Задержавшийся

— Знаете, мне уже пора идти, — разворачиваясь к двери кинул Эрнест. — Подождите! — голос первой сестры прозвучал почти отчаянно. Она стремительно преградила ему путь, расправив крылья так, что перья на них стали двумя алыми барьерами. — Мы ведь даже толком не познакомились. — Думаю, в этом нет необходимости, — Эрнест не останавливался, он уверенно обошёл кокатрикса и продолжил шагать к выходу. — Вряд ли наши пути ещё пересекутся. В глазах обеих сестёр мелькнула паника — настоящая, неподдельная. Этот великолепный экземпляр мужественности, это воплощение силы и спокойствия собирался просто уйти? Нет! Этого нельзя было допустить! Кокатриксы синхронно взмахнули крыльями и в мгновение ока оказались перед драконом, заставив его остановиться в двух шагах от двери. Их движения были настолько слаженными, словно они репетировали этот манёвр годами. — Меня зовут Кармин, — сестра с резкими, угловатыми узорами на груди изящно склонилась в поклоне, который больше напоминал приглашение к танцу. Её голос был мягким, обволакивающим, как бархат. — А я — Скарлет, — вторая последовала её примеру, её плавные узоры заиграли в свете магических светильников. — Очень приятно. — Замечательно, — голос Эрнеста оставался ровным, но в нём появилась едва уловимая нотка раздражения. — Теперь, будьте любезны, пропустите. — А как ваше имя, господин дракон? — Кармин шагнула ближе, её голубые глаза смотрели снизу вверх с таким выражением невинного любопытства, что любой другой мужчина тут же растаял бы. — Эрнест, — он выдохнул так тяжело, что его широкая грудь заметно поднялась и опустилась. — Можно мне наконец пройти? — Эрнест? — Скарлет произнесла это имя так, словно пробовала на вкус редкое вино. — Какое необычное, изысканное имя для дракона... Совсем не похоже на те грубые, рычащие имена, что обычно носят ваши сородичи. Её сестра сделала ещё шаг вперёд, и теперь между ней и Эрнестом оставалось не больше фута расстояния. Красные перья почти касались его чешуи. — Так вот, Эрнест, — Кармин обошла его сбоку, создавая ощущение лёгкого окружения, — мы задерживаем вас не из прихоти... — Она окинула комнату томным взглядом и остановилась на массивном книжном шкафу в дальнем углу, у окна. — Видите тот шкаф? На самом деле нам очень нужна ваша помощь. — Ну да, вижу шкаф, — Эрнест пожал плечами с таким безразличием, что казалось, будто ему показывали обычный камень. — И что с ним? — Его нужно переместить вот сюда, ближе к двери, — Скарлет указала изящным пальцем на пространство у входа. — А на ту стену мы хотим повесить большую картину с видом на Великий Водопад. Чудесная работа, между прочим — мастер запечатлел каждую каплю так, что кажется, будто слышишь шум воды... — Она оборвала себя и мило улыбнулась. — Вы не могли бы передвинуть этот шкаф для нас? — Почему именно я? — в голосе Эрнеста послышалась откровенная подозрительность. — В этом здании полно слуг, охранников, рабочих. Вы могли обратиться к кому угодно. А я и так сильно задерживаюсь. — Приносим глубочайшие извинения, — Кармин сложила руки в молитвенном жесте, и её голос зазвучал мягче мёда. — Просто... когда мы вас увидели, то сразу поняли — такому дракону, как вы, не составит труда переместить этот тяжёлый шкаф. Вы же видели, как вы выглядите? — она многозначительно окинула взглядом его фигуру. — Вы — само воплощение силы. Мы, конечно же, щедро заплатим за ваши старания и, если потребуется, напишем подробнейшую объяснительную записку в Мифрилов дворец, что задержали вас по важному делу. Эрнест задумался. В его глазах промелькнуло что-то — расчёт, взвешивание. Наконец, он тяжело вздохнул. — Ладно... помогу вам. Но никакой платы и никаких объяснительных мне не нужно, — его голос стал твёрже. — Достаточно того, что после этого вы меня отпустите. Без дальнейших задержек. Договорились? — Конечно! — обе сестры просияли так, что казалось, в комнате стало светлее. — Мы бесконечно вам благодарны! Эрнест направился к шкафу широкими, уверенными шагами, а сёстры остались позади, сразу же склонив головы друг к другу. — Боги, какой же он упрямый, — прошипела Скарлет едва слышно, и в её голосе звучало восхищение, смешанное с разочарованием. — Я вся дрожу. Его нельзя просто так отпустить, понимаешь? — Нужно заставить его выпить чай с настойкой корня похоти, — Кармин сверкнула глазами. — Попробуй пока его... раззадорить. Отвлекай, а я приготовлю напиток. Книжный шкаф действительно был внушительным — почти до потолка, с резными дубовыми панелями и тяжёлыми стеклянными дверцами. Даже крупная фигура Эрнеста рядом с ним казалась не такой уж огромной. Но дракон не выглядел обеспокоенным — лишь задумчиво изучал углы конструкции, словно инженер, оценивающий прочность моста. — Эрнест, — голос Кармин донёсся с другого конца комнаты, где на изящном столике стоял медный самовар, украшенный филигранью, — может быть, мы угостим вас чаем? Было бы невежливо не поблагодарить вас хотя бы так... Эрнест резко обернулся. В его глазах загорелся неподдельный интерес — впервые за всё время пребывания в этой комнате. — Чаем? — переспросил он, и в его голосе появилась почти детская радость. — Да, я с удовольствием выпью чаю. — О! — Скарлет прищурилась с любопытством, подходя ближе. — Вы любите чай? — Очень, — Эрнест кивнул с неожиданной искренностью. — Это один из немногих напитков, которые я действительно ценю. — Как это мило... — Скарлет остановилась рядом с ним, её перья почти коснулись его руки. — Тогда давайте я помогу вам разгрузить шкаф? Достанем книги, чтобы было легче его передвигать. — Не стоит беспокоиться, я справлюсь сам. Просто отойдите чуть в сторону, чтобы не мешать. И в следующую секунду произошло нечто, от чего дыхание обеих сестёр перехватило. Эрнест присел на корточки, ухватился могучими ладонями за края шкафа — одна рука снизу, с нечеловеческой лёгкостью приподняла основание, вторая поддерживала сбоку. Его мускулы напряглись, вздулись под чешуёй, словно стальные канаты под колоссальной нагрузкой. Бицепсы стали размером с дыни, предплечья — как стволы молодых деревьев, а широчайшие мышцы спины заиграли под крыльями, создавая завораживающий рельеф. Массивный шкаф — тот самый, который потребовал бы усилий минимум четырёх здоровых мужчин — медленно, с протяжным скрипом отлепился от стены. Дракон не морщился, не кряхтел, не издавал стонов усилия. Только его дыхание стало глубже и размереннее, а грудная клетка расширялась с каждым вдохом. Несколько сотен килограммов дерева, стекла и книг угрожающе зависли в воздухе — но падать явно не собирались. Хватка была железной, точка опоры идеально рассчитана, центр тяжести найден с математической точностью. Скарлет застыла как статуя. Её голубые глаза расширились до предела, клюв слегка приоткрылся, перья на загривке встали дыбом от возбуждения. Игра мышц на теле Эрнеста, уверенность его движений, та невероятная лёгкость, с которой он справлялся с непосильной для других задачей — всё это заставляло её сердце биться бешено, а по телу разливалось жаркое томление. Даже Кармин, стоявшая у самовара, едва не выронила фарфоровую кружку из рук. Её пальцы задрожали, а взгляд намертво приковался к зрелищу невероятной физической силы. Эрнест начал двигаться. Его ноги тяжело, размеренно зашагали в сторону двери — шаг за шагом, медленно, но неумолимо. Он не торопился, не суетился. Весь вес шкафа был равномерно распределён между его руками и ногами, каждый шаг тщательно выверен, каждое движение — отточено. Пол тихо поскрипывал под этой колоссальной нагрузкой, но не прогибался. Это шествие длилось не больше полуминуты, но для сестёр оно растянулось на вечность. Обе не могли оторвать взгляда от этого гипнотизирующего зрелища мужской мощи. Наконец Эрнест подошёл к нужному месту у двери. Он начал опускать шкаф с той же осторожностью, с какой ювелир кладёт драгоценный камень в оправу. Сначала коснулся пола тот край, за который никто не держался — раздался лёгкий, почти ласковый стук дерева о дерево. Затем дракон плавно выскользнул руками из хватки, позволяя второй стороне мягко опуститься. Финальный звук получился более громким и резонирующим — чёткая, торжественная точка в завершении невероятного действия. Эрнест выпрямился, отряхнул ладони от пыли, словно только что убрал со стола пару салфеток, а не передвинул многосотенный книжный шкаф. На его лице не было ни капли усталости — только лёгкое удовлетворение от хорошо выполненной работы. Обе сестры молчали, не в силах вымолвить ни слова. Их взгляды были прикованы к дракону с таким выражением, что любой, кто бы их увидел, сразу понял бы — эти две кокатрикса только что влюбились. Или, точнее, воспылали страстью к этому воплощению силы и мужественности. Молчание, сгустившееся в комнате после завершения невероятного силового подвига, разрезал голос Эрнеста — спокойный, деловой, абсолютно лишённый эмоций: — Всё, — он коротко кивнул в сторону аккуратно водружённого у двери шкафа, словно ставя печать на выполненном деле. — Просьба выполнена. Теперь, как и договаривались, я свободен. Он развернулся к выходу широким, решительным движением — и сделал первый шаг к двери. Но Скарлет, словно очнувшись от гипнотического транса, в который её ввергло зрелище драконьей мощи, рванулась следом. Её движения утратили всю ту кокетливую грацию, которой она так мастерски владела минуту назад — теперь это была чистая, неприкрытая паника. Рука её протянулась вслед уходящему дракону, пальцы дрожали, перья на крыльях встопорщились от отчаяния. — Подождите! — голос её сорвался на крик, а потом резко упал до хриплого шёпота. — Чай! Вы же... вы же согласились выпить чай, Эрнест! — В её голубых глазах плескалась настоящая мольба, почти мука. — Неужели... неужели передумали? Эрнест застыл на месте. Его массивная спина напряглась, плечи чуть приподнялись. Он медленно, словно нехотя, обернулся — и в его серебряных глазах промелькнуло что-то похожее на смущение. — Точно... чай, — пробормотал он, хмурясь. — Я почему-то совершенно забыл о нём, когда переносил шкаф. Странно... Он провёл ладонью по лицу, явно пытаясь собрать мысли в кучу. — Оно и неудивительно, Эрнест, — голос Скарлет вновь обрёл мягкость и теплоту, словно бархатное покрывало накинули на острые края её паники. Она шагнула ближе, её движения стали плавными, почти танцующими. — Вы приложили столько невероятных усилий... Ваше тело, ваши мускулы работали на пределе возможностей... — Она произнесла эти слова с таким придыханием, словно описывала священный ритуал. — Ваш организм, должно быть, испытал колоссальный стресс. Думаю... — она указала изящным жестом на широкий бархатный диван в центре комнаты, — ...вам стоит присесть и как следует отдохнуть. Позвольте себе расслабиться. — Да-а... скорее всего, вы правы, — задумчиво протянул Эрнест, и в его голосе послышалась необычная для него мягкость, податливость. Он направился к дивану размеренными, тяжёлыми шагами — и опустился на мягкие подушки с удивительной осторожностью. Несмотря на его внушительный вес, диван лишь тихо вздохнул, принимая на себя драконью массу, но не издал ни скрипа, ни стона. Эрнест водрузил локти на колени, склонил голову, подпёр подбородок сплетёнными пальцами — и замер в классической позе мыслителя, погружённого в глубокие раздумья. Скарлет не заставила себя ждать. Она скользнула на диван рядом с ним — менее аккуратно, чем он, диван заметно качнулся под её весом. Устроившись максимально близко, она позволила своему пушистому, тёплому бедру небрежно — но, конечно же, совершенно не случайно — скользнуть по его колену. Мягкие перья провели по грубой чешуе, оставляя за собой едва ощутимый след тепла. Эрнест остался абсолютно невозмутим. Его лицо не дрогнуло, взгляд не переместился на кокатрикса. Все его мысли, казалось, были сосредоточены где-то далеко, на чём-то своём, важном и беспокоящем. Брови его слегка сошлись к переносице, создавая небольшую складку — признак внутреннего напряжения. — Не слишком ли сильно мы вас задерживаем, Эрнест? — мягко поинтересовалась Скарлет, слегка наклонив голову набок. Её голос был похож на шёлковую ленту, обвивающую его сознание. — Если вам действительно нужно спешить... — Да ладно... — Эрнест махнул рукой с неожиданной беспечностью. Углы его рта чуть приподнялись в намёке на улыбку. — Ради хорошего чая я готов ещё немного задержаться. — Как это прекрасно слышать! — голос Скарлет зазвенел от радости, искренней и яркой. Она быстро повернула голову к сестре, их взгляды встретились — и между ними пробежала молния безмолвного понимания. — Думаю, чай уже готов, верно? — Осталось ещё совсем чуть-чуть, буквально мгновение, — отозвалась Кармин, стоя у столика с самоваром. Её пальцы ловко скользнули к маленькому бархатному мешочку, лежащему у края подноса. Она развязала шнурок, извлекла щепотку чёрного порошка — мелкого, почти пылеобразного — и, не колеблясь ни секунды, высыпала его в фарфоровую чашку с дымящимся красно-коричневым напитком. Крошечные частички, словно живые, закружились в жидкости — и в мгновение ока растворились без следа, словно их никогда и не было. На пару секунд в комнате воцарилась звенящая тишина. Время словно замедлилось. Даже слабый вой ветра за окном послышался. А потом — раздался звук, от которого у обеих сестёр ёкнуло сердце: звонкие, ритмичные стуки стальной чайной ложки, бьющейся о край фарфоровой чашки. Этот столь обыденный, но в данный момент невероятно многообещающий звук наполнял комнату, как церковный колокол, возвещающий о начале священного обряда. И вдруг — этот звук прервался. Не постепенно, не мягко, а резко и внезапно. И в образовавшейся тишине раздался вопрос — настолько неожиданный, настолько странный и неуместный для данной ситуации, что даже Эрнест вздрогнул: — У вас есть жена? — голос Скарлет прозвучал тихо, почти невинно. Она смотрела на дракона широко распахнутыми глазами, в которых плескалось искреннее любопытство. — Или... девушка? — Что? — Эрнест медленно повернул к ней голову. Его лицо выражало абсолютное недоумение, словно она только что спросила его о тайнах мироздания. — Что вы сказали? — Я спросила, — Скарлет слегка наклонилась ближе, её голос стал мягче, интимнее, — состоите ли вы с кем-нибудь в романтических отношениях? У такого... — её взгляд скользнул по его мощному торсу, задержался на широких плечах, — ...такого великолепного дракона, как вы, наверняка есть избранница, верно? Эрнест замер. Его губы чуть приоткрылись, словно он собирался ответить — но слова застряли где-то в горле. В голове крутился этот странный, настойчивый вопрос: «У вас есть жена или девушка?» Он повторялся снова и снова, эхом отдаваясь в черепе. Наконец, он медленно, словно неохотно, произнёс: — Нет... Нету. Пауза. — Никого нет. — Как это... удивительно! — в голосе Скарлет прозвучало неподдельное изумление, смешанное с чем-то большим — с жадным интересом, с голодным любопытством. — С вашим-то телосложением, с вашей невероятной силой... — Она провела взглядом по его фигуре, словно ласкала его одним лишь взглядом. — Я была абсолютно уверена, что у вас есть пара. Постоянная спутница. Разве... — она чуть склонила голову, — ...разве вам не бывает одиноко? — У меня всё в порядке, — ответ Эрнеста прозвучал сухо, почти автоматически. Но в глубине его голоса можно было уловить что-то ещё — лёгкую защитную реакцию, попытку отгородиться от неудобной темы. — Очень хорошо, что у вас всё в порядке, — мягко вставила подошедшая Кармин. Она подошла плавно, почти бесшумно, словно подкралась к добыче. В руках она несла фарфоровую чашку на изящном блюдце — чай дымился, источая густой, пряный аромат бергамота с едва уловимыми нотками чего-то сладковатого, почти дурманящего. — Немногим драконам удаётся сохранять душевное равновесие, оставаясь без пары, — продолжила она, бережно опуская чашку на низкий столик перед Эрнестом. Её движения были осторожны, почти церемониальны. — Особенно когда у них сейчас... — она сделала многозначительную паузу, — ...летнее обострение. Она устроилась на диване с другой стороны от Эрнеста, стараясь сесть как можно ближе. Теперь дракон оказался между двумя кокатриксами, словно в тисках — мягких, пушистых, но от этого не менее крепких. — Ваш чай, — прошептала Кармин, указывая на дымящуюся чашку взглядом, полным ожидания. Эрнест протянул руку — большую, покрытую тёмной чешуёй — и обхватил чашку. Она казалась крошечной в его ладони, словно игрушечная. Он поднёс её к губам медленно, неспешно. Несколько тонких струек пара поднялись вверх и коснулись его ноздрей, одарив их тёплым, тягучим ароматом бергамота, который окутал сознание, словно невесомая вуаль. Этот запах давал расслабляющий эффект — и крохотное, но такое приятное ощущение заботы, тепла, уюта. И наконец — это произошло. Слегка жгучая жидкость коснулась верхней губы дракона — и начала стремительно исчезать, утекая в его рот мощными, жадными глотками. Раздались два громких, добротных звука — глк-глк — а затем чашка зависла над столиком, уже наполовину опустошённая. Глаза обеих кокатриксов вспыхнули. Несмотря на всю свою нежную голубизну, в них полыхал хищный, алчущий огонь — огонь предвкушения, желания, нетерпения. Их зрачки расширились, дыхание участилось, перья на груди заколыхались в такт биению сердец, которые колотились так яростно, что вот-вот вырвутся наружу. Казалось, ещё пара мгновений — и они не выдержат, накинутся на Эрнеста, как голодные хищницы на добычу. Но нет. По их тщательным расчётам, подкреплённым знанием свойств того самого корня, — он должен был сделать это сам. Инициатива должна была исходить от дракона. Только тогда всё пройдёт идеально. — Отличный чай, — голос Эрнеста стал заметно менее грубым, мягче, почти бархатным. — Очень... расслабляет. Его широкая спина медленно откинулась назад, прильнув к мягкой спинке дивана. Плечи опустились, напряжение, которое сковывало их всё это время, начало таять, словно лёд под тёплым солнцем. — А как вам вкус? — спросила Кармин, и её голос растёкся сладкой патокой, густой и липкой от предвкушения предстоящего. Она еле сдерживала дрожь, пробегающую по всему телу. — Он не слишком горький? — тут же добавила Скарлет, наклоняясь чуть ближе. Её дыхание стало учащённым, перья на груди трепетали. — Идеальный, — произнёс Эрнест и опрокинул остатки напитка в рот одним решительным движением. Чашка с лёгким, но отчётливым стуком вернулась на столик. Тело дракона заметно расслабилось — это было видно невооружённым глазом. Мощные плечи опустились ещё ниже, почти обмякли. Спина прилипла к бархатной обивке дивана, словно она стала частью мебели. Голова откинулась назад, обнажив сильную, покрытую чешуёй шею. А потом — раздался глубокий, протяжный выдох, полный облегчения и удовольствия. Веки его слегка прикрылись, взгляд стал затуманенным, отсутствующим. Сёстры быстро переглянулись. Их клювы одновременно растянулись в одинаковых полуулыбках — торжествующих, полных тёмного восторга. Между ними пробежала безмолвная мысль, ясная как день: «Подействовало» И тогда это началось. Близнецы, словно повинуясь единому импульсу, синхронно пододвинулись ближе к Эрнесту — настолько близко, что их мягкие, тёплые, пушистые бёдра плотно прижались к грубым, покрытым чешуёй ногам дракона. Тепло их тел начало передаваться ему, проникать сквозь чешую, растекаться по его коже сладкой истомой. — Хорошо себя чувствуете, милый Эрнест? — голос Кармин прозвучал тихо, почти нежно, но в нём таилась скрытая страсть, готовая вырваться наружу в любой момент. — Чудесно, — выдохнул дракон, и его голос стал низким, хриплым, словно из глубины груди. — Вы так быстро выпили чай, — заметила Скарлет, её пальцы легко, почти незаметно коснулись его предплечья. — Неужто так спешите поскорее уйти от нас? Или мы вам... — она сделала паузу, наполненную томлением, — ...неприятны? — М-м-м... — Эрнест протяжно, хрипло промычал и вялым, затуманенным взглядом медленно пробежался по их алым, манящим бёдрам. Его зрачки расширились, дыхание участилось. — Нет... Я ещё посижу. Мне... хорошо здесь. — Мы тогда тоже посидим... — Скарлет придвинулась ещё ближе, почти впившись в его бок. Её голос стал шёпотом, горячим и влажным. — Рядом с вами, совсем-совсем рядом. Она прижалась к Эрнесту с такой силой, что почти сидела на нём — их тела слились воедино, границы между ними размылись. — А может быть... — голос Кармин зазвучал совсем близко от его уха, дыхание её обжигало кожу, — ...вам всё-таки одиноко? И вы хотите найти пару? Хотите, чтобы кто-то... — она закинула руку за его шею, пальцы её нежно, но уверенно скользнули в его короткую гриву и начали медленно, ласково поглаживать, — ...позаботился о вас? — Дамы... — голос Эрнеста сорвался на хриплый стон. Его руки, словно сами по себе, неуверенно, но настойчиво потянулись вниз — и прикоснулись к бёдрам сестёр. Ладони его, большие и тёплые, легли на мягкие перья, сжались чуть сильнее — и медленно, очень медленно провели выше... к тому самому месту, где перья были короче и начиналась запретная зона. — Что такое, уважаемый Эрнест? — голос Кармин стал ещё слаще, почти приторным от притворной невинности. Она закинула одну ногу — ту самую, на которой покоилась ладонь дракона — ему на колени, тем самым раздвинув бёдра и предоставляя полный, неограниченный доступ к самой интимной области. — Вам что-то нужно? — Вы хотите что-то сказать нам? — прошептала Скарлет прямо ему в ухо, её дыхание ещё сильнее обжигало. Она обхватила его руку обеими своими, крепко, почти до боли, словно была готова сжимать её от предстоящих действий дракона, от той страсти, которая вот-вот должна была обрушиться на них. — Я... — Эрнест попытался собрать мысли, но они разбегались, как ртуть по полу, — я очень хочу... Не знаю, что на меня нашло, но я... я не могу... Его прервал палец Кармин — нежный, но властный — который легонько коснулся его губ, заставляя замолчать. — Кажется, милый, — прошептала она, её голос стал бархатным, гипнотическим, — я прекрасно знаю, чего вы хотите. Её стопа медленно, соблазнительно медленно отодвинула одну ногу Эрнеста в сторону — раздвигая, открывая. Свободная рука подхватила его ладонь и мягко, но настойчиво переместила себе на плечо, давая понять — прикасайся, владей, бери. А та рука, что ласкала его гриву, начала медленно ползти вверх, к самой макушке, поглаживая, массируя, вызывая волны удовольствия. Эрнест по какой-то непонятной причине перестал контролировать себя. Его тело действовало само по себе, повинуясь инстинктам, желанию, страсти. Но сознание, хоть и смутное, затуманенное, всё ещё теплилось где-то в глубине. «Что я делаю... Почему я к ним прикоснулся... Что со мной происходит...» — тревожно, отчаянно крутилось в его голове, но эти мысли были слабыми, как далёкое эхо, неспособным пробиться сквозь густой туман желания. Кармин начала опускать свой палец ниже — медленно, дразняще медленно. Сначала она провела им по шершавому подбородку дракона, очерчивая его сильную линию. Потом скользнула вниз, по мощной шее, чувствуя, как под пальцем пульсирует жизнь, как бьётся яростная кровь в жилах. Достигнув груди, вся её ладонь полностью прижалась к одной из его грудных мышц — твёрдой, словно камень — и слабо, игриво сжала её, ощущая невероятную силу, скрытую под чешуёй. Затем движение продолжилось ещё ниже — к животу, где её пальцы начали медленно, методично ощупывать каждый кубик пресса, проводить по каждой впадине между мышцами, словно изучая карту сокровищ. Эрнесту оставалось лишь наблюдать за этим медленным, томительным знакомством с его телом — наблюдать и чувствовать, как внутри него разгорается пламя всё сильнее, всё ярче. Всё это время Скарлет сидела тихо, почти неподвижно, лишь крепко обнимая руку Эрнеста, прижимая её к своей груди. Но внезапно — она сорвалась. Взметнулась с дивана, словно хищная птица, готовая к атаке. Она полностью повернулась к дракону, упёршись коленями в мягкую обивку дивана, нависая над ним. И в одно молниеносное движение — схватила его за рога, оба разом, крепко, почти яростно. Голова дракона оказалась в плену её необычно сильной, железной хватки. Ошеломлённый, захваченный врасплох этим неожиданным действием, Эрнест взглядом замер на её лице — на её голубых глазах, пылающих страстью, на её приоткрытом клюве, из которого вырывалось учащённое, горячее дыхание. Клюв Скарлет начал неумолимо, неотвратимо приближаться к его губам. Она тянулась к нему медленно, наслаждаясь каждым мгновением, каждым миллиметром сокращающегося расстояния. Должен был произойти поцелуй — страстный, жаркий, пожирающий. Но в последнее мгновение — всё резко изменилось. Эрнест почувствовал, как ладонь Кармин, которая всё это время медленно, неумолимо опускалась ниже и ниже, наконец достигла его паховой области. Её пальцы коснулись того места, которое обещало окончательную потерю контроля — и тут в его голове резко, громко, оглушительно что-то щёлкнуло. Словно огромный переключатель был дёрнут невидимой рукой. Туман в его сознании мгновенно рассеялся, как дым на ветру. Ясность ударила его с такой силой, что перехватило дыхание. Он легко — невероятно легко, словно и не было никакой хватки — выскользнул из рук Скарлет, державшей его за рога. Одним плавным движением бережно, но твёрдо убрал ногу Кармин со своих коленей. Её ладонь, всё ещё покоившуюся на самом опасном месте, он мягко, но решительно отклонил в сторону, как назойливую муху. Секунду назад он был в плену страсти близнецов, опутан их чарами, тонул в их соблазне — а теперь уверенно стоял на ногах перед ними, словно ему ничего и не подмешивали в чай. Его лицо было абсолютно спокойным, ясным, даже слегка насмешливым. — Знаете что, сестрички? — голос Эрнеста зазвучал чётко, звонко и даже... весело, с лёгкой иронией. В нём не было ни капли той хриплой страсти, что звучала минуту назад. — Во-первых, спасибо за чай — хоть он и был с какими-то... интересными примесями. Он шагнул к двери спиной, его движения были быстрыми, решительными. — Во-вторых, мне действительно пора. До свидания, дамы. Было... познавательно. И с последними словами Эрнест исчез. Просто исчез — словно его и не было. Перья близнецов всколыхнул лёгкий, но резкий ветерок, который появился из ниоткуда и тут же растворился. Дверь в комнату распахнулась с громким, почти оглушительным хлопком — а затем захлопнулась с ещё более громким ударом, от которого задрожали стены. Из рядом стоящего шкафа, того самого, который дракон только что переносил, вывалилась пара тяжёлых томов и с грохотом рухнула на пол. А сёстры остались сидеть на диване — замершие, ошеломлённые, с широко распахнутыми глазами и приоткрытыми клювами, не в силах вымолвить ни слова.

Полторы минуты спустя. Мифриловый дворец, главный кабинет Мифрила.

Дверь в кабинет Мифрила приоткрылась с щелчком, простым звуком — таким тихим, что его можно было и не заметить, если бы не абсолютная тишина, царившая в помещении. В проёме показался Эрнест. Его массивна фигура на мгновение заслонила свет из кабинета, отбросив длинную тень на полированный мрамор стен коридора. Взгляд дракона — спокойный, неспешный, но с едва уловимой каплей тревоги, скользящей где-то в глубине тёмных зрачков — направился к столу. Точнее, к предмету на нём: песчаным часам. Это была изящная вещица — стеклянный сосуд в форме идеальной восьмёрки, заключённый в причудливую деревянную оправу, украшенную витиеватой резьбой. Внутри, тонкой, почти невесомой струйкой, неумолимо сыпался мелкий серебристый песок из верхнего шара в нижний, отмеряя время с безжалостной точностью. Каждая песчинка сверкала в солнечном свете, падающем из панорамного окна позади стола, создавая иллюзию падающих звёзд. Рядом с часами сидел Мифрил. Он, как это обычно и бывало в это время суток, склонился над листом пергамента и выписывал буквы пером — размеренно, аккуратно, с безупречной каллиграфией. Но когда Эрнест вошёл, перо замерло в воздухе. Голова Мифрила медленно поднялась. Его острый взгляд из-под очков, сверкнувших в свете, впился в Эрнеста с такой пронзительностью, словно пытался прочитать каждую мысль в голове дракона. Рука, державшая перо, плавно вернула его в серебряную чернильницу. Раздался тихий звук — тык — перо коснулось дна. Повисла пауза. Тяжёлая, наполненная ожиданием. — Опоздал ты, — наконец произнёс Мифрил. Его голос был ровным, но в нём звучала несерьёзная строгость — такая, какую используют старшие, когда хотят сделать замечание, но при этом не слишком рассерженные. Он снял очки, протёр их маленькой чёрной тряпочкой, лежавшей на краю стола, и водрузил обратно на переносицу. — Я второй раз перевернул часы, — добавил он, кивнув на стеклянный сосуд. Эрнест не дрогнул. Его лицо осталось абсолютно спокойным, непроницаемым, словно высеченным из камня. Он сделал несколько уверенных шагов к деревянному стулу напротив массивного стола — каждый шаг отдавался тихим шорохом по персидскому ковру. — Нет, — возразил он, и в его голосе не было ни капли раскаяния. — Я задержался. — Задержался? — брови Мифрила удивлённо поползли вверх. Он откинулся на спинку своего кресла и скрестил руки на груди. — Такое простое задание — и ты на нём задерживаешься? Эрнест, ты серьёзно? Дракон молча расстегнул пряжку на своём поясе. Движение было неспешным, почти ритуальным. Чёрный кожаный ремень соскользнул с его талии с тихим шелестом. Эрнест поднёс его и бережно положил на край стола перед Мифрилом. — Ремень, — тихо, почти шёпотом произнёс он, словно это слово само по себе объясняло всё. Затем, с заметным облегчением, которое промелькнуло в его глазах на долю секунды, он опустился на стул. Деревянное сидение тихонько скрипнуло под его весом. Эрнест вальяжно откинул ноги вперёд, вытянув их почти на всю длину под столом, скрестил мощные руки на широкой груди — и уставился на Мифрила прямым, непоколебимым взглядом. Словно никакого опоздания вообще не было. Словно он пришёл вовремя, а может, даже раньше. Мифрил медленно выдохнул. Долгий, протяжный выдох, в котором слышалось и раздражение, и усталость, и даже долька восхищения упорством дракона. — Тебе нельзя даже задерживаться, Эрнест, — произнёс он, делая акцент на последнем слове. Он наклонился вперёд, сложил руки на столе, пальцы сплёл в замок. — Такие, как ты, должны делать всё вовремя. Понимаешь? Ты — особенный, от тебя зависит... многое. Эрнест чуть склонил голову набок, его губы дрогнули в намёке на улыбку — ироничную, почти дерзкую. — Таких, как я, нету, — спокойно парировал он, — и ты это прекрасно знаешь, так ведь? И да, я понимаю, но всё же в порядке. Мифрил вздохнул ещё раз. Снял очки, потёр переносицу пальцами, словно пытаясь унять надвигающуюся головную боль. Затем водрузил очки обратно и пристально посмотрел на дракона. — Надо быть всегда на чеку, Эрнест, — в его голосе теперь звучала настоящая серьёзность. — А ты расслабляешься в последнее время, творишь беспредел. Как вчера, например... — Он помолчал, позволив словам повиснуть в воздухе. — Знаешь что? У меня для тебя новое задание. И на этот раз не подведи, хотя бы с ним. Эрнест не шелохнулся. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло лёгкое раздражение. — Дай его кому-нибудь другому, — ровно произнёс он. — Мне нужно заботиться о твоей безопасности. Это мой приоритет. Мифрил усмехнулся. Коротко, сухо, почти насмешливо. — Пару минут назад, — начал он, постукивая пальцем по столу, — пока тебя не было, мне поступила жалоба. От стражи. — Он сделал театральную паузу. — Плита на площади у южных ворот повреждена, разбита, треснута. И я более чем уверен, — его глаза сузились, — что это твоих ног дело. После вчерашних... выкрутасов со стражей. Эрнест молчал. Его лицо ничего не выражало. — Тебе надо сходить, — продолжил Мифрил, — и заменить эту плиту на новую и целую, чтобы никто не спотыкался. Эрнест слегка приподнял бровь. — Слишком просто, — сухо заметил он, — чтобы меня отправлять за этим. Любой стражник справится. — «Просто» говоришь... — Мифрил усмехнулся шире. В его глазах заплясали лукавые огоньки. — Хорошо, тогда так. Он откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди, явно наслаждаясь моментом. — Когда ты уйдёшь из кабинета, — медленно, с расстановкой произнёс он, — я буду периодически переворачивать часы. — Он кивнул на песочные часы. — Стук их деревянного основания о стол должен быть хорошо слышен для тебя. Даже через стены и даже на улице. Мифрил наклонился вперёд, взял часы обеими руками и демонстративно, медленно перевернул их вверх дном. Серебристый песок внутри завихрился, устремился вниз новой струёй. А деревянное основание с громким, чётким ТУК ударилось о столешницу. Звук был резким, отчётливым, гулким — такой, что его действительно можно было услышать издалека, но точно не через несколько стен и не на улице — Слышишь? — спросил Мифрил, почти по-детски довольный. Эрнест молча кивнул. — Отлично, — Мифрил продолжил. — Итак, с момента выхода из кабинета, в процессе замены плиты и до прибытия обратно... — он сделал многозначительную паузу, — ты должен будешь по звуку этих стуков определить, сколько раз я перевернул часы. Ровно сколько, до единицы. Глаза Эрнеста чуть сузились. — И если... — продолжил Мифрил, явно наслаждаясь моментом, — ты не назовёшь точное количество переворачиваний... — он наклонил голову вперёд, улыбка его стала ещё шире, — то будешь вымывать все полы во дворце до зеркального блеска. Каждый уголок, каждую щель. Так, чтобы моё отражение в них было идеальным, — он откинулся назад. — Такое тебя устраивает? Повисла тишина. Тяжёлая, напряжённая. Эрнест медленно поднялся со стула. Его движения были размеренными, неспешными, почти церемониальными. Он выпрямился во весь свой внушительный рост — и замер на месте, словно статуя. Его невероятно внимательный взгляд — острый, пронзительный, такой, что, казалось, мог разглядеть пылинку за километр — медленно оторвался от Мифрила и скользнул в сторону. К панорамному окну позади стола. Несколько секунд он стоял неподвижно и впивался взглядом в городскую даль через огромное стекло, словно что-то или кого-то высматривая. Яркий утренний солнечный свет, льющийся потоками в комнату, падал прямо на его лицо — ослепительный, безжалостный. Он должен был резать глаза и заставлять щуриться, но Эрнест даже не моргнул. На его лице не было ни намёка на ослепление. Только его правая рука едва заметно дёрнулась — и быстро сжалась в кулак. — Вполне себе, — наконец произнёс он, и его голос прозвучал абсолютно спокойно. Он резко развернулся к двери, шаги его зашуршали по ковру — решительные, быстрые. — Эй, — окликнул Мифрил. — Ничего не забыл? Эрнест остановился, но не обернулся. Его правый кулак разжался и через мгновение в ладони показался небольшой железный ключ. Необычная закруглённая форма его бородки и странные зубчики намекали на то, что у этого ключа есть своя хитрость применения. — Ключ от кладовой уже у меня, — опередил он вопрос, повернув голову через плечо и демонстрируя ключ на ладони. Мифрил вздрогнул. Его глаза расширились. Он резко наклонился вперёд и заглянул под стол — туда, где на маленьком крючке всегда висел этот самый ключ. Крючок был пуст. — Когда ты... — начал было Мифрил, но не успел договорить. Дверь захлопнулась, оставив его в полном недоумении, с приоткрытым ртом и застывшим вопросом на губах. Мифрил медленно выдохнул, покачал головой и пробормотал себе под нос: — Ты меня когда-нибудь с ума сведёшь... Он потянулся к перу, обмакнул его в чернила — и вернулся к своим записям, хотя лёгкая улыбка так и не сошла с его лица.

10 минут спустя. Восточные ворота Мифрилового дворца.

Эрнест направлялся к выходу из восточных ворот — единственным воротам дворца, через которые ему разрешалось проходить. Приближаться к любым другим ему было строго запрещено. Причины этого запрета были ясны для него и он не собирался их нарушать, но точно знал, что ему за это ничего не будет. В его правой руке покоилась толстая, массивная плита — идеально квадратная, тяжёлая, вырезанная из цельного куска тёмно-серого гранита. В ладони дракона она казалась почти игрушечной, словно детский кубик, хотя весила не меньше двадцати килограммов. Едва заметный блеск полированной поверхности в утреннем солнечном свете и свежесть камня — на нём ещё не осело ни пылинки — выдавали её превосходное качество. Мифрил никогда не экономил на материалах для дворцовых нужд, даже когда речь шла о простой тротуарной плитке. Как только Эрнест приблизился к воротам, двое стражников, застывших по обе стороны внутреннего прохода, сразу засуетились. Их руки метнулись к оружию — чисто рефлекторно, на всякий случай — но тут же расслабились. Один из них, калистрий с синим окрасом шерсти, которая виднелась лишь на его лице и в тонких зазорах стальной брони, запрокинул голову вверх, прямиком к вершине арки ворот, и громко, пронзительно свистнул. Восточные ворота, хоть и не были такими громадными и величественными, как южные — гордость всего дворца, украшенная древней гравировкой на многотонных створках — вовсе не терялись на их фоне. Арка была высокой, крепкой, монолитной из зелёного мрамора, испещрённого прожилками самых разных форм. Наверху, прямо над замковым камнем, возвышалась одиночная дозорная башенка. Она выглядела почти смехотворно по сравнению с могучими двойными башнями южных ворот — приземистая, узкая, с четырьмя окнами, но дозор, который с неё вёлся, был не менее смертоносным. В руках грифона, сидящего там наверху, всегда находился арбалет — тяжёлый, с механическим взводом, способный пробить броню на расстоянии в сотни метров. Из окна башенки высунулся ещё один страж — дозорный. Грифон, как и следовало ожидать. Когда нужно наблюдение с высоты, никто, кроме грифонов с их безупречным зрением, способным разглядеть мышь с высоты птичьего полёта, лучше не подходил под эту роль. Грифон внимательно, прищурившись, присмотрелся к происходящему внизу — его острый взгляд задержался на фигуре Эрнеста, затем скользнул по плите в его руке — и сразу всё понял. Он коротко кивнул сам себе, отошёл от окна и исчез в глубине башенки. — Выпускаем! — раздалась команда сверху, чёткая и громкая, словно крик орла. Сразу же после этого створки ворот загремели — глухо, гулко, тяжело. Массивные железные петли заскрипели под нагрузкой, и двери медленно, с кряхтением наружных стражников, которые налегли на них всем весом, приоткрылись. Совсем немного — буквально на полтора метра — достаточно для того, чтобы прошла небольшая группа людей в два ряда. Но вышел только один дракон. Четверо мужчин — серьёзных, запыхавшихся, в тяжёлых доспехах, покрытых царапинами и вмятинами от службы — с недоумением посмотрели на Эрнеста. Они не знали, кем он был в точности, какую роль играл при дворе, но знали одно: Мифрил лично поручил всегда пропускать этого дракона без лишних вопросов, без проверок, без задержек. Молча, быстро и эффективно. — Могли бы попросить и перелететь, — немного с упрёком, но без злобы, подметил один из стражников, обращаясь к Эрнесту. Он прогнул поясницу с металлическим щелчком кирасы. — Ворота тяжёлые, знаете ли. Спину можно сорвать. — Спасибо, — коротко отблагодарил Эрнест, и в его голосе не было ни сарказма, ни раздражения — только искренняя благодарность. Он сделал пару уверенных шагов вперёд, миновал границу ворот, ступил на брусчатку восточной площади, но внезапно остановился, словно его кто-то окликнул. Обернулся к стражникам, его взгляд стал чуть мягче. — Могу ли я пройти вдоль стены? — спросил он, и его голос зазвучал почти вежливо. Один из стражей озадаченно нахмурился, наклонил голову набок. — Зачем вам? — переспросил он, явно не понимая, о чём речь. — Мне нужно заменить плиту на площади у южных ворот, — объяснил Эрнест, слегка приподнимая руку с плитой повыше, словно предъявляя её как доказательство своих добрых намерений. Гранитная поверхность сверкнула на солнце. — А вдоль стены, как мне кажется, будет быстрее всего добраться туда. Стражники переглянулись — быстрым, красноречивым взглядом, в котором читалось: "Он что, серьёзно?" Один из них даже слегка усмехнулся, но тут же прикрыл рот рукой, делая вид, что кашляет. Наконец, тот, что стоял правее — калистрий средних лет, с густыми усами и шрамом на щеке — решился ответить: — Мне кажется, — он произнёс это медленно, подбирая слова, словно объяснял ребёнку, — быстрее всего будет, если вы долетите туда. У вас же... — он многозначительно покосился на сложенные крылья Эрнеста, — есть крылья, верно? Услышав это предположение, Эрнест тихо цокнул языком — резко, почти недовольно — и на секунду закрыл глаза, словно делая замечание самому себе. Брови его слегка сошлись, создавая еле заметную складку на переносице. — Точно... Не догадался, — пробормотал он себе под нос, и в его голосе послышалось лёгкое раздражение на собственную рассеянность. — Только не подлетайте слишком близко к стенам, — предупредил тот же страж, подняв палец вверх. — Дозорные могут принять вас за угрозу. А там наверху сидят те, кто сначала стреляет, а потом спрашивает. — Ещё раз спасибо, — проявил благодарность Эрнест, и на этот раз его голос прозвучал чуть теплее. Он развернулся — плавно, без спешки — и расправил крылья. Они распахнулись широко, словно паруса корабля, отбросив тени на мощёный камень. Мощный взмах и тело дракона оторвалось от земли с удивительной лёгкостью, почти невесомо, словно он весил не несколько сотен килограммов, а пёрышко. Воздух под крыльями завихрился, поднял лёгкую пыль. Ещё мгновение — и Эрнест уже стремительно набирал высоту, взмывая в ясное утреннее небо, направляясь на юг, туда, где виднелись величественные южные ворота. Четверо стражников медленно, с видимым усилием закрыли створки ворот обратно. Железо загромыхало, петли заскрипели, замок щёлкнул — и всё встало на свои места. Стражи вернулись на свои посты по обе стороны прохода, но мысль о странном драконе всё ещё крутилась в головах каждого из них. Повисла пауза, наполненная лишь шелестом ветра и далёким гулом города. — Это случайно не тот чудик, — внезапно поинтересовался один из стражников, дракон с фиолетовым оттенком чешуи, — что вчера устроил вторжение на южных? — Он повернул голову к товарищам. — Никто из вас там не был? Трое дружно замотали головами, явно не зная ответа. Лица их выражали искреннее недоумение. — Без понятия, — пожал плечами усатый калистрий. — А с чего ты решил, что это он? — Услышал от друга, который там дежурил, — ответил дракон, почесав затылок. — Он рассказывал, что тот, кто вчера ворвался, был мускулистым драконом. Таким, знаешь... — он развёл руки в стороны, показывая невероятную ширину, — с такими вот банками. Мышцы на мышцах. Вот я и подумал... может, это он? — Ну, кстати, возможно, что это действительно... — начал было один из стражей, но был резко прерван своим товарищем сверху. — Открывайте снова, сюда летит госпожа Эбонит! — крикнул грифон с башни, указывая рукой в небо на целеустремлённо приближающуюся к ним белоснежную фигуру дракона, сверкающую в лучах солнца, словно живая комета. — Открываем! Прямо сейчас! — заметил её и мгновенно скомандовал другой страж, его голос зазвучал с такой срочностью, словно речь шла о жизни и смерти. Все четверо мгновенно бросились к створкам ворот, забыв о разговоре, о драконе-чудике, обо всём на свете. Главное сейчас было одно — не заставлять Эбонит ждать. Потому что Эбонит не любила ждать. И когда Эбонит не любила что-то... это редко заканчивалось хорошо для тех, кто был тому причиной. Воздух завился от пары мощных взмахов крыльев, и Эбонит коснулась земли с той бесшумной, филигранной аккуратностью, что заставляла сомневаться, не парит ли она всё ещё в воздухе. Перед ней, вытянувшись в струнку, замерли четверо стражников. Ворота, будто почуяв её приближение, были распахнуты настежь, и на их массивных створках играли блики утреннего солнца. — Здравствуйте, госпожа Эбонит! — прозвучал почти ритуальный хор, и в унисон склонились четыре головы в доспехах. Белоснежная драконесса замерла, сложив изящные руки на груди. Кончики её величественных крыльев, словно плащ из инея, касались брусчатки, отбрасывая длинные, расплывчатые тени. Её холодный, пронзительный взгляд, лишённый всякой теплоты, медленно пополз по фигурам стражей, будто игла по пергаменту, выискивая малейший изъян. На усатом калистрии он не задержался и мгновения. Скользнул мимо следующего стража — грифона, но не совсем обычного. У этого не было хищного клюва, а голова и тело, скрытые под бронёй, были покрыты шерстью, как у калистрия. Лишь мощные крылья за спиной и хвост выдавали в нём грифона. Калистрифон, — мелькнуло где-то на периферии сознания Эбонит, но и эта диковинка не удостоилась её внимания больше, чем на долю секунды. Взгляд переметнулся на кокатрикса. На первый взгляд — самый заурядный представитель своей расы: серое оперение, массивные рога, пернатые конечности. Но здоровенный фальшард в его руке и полный доспех, в котором он стоял на посту у восточных ворот, говорили об обратном. И всё же даже он не вызвал в её глазах ни искры интереса. Наконец, холодные зрачки Эбонит остановились на последнем из четверых — драконе с чешуёй цвета фиолетового винограда. Взгляд её стал тяжелым, вникающим, будто она пыталась разглядеть что-то сквозь стальную маску его шлема. Сделав два бесшумных шага вперёд, она нарушила зыбкое молчание. — Сними шлем, дракон. — Голос её прозвучал властно и ровно, без повышения тона, но в нём чувствовалась сталь. Это не было приказанием; это было требованием, не терпящим ни малейшего промедления. Фиолетовый дракон на миг застыл, будто не веря услышанному. Но дрессура и инстинкт самосохранения взяли верх. Его рука в латной перчатке резко рванулась к верхнему рогу шлема, с силой стянула его, обнажив молодое, напряжённое лицо с чешуёй, отливающей аметистом. Вокруг воцарилась гробовая тишина, и казалось, сами стены затаили дыхание в ожидании вердикта. Но Эбонит лишь чуть заметно смягчила взгляд, будто удовлетворив минутное любопытство, и перевела его на дозорную башенку наверху. — В башне только грифоны? — спросила она, и на этот раз в её голосе прозвучала лишь холодная деловитость. — Т-точно так, госпожа Эбонит! Только двое! — тут же выпалил дракон, изо всех сил стараясь скрыть предательскую дрожь в голосе. Не удостоив их больше ни словом, ни взглядом, Эбонит плавно шагнула в зияющий проём ворот. И едва её силуэт растворился в полумраке внутреннего двора, массивные створки с глухим, налитым силой стуком сами пришли в движение. Смыкаясь, они на мгновение излучили призрачное зелёное свечение, оставив стражников в полной тишине, нарушаемой лишь собственным учащённым дыханием.