Глава одиннадцатая: Son Altesse le prince héritier, ainsi qu’un peu sur l’amour

      На самом деле по их следам шёл кое-кто ещё. Эймон не учёл силы влюблённого сердца или, возможно, жаждущей справедливости мысли. Так же не учёл и того, что в спешке шаги будут эхом отскакивать от стен просторных коридоров. А ещё оставлять вмятины на ворсе ковров. Так или иначе, в тайный ход смогла пройти и артистка, воистину каким-то чудом не встретив ни слуг, ни Пэксли. А потом дорогу найти было не сложно – в конце концов след на пыльной стене мог принадлежать только Дариусу. Ну, по крайней мере, Чичи на это надеялась. И смекалка не подвела её: девушка относительно быстро дошла до винтовой лестницы. И, судя по знакомым голосам, наверху шёл занимательный разговор. — Эймон!       Лицо артистки обдало пылью. Она закашлялась, но ринулась вперёд. Её возглас эхом разнёсся по вековым коридорам, настигая своего адресата и Дариуса. Пэксли мучительно вздохнул, как только лазурная макушка показалась из-за угла. Тогда, когда блондин едва-едва закончил рассказ.       Картина перед Чичи предстала фееричная: её подопечный прикован к стене смертоносными осколками её объекта обожания. Ещё чуть-чуть, и можно распрощаться с сонной артерией Дариуса. — Эймон! – Чичи запыхалась после бега. Её тело дрожало – канатоходные нервы внезапно сдали. — Пожалуйста, не трогай его! Ты не такой! Он невиновен! Я...       Герцог Пэксли не дал девушке договорить, притягивая ту под свой плащ. Он прижал палец к её губам, оглядываясь по сторонам. Актриса обомлела, и все тирады о спасении вдруг улетучились из головы. — Ш-ш-ш. Ты ничего не знаешь, – тон герцога звучал как никогда тревожно и строго.       Но и Чичи как никогда готова спорить. — Нет, знаю! Я целый месяц жила с ним под одной крышей! Целый месяц выхаживала его! Если бы он был еретиком, то... Дариус давно бы мне навредил! – её пальцы вцепились в одежду Эймона. — Пожалуйста, поверь мне! — А какой смысл еретику вредить тому, кто его спас? – со скепсисом подал голос Дариус. — Если он убьет спасителя, то бедолагу рано или поздно хватятся и привлекут к убийце излишнее внимание. — Вот-вот! – подала голос артистка. — Поэтому невиновен!       Блондин опустил голову и смотрел в пол. "Невиновен" – звучит сомнительно. Учитывая, с каким трудным, скорбным и безжалостным лицом дворянин назвал его "принцем Бездны". Учитывая все его сны с мольбами о расплате.       Хотя Дариус и сам не знал, что натворил. — Он демон, Чичи, – Эймон молвил отрешённо, не встречаясь ни с розовым, ни с голубым взглядом. Смотрел вверх, дальше по винтовой лестнице.       Вопреки ожиданиям Пэксли и Дариуса, ни один лазурный волос не дрогнул на голове Чичи. Она... звонко рассмеялась. — Ахаха! Эймон, это хорошая шутка! Где его клыки? Где чешуя, когти, хвост и рога?       Девушка мягко освободилась из рук герцога. И пусть ей хотелось остаться там подольше, она не могла не продемонстрировать, что ни одного признака демонического в Дариусе нет. Она взъерошила ему волосы в поиске рогов, подёргала ногти блондина и даже закатала рукава в поисках чешуи. — Вот видишь! Ничего нет! – Чичи уперла руки в боки, её прямо распирало от гордости. – Значит, он не демон! — А штаны снимать не будешь? – с искренним недоумением осведомился Дариус. — Вдруг хвост есть?       Лицо артистки залила густая краска. Она смотрела в пол, не находя слов от праведного гнева! Поэтому вместо криков и визгов по лицу юноши прилетели три пощёчины. — Ай, больно же! – голубоглазый даже не мог потереть горящее лицо. — За что?! — Ты... Ты... Ты просто извращенец! – все же крикнула артистка, прячась за Эймона. Он стоял, приложив ладонь к лицу. Пэксли уже просто не мог выносить беспечность Чичи и поведение Дариуса. — Значит так, – приказным тоном начал Эймон. Подростки переключили всё внимание на него. — Чичи права, и демонических признаков в тебе сейчас, – особенно выделил это слово герцог, едва подавляя хрипоту, — нет. Но, учитывая кристалл в твоей груди, сомнений в твоём происхождении у меня нет. До тех пор, пока я не разберусь с этим вопросом, вы оба не покинете Аберлин. Но долго скрывать в замке я вас не смогу. — Эймон, ты само милосердие!~ – артистка прыгнула Пэксли на шею. — Спасибо, спасибо тебе!       Но после, конечно, смущённо слезла, неловко закашлявшись. Кажется, даже щёки приобрели оттенок близкий к глазам Чичи. Эймон же сгорбился и съёжился – приступ кашля вновь одолел Его Светлость. — Тут про меня кто-нибудь вспомнит? – вновь голос подал Дариус, про которого все благополучно забыли. Он попытался помахать рукой спасительнице и судье. — Я всё ещё тут, если кто-то не в курсе! У меня уже нога!..       Больной вытянул руку, отзывая осколки. Магия потухла, и бывший демон рухнул на ступени, как мешок с картошкой. Голубоглазый потёр ушибленный локоть. — Можно быть аккуратнее, – недовольно ворчал Дариус. Вместе с содранной кожей отходила грязь. И, видя отношение Эймона к Чичи, бывший демон осмелел. — Эй, герцог! Ты в общественные бани нас не проводишь? — П-п-почему это нас? Дариус! – снова взвизгнула артистка, рефлекторно подняв руку.       Увы, она попала прямо в подбородок Эймона. Весь запал актрисы сразу куда-то пропал. — Э-эймон! Прости! Я случайно! – сразу запрыгала вокруг него Чичи. — Только не умирай! Эймон!       "Она носится с ним, как курица с яйцом", – недовольно фыркнул Дариус, наблюдая за этим цирком. — Я в порядке, – потирая подбородок после кашля и удара, просипел хозяин замка. — Я отведу вас к купальням...       Итак, мрачный герцог, бродячая актриса и бывший демон зашагали втроём по подземелью. Чичи что-то беззаветно щебетала то Эймону, то Дариусу. Пэксли что-то пытался ей объяснять и в своей сдержанной манере поддержать диалог. А Дариус просто угрюмо угукал, скрестив руки на груди.       "Он не сказал мне главного, – раздражённо туда-сюда гонял мысль в голове блондин. — Что это за девушка из снов? Кто моя сестра?"       Чтобы отвлечься, Дариус начал изучать коридоры. Гладкая каменная плитка обычного серого цвета, такой же пол... на котором то и дело проскакивали тёмные пятна. Со временем они, конечно, побурели, но... — Здесь недалеко казематы, – едва повёл плечом Эймон, не оборачиваясь.       Чичи испуганно пискнула, сильнее прижимаясь к руке Пэксли. — О, Владыка Света... – мужчина выдохнул, ободряюще потрепав артистку по голове.       "Сдаётся мне, здесь не только казематы", – Дариус скользнул взглядом по ответвлению коридора, подмечая тяжёлую металлическую дверь, под которой пятна были больше и алее.       В любом случае, Эймон вернул бывшего демона в исходную точку – гостевую комнату. Но ненадолго: он проводил его так же и в мужскую гостевую купальню, а Чичи повёл в женскую.       Бывший демон снова остался один. Он оказался в небольшом помещении без окон – аподитерии. Здесь располагался чернёный подсвечник, служивший единственным источником освещения. На резной дубовой полке – различные полотенца, масла, бальзамы и даже, как ни странно, какое-то лезвие. Раздевшись, первым делом Дариус направился к нему. Взял в руки, крутя и рассматривая: прямое острие, многослойная сталь и белая рукоять из кости. Кажется. "Оно мне определённо ещё понадобится," – мысленно рассудил блондин, завернув лезвие и бальзам в полотенце.       Купальни встретили гостя тёмной гранитовой плиткой и плохим освещением. По крайней мере, парень думал, что освещение плохое, до тех пор, пока не сделал первый шаг – в то же мгновение люстры вспыхнули. Помещение наполнилось холодным светом, резко контрастируя с нагретым помещением. Ввысь уходили чёрные колонны, образуя стрельчатые арки и нервюры. Но в центре – главная жемчужина. Бассейн. Белеющий пар поднимался ввысь по мраморным ступеням и расстилался по полу ковром, но даже так Дариус рассмотрел незатейливые рисунки рыб и пузырей на стенках чаши бассейна.       "Тут всегда так жарко, или дворянин заранее подготовился?" – с недоверием прошёлся по теплой плитке юноша, опуская ногу в воду. Горячая. Он немного поболтал в ней пальцами прежде, чем сесть на ступени и развернуть полотенце с бальзамом. Атмосфера располагала к расслаблению, и на какое-то время Дариус действительно забылся в аромате воды, пара и можжевельника...       Но мысли невольно вернулись к разговору с Эймоном.

***

— Я видел самые разные сны... Где-то сестра звала меня в могилу. Или просила взять её руку. Ну, ещё однажды пронзила мне грудь копьём, – в пределах своих возможностей Дариус пожал плечами. — Сомневаюсь, что ты поймёшь что-то из моих кошмаров. Тебе, наверное, интереснее узнать приметы? — Я о них догадываюсь, – сухо усмехнулся герцог. — Но, конечно, расскажи.       Юноша вздохнул, собираясь с мыслями. — Не знаю, как начать. Лучше всего мне запомнился её голос – высокий такой, и чистый, – но лицо бывшего демона чуть сморщилось. Видимо, от собственных описаний. Но как есть, так есть. — Волосы... то ли в косе, то ли в хвосте. Светлые, почти белые... И всё же, не такие, как у... ну, тебя, например. — И глаза такие же голубые, как ясное небо в июле... – за Дариуса окончил Пэксли. — Всё не так поэтично, но... да, – парень хмыкнул.       А потом прибежала Чичи.

***

— Чем дальше, тем непонятнее, – констатировал Дариус, смыв пену с тела и головы.       Выйдя из купальни, в аподитерии бывшего демона ждал новый комплект одежды. Увы, вопреки надеждам на какую-нибудь богатую мантию и наряд, его ждали простые вещи, подозрительно похожие на предыдущие, разве что цвета немного темнее. "Ну, хоть чистые", – Дариус надулся, а после хлопнул себя по щекам. Он определённо слишком много времени провёл с Чичи, даже привычки начал копировать...       К слову, им давно пора серьёзно поговорить. И, положив в карман лезвие, голубоглазый направился в условно свою комнату – Дариус надеялся, что девушка будет там. И не ошибся: Чичи сидела на кровати в новой рубашке и тёмно-синем сарафане. Чулки по-прежнему тёмные, но теперь не рваные, а её кудрявые, непослушные волосы свободно струились по плечам. Впрочем, осанка актрисы была куда более напряжённой, чем её волосы. "Фаворитка герцога..." — Дариус скрипнул зубами, сжимая в кармане кулак.       Герцог тоже пребывал здесь: глядел в окно, заложив руки за спиной. — Теперь мы можем поговорить, – Эймон развернулся, кашлянув. — Ваше Высочество, прошу присесть. — "Ваше Высочество"... Ваше кто?! – артистка вскочила, ее взгляд бешено метался между Дариусом и Эймоном.       Первый нахмурился и смотрел то на Чичи, то на Пэксли. Он неуверенно показал пальцем на себя. — Ты... Обо мне говоришь? – блондин не хотел, но его голос как-то неуверенно дрогнул. Тем не менее, просьбу выполнил и сел рядом с опустившейся Чичи. — О Вас, – снова кашлянул герцог. — А теперь, если позволите, я всё начну с начала.

***

      Шестнадцать лет назад, в последний день месяца сентября, когда деревья сбрасывали с себя последнее золото, в Монийской Империи, наконец, родился принц. В ту ночь не смолкали салюты – чёрное небо окрасилось радугой от их всполохов. Вся знать была приглашена на праздник в честь наследника: они обязаны принести ему клятву верности. На такое мероприятие нельзя не явиться – отсутствие читается как знак протеста легитимности новорождённого принца, а проще – госизмена.       Поздравления лились как вина, а подарки сыпались, как снег. Даже глава церкви, святой ангел Рафаэль, пришла благословить маленького Аврелия Гая Третьего. Взглянув на мальчика, она высказала не то пророчество, не то пожелание – что ему суждено окончить Бесконечную Войну.       Конечно, такое заявление восприняли радушно и простолюдины, и аристократы. Разрушенные дома и бесплодные поля, нарушенная логистика и торговая связь... Война значительно утомила людей. Поэтому целый год принца холили и лелеяли, защищали и охраняли, лишь бы этот будущий великий герой не поранился.       Но силы Бездны прознали о пророчестве. В первый день рождения принца не нашли в колыбели, а внутренности стражников были разбросаны по всему коридору. В стране объявили траур. У императора осталась лишь дочь – принцесса Сильвана, на семь лет старше своего брата...

***

— Как понимаете... Дариус, – тяжел о вздохнул Его Светлость, оборачиваясь к слушателям. — На самом деле вы не только демон, но и единственный законный наследник монийского престола. Аврелий Гай Третий.       Дариус застыл на месте, почесывая затылок одной рукой, а второй – потирая подбородок.       "У него есть какой-то скрытый мотив? Зачем ему говорить, что я наследник престола? Помнится, Чичи рассказывала что-то про отсутствие наследников в стране..." — Ты принц?! – пока Дариус думал, Чичи взволнованно ходила по комнате. — Тот самый пропавший принц?! Вау! Про тебя ещё и сама Рафаэль создала пророчество?! — Я ещё не... уверен в этом, – пытался отмахнуться от навязчивой поскакушки новоявленный наследник престола. — Господин, зачем ты рассказываешь это мне? Какой из меня единственный наследник, если у меня есть старшая сестра... Сильвана, так называемая? — Можно просто Эймон, по крайней мере, пока... – Пэксли устало поправил свой воротник. — В Монии престолонаследие идёт исключительно по мужской линии, молодой человек. Обычно женщины не получают корону. — Обычно? Значит, были и исключения, не так ли? – приподнял бровь Дариус, складывая руки на груди. — Чего-то ты не договариваешь.       Чичи как-то притихла, почувствовав, что обстановка между герцогом и принцем начала накаляться. Она пыталась придумать, как быстро разрядить ситуацию, но, пока в голову не приходило ничего дельного, решила вернуться на кровать и всё обдумать. Эймон несколько секунд наблюдал за артисткой, а потом снова отвернулся, сжав оконные занавеси. — Да. Соображаешь ты быстро, – по голосу слышно, как Его Светлость горько усмехнулся. — В ситуациях, когда у императора не рождалось сыновей, принцесс стремились поскорее выдать замуж. И когда у одной из них рождался первый сын, его делали наследником престола. Последующие дети становились наследниками того дома, в который её выдали.       Актриса заметно напряглась. Её плечи напряженно приподнялись, а розовый взгляд смотрел почти испуганно. Она приложила ладони ко рту. Заметя это, Дариус нахмурился и едва сдержался от того, чтобы рявкнуть. Видимо, постепенно начал вживаться в предполагаемую роль. — Давай короче, – напряжённо ответил блондин.       "Всё равно больше половины не понимаю...", – про себя добавил он. — Попрошу мне не хамить, – холодно зыркнул Эймон. — Я тебя не трогаю отнюдь не потому, что испытываю личную симпатию или склоняюсь перед титулом.       И всё же хозяин замка продолжил. Его взгляд отчетливо смягчился, даже слишком. Он впал в какую-то смесь меланхолии и ностальгии... И пусть на его лице не было улыбки, она была в глазах. Дариус ясно видел её в отражении. Но в голосе герцога сквозила боль и трещащий лёд. — Она моя невеста.       Актриса ахнула, заметно побледнев. Кажется, это было то, что она и боялась услышать. Юноша не хотел, но... как-то рефлекторно подошёл к ней и положил руку на плечо. — Думается мне, она бывшая невеста, – саркастично парировал Дариус. — Не объяснит ли Ваша Светлость, почему? Потому что кто-то завел себе фа-во-ри-тку?       На последней фразе бывший демон весь скривился. Тем не менее, так он получил бы ответы на некоторые свои вопросы. — ...Политика. — ответил герцог, чуть замявшись и снова нервно сжимая и разжимая занавеси. — Тонкости политики, из-за которой мы не смогли быть вместе. А фаворитки у меня нет.       Пусть и не без труда, но Чичи выдохнула. Дариус отошёл от артистки и заметил, что к ней начал возвращаться румянец. Но взгляд всё ещё был задумчивым. — ... Да. Та церемония посвящения в рыцари... – кажется, обладательница лазурных кудрей начала что-то вспоминать. — Она же отреклась от своих прав на престол! — Э... – Дариус запутался. — И что это значит? — Её дети тоже не будут иметь прав на престол, – хором ответили актриса и герцог. Чичи смутилась, а Эймону будто было всё равно. — Я вас оставлю ненадолго.       Не глядя ни на бывшего демона, ни на артистку, Пэксли покинул их. Они слышали только приступ кашля в коридоре. Чичи же, прежде сидевшая, боком упала на подушки. Она не плакала, но... Дариус не мог на эту жалость смотреть. Он закатил глаза и сел с другой стороны кровати. — Ну и почему ты расклеилась? – закинул ногу на ногу бывший демон, уставившись в потолок. — Ты ещё спрашиваешь? – девушка пыталась придать своему голосу ручейной звонкости и лёгкости, но водопады слёз пытались вырваться наружу. — Ты вообще слышал, что сказал Эймон?! — Что у него ни невесты, ни фаворитки, – Дариус перевёл взгляд на актрису. — Разве это не хорошо? Он... Не обижает тебя. — Он не любит меня! – Чичи села рядом с Дариусом, обняв колени. — Ты видел, как он рассказывал о Сильване?! Он ещё считает её невестой! Он любит её! Я... Я думала, что он ухаживает за мной... Все те цветы, вся та помощь. Что это, если не любовь?!       Блондин несколько минут молчал, рассматривая девушку перед собой. Её лазурные локоны спутались, а лицо было таким несчастным и искривлённым. Дариус не привык видеть её такой. И он уж точно не ожидал такой реакции на слова герцога. Наклонив голову, парень решил задать вопрос. — Я не понимаю твои чувства. Скажи, что такое любовь?       Чичи обречённо рассмеялась, ударив "Его Высочество" локтем. — Да что ты вообще понимаешь... – девушка кратко вздохнула. Видимо, пытаясь успокоиться. — Я не знаю. Не задавай таких сложных вопросов! — ... Ничего не понимаю, да, – выдохнул бывший демон, тоже подгибая ноги на кровать. — Поэтому и спрашиваю. — Ну... – кажется, актриса чуть поуспокоилась, накручивая пряди на пальцы. — Я действительно не знаю... как эти чувства описать. Наверное, это желание быть всегда-всегда рядом? Защитить от всех бед, а если не получится – разделить их вместе с Эймоном. И знаешь, мне кажется, что он даже не против моего присутствия! Но... Его мысли заполнены не мной. Меня это... удручает. И заставляет страдать, и... и даже плакать! Мне так не нравится плакать, Дариус!       Обладательница лазурных волос взяла подушку и обняла её. — За слёзы много не платят! Ну, конечно, в зависимости от постановки, но всё-таки. Я хочу встречать каждый день с улыбкой, а теперь... Я не знаю, как дальше радоваться новому утру. С осознанием, что сердце Эймона мне не принадлежит. А ведь я отдала ему своё сердце... Хоть так ни разу и не решилась сказать ему об этом.       Голубоглазый нахмурился, отвернувшись от собеседницы. Он бы не смог так просто кому-то "отдать своё сердце". — Значит, любовь – это боль? Не понимаю, зачем добровольно идти и страдать, – рука юноши легла на грудь, где покоились осколки. — Возможно, я немного лукавлю, ведь добровольно потащился на поиски сестры, столкнувшись с трудностями. И всё же – абсолютное доверие кому-то звучит так... Странно.       Чичи насупилась, глядя на собеседника. — Это что получается, ты и мне не доверяешь до конца? А я думала, что мы друзья! – фыркнула артистка. — Любовь – это боль, да. Но... Знаешь, счастье от пребывания рядом всё пересиливает! Это чувство, когда сердце бешено колотится от его присутствия. Когда глаза радуются просто от того, как он выглядит! Опрятно или неряшливо, бодро или заспанно... И тебе радостно просто от того, что он есть!       Чичи бодро вскочила, воспряв духом. — А знаешь, я действительно раскисла! – начала разминаться девушка, скача по гостевой комнате. Она явно хотела кому-то обрушить люстру снизу. — Ну помнит он Сильвану, ну и что? Я должна сделать всё, чтоб затмить её! Спасибо, Дариус! Ты помог взглянуть на ситуацию иначе. — Ну да, сама бы ты не додумалась, – Дариус саркастично хмыкнул. И в него тут же полетела книга, от которой он едва успел увернуться. — Да хватит швыряться в меня кулаками и вещами! — Хватит называть меня дурой! – Чичи топнула ногой, вся раскрасневшись. — Моего терпения на тебя не хватает! Как можно быть таким грубым?! — Да не назвал я тебя дурой! – голубоглазый швырнул книгу в отправительницу. — Ты на это намекал! – в бывшего демона полетела восковая свечка. — Тебе показалось! – он поймал "пулю" и начал вертеть в руках. — Ладно, нет, не показалось, ты действительно наивная ду-ро-чка~ Тебя так легко спровоцировать! Вспыхиваешь, прямо как эта свеча!       Актриса сделала глубокий вдох-выдох. — Ах так? Чудно. Я тебя не слушаю больше! – Чичи развернулась к двери и вышла за порог. — Дальше делай, что хочешь! — Ага, ага, конечно. Сумку мне принеси от месье Антона потом! – крикнул ей вдогонку Высочество. — Ха, размечтался! – послышалось из недр коридора.       Чичи действительно ушла.

***

      Маленькие ножки громко топали по мостовой от бега. На груди бешено-бешено метался шнурок с прозрачным бутыльком из хрусталя; но он не мог сравниться с сумасшедшим сердцебиением. Прохожие отшатывались от этого урагана, а знакомые женщины прятали детей за спины и юбки. Они шептались, наказывали своим детям: "Нет, не подходи к нему! Иначе тебя заберут солдаты Совета!"       Но мальчишка их не слушал. Ему было всё равно и на бывших товарищей, и на их озлобленных матерей. Сейчас он спешил к своей, больной и несчастной маме, что с трудом могла дышать от кашля. И вот показался их ветхий домик у стены на окраине: в нём горел свет. Женщина слабо, почти в лихорадке, металась по нему и искала кого-то. — Бинни... – мать увидела в окошко сына и зашлась в кашле, рухнув на немногочисленную мебель – стул. — Мама! Мама! – Бинни вбежал в домик, протягивая лекарство. — Теперь ты выздоровеешь! Он дал мне хорошее лекарство! Пожалуйста, пожалуйста, выпей сейчас! Он от любой стадии... Ты будешь жить!       Женщина сфокусировала свой взгляд на бутыльке. В её ладони остался сгусток крови. Желание жить пересилило всякие вопросы, и она без колебаний сделала глоток. Но лишь один – она привыкла экономить. — Бинни... Откуда это у тебя? Где ты был ночью? – взгляд как будто стал вдруг яснее, но жар, боль и свербение в груди никуда не делись. По крайней мере, пока. — Кто тебе дал? — Капитан стражи! Мама, у нас есть родня в деревне? Он сказал.... Сказал, чтобы мы уехали на неделю! Пузырька хватит на неделю, но потом я вернусь мама! Всё будет в порядке! – черноволосый мальчик уткнулся в материнские колени. — Все теперь будет хорошо... Если не останемся сегодня вечером – точно хорошо...       Мама Бинни побледнела, опустив ладонь на голову сына. — ... Ты ввязался в страшную игру, Бинни, – голос кареглазой дрогнул. Но, слава Богу, не от нового приступа. — Значит, мы должны бежать?.. — Угу...

***

      Уже через два часа матери и сына не было в столице герцогства. Лекарство действительно было хорошим – больная осилила дорогу. Всё складывалось как нельзя хорошо. Только Бинни чувствовал лёгкий укол совести – ведь в Аберлине остались другие артисты.       "Что с ними теперь будет?", – мальчуган то и дело оглядывался на удаляющейся замок. Но материнская рука крепко сжимала его ладонь и тащила вперёд, оберегая от чего-то. "Но мама теперь не умрёт... Это же главное, правда?"       Бинни не мог сдержать и слёз, и улыбки. Будущее теперь открыто ему...

Продолжение следует...