Глава девятая: La vérité et son prix. Donnez un sédatif à Aamon!

      Холодно. Темнота обволакивала тело, точно ручей, что превратился в омут. Казалось бы, вода тебе по колено и нет никакой опасности идти дальше, но один неверный шаг – и погружаешься на дно. Ни вздоха, ни вскрика – лишь всплеск в одиноком безмолвии.       Тихо. Голоса, ищущие справедливости, почему-то молчали. Никто не кричал со всхлипами "Брат!". Дариус растворялся в этой пустоте и не мог понять, было ли это приятно. Он просто медленно, но верно тонул...       Больно. Стоило затылку коснуться чего-то твердого, как в ушах резко раздался гул. Треск, стоны, крики. В глазах затрепетали образы... Незнакомые и знакомые, всё слилось в единую цветастую бурду. Его тошнило.       Свет. Красно-голубые глаза пронзительно смотрели на него сквозь толщу водной темноты. Он хотел всплыть, но не смог. Нечто тянуло всё глубже, и глубже... Даже крик не вырвался из горла, задушенный ещё в рождении. Неизвестность снова играла с Дариусом, как жестокая девчонка с неприглядной куклой. Изо рта медленно, тягуче вырвались пузыри кровавой пены...

На языке горечь палёного мяса.

Отвратительно.

Но осколки в груди довольно, хищно урчали,

Точно кот, поймавший птицу...

***

      Гудящая боль в затылке притупилась. Вязкая пелена со взгляда пала, но не принесла желанной ясности. Дариус обнаружил, что над ним незнакомый потолок.       И тут в голове что-то щелкнуло. Юноша подорвался на покрывалах, взволнованно оглядываясь. — Чичи?! – взволнованно позвал он в пустоту.       Никого. В этом месте не было даже эха. Дариус соскочил с кровати и в два прыжка оказался у двери – заперто! Он с силой дёргал за резную ручку, что издевательски скрипела и щёлкала, но не поддавалась.       Блондин заметался по комнате. Он напоминал зверя, запертого в клетке: взгляд дикий, расфокусированный, с уменьшенным зрачком; одежда потрёпанная, смятая во сне. Подрагивающие пальцы вцепились во взъерошенные волосы. Дариус словно хотел в них найти и ухватиться за какую-то ниточку, что подсказала бы, где он и где его спасительница.       В поле зрения попало занавешенное окно и Дариус ринулся к нему, но, подбежав, также резко остановился. "Лучше не принимать необдуманных решений!" – молнией в голову ударила мысль, и он осторожно, едва-едва сдвигая плотную ткань, выглянул наружу.       Вид открывался на весь город. Он буквально купался в лучах тёплого весеннего солнца. Даже привычного тумана сегодня не было видно, не то что облачка. На горизонте темнели горы, естественной стеной ограждая город и прилежащие деревни от ужасов, через которые прошёл Дариус.       "Высоковато прыгать... – горько хмыкнул он и уселся на кровать. — Ну, что ж, на тюремную камеру это не похоже. Но вряд ли я желанный гость."       Парню оставалось только осмотреться. Высокие потолки, недешёвые обои, утеплённые стены, пушистый ковер. Огромный книжный шкаф с подсвечником напротив изножья. Слева камин и письменный стол. Справа – окно, по обе стороны от которого находились декорированные комоды под одежду и прочие нужды. И над всей этой красотой висела медная люстра.       Где бы Чичи сейчас не находилась, он не может ей помочь. Дариус сжал кулак и с силой ударил по перине. Больно не было, а матрас лишь издал глухой звук. И это раздражало! А он даже не понимал, почему.       "Если бы я не просил её о помощи, должно быть, всё было бы в порядке... – крутились невесёлые мысли одна за другой, как на карусели. С ними катался по постели и Дариус, а одна эмоция сменяла другую. — Молодец! Просто блестяще! Пошёл по следу своих снов?! Отыскал свою "правду"?!" — Правда... – зло и вымученно стенал голубоглазый, откинувшись на подушки. — Я и не думал, какова её цена...       Рука накрыла непривычно тяжёлые веки. Шли минуты. Где-то внизу раздался бой часов. Кажется, стукнуло девять.       Юноша дал себе оплеуху. "Т-р-я-п-к-а, – холодно чеканил он в своих мыслях, соскочив и принявшись вновь нарезать круги по комнате. — Отсюда должен быть какой-то выход!"       Взгляд парня за что-то зацепился, когда он в очередной раз проходил мимо шкафа: ковёр, на который прежде Дариус не обращал внимания, в этом месте был весьма помят. Приподняв его, "арестант" увидел повреждения паркета – белые царапины. Значит, эту мебель регулярно кто-то передвигал! "Вернее, она сама сдвигалась," – мысленно поправил себя бывший демон.       Сначала он попробовал своими силами сдвинуть шкаф. Нажимал руками, толкал плечами – бестолку. Конструкция тяжёлая. Тогда парень встал чуть поодаль, сложив руки на груди.       "Думай, Дариус, думай,– голова раскалывалась только больше, а к горлу вновь подкатили волны тошноты. Он терпел. — Ну думай!"       Эврика! Дариус начал перебирать книги на полках. То тянул, то наоборот задвигал подальше. “История Монийской Империи”, “География Земель Рассвета” и “Заветы Церкви Света”, конечно, звучали интересно, но не тогда, когда в этот момент с той ветреной девчонкой могло что-то случиться.       Опять провал. Мебель не сдвинулась ни на дюйм. Обессиленный и злой, Дариус опёрся о стену. Его затылок ударился о что-то металлическое, мгновенно отозвавшись тупой ноющей болью. Юноша уже хотел громко выругаться, как вдруг раздался шум сдвигающейся мебели. Шкаф, наконец, покинул своё место, сдвигаясь немного вбок.       Оглянувшись, голубоглазый заметил подсвечник, которому прежде не придал значения. — Надо запомнить... – пробормотал Дариус и встал напротив проёма.       Там, дальше, зияла тёмная неизвестность коридора. И парень не знал, куда же она ведёт. Возможно, лучше было остаться и подождать прояснения ситуации. В конце концов, для него, видимо, готовился особый приём и не такое плохое отношение. Однако он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. И ещё. Парень прищурился, стараясь различить контуры дальнейшего пути. Из темноты потянуло сквозняком — смесью прохлады и терпкой каменной пыли.       Дариус сделал глубокий вдох. Он всё ещё хочет знать правду. А доверять можно только одному человеку в этом городе – Чичи.

Ход за спиной закрылся...

***

Тем временем, в другом крыле замка...

      С утра пораньше Эймон проверял рапорт от солдат Совета. Взгляд бегло скользил по строчкам, и от информации, содержащейся в них, Его Светлость невольно хмурил брови. — Засада была организована... Белетом? – глаза герцога шокированно распахнулись.       Он убрал бумагу в выдвижной ящичек. Вздохнул. Сложил руки в замок, уткнувшись в них лбом. Эймон пытался понять, в какой момент его жизни всё пошло наперекосяк. Пророчество, проклятая метка на Госсене, год поисков "Сердца Анимы"... И всё кончилось лишь тем, что этот артефакт канул в лету вместе с его братом. Который теперь был не братом вовсе, а злым богом. Болезнь по возвращении и, в довесок, интриги Совета Старейшин. Да, им сложно было не распробовать сладость года единоличного правления.       Но дело было не в том, что они забрали его власть. Дело было в Белете. Герцогу трудно было поверить в то, что ещё один брат с ними заодно. Он не понимал его мотивов. В конце концов, он ведь так злился на Совет за то, что его назначили капитаном стражи. Почему помогает им?..       "Не задавай таких глупых вопросов, Эймон... – пытался привести мысли в порядок он, проводя пальцем по шраму на щеке. Усмехнулся, припомнив, как получил его. — Белет определённо не в том положении, чтобы ослушаться старейшин."       Вдруг к нему постучались. Герцог выпрямился и сухо бросил приглашение войти. Он ждал открытия двери, но, тем не менее, колебания почуял за своей спиной. И не прогадал. Стоило чьим-то рукам потянуться к его глазам, как они были схвачены за запястья. Мужчина выдохнул. — Мисс Чичи, похоже, теперь знает, где мой кабинет? Я начинаю думать, что у неё есть планы замка.       Девичий смех разлился по комнате, как весенний ручеёк. Такой заливистый и чистый, что любое сердце бы дрогнуло, обернувшись улыбкой на лице. Но Эймон героически держал оборону, хоть и получалось, честно говоря, не очень. Взгляд смягчился, давая понять гостье о трещине в защите. — Это не трудно понять! – юная особа не спешила освобождать руки из чужой хватки. — Я же знаю, что ты всё время занят... И потому я подумала, что кабинет будет где-то недалеко от твоих покоев. — Очень проницательно, – голубоглазый сам отпустил руки актрисы. Тон бархатного, пусть и заметно севшего голоса сменился на деловой. — Это похвально. Но у нас остались нерешённые вопросы. — Ты про Дариуса, да?.. – а вот писклявый голос девушки стал заметно тише, беспокойнее и разочарованнее. Чичи, конечно, волновалась за подопечного. Но сейчас ей так хотелось просто пообщаться с Эймоном подольше... — Про... кого? – герцог обернулся. Он весь напрягся, услышав это имя. — Ну, про Дариуса?.. Ах, да! Я же тебе так и не сказала...       Их прервали. Это в очередной раз был стук, но, без сомнений, на сей раз стучали в дверь. Чичи застыла на месте, не зная, где можно спрятаться. Эймон же среагировал быстрее: указал на её устройство и на потолок, точнее, на балки. Артистке не пришлось повторять, и в мгновение трос поднял преступницу. Та затаилась... — Войдите, – выдохнув, наконец позволил герцог. Он опустился в кресло, смахнув выступившую испарину.       Зашёл медик, следом — юные подмастерья. Трое поклонились. Эймон кивнул в ответ. Надолго врачи не задержались, только предоставили лекарство, рекомендации, выслушали жалобы господина. Главный лекарь что-то записал, а после группа покинула рабочий кабинет. Чичи думала уже спускаться, как вдруг в дверном проёме появилась девушка. — Доброе утро, брат, – преступила порог Лерейя, приседая в реверансе. — Как твоё самочувствие?       Герцог нахмурился. У него появилось дурное предчувствие. — Легкая мигрень. В остальном – ничего нового. Твоя находчивость очень помогла вчера, – глава дома подпёр подбородок, наблюдая за сестрой. — Сегодня была та же настойка, что ты приносила.       А мисс Пэксли, кажется, осматривала кабинет. Она словно невзначай поправила то место, где обычно сидел слушатель, а после, прищурившись полярной лисицей, подошла к окну. Оно не было закрыто. — Вот как? Приятно слышать... – рассеянно, и, кажется, даже удивлённо сказала Лерейя. Но внезапно она уставилась на пол и поморщилась. — Почему так грязно в кабинете? Горничные опять отлынивают? — Я сам их отпустил, – Эймон небрежно повёл плечом. Он всеми силами старался не выдать своего беспокойства. — Видно, потому здесь не убрались.       Девушка опять задумчиво кивнула. Обычно она бы поддержала светскую беседу, однако сейчас почему-то поспешила к выходу. Обернулась она уже стоя в дверях. — Эймон. Здесь недавно кто-то был?       Этот вопрос застал герцога врасплох. Он тут же поднял взгляд вверх, но быстро опомнился и посмотрел прямо на сестру. — Только медики. Тебя что-то беспокоит? Прошу, поделись с братом, я с радостью разделю твои тревоги. — Лишь твоё здоровье и порядок в Аберлине, – девушка пожала плечами. — Ничего более.       Но Эймон заметил, как она посмотрела вверх. Замер. Впрочем, его сестра либо не подала виду, либо действительно ничего не заметила, но прикрыла дверцу и удалилась. Стоило шагам Лерейи стихнуть, как герцог вскочил и посмотрел на потолок с того же угла и ракурса, что и леди Пэксли. Выдохнул. — Она не видела тебя. Слезай.       Чичи спрыгнула с балок, и её лицо потемнело от тревоги. Оно и понятно, ведь артистка и без того считается здесь преступницей, а если бы её поймали здесь... Да. Это обернулось бы крупным скандалом, исход и последствия которого, увы, не мог предугадать даже Эймон. — Твоя сестра такая красивая... – безучастно прокомментировала Чичи, несвойственно для себя уткнувшись взглядом в стену.       Эймон моргнул. Он, на самом деле, не ожидал того, что его гостья так резко переключиться с одной темы на другую. — ... Верно, – мужчина сделал паузу и вздохнул. Опять смягчился. — Многие дворяне желают руки Лерейи. И я думаю, что это не только потому, что Пэксли одна из самых влиятельных семей в империи.       Герцог выпрямил спину и отвернулся, сложив руки за спиной. Но его голова поникла, как колокольчик перед грозой. В голосе снова зазвенела сталь, а мягкость испарилась, как роса по утру. — Но мы не можем позволить себе союз с кем попало. Любовь – не любовь, но политика превыше всего, – тот горько усмехнулся и пробормотал в пол голоса. – или, вернее сказать, страх. — Политика превыше всего... что ты там дальше сказал? – обладательница лазурных кос подошла поближе. — Я не расслышала, прости... — Это суть девиза нашего дома. В любом случае, я постараюсь найти действительно, – выделил последнее слово тот, — достойную партию для сестёр. В противном случае это сделает Совет... — Эй, Эймон...       Розовые глазки хитренько прищурились. И пусть на щеках вспыхнул румянец и голос изменился – стал чуть тише – Чичи сделала шаг вперёд и быстро пискнула: — А я красивая? – артистка сложила руки у себя на щеках, отбегая от мужчины. — Мы отвлеклись от дела, Чичи, – Эймон тяжело вздохнул. — Расскажи о Дариусе всё, что знаешь.       Мужчина вернулся в кресло. Пальцы легли на переносицу, потирая её. Если это действительно тот Дариус, о котором он думает... Впрочем, мало ли, тёзка.       Чичи села напротив, сложив руки на коленях и смотря в пол. Она долго не находила слов для того, чтобы начать. — Мы с ним встретились на Мёртвом Перевале около месяца назад, – со вздохом, актриса завела рассказ. — Тогда я подумала, что мне опасно дальше оставаться в стенах Аберлина, поэтому бежала туда. — Чичи, опасно как раз таки там, – Эймон нахмурил брови. — Пожалуйста, впредь не поступай столь опрометчиво. — Ну, я же жива и здорова, хм-хм!~ – девушке было приятно, что Пэксли за неё волнуется. — Да и смог бы ты меня защитить, лёжа в лихорадке? — Не задавай риторических вопросов, – сказал, как отрезал, герцог. Ему стало чуть-чуть неловко. — Продолжай.       Чичи начала мять краешек туники, что выступала из-под платья. Прятала ладонью выступающие заплатки. — Ну... Я нашла заброшенную хижину на холме. Обустроилась там на время. Познакомилась с людьми из местной деревеньки... — Давай ближе к теме, – перебил собеседницу Эймон. — Ой, прости!.. В общем, в один прекрасный день я вышла за деревом для очага. Зашла дальше, чем нужно, и... Нашла его. Дариус отравился волчеягодником... — Серьёзно? – приподнял одну бровь Его Светлость. — Волчеягодником? — Я тоже удивилась! Все деревенские знают, как опасна эта ягода, – начала теребить кончик одной из кос Чичи. — Я, не раздумывая, притащила его в хижину и начала выхаживать. У меня были кое-какие запасы, но кое за чем пришлось возвращаться в город...       "Мёртвый Перевал и отсутствие житейского опыта? Возможно, он из какого-то графства. Но... Нет, на городского не похож."       Пока девушка рассказывала, Пэксли пытался понять, что же в этой истории не так. Вернее, он знал, что не так, но хотел убедиться. — В нём было что-то необычное? – постукивал двумя пальцами об висок герцог, прикрыв глаза. — ...Амнезия, – девушка вздохнула. — В принципе и волчеягодник она объясняет...       Но артистка сначала запнулась. Кажется, о чем-то она не договаривала. Было в её движениях что-то нервное, да и прямого зрительного контакта она избегала. Герцог это прекрасно видел. — Не бойся, – ледяные глаза смотрели прямо в розовые. Такие пронзительные и строгие, но всё равно пытались состроить пародию на мягкость. — Я не сделаю поспешных выводов, что бы ты ни сказала.       Медленный, прерывистый выдох. Чичи начала качаться на стуле, явно подбирая слова и покусывая губы. — У него в груди есть какие-то отростки. Они напоминают драгоценные камни, – она перестала раскачиваться. — Я... да. Я испугалась в тот момент, когда обнаружила их, но не простила бы себя, если бы не помогла. — Вот как, – больной тяжело вздохнул, чувствуя, как его состояние начинает ухудшаться. "Видимо я снова перенервничал," – хмыкнул Эймон на свои мысли, придерживая голову рукой. Но как тут не нервничать, если Чичи привела с собой в Аберлин демона? И она даже не осознаёт этого. — Эймон? Тебе плохо?! – девица вскочила с места, заметив, как сгорбился собеседник. — ... Нет. Пожалуйста, продолжай. Что ещё тебе удалось узнать о нём? – пересилив себя, глава дома Пэксли сел прямо. В его глазах уже читалась решимость. И артистке это не нравилось.       — Ты обещал не делать поспешных выводов! Эймон! – девушка всполошилась, взяв его руки в свои. Они похолодели. — Прошу, просто помоги ему! — Я подумаю над этим, но сперва ты должна закончить, – мужчина тяжело выдохнул. Он не хотел её пугать. — ...Ты прав, – ослабшим голосом проронила та. — Он ищет свою сестру. Пепельную блондинку, с глазами, как у него. Говорит, голос у неё высокий и чистый. Красивое описание, правда?       Эймон застыл, словно его только что превратили в снежное изваяние – такое же отстранённое и чуждое. Немного погодя он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. — Значит, мне не показалось... – Его Светлость сложил руки на груди. Он кого-то вспоминал. — Да. Она очень красивая.       Внутри Чичи что-то кольнуло. Словно шип прекрасной розы, что неудачно попался под палец. Казалось бы, такая мелочь – это же просто укол! Пустяк! Но из-за этого начинается кровотечение. И накатывает тупая, пульсирующая боль...       Герцог Пэксли поднялся со своего места. Он не проронил ни слова после этого расспроса. Просто нашёл излюбленную мантию и пошёл к двери. Чичи вскочила, схватив его за руку. У неё был молящий взгляд. — Останься! Дариус... он хороший парень! Он ведь спас меня! – на глаза девушки навернулись слёзы. Как капли дождя на цветах. — Не вреди ему, пожалуйста!       Эймон улыбнулся одними уголками губ, пусть защитница Дариуса и не видела этого. Но мимолётное веселье растаяло, как первый снег в середине осени. — Чичи, ты не знаешь цену доверия, – констатировав это как факт, Пэксли натянул капюшон и тенью выскользнул из хватки артистки. Он пропал за дверью. — Нет, знаю! – в догонку крикнула обладательница лазурных кос, последовав за герцогом.

Но никого там уже не было.

Только звук удаляющихся шагов...

Продолжение следует...