Глава восьмая: cache-cache, interrogatoire et jeune fille amoureuse

      Замок Аберлин, холодный и неприступный, возвышался над городом как каменный исполин. Лишь в немногих окнах мерцали огоньки свечей, точно светляки на болотах... Заманивающие своей красотой в топь.       Эймон вздохнул, поднося кулак ко рту. Позади идущие могли видеть, как дрожат его плечи, но недолго – герцог быстро вернул прежнюю осанку. "Их нельзя вести в главные комнаты," — рассуждал про себя глава дома Пэксли. — "Быстро найдут. Или кто-нибудь доложит старейшинам."       Мужчина остановился, жестом показав страже и Чичи замереть. До ворот было рукой подать, а значит, патрули могли засечь их. Он обернулся к спутникам. Посмотрел на Чичи, а после едва заметно кивнул на крепость впереди. — Дальше вы сами, – герцог подошёл к стражнику, взваливая Дариуса на собственные плечи. — Как тебя зовут? — Кассий, господин! – стражник отдал честь и встал по струнке.       По щелчку пальцев Эймона из-за пазухи выплыл чёрный мешочек, расшитый серебром. Тот развязался сам собой, явив несколько монет. Они приземлились прямо в ладонь стражника. — Надеюсь, ты будешь помалкивать о случившемся, – Его Светлость нахмурился. — В ином случае...       Молодой солдат немного поколебался, прежде чем принять награду. Но его взгляд случайно пересёкся с герцогом, и Кассию ничего не оставалось, кроме как поклониться. — ... Да, господин.       Когда стражник ушёл, герцог осмотрелся. Чичи уже не было, ведь очевидно, она поняла намёк. Ни души. Эймон поправил капюшон, и снова растворился в ночи. А вместе с ним – и его ноша на спине.       Путь в замок не занял много времени. Патруль как раз прошёл у ворот и по алуру, но герцог решил не рисковать. Он знал парочку потайных ходов, по которым и прошёл во двор. Каменные стены, старый колодец с прохладной водой и ржание лошадей. Чуть ближе – кузница. Конечно, здесь никогда не ковалось оружие. По крайней мере, не для семьи Пэксли. Но это всё ещё был важный человек, что занимался всем: от создания доспехов до починки петель.       Эймон прошёл чуть дальше, к флигелю замка. Низкая и длинная пристройка, созданная для проживания слуг. Крыша просела, узкие и низкие окна едва впускали свежий воздух. Да и внутри не лучше: запахи труда, бедности и усталости били в лицо. Все жили в общем помещении, уставленном хлипкими, скрипящими кроватями с дешёвым бельем. Герцог зашёл за пристройку, и начал судорожно водить рукой по гладким камням замка. Вот оно! При нажатии на один из блоков чуть в стороне бесшумно сдвинулась плита. Недолго думая, герцог нырнул в подземный ход, что изнутри закрывался старым ржавым рычагом. Остановился. Отдышался, сбросил капюшон и вытер пот со лба. "В конце концов, больным действительно не место в ночных переулках," – усмехнулся Эймон, припомнив слова брата. — "И точно не с такой ношей на спине."       Переведя дух, глава дома Пэксли прокрался по тёмным лабиринтам к гостевым покоям. Повернув очередной рычаг, он выдохнул: комната пуста. Впрочем, с чего бы ей быть не пустой? Гостевые редко использовались в замке. Пэксли не блистали дружелюбием по ряду причин, а потому даже слуги редко здесь убирались. Идеальное укрытие. Но, в целях предосторожности, Эймон всё же наложил на замок входной двери заклятье. Да, если кто-то будет проходить здесь — сразу поймёт, что тут что-то нечисто. Но для начала здесь вообще хоть кто-то должен пройти.       Его Светлость сгрузил незнакомца на кровать. В свете луны, что так кстати проник в окна, он узнал в лежащем того парня, с которым Чичи гуляла прошлым вечером. И всё же... Всматриваясь, он узнавал кое-какие черты лица. Эймон невесело усмехнулся и выдохнул. — Достаточно, – вслух приказал он сам себе. — Тебе давно пора отпустить, а не видеть её отражение в любом бродяге...       Натянув капюшон до глаз, герцог занавесил окно. И, не оборачиваясь, засеменил в свои покои, чувствуя, как подступает к горлу ком, а глаза застилает неприятная пелена...

***

      Мальчишка долго всматривался в капитана стражи. И Белет тоже пристально разглядывал исхудавшего актёра. Оба молчали, оставив недавний вопрос без ответа. Первым прервать тишину решился Пэксли. Он тяжело вздохнул и снова подошёл к окну. — Не хочешь отвечать? – мужчина сложил руки за спиной, рассматривая отражение мальчонки. Следил за каждым движением. — ... Мне плохо спалось, дяденька, – наконец, тихо, ответил артист. И даже не робко, а с некой усталой уверенностью.       Белет был удивлён и вскинул бровь. Но мальчику, конечно, со спины не видать лица допросчика. — Вот как? Нд-а... Полагаю, с тобой грубо обращались, – зеленоглазый полуобернулся. — Я привык, дяденька, – маленький брюнет отвечал сипло и ровно.       Белет негромко хмыкнул. Дяденька. Он-то, в свой двадцать один год? Это было забавно, даже в какой-то степени умилительно слышать. Но, конечно, капитан стражи сейчас ведёт допрос и должен держать себя в узде. — С тобой не церемонятся, я смотрю, – мужчина приподнял бровь. — Почему? — Це-ре-мо-ня-тся... – по слогам произнёс новое для себя слово мальчик. — Как это? — Не проявляют к тебе должного отношения, – попытался разъяснить Белет. — Так понятнее? — А как ко мне должны относиться люди?.. – юное создание хлопало глазами.       Капитан тяжело вздохнул. — Хорошо. Другой вопрос. Как тебя зовут? — Бинни, дяденька. — Не зови меня деднькой, – Белета это начало... немного раздражать. – Капитан. Запомни. — Хорошо... Капитан, – ответил Бинни. — Что это у тебя на груди? Такая... Гм... – Пэксли запутался в словах. Он не хотел ни обидеть ребёнка, ни опозорить свой хороший вкус. — Любопытная брошь?       Бинни непроизвольно прикрыл украшение рукой. — Это – подсолнух. Знак принадлежности к труппе, капитан. Сам сделал...       Зеленоглазый довольно усмехнулся. Вот оно! Ему удалось приблизиться к теме. — А что тебя сподвигло присоединится к труппе, Бинни? – шатен не обернулся, но сцепил руки в замок. — Мама болеет с прошлой зимы, – кареглазый, наконец-то, сник. — У нас не хватает денег, чтобы купить лекарства... — ... И ты решил стать актёром, чтобы немного заработать? – за него продолжил капитан. — Да. Я бросил школу, а меня бросили друзья, – Бинни зашёлся в приступе кашля. Глубинного, из самых лёгких. Он неприятно бил по ушам Белета, привыкшим к хорошей музыке. — Бедняга, – серьёзным голосом ответил Белет. Он обернулся и посмотрел на допрашиваемого без доли лукавства. — Я могу тебя понять. — У господина болеет мама? – ребёнок недоверчиво поднял взгляд. — Ах-хах... Нет. Восемь лет назад она уехала в другую страну. И... – Пэксли запнулся. Он не хотел пугать мальчишку смертью ещё больше. — Просто не вернулась. Отец вместе с ней. А твой?.. — Папа был солдатом в Бесплодных Землях. Я его плохо помню... – мальчишка отвёл взгляд. Не ясно, что он чувствует сейчас. — Понятно. Я понимаю тебя в одном – в отвержении. Знаешь ли... – шатен вернулся в кресло, подперев подбородок руками, — Я бы здесь не сидел, если бы не один инцидент. — Ин-ци-дент? – вяло спросил Бинни. — Понимаешь, я принадлежу герцогской семье. Третий сын дома Пэксли. Звучит гордо, не так ли? Мы – лучшие маги на континенте, с безупречной родословной... Единственный щит империи перед армией Бездны, – тот неловко прокашлялся, заметив, что отвлёкся от темы. — Но есть у нас одно вето – оружие. Мы не можем владеть им и в праве использовать только магию для того, чтобы оборонять Аберлин и всю Монию. Увы, мне не ведомо, для чего такой запрет ввели, но, казалось бы, ничего сложного, да? Хочешь – создай себе оружие из магии. Никто тебе и слова не скажет. Но был у меня особо принципиальный младший брат... Госсен. — Был?.. – смиренно спросил Бинни, но так и не получил ответ на свой вопрос. Белет многозначительно глянул на него, продолжив рассказ. — Ему очень нравились кинжалы. И не искусственные, созданные из чар, а настоящие. Он приходил в восторг от холодной стали в ладони, от погони и "честной драки", — капитан стражи вздохнул и небрежно махнул рукой в сторону. — Как по мне, на магической дуэли происходит всё то же самое. Но я сам не пробовал, так что не знаю, что там себе напридумывал Госсен. Я просто не видел в его увлечениях чего-то плохого.       И тут Пэксли сжал кулак, да так сильно, что металлическая перчатка заскрипела. Или, возможно, это были его зубы. – Но, видимо, зря. В день совершеннолетия в доме Пэксли принято демонстрировать свои магические способности на дуэли. С другими представителями рода, как правило, не из главной ветви.       Мальчишка не понимал и половины слов Белета, но общую суть, кажется, улавливал, и всё ещё его слушал, затаив дыхание. — Госсен выступил с кинжалами. Использовал магию для их передвижения, да. Но бился-то он настоящим оружием, а не сотканным из заклинаний. И, скажу более, он всех победил. — А как же ваше вето? Что сказали остальные? – в голосе актёра так и засквозило сочувствие. Он понимал, что это точно не весёлая история. — Остальные... А точнее, его оппоненты и Совет, были в ярости. Старейшины приказали нашему брату, Его Светлости герцогу Пэксли, – скривившись, но с оттенком восхищения он отчеканил титул Эймона, — избавиться от Госсена. — О, нет! – воскликнул мальчишка, увлечённый рассказом. — Что же случилось дальше?.. — Я... попытался выступить против. Апеллировать к тому, что всё-таки, магию он использовал. Но... Тц, – Белет помрачнел, в его зелёных глазах ядом плескалась обида. — Госсен только фыркнул на эти попытки, заявив, что "если бы ты действительно меня поддерживал – не пресмыкался бы перед ними". А Эймон даже слушать меня не стал. Просто взял, и, как послушный истукан, изгнал этого... Неблагодарного щенка! А Совет в наказание назначил меня капитаном городской стражи. Лишил почти всех привилегий... — Это... – перебил того артист. — Очень грустная история... — ...Да, – наконец-то Белет смог выдохнуть. Он и сам не представлял, что может так подробно и на одном дыхании говорить. — Я лишь хочу сказать... Ещё не поздно всё исправить, Бинни. Если ты вернёшься на правильный путь, я не стану тебя сажать в тюрьму. Даже больше – найду тебе работу в замке. Пэксли, знаешь ли, платят неплохое жалование. — Правда?.. Я смогу купить маме лекарства?! – тусклые глазёнки воссияли, как две мёрзлые шоколадки на солнце. — И не только маме, – капитан стражи довольно, хитро улыбнулся, чуть наклонив голову набок. — Так... Расскажешь поподробнее о товарищах из труппы?

***

      Чичи сидела на том же месте, что и прошлой ночью – навес над окном герцога. Её сценическая причёска давно растрепалась, и актриса уже не видела смысла в её поддержании – лазурные кудри развивались на тёплом майском ветру. Её лицо озаряла уставшая, но довольная улыбка от того, как прошёл сегодняшний вечер. Нос девушки то и дело утыкался в лепестки пионов, наслаждаясь их прохладно-сладким ароматом. Она вдыхала его полной грудью и ждала одного. Эймона. И, стоило ушам уловить малейший щелчок двери, так она сразу свесилась с навеса, влетев в комнату. — Эйм-! – но та осеклась на полуслове.       Его Светлость выглядел довольно скверно. Он, не обращая внимания на девушку в комнате, упал на кровать, заливаясь в приступе кашля. Обычно гордый и статный, сейчас мужчина выглядел жалко. А артистка, не раздумывая, кинулась к нему, взяв за руку. — Тебе плохо?! Мне позвать врача?.. – девушка прислонилась к груди герцога, слушая его сипящее дыхание и ненормальное сердцебиение. Взяла его руку в свою. – ... Н-нет... – сквозь кашель ответил глава дома, рукой стряхивая с себя Чичи. – Оставь... — Но тебе же... – та снова не договорила. Герцог перебил её. — Оставь это, – тот сказал, отдышавшись после сдавливающего грудь кашля. — Мне уже подобрали лекарство. Скоро поправлюсь. А ты так скоро выдашь себя, если и дальше будешь сидеть прямо над моими окнами. Тебе лучше уйти. — Но... Разве ты не хотел, чтобы я осталась? Я думала, что тот кивок... – обычно жизнерадостная и активная, сейчас Чичи поникла и опустила плечи. — Прости, – коротко ответил голубоглазый. — Я хотел обсудить твоего знакомого, но... Лучше оставим сей вопрос до утра.       Видя, как девушка расстроилась, Эймон вздохнул и погладил ту по голове. Слегка улыбнулся. "Ну точно как Глассея." – отметил он про себя. А Чичи улыбнулась, не желая уходить и отпускать руку герцога. — Тебе пора идти, – строго напомнил Его Светлость, убрав от Чичи обе руки. — До утра... Эймон... – всё ещё с улыбкой, но уже куда менее живым тоном ответила Чичи.       В который уже раз она выпрыгнула из окна, и, цепляясь своим устройством за башни и крепления, покинула замок Аберлин. Её щёки горели, а сердце щемило. А в мыслях её крутился и метался только один вопрос: "Почему же ты опять так холоден со мной, Эймон?.."

Продолжение следует...