Глава 3. Путь возмездия

      Драко попытался прочистить горло и выругаться, но с ужасом понял, что не может издать ни звука. Заклинание молчания намертво сковало его связки.       Губы могли двигаться, язык с трудом, но ни единого звука не вылетало из его рта. Ему отчаянно хотелось сквернословить, но всё, что у него получалось, это беззвучно шевелить губами.       Он не мог понять, где находится. Не мог вспомнить, как тут оказался. Не мог соединить в голове всё случившееся воедино. Последнее, что он помнил: Поттер напал на него. Затем толчок аппарации, скрученные до тошноты внутренности и мгновенное Остолбеней, брошенное в его обмякшее тело.       Он пошевелил руками, разминая затекшие плечевые суставы. Легкий звон. Руки словно скованы.

      Блядь, его что, приковали? С ногами та же херь. Что они собираются с ним делать?

      К телу возвращалась чувствительность. Он понял, что лежит голый, без единого предмета одежды и без маски на лице. Они точно его узнали. Не мог же Поттер настолько потерять свое зрение, чтобы не узнать школьного врага.

      Надо успокоиться. Кто-нибудь точно придет к нему, и он сможет выяснить, что происходит.

      Но он ошибся. В следующие три дня его единственным посетителем был старый эльф, сморщенная старая морда которого показалась ему знакомой, однако, он не мог припомнить, при каких обстоятельствах видел его когда-либо.       Все эльфы похожи между собой, решил он. Но услышав, как тот обращается к нему, и как его зовут, понял, что знает его заочно, без личного представления.       — Молодой хозяин, — скрипучий голос эльфа был слышен плохо из-за склоненной головы, — Кикимер будет прислуживать вам. Мальчишка Поттер, — на этих словах сморщенный старик брезгливо скривился, — приставил меня к вам. Я не смогу освободить вас, хоть вы и наследник благородного дома Блэков. Предатели крови Уизли наложили на ваши цепи какие-то чары, против которых моя магия бессильна.       Эльф помог ему справить естественную нужду, дал поесть и попить. Драко не мог у него ничего спросить, а потому лежал, просто выжидая.       Интересно, кто-нибудь догадается, что он находится здесь? Он понимал — его скоро хватятся. Но смогут ли соотнести произошедшие события и его присутствие здесь? Если нет, что с ним будет?       Насколько он тут завис? Что с ним хотят сделать? Убьют ли? И почему, драккл-всех-дери, к нему еще ни разу никто не пришел и ничего не сказал? Неужели у Сопротивления настолько много ресурсов, чтобы содержать пленников в индивидуальных комнатах.       Если бы от количества вопросов могла лопнуть голова, его взорвалась бы уже на второй день, потому что они атаковали его постоянно. Нет ничего хуже ожидания. Он хотел знать свою участь и либо бороться, либо принять её. Потому что тошнотворное предчувствие грядущего выматывало сильнее пыток. Но хуже всего было другое — ощущение, что он не знает всей картины. Что он выпал из процесса, в котором участвовали все остальные. «Хагрид» — всплыло в памяти резко, неприятно. Они просчитались. И, судя по всему, именно из-за этих просчетов он здесь.       По-видимому, по ночам кто-то приходил и обновлял заклинание молчания, потому что каждым утром он ощущал, насколько сильное и мощное оно было: он не мог выдавить изо рта ни звука. По скромным подсчётам Драко, он пролежал так около трех дней, когда наконец увидел открывающуюся дверь.        В комнату вошла девушка. Он не видел лица, только очертания, позволяющие оценить комплекцию. Хрупкая. Объемные волосы. Она молчала и, видимо, осматривала его в бледном лунном свете, который давал лишь намек на освещение.       Он пытался ровно дышать. Зачем она пришла? Судя по луне, сейчас примерно полночь. Она пришла его пытать? Его специально сделали немым, чтобы он никого не разбудил своими воплями?       Ведьма подошла к изголовью.       — Люмос.       Сдавленный писк вырвался из её горла. Ладони взлетели ко рту, зажимая губы. Её реакция была ему совершенно понятной. Он испытал тот же шок, увидев, кто скрывался за силуэтом лохматой ведьмы.       Он смотрел в лицо той, которая в годы обучения в Хогвартсе обходила его по всем предметам как минимум на один балл, о чем ему не давал забыть ни на минуту отец, унижая и высмеивая.

Грейнджер!

      Она так быстро выбежала из комнаты, что даже дверь не закрыла. Он с силой дернулся, пытаясь вырвать цепи с корнем, но мгновенно почувствовал жжение на коже в местах соприкосновения с металлом. Скосив глаза, он увидел легкое свечение, исходившее от тонкого плетения. Звенья были усилены чарами.       Всезнайка вернулась по ощущениям минут через пятнадцать. Он втянул воздух, ощущая запах какого-то мерзкого алкогольного пойла, и приподнял бровь. Забавно. Что она планирует сделать, если ей понадобилось выпить, прежде чем… что?!       Он напрягся, когда она слишком резко двинулась в его сторону, а затем… откинула простынь, обнажая его по пояс. Его глаза вытаращились. Он с силой дернул руками, вновь обжигая кожу.

      Ты что творишь?

      Членораздельно произнес он, усиленно артикулируя ртом. Она лишь мельком посмотрела на его лицо, обводя взглядом тело. От количества вопросов пухла голова и взрывался мозг. Под ложечкой засосало…       Вдруг она протянула руку и полностью его обнажила, убирая простыню в ноги.

Яйца Салазара!

      У него отвисла челюсть. Такого поворота событий он даже представить себе не мог. Что ей нужно?! Он затрепыхался в цепях. Она наконец оторвала свой взгляд от его члена и посмотрела в глаза.       Он несколько раз глянул то на себя, то на неё, вопросительно приподнимая брови. Он был уверен — зубрила всё поняла, но предпочла не отвечать.       А потом она… стянула свои магловские штаны, которые облегали ноги, как колготки. Вслед за ними пошли и трусы. Это был какой-то сюр: Грейнджер полезла к нему на кровать. Он заорал! Только ни единого звука не вырвалось из его скованного молчанием горла…       Он дергался всем телом. Ему даже удалось скинуть её с кровати. Она грохнулась на пол, а он даже не почувствовал удовлетворения. Он был в ужасе от её действий. Хотелось выть и кричать, чтобы хоть кто-нибудь пришел на помощь и спас его от этой нимфоманки. Еще трижды ему удавалось свергнуть её с кровати, пока она не сообразила сменить тактику.       Теперь его рывки не помогали, потому что она залезла со стороны ног и внаглую уселась прямо перед его промежностью. Он весь сжался, ожидая очередного унижения. Маленькая ладонь сомкнулась вокруг его члена, и Драко резко дернул бедрами, пытаясь уйти от прикосновения.       Сухо. Неловко. Почти болезненно.       Он зажмурился, стискивая зубы так сильно, что свело челюсть. Нет. Нет, этого просто не может происходить.       Грейнджер.       Грязнокровка Грейнджер сидит между его ног. Почти голая. Трогает его. Смотрит на него так, будто решает какую-то задачу из учебника.       Мысли метались слишком быстро, сталкиваясь друг с другом и рассыпаясь. Он пытался ухватиться хоть за одну, любую, но сознание будто проскальзывало мимо.       Это допрос? Издевательство? Месть? Поттер окончательно сошел с ума?       Он снова дернулся, уже скорее по инерции, чем осознанно. Цепи обожгли кожу.       Грейнджер что-то раздраженно выдохнула себе под нос, но не прекратила бесполезных попыток. Вскоре ей и самой надоело это занятие, так как он наконец-то почувствовал ослабевшую хватку маленькой руки и разочарованное хмыканье.       Он резко дернулся и с огромным наслаждением смотрел за её падением на пол, мечтая лишь о том, чтобы она сломала себе шею. Облом. Всего лишь ушибла плечо.

Так тебе и надо, сука!

      Когда она спешно ретировалась, Драко забылся беспокойным сном, из которого вынырнул от звонкого хлопка аппарирующего эльфа. Тот уже привычными движениями обтёр тело, помассировал затекшие суставы и снова накрыл простыней. Всё это время существо не переставая бормотало ругательства себе под нос.       Драко был с ним как никогда солидарен. После исчезновения эльфа, он крепко уснул, всё еще лелея призрачную надежду о том, что это какой-то страшный сон после пьянки с Блейзом и Тео. До тошноты реалистичный, но всё же сон.

***

      Весь день он старался не думать о своём неясном будущем. Он никак не мог понять, зачем его взяли в плен. Не ради же утех зубрилы? У них в Сопротивлении достаточно мужчин, которые могут её удовлетворить, на кой он им сдался.       Драко настолько загнался, что начал представлять себе Грейнджер в виде королевы улья, которая трахает всех и вся, указывая пальчиком, кого она еще желает. Если бы мог, он бы в голос зашелся гомерическим хохотом от подобных размышлений.       Однако, ему стало не до смеха, когда она появилась вновь. Он встретил ее, глядя прямо в наглые глаза, бросая вызов и пытаясь вложить в этот взгляд всю свою ненависть к ней.       Сегодня она была в коротеньком халате. Драко резко отвернулся к стене и сжал зубы, думая лишь о том, как сильно он мечтает схватить её за шею и задушить, внимательно всматриваясь в глаза, замечая медленно гаснущий свет и животный ужас, окрашивающий её радужки.       Она снова залезла на кровать. Он не почувствовал её тела в ногах и скосил глаза, чтобы увидеть, что она задумала.       Она стояла и… танцевала? Плавные движения, покачивающиеся бедра, развязанный поясок халата… на этом моменте он отвернулся, почувствовав лёгкое покалывание в области паха. Он дернулся, даже не надеясь её сбросить с себя, а просто напоминая, что он это так не оставит.       Он чувствовал исходящий от неё аромат, но не мог разобрать ноты. Шелковистая ткань халата накрыла его лицо, и он понял: имбирь с апельсином. Сегодня Грейнджер пошла другим путём: решила быть нежной и соблазнительной.

Ничего у неё не выйдет!

      Внезапно она покинула кровать. Лишенный зрения, он запаниковал. Ощутив нежное касание теплых рук к животу, Драко дернулся. Мышцы пошли мелкой дрожью, когда её ладони мягко заскользили по коже груди и задели его соски. Мурашки ринулись табуном во все стороны. Он буквально почувствовал, как встают волоски на руках и ногах.

Нет-нет-нет! Сопротивляйся!

      Он почувствовал, как внутри что-то медленно ломается. Не сопротивление — оно еще пыталось держаться. Ломалась связь между разумом и телом. Будто собственная плоть перестала принадлежать ему и теперь жила отдельно, предавая его каждым откликом, каждым судорожным вдохом.       Кровь быстрыми толчками устремилась вниз. Он с презрением уставился на зубрилу и усиленно артикулируя губами произнес «шлюха». Она лишь криво улыбнулась.

Стерва!

      Он отвернулся, чтобы не видеть её хитрый прищур. Ощутив, что по его телу гуляет лишь одна рука, он с подозрением скосил глаза и чуть не поперхнулся слюной от увиденного: она трогала себя! Он не мог отвести взгляда от её ловкой руки, которая поглаживала небольшую округлую грудь, зажимала между пальцами сосок и выгибалась навстречу самой себе.

НЕТ!

      Его член, предатель, восстал против него самого! Он с силой сжал зубы, в мыслях было даже прикусить язык, чтобы боль немного отрезвила его.             Он ненавидел её. Ненавидел эту комнату, цепи, проклятое молчание. Ненавидел собственное податливое тело сильнее всего.       Это было хуже боли. Хуже унижения. Он чувствовал себя человеком, которого медленно вытаскивают из собственной шкуры. Когда она снова коснулась его, он зажмурился так сильно, что перед глазами вспыхнули цветные пятна. Хотелось исчезнуть. Провалиться сквозь кровать. Перестать чувствовать вообще хоть что-нибудь. Но тело продолжало отзываться. И именно это пугало сильнее всего.       Она терлась об него, сдирая слой за слоем его выдержку. В этот момент он понял, что проиграл.       Он зарычал, но из горла не вырвалось ни звука, только звериный оскал исказил его лицо.       Она гладила и сводила с ума своими ритмичными движениями. Драко гневно встретил ее прямой взгляд, ненавидя за то, что она с ним делает против воли. Его предательскому члену нравились ее руки, ее тело.       Ему же самому хотелось вырвать себе глаза, чтобы не смотреть на всё это. Вырвать сердце, чтобы не чувствовать бурлящую кровь. Вырвать язык, который, если бы мог, просил еще и еще.       Он часто дышал. Разум затуманился похотью. Ни о каком сопротивлении больше не было и речи. Сознание билось в истерии где-то далеко-далеко, на таких задворках, выбраться откуда, пылая жаждой соития, практически нереально. Его животная часть задвинула разумную слишком далеко.       Его встретили жар и невероятная теснота. Глаза закатились, рот приоткрылся. Он жадно глотал воздух. Ему могло бы быть больно, если бы не было так хорошо.       Вдруг всё прекратилось, даже не успев начаться. Она резко приподнялась, даже не дойдя до середины. Он готов был умолять о продолжении.       Секунда… и вот она с силой опустилась на него. Он услышал её вскрик и замер. В её громком стоне слышалась боль. Он отчетливо ощутил лопнувшую преграду. Понимание окатило его ледяной водой.       Грейнджер плакала, упираясь ладонями ему в живот. Несколько горячих слезинок упали на кожу. Это было так по-настоящему, что на миг ему безотчетно захотелось прижать её к себе и утешить. Он не смог скрыть эмоций во взгляде.

Салазар её дери, о чем она вообще думала? Это не самая подходящая поза для лишения девственности. Зачем ей это было нужно? Что происходит?

      Он не получил ни одного ответа на свои вопросы… Она просто стала двигаться. Неумело. Осторожно. Кривясь от боли.       Он почувствовал вкус поражения на языке, когда она поменяла амплитуду движений. Открыл глаза, опустил их на место единения тел. Напряжение внизу его живота ясно дало понять о скором семяизвержении.       Он резко толкнулся раз, другой… и больше не останавливался. Откинув голову назад, упираясь пятками в кровать, он с силой вбивался в её принимающую влагу, ощущая под закрытыми веками взрыв мириадов звезд. Его накрыло мощным оргазмом, от которого скрутило мышцы пресса и затмило сознание дымкой эйфории.       После этого на него нахлынули настолько противоречивые чувства, что он с силой сжал зубы, лишь бы не думать. Мышцы на челюсти свело от напряжения. Отвернувшись к стене, он стал ждать, когда она покинет комнату. Долго ждать не пришлось.

***

      Если бы Драко попросили рассказать о прошлой ночи, он бы не смог в полной мере описать произошедшее.       Во-первых, его изнасиловали.       Во-вторых, его насильником была девственница.       В-третьих, и это самое, блядь, странное, это была Грейнджер.       Он готов был проклинать себя за несдержанность. А её хотелось угостить парочкой Круцио за коварство. Но больше всего он злился на своё тело! Насколько же слабым оно оказалось, если несмотря на все доводы рассудка, оно сдалось при первой же ласке, вздымая член в боевой готовности.       Он с ужасом ждал, что будет дальше. Кто будет сегодня? Может, его взяли в плен в качестве сексуальной игрушки?       Единственное, что он знал точно: если ему удастся отсюда выбраться — он отомстит. За эти издевательства, за неизвестность, за унижение!       Он задремал под вечер, а когда проснулся, чьи-то руки уже ислледовали его тело. Так ласково и уверенно, что всего на миг ему показалось: он снова дома, и это Пэнси решила разбудить его таким приятным способом.       Открыв глаза, он снова увидел её. На миг почувствовал облегчение, что это всё еще она, а не кто-то другой. Внезапно его обожгло отвращением к самому себе. Насколько низко он пал, насколько быстро он сдался, если радуется тому, что сегодня его насильником будет уже знакомое лицо… и тело.       В этот раз Грейнджер издевалась над ним иначе. Не насилием даже — хуже. Она заставляла его видеть, насколько быстро его тело приспосабливается к происходящему. Насколько охотно откликается. Насколько легко забывает унижение ради нескольких секунд облегчения. Это приводило его в ярость.       Он ненавидел себя за то, что начал узнавать её шаги. За то, что напрягался не от страха, а от ожидания. За то, что испытал облегчение, увидев именно её.       Его разум и воля бунтовали, призывая сопротивляться. Но это было выше его сил.       Она даже очистила его в этот раз, используя Скорджифай, и дала попить воды… правда, перед этим отхлебнула из стакана сама.

Стерва.

      Но он слишком хотел пить.       Когда она ушла, он понял, что конкретно не давало ему покоя. Она сидела на нем, выжимая его до последней капли.

Ей нужна была его сперма? Что вообще происходит в её кудрявой башке? Что происходит с Сопротивлением, если они позволяют своей расчудесной Грейнджер вытворять такое? Как бы то ни было, она поплатится за это.

      Он убедился в своих догадках в следующие её визиты. Когда она приходила, доводила его руками до безумства. Он точно молил бы, если бы мог издать хоть звук. А потом садилась и вбирала в себя его без остатка. Всегда молча. Ни единого стона он не слышал от неё больше, кроме первого раза. Ему вдруг стало интересно, умеет ли она вообще издавать хоть какие-то звуки.       Он сбился со счета, сколько дней это продолжалось, пока однажды она не пришла. Он напрягся. Что-то в его привычном распорядке впервые пошло не так, и это выбивало из равновесия.       Он крепко спал, как вдруг внезапно дернулся всем телом от ощущения крюка, подхватившего его за пупок. В груди заплескалась паника, парализовавшая руки и ноги, которые были… уже не скованы. Он мог спокойно шевелить ими.       Странно. Он открыл глаза и уставился в темное небо с бесчисленным количеством звезд. Огромное строение вдалеке призывно сияло парой горящих окон. Малфой-мэнор. Стояла глубокая ночь, довольно холодная. Обнаженное тело знобило.       Пытаясь сообразить, что произошло, он поднялся на ноги и чуть не вприпрыжку побежал к воротам, которые приветственно распахнулись навстречу носителю фамилии Малфой. Войдя в мэнор, он тут же крикнул эльфийку:       — Тинки! — Хриплый голос нарушил тишину, царившую в мэноре. Драко вздрогнул, не ожидая услышать, с каким надрывом он прозвучал после стольких дней молчания. Видимо, оказавшись достаточно далеко от волшебника, заколдовавшего его, заклятие молчания прекратило свое действие.       Эльфийка, возникшая перед ним, замерла на миг, а затем, рыдая, бросилась на колени и обняла хозяина за ноги.       — Хозяин Драко, Тинки так переживала за вас! Куда вы запропастились?       Драко принялся отпинывать её от себя, не ожидая такой бурной встречи. Он был голый, ему было холодно, он мечтал нормально поесть, принять ванну и только после всего этого встретиться с остальными, проживающими в замке.       — Прекрати рыдать, я жив и здоров. Перенеси меня в мою спальню.       Приказной тон подействовал отрезвляюще на эльфийку, которая уставилась на хозяина, как будто только сейчас замечая, в каком виде он прибыл. Не говоря больше ни слова, она схватила его за руку и перенесла в комнату.       — Тинки, принеси мне поесть и выпить.       Он уставился на свои запястья, которые обожгло от прикосновения эльфа. Кожа была содрана и краснела, наливаясь кровяной росой. Всему виной цепи!       — И бадьян с бинтами. Живо.       Сам он направился в ванную комнату, открыл на полную краны, залил ароматную пену и замер перед зеркалом, внимательно разглядывая себя. Выглядел он явно не так, будто вернулся из отпуска. Но и, хвала Мерлину, не так, будто его ежедневно пытали. Всё могло закончиться намного хуже. Он вдруг понял, что не знает ничего о том, как ему удалось сбежать.       Он погрузился в ванну, нежась в ласкающем тепле воды и поморщившись от жжения на руках и ногах в тех местах, где кандалы касались кожи. Признаться, он уже не надеялся выбраться живым.

И всё-таки, как? Кто ему помог? Скорее всего это был Кикимер, но почему у него не получилось это раньше?

      Драко откинул голову на край ванны, позволяя воде заглушить остатки напряжения в мышцах. Но голова не выключалась. Всё складывалось в одну неприятную картину.

Хагрид.

Их ошибка.

      Они не просто «провалили операцию». Они подставили сами себя. Слишком много информации ушло не туда и не тогда. Слишком много решений принималось без общей картины. Он тяжело выдохнул, чувствуя, как мысль наконец оформляется в ясную, холодную конструкцию.       Они играли в шпионов как дети: точечные сливы без какой-либо системы. Сегодня — спасли одного. Завтра — потеряли троих. И каждый раз Волдеморт на шаг впереди не потому, что он умнее. А потому что у них нет стратегии вообще.       И Хагрид был не исключением. Он стал симптомом. Симптомом того, что они действуют вслепую. Все еще по разные стороны баррикад. Сливы информации, которыми они гордились, на деле просто подставляли людей под удары. Включая его самого.       Он медленно открыл глаза. Больше никаких одиночных передач информации. Больше никакой игры в героев. Нужна система. Стратегия. И план, который не рушится от одного неверного шага. Иначе всё это — просто отсроченное поражение.       Его мысли вернулись к Грейнджер. Челюсти сжались до зубовного скрежета. Пульс участился, как бывало всякий раз, стоило ему подумать о ней, а лицо залилось краской злости.       Он понимал, почему его лишили голоса. Его домашние эльфы перенеслись бы к нему хоть на край земли по первому зову и попытались бы спасти его.       Он понимал, почему к нему приставили домовика Поттера, связанного узами служения. Единственное, что он не мог понять, почему за все время, что он там находился, к нему приходила только Грейнджер. И почему она делала это?       В голове начинал зреть дьявольский план, продиктованный уязвленным самолюбием. Он узнает. Она сама все ему расскажет. Обязательно. Просто чуть позже. А он умеет ждать.

***

      Спустившись утром в гостиную, Драко на мгновение замер в дверях. Тео и Блейз сидели как ни в чем не бывало: бумаги, огонь в камине, стаканы. Мир продолжал существовать, пока его держали прикованным к кровати. Что-то внутри неприятно дернулось.       — Вы вообще планировали меня искать или обрадовались моему отсутствию? — Драко сразу пошел в наступление, кипя от злости.       Они вытаращили глаза, будто не веря, что перед ними стоит он — во плоти.       — Ну? — Он подходил всё ближе. — Так и будете молчать?       Теодор первым вышел из ступора и решительно шагнул ему навстречу, сжимая в крепких мужских объятиях. Несколько раз увесисто похлопав по спине, он отступил и принялся рассматривать лицо друга.       — Мы искали тебя. Но портал не оставил явных следов, чтобы найти тебя так скоро. Эльфы, все как один, твердили, что ты жив, иначе они бы почувствовали твою смерть.       Блейз подошел, приобнял друга за плечи и сказал:       — Были еще задачи от дяди Тома. Нам пришлось прикрывать твое отсутствие. Кстати, держи, — с этими словами он протянул ему палочку. — Мы подобрали её на поляне, когда очнулись. — Он приложил его по плечу, — Я рад, что ты в порядке.       Драко скривился:       — Кто сказал, что я в порядке?       — Ну… ты жив и даже не выглядишь так, будто тебя пытали, — Блейз пробежался по нему взглядом.       — Что вообще с тобой произошло? И как тебе удалось вернуться без порт-ключа и волшебной палочки? — спросил Тео.       Драко не хотел делиться с друзьями всеми тонкостями своего заключения. Это было его личное дело. Вчера он даже не подумал о том, что им скажет. И прямо сейчас его мозг впопыхах пытался подкинуть хоть какую-нибудь идею. Тщетно.       — Потом расскажу. Эта охуительная история отлично зайдёт под виски. — Он вытянул шею в направлении разложенных на столе бумаг. — Что это у вас там?       Друзья переглянулись.       — На последнем собрании дядя Том озвучил некоторые свои планы о нападении на оставшиеся убежища Сопротивления. Мы как раз думали о том, как бы передать им эти данные, чтобы у них было время подготовиться.       — Кстати об этом, — Драко повертел в пальцах палочку, — мы больше не можем так подставляться, сливая им абсолютно всю информацию. Рано или поздно до Тома дойдёт, что кто-то ему не сильно верен. И тогда начнутся чистки. Нужно действовать более тонко.       Он говорил спокойно, но внутри мысль уже была оформлена окончательно. Полувеликан был не случайностью. Они сами довели систему до состояния, где любой «слив» превращался в оружие против них же. Каждый шаг — как прыжок в пропасть. И если он сейчас не переломит это, дальше будет только хуже.       Драко поделился точкой зрения, которая зрела в нём последние несколько дней заточения. Больше никаких точечных наводок. Им всем нужна стратегия, масштаб и командная работа, если они действительно хотят окончания всего этого. Но сначала — Грейнджер.       В гостиной раздался всхлип, а затем уже знакомый звук плача Паркинсон, которая стремглав кинулась на шею Драко. Салазар, она чуть не задушила его! Он был рад такой реакции девушки, но ему показалась она слишком наигранной, учитывая их отношения. Хотя, это даже нельзя было назвать отношениями.       Они просто удовлетворяли естественные потребности молодого организма: сбрасывали напряжение. Это всё было про физическое, не про чувства. Но сейчас она так крепко сжимала его шею в объятиях, что ему даже стало её жаль. Одной рукой он неловко приобнял её за талию, а другой погладил по волосам. Пэнси кинулась зацеловывать его лицо. Это было для него уже слишком... После пережитого его колотило от непрошеных прикосновений. Драко отодвинул девушку от себя и слегка потрепал по щеке:       — Ну-ну, я же тут в конце концов. Ты чего.       — Эти двое никак не могли тебя найти, — она гневно посмотрела на Тео и Блейза. — Я думала, что больше никогда не увижу тебя.       — Ну, а теперь я тут. Давай, возьми себя в руки. Иди, нам надо пообщаться, — Драко развернул девушку и аккуратно подтолкнул к выходу.       — Она вообще-то правда переживала, — тихо сказал Блейз.       Тео кивнул:       — Места себе не находила.       Драко устало вздохнул:       — Слушайте, вы же знаете, между нами ничего нет. Мы просто…       —… трахаетесь, — продолжил за него Блейз.       — Именно, — излишне жестко оборвал его Драко, — а сейчас мне вообще не до неё. Так что закрыли тему.       Остаток дня он разбирался с накопившимися делами по мэнору. Друзья вводили его в курс дела по происходящему в рядах Пожирателей. Наконец-то его голова была занята чем угодно, только не обдумыванием мести Грейнджер. Он даже успел позабыть о своём обещании рассказать, что с ним происходило, когда Тео напомнил об этом сам:       — Эй, как насчет той самой охуительной истории?       Драко на мгновение замер: сердце неровно ударилось о ребра при взгляде на старого друга. Он задумался, взвешивая, чем именно готов с ними поделиться.       — Как насчет виски? Я не пил ни капли алкоголя непозволительно долгое время, — предложил Драко, понимая, что ему всё-таки не отвертеться от этого разговора. А еще ему наверняка понадобится их помощь в осуществлении задуманного плана. Поэтому он решил не скрывать от самых близких друзей почти ничего…       Он крикнул Тинки и попросил принести им бутылку двадцатилетней выдержки из погребов мэнора. Блейз присвистнул:       — Кажется, вечер обещает быть интересным.       Как только бокалы были наполнены прохладным виски, а прозрачные стенки с мелодичным звоном ударились друг о друга, Драко начал свой рассказ:       — После того, как меня схватили и перенесли, я не произнес ни слова до вчерашней ночи. На меня было наложено сильное заклинание молчания, которое кто-то обновлял каждую ночь, потому что каждое утро я чувствовал, насколько еще более мощно оно действует.       Он умолк. Внутри снова заклокотало что-то обжигающе опасное.       — Меня лишили маски. Одежды. Очнулся я прикованным. Цепями к кровати. Голый. Накрытый лишь простыней. — Отрывисто продолжал он. — Никаких пыток. Допросов. Я просто лежал. Один. Не зная, что будет со мной дальше. Первые три дня моим посетителем был только Кикимер.       Драко остановился, переводя дыхание и делая глоток крепкой жидкости. Внутренности обожгло. Тео приподнял брови, с ухмылкой выдавая:       — Какие странные методы у Сопротивления. И всё-таки, что им было нужно?       Не глядя ему в глаза, Драко поднял ладонь, останавливая вопросы, и продолжил:       — Начиная с ночи третьего дня ко мне приходила одна из участниц Сопротивления.       Он покачал бокалом виски, ловя блики огня из камина на пузатых стенках. Друзья обменялись быстрыми взглядами.       — Все остальные ночи она тоже приходила, — Драко сделал глоток, даже не поморщившись.       — И имела меня, — стакан с грохотом вернулся на стол. Драко стиснул челюсти, дыша сквозь зубы. — Пока я был прикован к кровати и ничего не мог сделать.       Последние слова дались тяжелее, чем он ожидал. Словно произнося их вслух, он делал произошедшее окончательно реальным.       Блейз присвистнул, а Тео округлил глаза и помотал головой. Они не чокаясь выпили.       — То есть, я правильно понимаю, тебя насиловали? — уточнил Блейз.       Драко кивнул.       — Что за участница Сопротивления? — спросил Тео.       Драко отвёл взгляд, хватая бокал со стола и делая чересчур большой глоток. Внутри всё сжалось от этого вопроса.       — Неважно, — излишне резко ответил он.       — Эй, я просто спросил, — миролюбиво вскидывая ладони, пробормотал Тео.       — Где ты находился?       — По бормотанию эльфа и окружающей обстановке, я думаю, это была Нора.       Драко понимал: ему понадобится помощь друзей для осуществления задуманного, пусть и ощущалось это вероломством. Но поруганное эго не давало ни на секунду забыть обо всем произошедшем: много дней подряд Грейнджер приходила и крала его семя. Эта воровка ответит за каждую ночь! Кстати, сколько их было?       — Как долго я отсутствовал?       — Вчера было шестнадцать дней.       Малфой втянул воздух сквозь зубы и покачал головой. Он прикинул, сколько раз за это время она успешно провернула свое аферу. Если убрать первые три дня, когда посетителем был только Кикимер, и первую провальную ночь, когда ему удалось ей сопротивляться, получается — одиннадцать.       — Мне нужно попасть в Нору. Вы пойдете со мной.       Это был даже не вопрос. Раз друзья не смогли его вызволить, значит, им придется помочь с его планом.

***

Спланировать нападение оказалось не так уж и сложно. Всего несколько дней на обсуждение, подготовку и чёткое распределение ролей. Основная проблема была в том, чтобы попасть на ненаносимую территорию, полностью защищенную заклинаниями. Но и здесь он догадывался, кто может помочь. Он знал, что у эльфов тоже существуют кровные узы, а Кикимер состоял в родстве с одним из его старейших эльфов, проживающих в поместье. Он может позвать его, а дальше уже дело за Драко — просьбы, шантаж, угрозы, подкуп — что из этого лучше сработает. Как выяснилось, все было намного проще. Оказалось, Кикимер до безумия боготворил свою первую хозяйку Вальбургу Блэк. Когда Малфой узнал об этом, он вспомнил, что в библиотеке мэнора сохранились свитки писем обожаемой Кикимером хозяйки, которая с удовольствием делилась своими стихотворными излияниями с племянницей Нарциссой, так любившей поэзию. Это было настоящим везением, ведь эльф буквально не мог вымолвить ни слова от радости, дрожащими морщинистыми ручонками прижимая к своей тощей груди несколько старых свитков.       — Ты перенесешь нас в Нору. Завтра в 8.       — Кикимер с огромным удовольствием сделает это, молодой хозяин. Он очень рад, что вы в порядке.       — Кстати, как тебе удалось это провернуть?       — Кикимер пообещал, что никому этого не скажет, — покорно склонив голову, прошелестел старый эльф. Драко хмыкнул, но больше ничего спрашивать не стал.       — Свободен. Звук аппарации известил, что в библиотеке он остался один на один со своими мыслями, которые снова и снова возвращались к той самой кровати, к тем сковывающим цепям, к ненавистной лохматой заучке, к дикому желанию отомстить. Его эго требовало сатисфакции, причём в самые короткие сроки. Завтра. Это случится уже завтра.

***

Они не знали о количестве человек, находящихся в Норе, а потому планировали всё так, чтобы для жителей убежища нападение показалось многочисленным, хотя по факту их было всего трое: Тео, Блейз и Драко. Паркинсон и сестер Гринграсс они не стали посвящать в детали операции, справедливо решив, что им не стоит знать о причинах. Им пригодились взрывающиеся зелья, создающие дымовую завесу. Идеальный вариант для их мини-диверсии, целью которой было не нанесение урона, а отвлечение внимания. Друзья строго условились, что не будут использовать мощные боевые заклинания, которые могут сильно травмировать членов Сопротивления. В самом крайнем случае — для самозащиты. Основная задача — видимость массированной атаки с целью выманивания людей на открытую местность.       — Скажи, кто это был? — Еще раз спросил Тео, — это будет рационально. Если мы её увидим первыми, то сразу же схватим и используем порт-ключ.       — Я справлюсь сам. — Процедил сквозь зубы Драко. — Ваша работа — отвлечь внимание и напустить страху.       Это было эгоистично: использовать их, не посвящая во все детали, но Драко уже ничего не мог с собой поделать. Он слишком погряз в желании отомстить любой ценой.       — Я смогу разрушить антиаппарационный барьер только на пару минут, как только дождусь твоего сигнала, — уточнил Блейз, — На большее меня не хватит, поэтому не теряй времени.       — Всё должно быть динамично и эффектно. Как мы любим. Погнали? — Драко натянул перчатки и крикнул громче, — Кикимер!       — Кикимер здесь и готов вас перенести. — За своими последними приготовлениями они даже не услышали, когда эльф успел аппарировать в мэнор и присоединиться.       Ухватившись за руки существа, друзья моментально аппарировали на территорию убежища. Эльф тут же исчез, оставляя друзей неподалеку от странного жилища, которое даже в мыслях не поворачивалось назвать коттеджем. Нагромождение строений выглядело одновременно и жалко, и жутковато. Оставалось только догадываться, как верхние этажи еще не обрушились, ведь все это держалось будто на честном слове.       — Действуем по плану. Через несколько секунд защита оповестит, что на территории чужаки. — Драко сосредоточился на горящих окнах, пытаясь вычислить, где может находиться Грейнджер.       Друзья разошлись, обходя коттедж с разных сторон, одновременно достали бутылочки с дымовым зельем и по сигналу бросили их в сторону дома. Коснувшись твердой поверхности земли, они с тихим хлопком взорвались, обволакивая всё вокруг тяжелым серым туманом. До хаоса оставалось три… два… один…       В ту же секунду из дверей Норы выскочили сразу четыре человека с поднятыми палочками. Из дымовой завесы им навстречу понеслись разноцветные вспышки. Послышались громкие выкрики защитных заклинаний, вслед за ними, брошенные вслепую из-за клубящегося дыма, атакующие. Тео и Блейзу приходилось активно перемещаться с места на место, чтобы создавать видимость большого количества нападающих, разбрасывающихся заклятиями. Еще одна порция людей выскочила из дверей, среди которых Драко различил Поттера, Уизли и еще нескольких гриффиндорцев.

Где зубрила?!

      Он заметил, что дым начинает рассеиваться. Этого нельзя было допустить, иначе всем сразу станет ясно количество нападавших. Быстро перемещаясь, он снова разбросал несколько склянок с дымовой завесой, выигрывая им еще пару минут. Прицельным заклинанием разбил окна в нескольких местах, усыпая всё вокруг мелкими осколками. Он понимал, что Тео и Блейз уже не справляются.

      Нужно поторапливаться!

      Боковым зрением он увидел, как что-то упало со второго этажа. Подавшись в сторону, чтобы рассмотреть, он с удивлением понял, что это была она! Он тут же сжал в кармане порт-ключ в виде монеты, ожидая действий Блейза. Грейнджер припустила в сторону зарослей. Ему пришлось переместиться проверенным способом всех Пожирателей, растворяясь в черных клубах дыма и тут же оказываясь перед ней. Одной рукой он продолжал сжимать монету, а другую выставил вперед, с огромным наслаждением ощущая, как она врезается своей тонкой шейкой в его ладонь, которая тут же сжалась.       Блейз успел вовремя, потому что в этот же самый миг, когда Драко почувствовал торжество и удовлетворение от удавшегося плана, их подхватило и переместило прямиком к Малфой-мэнору. Он продолжал сжимать её горло, сожалея лишь о том, что на его руке перчатка, и он не может в полной мере ощутить пульсацию страха в яремной вене. Но ужас плескался в её глазах, и пока что этого было достаточно. Он знал: последним, что она увидит, будет его маска Пожирателя, а затем она очнется в темнице. Идеально. Грядет возмездие. И от этого так сладко, что тянет в груди.       Глаза девушки закатились, и последнее, что он успел заметить, — её огромные зрачки, поглотившие радужку.

***

      Они встретились в гостиной буквально через десять минут. Сильнее всех пострадал Тео, в которого попало режущее заклятие. Он осторожно смазывал порезы бадьяном, морщась и шипя. Драко призвал бутылку виски и разлил янтарную жидкость по бокалам. Левитирующим заклинанием отправил напиток друзьям в руки, а сам уселся в кресло поближе к камину.       — Я так понимаю, всё прошло удачно? — Спросил Блейз, делая глоток.       — Более чем, — голос Драко звучал удовлетворенно.       — И кто же она?       Бокал Драко замер на полпути к губам:       — Неважно, кто она. Гораздо важнее, что она сделала.       — Просто поинтересовался, — Блейз развел руками в стороны. — Где она сейчас?       — В лучшей темнице Малфой-мэнора. У Тео отвисла челюсть:       — А ты настроен решительно…       — Надо мной надругались. Посмотрел бы я, что ты сделал бы в этой ситуации.       Разговор дальше не клеился. Драко направился к себе в спальню, размышляя лишь о том, что делать с Грейнджер дальше. Изначально он хотел просто оставить её гнить в темнице, но когда первый зала гнева сошел на нет, он понял, что это слишком. Как там говорят маглы — «око за око»? Что ж, пришло время возвращать долги.       — Тинки!       — Да, хозяин, — секунда, и вот эльфийка уже смотрит на него своими огромными глазищами в ожидании распоряжений.       — В самой дальней темнице находится пленница. Ты будешь ей прислуживать.       — П-пленница? — Заикаясь проговорила домашний эльф. — Н-но вы же не используете темницы…       — Очевидно, использую. Твоя задача — сделать её пребывание там по возможности комфортным.       — Слушаюсь. Что-нибудь еще?       — Ни слова о том, где она находится, кто твой хозяин и как тебя зовут. Иначе лишишься языка.       Эльфийка быстро закивала головой, а затем исчезла, отправляясь выполнять поручение хозяина.       Драко разлёгся на кровати, потягиваясь и наслаждаясь свободой движений. Он совсем этого не ценил раньше. И только оказавшись прикованным к кровати, он осознал, как сильно его тело жаждет жизни. В голове начинал медленно зреть план мести, который выглядел теперь еще более реальным, когда непосредственная участница находилась в его власти.       Если до этого его сознание полнилось туманными картинками, которые казались неосуществимыми, то теперь выпущенный на свободу разум с упоением придумывал всё новые и новые варианты. Особенно ему нравился момент с цепями. О да, он их ненавидел, ощущая на своем теле. Потому что без них он вцепился бы в её горло еще в первый же день. Интересно, он сможет по памяти воспроизвести их размер и толщину, чтобы сделать такие же, только теперь для неё. Он ухмыльнулся.

Такого она точно не ожидает…

      Он уже мечтал о том моменте, когда сможет увидеть понимание в её глазах и тень страха на лице.       Но сначала нужно узнать, насколько успешными были её ночные визиты. Она понесла от него или нет? Через сколько это станет известно уже наверняка?       Эти мысли о мести так сладко грели его внутренности, оседая горячими искорками где-то глубоко внутри, что Драко незаметно для самого себя заснул, погружаясь в крепкий сон, пожалуй, впервые такой спокойный и глубокий с момента его плена.

***

      Утром эльфийка без спроса появилась в спальне Драко. Ей крупно повезло, что он уже не спал. Иначе, проснись он от хлопка аппарации, ей бы не поздоровилось. Он вопросительно приподнял бровь.       — Тинки никогда бы не посмела вас так тревожить, — поклонилась эльфийка, — но у мисс вывихнута лодыжка. Я могу её залечить?       Вывихнута? Вчера он этого не заметил. Она довольно резво бежала к сторону зарослей, видимо, держась на дозе адреналина. А саму травму получила, скорее всего, выпрыгивая из окна. Отчаянная гриффиндорка. Как бы ему ни хотелось наказать её, в планах не было причинения боли, а значит, он спокойно может позволить эльфу облегчить её страдания. Драко кивнул, но Тинки всё не уходила.       — Что-то еще?       — Мисс просит часы, книги, пергамент и перья с чернилами.       Брови Драко поползли вверх от такой неслыханной дерзости. Она решила, что находится где-то в отеле? Опешивший юноша сначала нахмурился, а потом чуть не рассмеялся от комичности ситуации. Её схватили, она даже не знает, кто. Сидит в темнице. Но всё еще думает о книгах. Стопроцентная неисправимая заучка.       — Обойдется! Ничего из этого ей не позволено!       — Хозяин, сколько мисс будет в заточении? Что ей делать? Может, разрешите хотя бы книги?       — Она пробудет столько, сколько мне нужно. Возьми ей пару простых книг. Этого должно хватить на… — он осёкся, останавливая себя и не желая говорить о чётких сроках. В конце концов, он и сам не знал, когда перейдёт к следующей части плана. — Свободна.       В дверь осторожно постучали. Как будто кто-то за ней только и ждал окончания его разговора с домашним эльфом. Он подошел и слегка приоткрыл дверь. Паркинсон. Кто бы сомневался.       — Драко, я ожидала, что ты придешь ко мне ночью, но так и не дождалась.       Девушка выжидающе смотрела на него, облизывая глазами фигуру.       — Мы поздно вернулись, — сухо ответил он, не желая объясняться.       — Но Блейз пришел к Дафне.       — Рад за него. Я не в настроении.       Девушка покорно склонила голову, а потом подняла руку и прикоснулась к его обнаженной груди, ласково поглаживая пальцами кожу.       — Я могу тебе его поднять, — проговорила Пэнси, хитро улыбаясь.       — Я занят. Как-нибудь в другой раз. — Он отпрянул и начал закрывать дверь, намекая на то, что ей бы уже пора убрать свои руки и оставить его в покое.       Пэнси капризно надула губы:       — Вообще-то я соскучилась. Тебя не было больше двух недель! А потом ты всё время был занят.       — Мне сейчас не до тебя! — Прикрикнул Драко, желая, чтобы Пэнси быстрее отвязалась от него. И желчно добил:       — Могла обратиться к Тео. Он бы отлично справился.       Она оторопело выдавила:       — Что? Он же твой друг…       — Пэнси, в чем проблема? У нас нет с тобой отношений, ты можешь спать, с кем хочешь. Я не против.       Драко знал, на что давить, чтобы Пэнси разъярилась и наконец ушла. Вот только сейчас она почему-то не торопилась…       — Но Драко…       — Хватит.       Он бесцеремонно закрыл дверь прямо перед носом девушки, запечатывая её заклинанием. Его мама была бы в ужасе от манер, поэтому он в очередной раз порадовался, что настоял на её отъезде в Италию, в одно из поместий Малфоев. Она была далеко отсюда, в безопасности, и этого ему было достаточно.       Он подошел к комоду, достал письменные принадлежности, а затем сделал набросок цепи, которой был прикован к кровати. То была классическая якорная цепь толщиной с мизинец, размер каждого звена примерно с одну фалангу. Нездоровый азарт охватил его естество. Он с нетерпением ждал, когда всё решится, и он сможет приступить к осуществлению своей задумки.

***

      Интересно, две недели заточения достаточно, чтобы понять, беременна Грейнджер или нет? В общей сложности с момента её первого визита прошло уже больше месяца. Если бы у неё случилась менструация, Тинки бы сообщила. Он отдал эльфийке приказ держать его в курсе всего происходящего в камере, и каждый вечер она докладывала, что делала Грейнджер.       А может, эльфийка умолчала о столь деликатном моменте, ведь это считается неприличным в их обществе — обсуждать женскую физиологию? Точно, надо вызвать её и спросить напрямую.       — Тинки!       — Да, хозяин. Тинки слушает. — Без единой задержки та появилась в его спальне.       — Скажи, пленница не просила у тебя что-нибудь такое, что обычно просят девушки во время менструации? — Он немного смутился, задавая этот вопрос, но всё же понимая, что по-другому никак не узнать этих подробностей.       — Мисс ничего не просила.       — Ты должна узнать у неё прямо сейчас, не нужно ли ей чего.       Тинки нахмурилась:       — Но мисс находится здесь всего… Драко резко перебил:       — Повторять не буду. Жду тебя здесь через минуту с отчетом.       Тинки исчезла с характерным хлопком. Он чувствовал, что скоро всё решится. Какое-то волнение зародилось и сжало его внутренности в своих грязных объятиях. Ощущение было странное, темное, даже в какой-то мере чужеродное. Он не мог сказать, испытывал ли что-то подобное ранее. Он представлял во всех красках момент, когда она поймёт, кто её пленил. Он хотел выпить до дна её отчаяние, ужас и всю ту громаду эмоций, которую она испытает, увидев Драко. Его Уязвленное эго торжествовало.       Эльфийка с виноватым видом появилась перед ним:       — Тинки спросила мисс о днях крови. Она очень испугалась, а потом её стошнило, хотя мисс еще ничего не успела съесть.       Драко сильно сжал кулак, вгоняя ногти в кожу. Время пришло.       — Перенеси её сюда через десять минут.       Эльфийка растворилась в воздухе. Его сердце заколотилось где-то в горле, дыхание сбилось.       Драко переоделся в костюм Пожирателя. Пусть боится до последнего, не осознавая, в чьи руки попала. Он не надел мантию и маску: хотел, чтобы она увидела его лицо. Он злорадно ухмылялся, наслаждаясь предвкушением. Призвав из-под кровати с помощью Акцио не так давно выкованные цепи, точь-в-точь повторяющие те, что были на нём в Норе, и бросив эту груду металла на кровать, он занял удачное для наблюдения место в углу, неподалеку от окна.       Он знал, что в это время дня солнце отлично освещает комнату, и если правильно встать, оно будет подсвечивать его фигуру без возможности разглядеть лицо. Идеальный пазл. Он постарался успокоить сердцебиение. Ему хотелось быть хладнокровным хозяином положения. С помощью окклюменции он приглушил остроту чувств. Драко замер в ожидании, сложив руки сначала на груди, а потом всё же решив спрятать их в карманы.       Тинки перенесла Грейнджер в комнату, тут же исчезнув и оставив их наедине. Он внимательно наблюдал за девушкой, которая выглядела в данный момент такой потерянной и жалкой, что он только от одного её внешнего вида уже почувствовал удовлетворение.       Да-а-а, две недели в темнице пошли ей на пользу, сбив спесь и всякий гонор, которыми, как он помнил, зазнайка всегда была наполнена по самую макушку.       Не дав ему насладиться её подавленным состоянием, в следующий момент она расправила плечи, гордо задрала подбородок и, несмотря на сощуренные и слезящиеся от яркого света глаза, стала выглядеть более решительной и боевой, нежели пару минут назад.       — Вы хотели меня видеть?       Дрожащий голосок выдавал всю гамму чувств, которые сейчас окутывали её. Драко почувствовал невероятное желание подойти к ней ближе и взять за этот гордо вздернутый подбородок. Он дернулся в сторону, но тут же усилием воли пригвоздил себя к месту. Еще не время. Он продолжал молчать, осознавая, как сильно это давит. Она водила глазами по комнате, периодически вытирая набегающие слезы.

Вот он.

Тот самый момент.

      Она даже сделала пару шагов вперёд, пытаясь рассмотреть цепи, скрутившиеся наподобие клубка змей, лежащие на его кровати. Блядь, на его кровати! Он так жаждал поскорее перейти к плану мести, что забылся и приказал домовому эльфу перенести пленницу в его спальню. И теперь менять что-то было уже поздно.       — Не стесняйся, посмотри поближе, — он вложил в свой голос всю тихую ярость, что бурлила в нём, обжигая вены.       Драко сделал несколько шагов ей навстречу, наступая на мягкий ковер, который поглощал своим высоким ворсом все звуки.       Наконец она подняла свои глаза и… Да, ради этого момента триумфа он готов был пережить всё заново, ведь оно того стоило!       Её зрачки расширились. Он жадно впитывал вкус её падения, смакуя волны безысходности, которые окутывали её тело, заставляя его обмякнуть, закатиться глаза и упасть в обморок от нахлынувших чувств.       Он смотрел на её распростертое тело, и что-то темное шевелилось в его душе…