Гостеприимство высоты

Следующим утром в Малахитске. Казино "Империя богатства".

Рассвет едва коснулся витражных окон казино, когда тень накрыла главный вход. Оранжевый дракон опустился на мостовую с завораживающей аккуратностью. На его спине покоилось тело грифона — безжизненное, с обрубками крыльев, из которых всё ещё сочилась тёмная кровь. Дракон поднял голову, и его взгляд пронзил двери насквозь, словно они были сделаны из воздуха. В глазах не было обычной насмешки — только холодная, неумолимая решимость. Шаги отдавались слабым эхом от здания казино. Тяжёлые. Неторопливые. Но в каждом звуке сквозила такая сила, что казалось — сам воздух расступается перед ним. Витражные двери распахнулись без прикосновения, словно здание само склонилось в почтительном поклоне. Внутри царил утренний полумрак. Лишь несколько фигур маячили в глубине зала — серебристый дракон и худощавый калистрий возле бара, их голоса разносились гулким эхом под сводчатыми потолками. — Гони мою долю, жмот чешуйчатый! — калистрий едва не перелезал через барную стойку, его глаза горели алчностью. — Мы ни на какую долю не договаривались, чёрт шерстяной! — серебряный вцепился когтями в дубовую столешницу. — Пять процентов! Два куска мне, немедленно! — Мне тебя травануть что ли... — дракон оскалился, но голос его затих. Взгляд устремился за спину собеседника, и в глазах отразился ужас. — Ну попробуй, я тебе покажу... — калистрий обернулся и замер, словно превратившись в статуэтку. К ним приближался Рик. На руках он нёс Зица — грифона, чьё тело обмякло, как тряпичная кукла. Хвост волочился по полу, оставляя за собой тёмную дорожку. Из-под век грифона сочилась кровь, а из клюва — что-то более тёмное, густое. Воздух в зале сгустился. Даже зелёная поверхность столов на миг перестала отражать и без того тусклый свет, словно здание задержало дыхание. — Ч-что случилось, Рик? — калистрий подбежал, его голос дрожал. Рука потянулась к шее грифона, нащупывая пульс. — Открывай дверь, — голос Рика прозвучал как лязг металла. Он смотрел прямо в глаза серебряному дракону. — Наш босс умирает у меня на руках. Серебряный нырнул под стойку. Малахитовая дверь за баром заскользила в сторону с тихим шипением — единственным звуком в гробовой тишине. Несколько людей подтянулись от столов, но замерли на полпути, увидев искалеченного грифона. Пальцы калистрия дрожали, прощупывая горло Зица. Пульс был еле ощутим — нитевидный, прерывистый, словно сердце билось через силу. — Он ещё жив, — прошептал калистрий, и в голосе мелькнула надежда. — Дирк! Нам нужен Дирк! Где он?! — Ваша помощь бесполезна, — Рик направился к тёмному коридору за баром. Его голос звучал спокойно, но в нём сквозила сталь. — Я сам спасу Зица. На пороге коридора он остановился. Обернулся. В оранжевых глазах мелькнуло что-то опасное — предупреждение, которое лучше было не игнорировать. — И запомните... — каждое слово отчеканивал, как молот по наковальне. — Никому не входить в его кабинет до вечера. Никому. Тьма коридора поглотила их обоих. Только эхо шагов доносилось из глубины, всё тише и тише, пока не растворилось в абсолютной тишине. Оставшиеся в зале смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами. На глянцевом полу темнели пятна крови — единственное свидетельство того, что это не было кошмаром.

В это же время в Мифриловом дворце. Кабинет Мифрила.

В просторном кабинете царила та особенная тишина, которая бывает только после бури. Мерный скрип пера по пергаменту звучал почти как колыбельная. За массивным дубовым столом, отполированным до зеркального блеска, сидел Мифрил — его острые черты лица были сосредоточены, а взгляд за тонкими стёклами очков буквально пронизывал лист бумаги. Левая рука плавно выводила строки каллиграфическим почерком, словно танцевала по пергаменту, а правая с отточенной точностью подносила серебряную чернильницу всякий раз, когда перо требовало свежих чернил. Напротив него, словно гора после землетрясения, располагался на простом деревянном стуле Эрнест. Его могучее драконье тело, обычно излучавшее неукротимую мощь, сейчас обмякло от скуки. Пепельные глаза устало блуждали по стене, словно пытались найти хоть что-то, способное развеять тоску. Мифрил почувствовал на себе тяжёлый взгляд и медленно поднял глаза от письма. Перо замерло в воздухе, капля чернил угрожающе повисла на его кончике. — Устал? — спросил он, приподняв одну бровь так высоко, что она почти скинула очки. — Нет, я в полном порядке, — ответил Эрнест монотонным голосом, даже не повернув головы. Его взгляд по-прежнему был прикован к стене, словно он изучал невидимые трещины в штукатурке. — Выглядишь иначе, — заметил Мифрил, откладывая перо и внимательно изучая своего подопечного. — Просто скучно у тебя здесь, — признался Эрнест и вдруг выпрямился, словно в него вдохнули жизнь. Усталость мгновенно слетела с него, как пыль с крыльев. Глаза снова заблестели привычным озорством. Мифрил промолчал, лишь тихо вздохнул, поправил очки и снова взялся за перо. Он уже готовился погрузиться обратно в письмо, когда неожиданный вопрос заставил его замереть. — Как спалось? — Эрнест подмигнул и пододвинул стул ближе к столу. От неожиданности Мифрил чуть не уронил перо. Он моргнул несколько раз, словно пытаясь понять, правильно ли расслышал, затем прищурился: — Хорошо, выспался... — в его голосе прозвучали нотки недоумения. — Всё потому, что я охранял твой сон! — Эрнест выпятил грудь колесом, в голосе звенела нескрываемая гордость. — Тебя ничто не могло разбудить. Спал как младенец! — Я знаю. Спасибо... — Мифрил замолчал, изучающе глядя на дракона — Но к чему ты об этом? — О чём? — невинно хлопнул глазами Эрнест. — Зачем спрашиваешь, как мне спалось? — Мифрил аккуратно опустил перо в чернильницу и отставил её в сторону, словно готовясь к серьёзному разговору. — Впервые слышу такой вопрос от тебя. Эрнест постучал когтем по столешнице и его взгляд скользнул к панорамному окну позади Мифрила. Утреннее солнце играло в идеально целом стекле, без единой трещинки напоминавшем о ночных событиях. — Тебя не беспокоят события этой ночи? — в его голосе послышались серьёзные нотки. — Ты про того грифона? — Мифрил пожал плечами с показным равнодушием. — Уверен, он больше нас не побеспокоит. Навсегда. — Как ему вообще удалось выжить после моего удара в первый раз? — Эрнест сжал кулак, вспоминая. — Я же его буквально размазал! — Скорее всего, воспользовался своим астом... — Мифрил задумчиво потёр подбородок. — Ты не замечал на нём каких-то странных украшений в вашу первую схватку? Эрнест нахмурился, морща лоб в попытке вспомнить детали. Его взгляд упал на ожерелье Мифрила — изящный золотой ободок с крупным изумрудом по центру, который покоился на груди владельца. — Кажется, у него было что-то похожее на твоё... — Эрнест указал пальцем на украшение. — Только больше напоминало кулон... стеклянный, мутноватый такой. — Понятно, — кивнул Мифрил, и изумруд на его груди мелькнул зелёным светом. — Вероятно, это и был его аст. В любом случае, во второй раз ничего подобного при нём не было. Думаю, его труп сейчас гниёт где-то в лесной чащобе, а вороны клюют его глаза. — Да-а... — протянул Эрнест, уплывая в собственные мысли, словно корабль в тумане. — Лучше расскажи мне про того оранжевого дракона, что напал на Эбонит, — Мифрил наклонился вперёд, сцепив пальцы в замок. — Так и не понял, что за Рик это был. Откуда такая сила? — Понятия не имею, кто он такой! — Эрнест развёл руками. — Только имя назвал и всё... зато был силён, гад такой. В итоге он тоже двинул кони... я же тебе рассказывал. Мифрил коротко хмыкнул — звук получился насмешливым. Он извлёк перо из чернильницы и продолжил писать, кончик пера яростно царапал пергамент. В кабинете повисла тишина, нарушаемая только этим сердитым шорохом. — И что это вообще было?! — внезапно взорвался Эрнест, подскочив на стуле. Голос его звенел от возмущения. Мифрил резко поднял голову, бровь взлетела так высоко, что грозила сбросить очки. Перо замерло на полуслове. — На тебя и твою дочь одновременно напали два каких-то уёбка в одну и ту же ночь! — Эрнест стукнул кулаком по столу, заставив чернильницу звякнуть. — Мне кажется, это проделки той самой мафии... понимаешь, о чём я? — Я давно всё понял, — Мифрил поспешно закинул перо в чернильницу и откинулся в кресле, которое скрипнуло под его весом, — и могу сказать точно: их босс мёртв. Именно им ты разбил окно сегодня ночью. — Серьёзно?! — глаза Эрнеста округлились от удивления. — Это был босс мафии? Хотя... тот оранжевый казался поопаснее. — Уже неважно, кто из них был опаснее, — Мифрил махнул рукой, словно отгоняя надоедливую муху. — Оба мертвы и больше нас не потревожат. Можем спать спокойно. — Значит, мстить не будешь? — Эрнест наклонился вперёд, глаза блеснули любопытством. — Помню, ты говорил про какой-то отряд, который собираешь. Целую армию хотел поднять? — Месть уже свершилась, — усмехнулся Мифрил, и в этой усмешке было что-то хищное, — и никакого отряда я не собирал. Просто хотел послать тебя на это дело, но сразу не сказал. Решил подождать, пока месть сама ко мне не придёт. И знаешь что? Пришла. — Ах, так ты знал, что так будет! — Эрнест расхохотался так заразительно, что даже строгие черты Мифрила смягчились. — Ну ты и хитрец! — Конечно знал, — Мифрил покачал головой с снисходительной улыбкой. — Я же тебе об этом говорил. Пока Эрнест давился от смеха, Мифрил лихорадочно дописал последние строки на листе. Его рука двигалась с поразительной скоростью, словно он боялся потерять мысль. Закончив, он ловко свернул пергамент в тугой рулон и запечатал его в плотный конверт, придавив печатью так, что воск зашипел. Затем он открыл нижний ящик стола и извлёк оттуда толстый чёрный ремень с искусно пришитой к нему кожаной сумкой — точно под размер конверта. Ремень был явно дорогой работы, с металлическими заклёпками и тиснёным узором. Мифрил бережно поместил конверт в сумку, застегнул её на большую латунную пуговицу и выложил весь комплект на стол, подтолкнув ближе к всё ещё хихикающему Эрнесту. — Доставь это на сорок шестой этаж Вулкстля, — голос Мифрила стал деловитым и чётким. — Скажешь, что от меня, если не поверят — покажешь значок в сумке. Главное — лично передать конверт в руки двум похожим кокатриксам. Близнецы они, не перепутаешь. Всё предельно ясно? — Что?! — Эрнест перестал смеяться как отрезало. — Я туда лететь не буду! Это же за вулканом! Запряги какого-нибудь крылатого стража, а я буду дальше заботиться о твоей безопасности! — он скрестил руки на груди и упрямо задрал подбородок. Мифрил не произнёс ни слова. Он лишь медленно, почти в замедленной съёмке откинулся в своём кожаном кресле. Затем столь же неспешно снял очки, аккуратно сложил дужки и положил их на стол рядом с чернильницей. И тогда он посмотрел на Эрнеста. Это был не просто взгляд — это было оружие. В глазах Мифрила не было ни гнева, ни угрозы. Было что-то гораздо страшнее — абсолютное, ледяное безразличие. Словно Эрнест для него больше не существовал. Повисла тишина. Тяжёлая, давящая тишина, в которой слышно было только их дыхание. — Ладно... — Эрнест опустил руки. Весь его бунтарский дух испарился, словно его и не было. — Через пять минут вернусь, только сначала надо сходить отлить. Окей? Мифрил молча надел очки обратно и кивнул. Самый обычный кивок, но Эрнест почувствовал себя помилованным.

Через две минуты. Северная часть города Вулкан.

Словно исполинская игла, вонзившаяся в самое сердце древнего леса, возвышался Вулкстль — шестидесятиэтажный колосс из тёмного стекла и стали. Его силуэт резко контрастировал с буйной зеленью вековых дубов и елей, которые, казалось, расступились перед ним в почтительном молчании, образуя идеальную поляну. Небоскрёб внушал величие своим размером, но здесь, в диких землях, он обрёл совершенно иную, почти мистическую ауру. Его фасад из зеркального стекла отражал окружающий мир подобно чёрной глади озера — то вспыхивая золотом заходящего солнца, то мерцая серебром лунного света, то пылая алым отсветом дремлющего вулкана. А вулкан... великий Жерлодым возвышался перед Вулкстлем как спящий титан. Его конусообразная вершина терялась в облаках, а склоны, покрытые застывшими потоками лавы и редкой растительностью, создавали грозный, но завораживающий фон. Время от времени из кратера поднимались ленивые струйки пара, напоминая о том, что гигант лишь дремлет, но не умер. В ночные часы вершина слабо светилась изнутри багровым светом, превращая небоскрёб в маяк посреди огненного моря. Основание Вулкстля утопало в искусно разбитом саду, где экзотические растения соседствовали с дикими цветами. Мощёные дорожки из булыжника змейками расходились от главных входов к нескольким небольшим строениям, разбросанным по периметру поляны. Эти домики походили на маленькие камешки, случайно рассыпанные из ведра. Каждый был выстроен в своём стиле: один напоминал церковь со сверкающим золотым куполом, другой — приземистую каменную крепость с башенками и узкими окнами, третий поражал своими изогнутыми формами и крышей из медной черепицы, отливавшей зеленоватой патиной. Их были десятки и все разных форм и размеров. Но главной изюминкой Вулкстля были его окна. В дневное время они казались абсолютно чёрными провалами, но с наступлением сумерек в них зажигались огни — не обычное электрическое освещение, а что-то более тёплое и живое. Магические кристаллы, встроенные в оконные рамы, излучали мягкое свечение разных оттенков: от золотистого до изумрудно-зелёного, от сапфирово-синего до аметистово-фиолетового. В результате весь небоскрёб превращался в гигантский калейдоскоп, мерцающий на фоне тёмного леса. В ясную погоду с верхних этажей Вулкстля открывался захватывающий вид на океан зелени, простиравшийся до самого горизонта, прерываемый лишь далёкими силуэтами гор. А в штормовые дни, когда тучи окутывали вершину небоскрёба, создавалось ощущение, что башня парит в облаках подобно замку в воздухе. Вулкстль был не просто зданием — он был живым существом, сердцем которого служил древний вулкан, а душой — те, кто избрал его своим домом. Величественное спокойствие Вулкстля было внезапно нарушено появлением дракона, чья внушительность ничуть не уступала самому небоскрёбу. Эрнест явился из изумрудных глубин леса не каким-то мистическим способом, а самым банальным — он попросту выбежал оттуда... на немыслимой скорости, словно за ним гналась стая разъярённых ос. Его появление было подобно удару молнии — едва ли чей-то взгляд в этом маленьком городке успел зафиксировать тёмное пятно, мелькнувшее между домами, как Эрнест уже пронёсся мимо, оставив за собой завихрения опавших листьев и лёгкий порыв ветра. Его остановка у главного входа была столь же внезапной и театральной — несколько посетителей, мирно беседовавших у стеклянных дверей, от неожиданности отшатнулись в стороны, словно их ударило невидимой волной. Эрнест, не потратив ни секунды на то, чтобы отдышаться или привести себя в порядок, решительно направился к входу. Его походка излучала такую целеустремлённость, что казалось — на его пути лучше не оказываться. Массивная стеклянная дверь распахнулась с мягким шипением, но не сама собой — изнутри её любезно придержал швейцар. — Добро пожаловать в Вулкстль, не могли бы вы... — начал было изящный белоснежный калистрий в безупречной ливрее с золотыми пуговицами, склоняясь в учтивом поклоне, но осёкся на полуслове, когда Эрнест прошёл мимо него, словно его и не существовало. — Постойте, сэр! Эрнест замер как вкопанный — но не из-за окрика, а потому что внутренний вид Вулкстля заставил его невольно ахнуть. Первый этаж представлял собой грандиозный атриум, уходящий ввысь на добрых десять этажей. Стены из полированного чёрного мрамора были испещрены золотыми прожилками, которые в свете магических светильников создавали иллюзию текущей лавы. По периметру зала располагались элегантные кресла из тёмной кожи, а в центре бил изящный фонтан — но вместо воды из него струилась жидкость, напоминавшая расплавленное серебро, которая, достигнув чаши, превращалась в мерцающие кристаллы. Потолок атриума был выполнен из прозрачного кристалла, сквозь который проникал мягкий свет, окрашивая всё вокруг в тёплые золотистые тона. — Что вам нужно? — почти с вызовом бросил Эрнест, окидывая швейцара взглядом, в котором читалось плохо скрываемое раздражение от задержки. — Прошу прощения, сэр, — калистрий нервно поправил белоснежные перчатки, — но я вижу вас в Вулкстле впервые и не имею права пропустить без соблюдения формальностей. Не согласитесь ли пройти со мной процедуру досмотра? — Досмотр? — Эрнест изогнул бровь. — И зачем это? — Исключительно из соображений безопасности, — швейцар заговорил быстрее, явно чувствуя нарастающее нетерпение посетителя. — Перед свободным посещением Вулкстля необходимо сдать на временное хранение все колющие и режущие предметы. Если при вас имеется какое-либо оружие или магические артефакты, их также следует поместить в наше подземное хранилище. Уверяю вас, там они будут в абсолютной безопасности и целостности — забрать их можно в любой момент перед выходом. — И это всё? — в голосе Эрнеста послышалось едва сдерживаемое нетерпение. — После досмотра я обязан ознакомить вас с правилами пребывания в Вулкстле, а также разъяснить ваши права и обязанности на время визита. Если возникнут дополнительные вопросы, я буду счастлив на них ответить. А сейчас, сэр, прошу пройти со мной в комнату досмотра. — Стойте, — Эрнест поднял руку, останавливая калистрия. — Позвольте сначала показать вам кое-что. Он неспешно потянулся к поясной сумке и извлёк оттуда небольшой, но изысканно выполненный значок. На нём красовались три треугольника — центральный, самый крупный, был выполнен из сапфира и излучал глубокий синий свет, а два боковых, поменьше, мерцали нежно-голубым топазом. Чуть выше, на тонкой серебряной цепочке, качалась идеально круглая чёрная жемчужина, которая, казалось, поглощала окружающий свет. При виде этого значка калистрий буквально окаменел. Цвет его лица из белоснежного стал почти прозрачным. — Я прибыл из Мифрилового дворца, — спокойно произнёс Эрнест, наблюдая за реакцией швейцара. — Мифрил поручил мне доставить важное послание на сорок шестой этаж двум кокатриксам-близнецам. Честно говоря, их имён не знаю, но задача простая — передать конверт лично им в руки. Никакого оружия или аста при мне нет. Он аккуратно спрятал значок обратно в сумку и оглядел просторный атриум. — Здесь есть лестница? Или придётся пользоваться крыльями? — Д-да, есть, — пролепетал ошеломлённый калистрий, указывая дрожащей рукой в сторону коридора. — Прямо по коридору, затем направо... но, позвольте заметить, сэр, до сорок шестого этажа лучше будет добраться через второй парадный вход, там... — Не стоит беспокоиться, — беззаботно махнул рукой Эрнест, уже направляясь в указанном направлении. — По лестнице дойду. Благодарю за помощь. Он зашагал прочь, оставив швейцара стоять с открытым ртом и выпученными глазами, словно тот только что увидел призрака.

Через несколько мгновений. Сорок шестой этаж, офис сестёр Галимер.

Комната утопала в роскоши, граничившей с декадансом. Стены были обтянуты бархатом глубокого бордового оттенка, на котором золотыми нитями были вышиты причудливые узоры — переплетение лоз, усеянных драгоценными каменьями. Пол застилали персидские ковры с замысловатым орнаментом, настолько мягкие, что шаги по ним не издавали ни малейшего звука. Мебель — кресла из красного дерева, инкрустированные слоновой костью, низкие столики с резными ножками, книжные полки, уставленные фолиантами в кожаных переплётах — всё дышало изысканностью и недоступностью. Но самое главное, что больше всего бросалось в глаза, затмевая остальное изящество комнаты — это было огромное панорамное окно. Оно, подобно порталу в иной мир, раскрывало завораживающие просторы изумрудных лесов с головокружительной высоты. В самом сердце этого великолепия на диване, обитом шёлком цвета спелой вишни, возлежали две девушки — две живые драгоценности. Кокатриксы-близнецы Галимер были воплощением хищной красоты. Их оперение переливалось тёмно-красными оттенками — от глубокого бургунди до алого пламени, а голубые глаза сияли как осколки летнего неба. Клювы и небольшие изящные рога имели благородный антрацитовый отлив, а волнистые гривы и кисточки хвостов контрастировали ослепительной белизной, словно первый снег на крови. Единственное, что позволяло различить сестёр, — это тёмные узоры на груди и лице. У одной они струились плавными волнами, напоминая морские течения, у другой — резко обрывались острыми углами, как трещины на льду. Обе были полностью поглощены карточной игрой, держа веера карт в изящно изогнутых пальцах. Между ними царила напряжённая тишина, прерываемая лишь многозначительными взглядами — каждый был попыткой разгадать замысел соперницы. — Победа моя! — вдруг торжествующе воскликнула девушка с плавными узорами, театральным жестом подбрасывая карты в воздух. Они тут же растворились в мерцающей пыли, словно их и не было. — Снова, — с показной досадой закатила глаза вторая, та, что с острыми узорами, и небрежно швырнула свои карты следом. Они исчезли с тем же волшебным мерцанием. — Чем займёмся теперь, сестрица? — первая потянулась как кошка, её голос звучал медово и томно. — Скоро прибудет курьер с посланием от Мифрила, — вторая сестра поправила у себя пёрышко, выпиравшее на груди . — Дождёмся, заберём письмо, прочтём... а там видно будет. — Неужели это всё, что нас ждёт сегодня? — первая изогнула бровь с плутовской улыбочкой. В её голосе слышались нотки едва сдерживаемого любопытства. — А что ты имеешь в виду? — вторая наклонила голову, и в её голубых глазах мелькнул озорной огонёк. — Думаешь, этот курьер сможет нас... развлечь? — Сомневаюсь, — вторая махнула рукой с явным пренебрежением. — Все посыльные, что к нам попадались — жалкие доходяги. На две минуты никого не хватало. Хочется наконец встретить настоящего мужчину — крепкого, выносливого, рядом с которым всегда тепло и уютно. — А если нам повезёт и попадётся именно такой? — глаза первой сестры загорелись предвкушением. — Что тогда будем делать? — Сделаем всё возможное, — голос второй стал почти хищным, — чтобы он захотел возвращаться к нам снова... и снова... и снова. Не успела она договорить, как в дверь раздался решительный стук — не робкое постукивание, а уверенные, мужественные удары. — Курьер, должно быть, — вторая сестра грациозно поднялась с дивана. — Встречу его сама. Её красная пернатая рука легла на золочёную ручку двери и медленно повернула её. Замок щёлкнул, дверь приоткрылась... но то, что девушка увидела в проёме, заставило её ладонь непроизвольно разжаться. Дверь распахнулась шире под собственным весом. Клювы обеих сестёр одновременно приоткрылись от изумления. Их глаза расширились, а лица выразили нечто среднее между шоком и восхищением. В дверном проёме возвышался Эрнест — живое воплощение мужской силы. Его мощная фигура заполняла весь проход, широкие плечи почти касались косяков. Даже стоя неподвижно, он излучал такую ауру, что воздух вокруг него, казалось, дрожал. — Добрый день, — его голос прогремел низким баритоном, отдавшись эхом в роскошной комнате. — Вы же близнецы? Мне поручено передать вам послание от Мифрила. — Д-да... это мы... — голос кокатрикса у двери дрожал, словно струна на ветру. Её взгляд невольно скользил по могучей фигуре дракона. — Сейчас достану письмо, — Эрнест потянулся к поясной сумке, и даже это простое движение выглядело завораживающе — мышцы перекатывались, как волны под паттином корабля. Вторая сестра резко сорвалась с дивана и стремительно приблизилась к ним. Её движения напоминали хищницу, крадущуюся к добыче. — Проходите, прошу вас, — её голос был подобен мёду, стекающему с ложки. — Зачем стоять в дверях? — Благодарю, но должен отказаться, — Эрнест покачал головой. — Спешу обратно во дворец. Просто передам письмо и отправлюсь в путь. — Ах, не будьте таким официальным, — вторая сестра протянула руку и мягко коснулась его запястья. — Мы настаиваем на вашем визите. Её прикосновение оказалось словно заряженным магией — сознание Эрнеста на мгновение затуманилось, а ноги, словно сами собой, сделали несколько шагов вперёд. Прежде чем он успел опомниться, дверь за ним закрылась с тихим, но зловещим щелчком замка. — Что происходит? — Эрнест резко обернулся к девушке с плавными узорами, которая стояла у двери, прикрыв клюв ладонью, чтобы скрыть довольную улыбку. Затем он перевёл недоумевающий взгляд на вторую сестру. — Передавайте письмо, — та ловко проигнорировала его вопрос, но в её голосе звучали ласковые нотки, которых не было прежде. Эрнест на секунду замер, словно взвешивая ситуацию, но затем послушно извлёк из сумки безупречный конверт и протянул кокатриксу. Она приняла послание, не отрывая взгляда от его широкой груди, и одним изящным движением когтя вскрыла печать. В ту же секунду к ней скользнула сестра, мимоходом проведя кисточкой своего хвоста по ноге Эрнеста — лёгкое, но многообещающее прикосновение. Выражение лица дракона стало задумчивым. В его глазах мелькнуло подозрение. В комнате повисла тишина. Сёстры углубились в чтение письма, изредка переглядываясь друг с другом, а Эрнест изучал их с нарастающей настороженностью. Атмосфера сгущалась с каждой секундой. — Превосходно, — наконец произнесла та, что держала письмо, поднимая глаза на сестру. — Приступим к этому, как только... — она многозначительно покосилась на Эрнеста, — разберёмся со своими неотложными делами. Обе кокатрикса одновременно перевели взгляды на дракона. Уголки их клювов приподнялись в хищных улыбках, а в голубых глазах заплясали огоньки предвкушения.