Лесной бой

Сражение бушевало уже третью минуту — каждая секунда была наполнена смертельной грацией и нечеловеческой яростью. Поляна превратилась в арену богов войны, где каждый удар мог стать последним. Они опустились на землю, словно небесная битва была слишком тесна для их мастерства. Оранжевый дракон был воплощением кошмара — он растворялся в воздухе после каждой атаки, словно призрак, и материализовывался там, где его меньше всего ждали. Его скорость граничила с безумием, превращая бой в дьявольский танец теней. Но Эбонит больше не позволяла ему касаться своей брони. Её копьё скользило по окружающему пространству, отражая когти врага с такой точностью, что искры рисовали в воздухе сложные узоры. Каждое её движение было произведением искусства — плавное, но разрушительное. Шаг в сторону от смертоносного удара, поворот корпуса, превращающий атаку противника в промах и прыжки, которые казались полётом. Её копьё двигалось с хирургической точностью, а тело — с изяществом танцовщицы, которая знает, что один неверный шаг означает смерть. Дракон не давал ей ни мгновения передышки — он атаковал с такой бешеной скоростью, что едва она поворачивалась отразить один удар, как следующий уже летел с противоположной стороны. Земля под их ногами трескалась от ударных волн, воздух свистел от рассекающих атак. Казалось, эта смертельная карусель будет вращаться вечно, но внезапно дракон застыл в паре десятков метров от неё. Его глаза горели хищным огнём. — Неплохо сражаешься, малышка, — его голос был полон опасного восхищения. — Но игры закончились. Он слегка подался вперёд — движение хищника перед решающим прыжком. Воздух вокруг него начал вибрировать от скапливающейся энергии. Но Эбонит не собиралась сдаваться. В её арсенале было ещё множество козырей, которые она берегла для критического момента. Она приняла низкую стойку — левая нога вытянулась вперёд параллельно земле, правая согнулась, став надёжной опорой. Остриё копья направилось не в грудь противника, а под его ноги — хитрый манёвр, который должен был застать врага врасплох. И тогда случилось невозможное. Оранжевый дракон исчез. Не переместился, не растворился — исчез, оставив за собой лишь ослепительную оранжевую вспышку. В следующее мгновение воздух взорвался от его скорости — он мчался к Эбонит как живая молния. Время замедлилось до мучительных миллисекунд. Зелёное остриё копья взмыло вверх, описывая смертоносную дугу — удар должен был быть идеальным, но клинок прочертил лишь пустоту. Дракон словно стал бестелесным призраком. Взрыв. Оглушающий грохот прокатился по лесу, заставляя содрогнуться землю. Ударная волна разнеслась по всей поляне, поднимая в воздух щепки срубленных деревьев. Пыльное облако взметнулось к небесам, скрывая всё в непроницаемом мареве. Где-то в этом хаосе раздавался треск падающих стволов и глухие удары о землю. Эбонит отступила, готовясь к новой атаке, но сквозь завесу пыли проступила знакомая фигура — массивная, мощная, излучающая несуществующую ауру непоколебимой силы. Это был не её противник. Пылевая завеса мгновенно развеялась от резкого взмаха могучей руки. Перед Эбонит стоял тёмный дракон — Эрнест, чья фигура почти сливалась с ночной тьмой. Оранжевого противника нигде не было видно — возможно, новый дракон как-то разобрался с ним. Эрнест бросил быстрый взгляд на напряжённую Эбонит, затем вытянул руку вперёд, словно готовясь что-то поймать. И не прогадал. Из глубины леса прямо в него вылетел пылающий оранжевый снаряд — сгусток чистой разрушительной энергии. Эрнест отбил его тыльной стороной ладони, словно надоедливую муху. Снаряд взорвался вдали, превратив несколько деревьев в щепки и золу. Тут же из того места, откуда прилетел снаряд, материализовался оранжевый дракон. Он стоял там же, где начинал свою последнюю атаку на Эбонит, и его лицо выражало смесь раздражения и любопытства. — Однотонный тёмный дракон, — протянул он, словно сверяясь с каким-то мысленным досье. — Мускулистый... — в его голосе зазвучали опасные нотки. — Ты случаем не сверхастер? — А ты интересуешься или спрашиваешь? — Эрнест расправил плечи, обращаясь к нему, и даже в темноте была видна его фирменная беззаботная улыбка. — Просто любопытствую, — небрежно ответил оранжевый дракон. — Тогда подойди поближе, — Эрнест начал разминать кулаки, каждый хруст костяшек звучал как предвестие бури. — Я на ушко прошепчу ответ. Оранжевый дракон улыбнулся в ответ, но его улыбка была кукольной, безжизненной — красивая маска, скрывающая что-то ужасающее. Воздух между двумя драконами накалился от взаимной враждебности, словно перед грозой. Эбонит вдруг осознала, что превратилась в стороннего наблюдателя в собственном бою. У неё отобрали противника и забыли о её существовании — как будто её участие в этой смертельной игре больше не имело значения. Оранжевый дракон выставил когти напоказ — они блестели в тусклом лунном свете как отточенные кинжалы. — О, значит на когтях! — Эрнест оскалился и выпустил собственное оружие. — Как старомодно... Мне нравится. Его когти казались менее изящными, но что-то в том, как они поблёскивали в темноте, намекало — первое впечатление может быть смертельно обманчивым. Эрнест сорвался с места — без вспышек, без рывка, просто бег. Простой, человеческий спринт. На фоне оранжевого дракона это выглядело почти смешно, как попытка догнать молнию пешком. Но в этом и было что-то вызывающе спокойное, отрезвляющее: он бежал, будто заранее знал, что скорость теперь ничего не решает. Замах. Когти рассекли воздух там, где ещё миг назад было горло врага. Пустота. Оранжевый исчез — не ушёл, не увернулся, а будто растворился в складке пространства, в моргании чьего-то чужого взгляда. В этот миг время для Эрнеста растянулось в тончайшую нить. Он видел всё. Слышал, как дрожит влажная кора ближайшего дерева после их первого обмена. Чувствовал, как воздух тяжелеет, как струится по чешуе. Это была не скорость. Его оппонента несло нечто чужое — тянуло, дёргало, вырывая из-под удара, как нитку из полотна. Душа оранжевого дракона ныряла в невидимый ток, а затем что-то иное — холодное, безличное — возвращало его на новое место. Эрнест не мог уловить это ни зрением, ни слухом, ни нюхом, ни даже чутью, которое не раз спасало его в бою. Но интуиция, тусклая как огарок, шептала: его перемещают. Не он сам — его переносят. И пока когти Эрнеста ещё чертили в воздухе пустую дугу, сбоку вспыхнуло оранжевым. Удар пришёлся так быстро, что мир не успел издать звук, — звук догнал его лишь мгновением позже. В тело Эрнеста разом легла свинцовая тяжесть, как будто его накрыли каменной плитой. Земля отъехала, небо качнулось, а затем и то и другое свернулись в одно оглушительное лупящее эхо. С треском его швырнуло в дерево. Ствол загудел, как колокол, кора рванулась крошиться. По стволу, продирая борозды, сползло могучее тело и глухо осело на землю. Пыль поднялась кольцом и тут же опала. Тишина... невозмутимая, леденящая. Любой, взглянув, решил бы: конец. Поза слишком опасно спокойна, нереально ровное дыхание — как у давно ушедшего. Но на чёрной чешуе — ни трещины, ни пореза, ни даже блеклой вмятины. Словно само дерево извинилось, приняв удар на себя. — С одним покончено, — лениво бросил оранжевый, небрежно отводя взгляд от неподвижного тела. Его улыбка была такой правильной, что казалась нарисованной. — Ты следующая, — он повернулся к Эбонит и чуть склонил голову, обнажая зубы. — Не заставляй меня скучать. Эбонит не ответила. Её пальцы крепче легли на древко копья, зелёное сияние в глубине наконечника отозвалось мрачным пульсом. Она сместилась на полшага, перекрыв угол атаки, и взглядом отметила три точки — корни, камень, уступ. Вся поляна — шахматная доска, где любая клетка может взорваться. Оранжевый сделал лёгкий шаг в сторону, непринуждённый, идеальный. Воздух вокруг него дрожал почти незаметно, будто над раскалённым песком. В какой-то миг его тень отстала от хозяина на долю секунды — и вновь догнала. Эбонит уловила это и невольно сглотнула. — Если хочешь, — он сложил когти, будто собирался аплодировать, — можешь позвать его. Хотя… — лёгкий взгляд на тело у дерева. — мне нравится, когда зрителей меньше. — Три, — вдруг прозвучал голос Эрнеста. Он не поднялся. Он даже не пошевелился. Но слово ворвалось в пространство глухим, вибрирующим басом, и земля под ногами на миг дрогнула. Оранжевый едва заметно приподнял бровь. — Два, — сказал Эрнест. Треск. Как будто где-то глубоко под поляной лопнула натянутая струна. Воздух потяжелел ещё на грань — и рассыпался крупными, вязкими долями. Оранжевый скользнул взглядом к телу у дерева, но усмешка не исчезла. — Один. Эрнест поднялся так, будто тяжесть мира на нём не имела значения. Не вскочил — просто оказался на ногах, очистив плечо лёгким встряхом, и кора, вбитая в чешую, посыпалась как пепел. Он отряхнул ладонь, посмотрел на отпечаток коры и фыркнул. — Готов? — он улыбнулся не зубами — глазами. — Теперь ты побежишь. Оранжевый исчез. Но на этот раз Эрнест не двинулся с места. Он лишь слегка повернул голову — настолько, что этого едва хватило, чтобы уловить боковым зрением намёк на вспышку. Его когти поднялись на толщину волоса. Удар пришёлся… в пустоту. В ту же долю мига, когда чужая сила дёрнула оранжевого под новый угол, ладонь Эрнеста провела по воздуху, как по натянутой струне. Мир коротко дёрнулся, будто споткнулся о невидимую ступеньку. Оранжевого вынесло из переноса на долю метра раньше — прямо на линию, где уже ждали когти. Звук был коротким, чистым, как бокал, треснувший от слишком холодного вина. Искры оранжевого света брызнули в стороны, рассыпались кометной пылью и погасли до тонкого тления на кончиках травинок. — Нашёл твою слабость, — тихо сказал Эрнест. Оранжевый отступил на шаг — впервые. Его улыбка не исчезла, но стала натянутой, как кожа на барабане. — Ты видишь их? — он прошептал почти с благоговением. — Кого? — Эрнест перевёл взгляд в сторону, туда, где тени леса были слишком ровными. — Не вижу. Тень едва заметно шевельнулась. Эбонит уловила это и, не теряя ни секунды, метнула копьё. Наконечник вспыхнул зелёным пламенем, линии рун на древке ожили и побежали, как ртуть. Копьё ушло в темноту без звука, будто его проглотили. Там же что-то хрипло засмеялось — и сразу стихло, оборванное резким щелчком. Как будто кто-то прикусил себе язык. Оранжевый снова дёрнулся в перенос — и тут же врезался в стену, которой не было. Воздух перед ним загустел до стеклянной прозрачности. Эрнест развернул ладонь и медленно сжал пальцы. — Назад, — коротко бросил он Эбонит. Она прыгнула — и в то место, где только что стояла, ударила невидимая кувалда, расплескав землю, как воду. Сгусток оранжевой энергии рванулся следом за ней, но врезался в зелёное прозрачное поле и распался сотней жгучих капель. — Неплохо, — выдохнул оранжевый, появившись перед Эрнестом, — но ты играешь не со мной. — Эх-х, да скучновато с тобой что-то , — предъявил Эрнест, почёсывая пальцем за рогом. — Может, хватит пиздеть? Тень в лесу шевельнулась вновь — уже раздражённо. Эбонит нахмурилась, чуть пригнулась и вскинула ладонь — копьё сорвалось с невидимой траектории и вернулось в её руку, словно привязанное к сердцу невидимой нитью. — На счёт три, — сказал Эрнест, не оборачиваясь. — Киньте своё копьё налево. Эбонит, хоть и не доверяла Эрнесту и считала его опасным, решила послушаться его слов. — Раз. Оранжевый метнулся в перенос. Эрнест шагнул вперёд и опустил руку — не ударил, а будто закрыл крышку на музыкальной шкатулке. Оранжевая вспышка захлебнулась и сорвалась вбок, точно с рельс. — Два. Эбонит метнула копьё. Оно развернулось в воздухе, прорисовав идеальную спираль, и вошло в тьму по самый упор. — Три. Лес взвыл. Не звери — сами деревья. Тень, длинная и ровная, вдруг потеряла форму, как мокрая краска. Из неё брызнул оранжевый свет — не взрывом, а фонтаном, болезненно, рвано. По поляне покатилась волна — не ударная, а глухая, как всплеск тяжёлого камня в колодце. Оранжевого дракона дёрнуло, он запоздало попытался уйти — и не смог. Невидимая рука, та самая, что так легко вытягивала его из-под удара, дрогнула и отпустила. Эрнест оказался рядом. Без рывка, без вспышки — просто был. Его когти описали короткую дугу, в которой не было ярости — только решение. Оранжевый вскинул руку, и их удары встретились — когти о когти, искры о свет. Под ногами у обоих земля ушла вниз, как если бы поле стало мягким. — Теперь по-настоящему, — сказал Эрнест, и улыбка вернулась — та, от которой становится холодно у шеи. Оранжевый ответил широкой улыбкой и шагнул вперёд. Их движения слились: чёрный резец когтей, оранжевая вспышка, запах озона и горячей смолы. Каждая секунда была новым правилом, и каждое правило ломалось в следующую. Где-то в глубине леса что-то треснуло — не ветка, не ствол. Трещина прошла по самому механизму чужой силы. Эбонит почувствовала, как поле вокруг них стало честнее — воздух дышал ровнее, а тени перестали шептать. — Можете оцепить всё поле? — прошипел Эрнест, перехватывая новый выпад. Эбонит мгновенно осознала мысль его вопроса и без лишних колебаний приступила к делу. Копьё снова появилась у неё в руках, в этот раз материализовавшись из воздуха, она умело прокрутила его в ладони и резким движением воткнула в землю. По почве побежали зелёные линии, как корни молнии, и сомкнулись в узор. Поляна на миг стала чашей, а их троих — содержимым, от которого не спрятаться. Оранжевый сделал ещё один шаг — и впервые его перенос не сработал вовсе. Он попытался, но пространство вокруг него шипело и не пускало. — Наконец-то вдвоём, — сказал Эрнест, и в голосе не было ни насмешки, ни злости, только предвкушение. Оранжевый перестал улыбаться. Впервые его глаза стали тяжелее, глубже, и в их глубине вспыхнул неуёмный, странно человеческий страх — не за себя, за того, кто сидит в тени. — Держите поле, — Эрнест сделал шаг к врагу, и в его движении читалась неспешная уверенность хищника. — Я сам с ним управлюсь. Но стоило ему приблизиться, как воздух вокруг оранжевого дракона начал вибрировать. Рик запрокинул голову и засмеялся — хрипло, надломленно, как ржавая пила по металлу. Зрачки в янтарных глазах сжались до булавочных головок, превратив взгляд в два чёрных провала в пылающем лице. Жуткая улыбка расползлась по губам, обнажив слишком острые зубы. Крылья бессильно поникли, коснувшись земли искорёженными кончиками — как у подстреленной птицы, которая ещё не поняла, что мертва. — Полсилы! — выскрипел он сквозь стиснутые до скрежета зубы. — Я с вами даже в полсилы не бился! И тогда произошло невозможное. Тень в лесу не исчезла — она взорвалась. Невидимой волной, которая прокатилась по поляне, смыла зелёные узоры Эбонит на земле, как детские рисунки мелом под дождём. Воздух стал плотнее, тяжелее, словно кто-то перевернул песочные часы мироздания. За спиной оранжевого дракона скользнула тень — не его собственная, а чужая, живая, голодная. Она поднялась по крыльям, обвила плечи и растворилась между лопаток, как чернила в воде. Эбонит вырвала копьё из земли, готовясь к атаке — и замерла. Дыхание сбилось, сердце ухнуло куда-то в пятки. Руки, державшие оружие, окаменели, будто их залили расплавленным свинцом. Копьё висело в воздухе, как проклятое, и не желало двигаться ни на миллиметр. Взгляд упал на Эрнеста — он тоже стоял неподвижно, словно его тело предали. Только глаза оставались живыми, горящими тихой яростью. Рик неторопливо подошёл к нему и ткнул пальцем в подбородок — небрежно, как в витрину магазина. — Перед неизбежным концом, — голос оранжевого стал вкрадчивым, бархатным, — не соблаговолите ли представиться? Мне нравится знать имена тех, кого убиваю. — Эрнест, — в голосе чёрного дракона не дрогнула ни одна нота. Ехидная улыбка расцвела на губах, как будто его не держала невидимая сила, а он просто решил постоять. — А тебя как величать, убийца? — Рик. — Оранжевый склонил голову в издевательском поклоне. — Взаимно, Рик. — А твоя молчаливая спутница? — Спросишь у неё сам, когда со мной покончишь. — Не боишься смерти? — Рик приблизился, его дыхание обжигало лицо Эрнеста. — Хватит болтать. Действуй. — Что ж, Эрнест... — Рик поднял руку, коготь блеснул в лунном свете. — Спасибо за разминку. Ты заставил меня слегка попотеть. Прощай. Коготь двинулся к шее — медленно, смакуя момент. Остриё коснулось чешуи, надавило... и скользнуло по ней, как по броне. Ни крови, ни пореза — только лёгкая вмятина, которая тут же расправилась. — Ну же, — Эрнест улыбнулся шире. — Убивай. Рик нахмурился, приложил всю ладонь к горлу и сжал — пять когтей впились в шею с силой, способной раздавить камень. Оранжевые мышцы напряглись, зубы оскалились от усилия... Ничего. Эрнест стоял и улыбался, как будто его пытались щекотать пёрышком. — Дай-ка я попробую, — негромко сказал он. Кулак взорвался сбоку — невозможно быстро, как удар молнии. Звук контакта прокатился по лесу громом, ударная волна смяла траву в радиусе десятка метров. Рик исчез — не ушёл, не отлетел, а исчез, превратившись в оранжевую полосу, которая пробила лесную стену, снося деревья, как спички. Невидимые оковы рассыпались. Эбонит судорожно вдохнула, её руки задрожали от вновь обретённой свободы. Эрнест скользнул взглядом по её лицу — быстро, оценивающе — и исчез. Не как Рик, с переносами и вспышками. Эрнест ушёл стрелой, оставив за собой только волну сжатого воздуха и медленно оседающую пыль. Из глубины леса донеслись звуки — глухие удары, треск ломающихся стволов, земля под ногами Эбонит мелко дрожала от далёких взрывов. А потом лес озарился светом — ослепительным, оранжевым, как будто внутри чащи зажгли второе солнце. Вспышка длилась мгновение и погасла, оставив на сетчатке танцующие пятна. Что-то пронеслось над поляной — слишком быстро, чтобы разглядеть. Ударная волна накрыла Эбонит, швырнула в сторону, она зажмурилась, прикрываясь руками от летящих веток и комьев земли. Когда всё стихло, Рик уже стоял перед ней. Оранжевый дракон выглядел... иначе. Его идеальная улыбка стала неровной, в глазах плясали опасные огоньки. По левой щеке тянулась тёмная полоса — не рана, а что-то похожее на ожог. — Твоя очередь, зелёная, — прошипел он, делая шаг вперёд. Эбонит вскинула копьё, мышцы напряглись для прыжка. Рик оскалился, готовясь к решающему броску... Чья-то рука легла на его плечо сзади. Оранжевый обернулся — и обомлел. Эрнест стоял за его спиной, мрачный невозмутимый, будто и не участвовал в побоище в лесу. Как он сумел подкрасться незамеченным? Как мог оказаться здесь раньше, чем сам Рик? Кулак Эрнеста начал сжиматься — медленно, неотвратимо. Для Рика время растянулось, как расплавленное стекло. Железная хватка на плече сжималась с силой тисков — ещё мгновение, и кость хрустнула бы, как сухая ветка. Но боли он не чувствовал. Всё его внимание поглотил приближающийся кулак — тёмный, как само возмездие. Уворачиваться поздно. Вырваться невозможно. Переместиться — больше не получится. Остаётся только принять удар и молиться, чтобы это не было так больно, как выглядит. В микросекунду до контакта взгляд Эрнеста скользнул к Эбонит. «Она может пострадать», — мелькнула мысль. Он остановился. Рик зажмурился, ожидая взрыва боли — но мир застыл в тишине. Только тяжёлое дыхание Эрнеста нарушало покой. Оранжевый осторожно разомкнул веки. Кулак висел в сантиметре от его лица. Не опустился. Не ударил. Эрнест отбросил его в сторону небрежным движением, словно надоевшую игрушку. Рик кувырком покатился по земле и врезался в дерево. — Вы в порядке? — голос Эрнеста был удивительно мягким. Эбонит молчала. Зрачки расширены, дыхание сбивчивое. То, что она видела, не укладывалось ни в какие рамки. — Слушайте, — Эрнест оглянулся в сторону, где поднимался Рик. — Он сейчас вернётся. Нужен мощный удар, сразу на поражение. Пронзите его копьём в грудь — помните, как меня тогда? Я подержу его. — Кого ты собрался держать? — голос Рика донёсся со спины. Эрнест даже не обернулся: — Тебя. Ты ведь больше не можешь так быстро перемещаться, верно? — Зря пощадил. Больше поблажек не будет. — Дрожу от страха. Эрнест исчез — но теперь его скорость была ещё быстрее, ещё незаметнее. Воздух не успел сомкнуться за его спиной, как он уже материализовался за Риком. Одним движением обхватил туловище и руки противника, прижал его ноги к земле и замер, превратившись в живую клетку. — Эбонит, действуйте! — крикнул он и вцепился зубами в рог оранжевого. Рик забился в захвате, но железные объятия не ослабевали. Эбонит подняла копьё, нацелилась в центр груди... и замерла. Копьё рассыпалось в её руках на тысячи искр, растворившихся в воздухе. По броне прокатилась зелёная волна тусклого света. Она вытянула ладонь — прямо на обоих сражающихся. — Идиот! — завопил Рик, увидев нарастающее свечение. — Мы оба сдохнем! Эрнест наконец заметил зелёное сияние и понял. Но было поздно. Луч света вырвался из ладони Эбонит — ослепительный, всепожирающий. Рик и Эрнест исчезли в нём, как и всё, что находилось позади. Через мгновение свет погас, Эбонит рухнула на колени, тяжело дыша. Перед ней зияла огромная борозда выжженной земли — идеально ровная, прорезавшая лес до самого горизонта. — Всё нормально? — раздался обеспокоенный голос за спиной. Эбонит вскочила, копьё материализовалось в руке и тут же нацелилось... на Эрнеста. Он стоял невредимый, слегка растрёпанный, с заботливой улыбкой на лице. В глазах Эбонит плескались удивление, недоумение и нечто гораздо более опасное. — Ему теперь точно конец, — Эрнест окинул взглядом выжженную полосу и удовлетворённо кивнул. — Думаю, дальше справитесь сами. Мне пора, — он развернулся. — До свидания! И улетел прочь, напевая что-то под нос, словно только что вышел на прогулку.

Через пару минут, где-то далеко в лесной чаще.

Среди дремучего леса, где древние стволы переплетались корнями и кронами, создавая непроницаемый полумрак, лежало чьё-то тело. Грифон — но без крыльев. Он лежал, прислонившись к поваленному дереву, голова безжизненно свесилась набок. Из-под клюва тянулась тонкая струйка тёмной крови, впитывающейся в мох. Воздух вокруг него мерцал, словно от жара, хотя было прохладно. Что-то невидимое кружило над телом — тени без источника света, шёпот без голоса. Внезапно пространство рядом с грифоном вспыхнуло оранжевым свечением. Не постепенно — сразу, как молния. Воздух затрещал, разрываемый энергией, и в следующее мгновение там уже стоял Рик. Невредимый, безупречный, с той же омерзительной улыбкой. Только глаза... в глазах плескалось что-то новое. Усталость? Или признание поражения? Его взгляд скользнул по искалеченному телу грифона, и выражение лица изменилось. Улыбка погасла. Веки прикрылись на долгую секунду. — Мы с тобой только встретились, Зиц, — голос звучал непривычно тихо, почти нежно. — А ты уже затащил меня в такую передрягу. Рик опустился на одно колено рядом с грифоном. Протянул руку — но не коснулся сразу. Пальцы замерли в воздухе над оперением, словно он боялся причинить ещё больше боли. — Знаешь... — Рик наконец приложил ладонь к плечу грифона. — Я думал, всё будет проще. Под его прикосновением оперение вспыхнуло мягким оранжевым светом — не ярким, не агрессивным. Тёплым, как последний луч солнца перед закатом. Свет растёкся по телу грифона, проник под кожу, в кости, в самое сердце. На мгновение показалось, что грудь снова поднимается и опускается. Но это была лишь игра света. Когда сияние погасло, Рик осторожно поднял бездыханное тело. Грифон был тяжёлым — значительно тяжелее, чем выглядел. Но Рик держал его так, словно на руках у него был спящий ребёнок. — Прости, — прошептал он, усаживая тело себе на спину. — Всё пошло не так, как планировалось. Крылья Рика развернулись — большие, сильные, отливающие бронзовым блеском. Он взлетел плавно, осторожно, стараясь не потревожить груз. Вверху, над кронами деревьев, ветер был сильнее. Он трепал короткие оранжевые волосы на гриве дракона и заставлял развеваться оперение грифона — почти как при жизни. Почти. Рик летел медленно, без своей обычной стремительности. Иногда он оглядывался назад, проверяя, надёжно ли держится тело на его спине. Теперь было ясно видно, что он больше не улыбается. Внизу остался тёмный лес, пропитанный тенями и шёпотом. А где-то ещё дальше — поляна с выжженной бороздой и девушка в броне, которая до сих пор не понимала, что произошло.