Глава 10. Бьющийся кровавый источник

      Драко пребывал в забытьи. Боль опоясывала тело свинцовым поясом: он не мог пошевелиться. В грудь будто воткнули кол, а нос ощущался раздутым шаром. В какой-то момент его нервы закоротило с такой силой, что он неосознанно позвал ту, что всегда была рядом. Раньше…

      Его мать.

      Она была очень заботливой. Ухаживала за ним во время болезней. В детстве проводила ночи напролет возле постели. Позднее помогала восстанавливаться от заклятий. После отъезда в Италию её заменила Тинки, но она не могла дать ту ласку и нежность, которыми окутывала его мать.       Он не был уверен, удалось ли ему позвать домовиху перед отключкой или же всё это происходило во сне. Но нежность рук была такой реальной, что захотелось всхлипнуть от переполнявших его чувств.       Боль постепенно отступала, оставаясь слабым пульсирующим отголоском в носу и груди. Что-то прохладное влилось ему в рот и почти мгновенно принесло облегчение. Холод коснулся носа. Стало легче дышать. Свинцовый пояс вокруг грудной клетки треснул, он наконец-то мог сделать глубокий вдох.       Мягкие руки скользили в волосах, едва касаясь кожи. Он сладко покачивался в колыбели сна, когда теплая ладонь прошлась по его щеке.

Прикосновение было настоящим.

      Он открыл глаза и оторопел. У него точно сотрясение. Иначе никак не объяснить то, что он увидел. Какое-то абсолютно нереалистичное видение.       Склоненное над ним лицо… Грейнджер.       Он потянул руку вверх, пытаясь прогнать мираж, созданный его ошалевшим от боли сознанием. Касание к теплой мягкой коже пронзило рецепторы электрическим током.

Это реальность!

      Его глаза расширились. Грейнджер сидела на полу его ванной комнаты. Грейнджер держала его голову у себя на коленях. Рядом валялись окровавленные мокрые полотенца, пустые стеклянные фиалы.

Она в его одежде?

      Повернув голову, он увидел лежащую на полу волшебную палочку. Его. Драко нахмурился. Чтобы найти палочку, ей пришлось бы его раздеть.       Он чуть опустил глаза и вздрогнул. Так и есть: он обнажен. Его кожа слегка поблескивала от экстракта бадьяна. Гематомы выглядели так, будто прошло уже несколько дней. Он дотронулся до своего носа, ощущая болезненно изнывающую плоть. Ровный. Но ведь он точно слышал хруст, когда Тео впечатал свой кулак ему в лицо.

Блядь… Это она позаботилась о нём?.. Помогла ему?

      Всё это время Грейнджер с опаской следила за его лицом и мечущимися глазами. Его взгляд снова зафиксировался на палочке. Он осторожно потянулся к древку, ожидая, что прямо сейчас она сделает быстрый рывок, схватит её первая, скинет его голову с колен и помчится к выходу.       Она лишь втянула воздух сквозь зубы и отвернулась. Он беспрепятственно взял палочку. Струящаяся по венам магия придала уверенности. Драко приподнялся, опираясь на локоть. Еще раз осмотрев беспорядок в ванной комнате, он сипло позвал:       — Тинки!       Появившаяся буквально из ниоткуда эльфийка вытаращила глаза.       — Хозяин?! — Звонкий голосок срезонировал от стен. — Тинки сейчас поможет вам!       — Не надо. Я уже в порядке, — с этими словами он медленно поднялся и чуть пошатнулся. — Приберись здесь.       Домовиха торопливо закивала головой, оглядывая беспорядок.       — Грейнджер, — бросая пристальный взгляд на девушку, все еще сидящую на коленях, позвал Драко.       Она подняла голову. Опущенные вниз уголки губ и сошедшиеся на переносице брови откликнулись в нём желанием стереть эту горесть с её лица. Он протянул ей руку.       — Пойдем.       Она вскинула брови, но не двинулась с места, переводя взгляд с его глаз на его руку. Драко наклонился и взял её за вяло лежащую на коленях ладонь и слегка потянул на себя, чтобы девушка встала. Её повело от резкой смены положения тела. Инстинктивно он подхватил её, стискивая руками ребра. Она часто заморгала.       Вернувшись в комнату, подвел её к креслу и отпустил. Она села на самый край, держа спину неестественно прямо, кидая на кровать косые взгляды.       Заметив это, Драко взмахом палочки заправил постель, скрывая под покрывалом цепи. Он всё еще чувствовал усталость и боль, ему хотелось как следует отдохнуть. Однако, у него осталось одно незавершенное дело.       Он прокашлялся, всё еще ощущая во рту привкус крови. Слово, которое он говорил так редко, сейчас само просилось наружу, и он не стал его сдерживать:       — Спасибо.       Она подняла на него глаза. Оказывается, они были у неё красивыми. Он всегда гордился своими серыми полупрозрачными радужками, считая их эталоном.       Но её были… на ум пришло странное сравнение: будто терпкий кленовый сироп. Густой, карамельный, с древесными нотками… Совсем как тот, которым мама поливала ему вафли.       Это ощущалось, как что-то из беззаботного детства. Со вкусом уюта. С ароматом спокойствия.       Он понял, что залип в ее глазах на долгие десять секунд, растянувшиеся в вечность. Отвел взгляд. Потёр рукой переносицу. Сморщился от боли. Подумал о том, что хотел сказать.       — Я не могу отпустить тебя к Поттеру.       Он уловил секундную гримасу, промелькнувшую на её лице. Интересно…       — Ты… — запнулся он, впервые осознанно принимая этот факт, — носишь моего ребенка. Ты останешься в мэноре…       Она пристально смотрела на него, в непонимании сведя брови. Он тяжело сглотнул, чувствуя себя распятым перед её взглядом.       — До тех пор, пока я не найду способ переправить тебя в более надежное место.       Он заметил, как она ущипнула себя за тыльную сторону руки. Сделав несколько щипков, она судорожно выдохнула. Драко только в эту секунду сообразил, что её голосовые связки все еще скованы Силенцио. Он коротко взмахнул палочкой, снимая чары.       Грейнджер закашлялась, хватаясь за горло. Спустя мгновение выдавила вопрос:       — Почему?       Её голос звучал хрипло и глухо, как у расстроенной скрипки, много лет пролежавшей на чердаке.       Драко не умел признавать свои ошибки. Не любил этого делать, считая уделом слабаков. А он никогда им не был. За последние несколько часов он и так превысил лимит признаний, сначала попросив прощения, затем поблагодарив. Слова не шли, сопротивлялись, прятались обратно в недра горла.       Он неопределенно мотнул головой и пожал плечами. Все еще ощущая на себе ее изучающий взгляд, сказал:       — Я выделю тебе отдельную комнату. Но ты… ты больше не пленница.

***

      Гермиона растеряно захлопала глазами. Это было последнее, что она ожидала услышать:

«…ты больше не пленница».

      Облегчение накатило внезапно. К глазам подступили слёзы, а руки задрожали. Малфой пристально смотрел на неё, а потому она сдержалась, не пролила ни единой слезинки. Она обязательно поплачет. Но позже.       Её накрыло вихрем вопросов, но за это недолгое время она слишком хорошо узнала Малфоя, чтобы понять: он не ответит на них. По крайней мере, сейчас. Возможно, однажды ей придётся прислушаться к совету, данному Тинки, если ей захочется выудить из него какую-то информацию.       Гермиона поймала взгляд его прищуренных глаз. Он смотрел так, словно пытался понять, что происходит у неё в голове. Её лицо было слишком эмоциональным, она знала об этом от близких друзей и родителей.

      Чёрт, родители… Как они? Вдруг Поттер что-то с ними сделал в отместку?

      Она поднялась с кресла и подчеркнуто холодно произнесла:       — Хорошо. Я хотела бы покинуть эту комнату прямо сейчас.       Малфой прошелся по ней взглядом сверху вниз. Она поежилась, подавляя желание скрестить руки на груди. На ней до сих пор красовалась его одежда. И его белье…       — Я поищу, во что ты сможешь переодеться.       Она почувствовала жар на щеках.       — И белье, пожалуйста, — потупив взгляд, тихо проговорила она.       Гермиона подняла глаза как раз вовремя, чтобы заметить, куда он смотрит: прямиком на её грудь, которая аккуратными холмиками проглядывала сквозь футболку. Первым её желанием было скрыться за волосами, но вопреки всему она вздернула подбородок, показывая всем своим видом, что её так просто не проймёшь. Малфой усмехнулся. Как-то беззлобно, уже без прежнего яда.       Он направился к выходу. Приоткрыв дверь, остановился, пропуская её вперёд. Гермиона не удержалась:       — Как благородно.       Он вскинул брови на её явный сарказм:       — Меня воспитывали джентльменом.       Гермиона чуть не прыснула от комичности ситуации. Он выпускал ее из комнаты, в которой держал прикованной к кровати, и говорил о манерах.       — А так сразу и не скажешь. Интересно, как бы отреагировала твоя дорогая матушка, если бы узнала… — желчно начала она.       Он резко перебил её поток слов:       — Никогда не смей говорить в таком тоне о моей матери. Иди.       Гермиона расправила плечи и прошествовала мимо него, вздымая голову. Он прикрыл за собой дверь и двинулся вправо, быстро шагая и заставляя её поспевать за ним.       — Язвишь так, словно у меня не было ни единой причины держать тебя в таком положении, — саркастично бросил Малфой.       Гермиона будто споткнулась — так внезапно она остановилась. Сердце ударилось в горло, а кровь застучала в ушах. Ей так хотелось наорать на него! Но она боялась, что если сейчас начнет говорить, то сорвётся в рыдания. Она не будет плакать. Не при нём!       Он дошел до нужной двери, открыл её и обернулся. Она сделала титаническое усилие, заставляя себя вновь двигать ногами. Он ждал её приближения, не проявляя никаких эмоций. Только смотрел, как медленно она идет ему навстречу.       Проходя под его рукой в комнату, она на мгновение застыла, а затем, не глядя в глаза, произнесла:       — У меня не было выбора, — это всё, что смогла она выдавить из своего предательски дрогнувшего горла. Скажи она хоть одним словом больше, разразилась бы дикая истерика, а потому она держалась. Из последних чёртовых сил, но держалась.       — Выбор есть всегда, — отчеканив это, он захлопнул дверь, слишком сильно приложив её о косяк, разнося эхо удара по всему мэнору.

***

      Желание проветрить мозги и остыть после перепалки с Грейнджер привело его к дверям в библиотеку. Хотя… разве можно было назвать перепалкой этот короткий обмен колкостями?

      «У меня не было выбора», — жалом вонзилось в его сознание.

      Драко впервые крепко задумался о мотивах её поступка. Он ведь и раньше об этом думал, но желание отомстить так сильно затмило его разум, что он потерял всякую критичность мышления.       Он сделал шаг вперёд, потом ещё один — почти механически, не замечая, как пальцы сами собой сильнее сжали древко палочки. И только когда мысль о ней стала чуть тише, под этим слоем усталости и раздражения вдруг проступило другое.       Непривычное. Неприятное. Сомнение.       Он резко выдохнул, отгоняя его от себя. Он слишком хорошо помнил. Слишком отчётливо: её руки на его теле, холод стен, ощущение беспомощности, которое до сих пор иногда всплывало в самые неподходящие моменты. Это не могло быть просто «недоразумением».       — Бред… — едва слышно выдохнул он.       Но вместе с этим уверенность, на которую он опирался последние дни, вдруг дала микроскопическую трещину. Всё стало сложнее. И это раздражало. Гораздо больше, чем сама Грейнджер.       Его челюсти сжались.

Она не могла быть невиновной. Не должна была…

      Он пытался удержать привычную картину мира на месте. Не хотел становиться монстром в своих же собственных глазах.       И всё же… Почему тогда она ни разу не выглядела так, будто получает от этого удовольствие? Эта мысль возникла не как вывод — как заноза. Он тут же попытался её выдернуть: резко, почти зло.

Нет! Это ничего не значит!

      Драко прислонился головой к дверям, пытаясь унять щемящее чувство в груди. Что это?… Он не испытывал подобного уже очень давно. Как будто сердце его было шершавым и заскорузлым куском мяса. А Грейнджер смогла-таки сколупнуть эту скверну, обнаружив под ней бьющийся кровавый источник.       Драко с силой толкнул дверь в библиотеку, перед которой он стоял застывшим несколько мгновений. Сражение в его голове закончилось. Вот только были ли в нем победители — он не знал.       Он замер на мгновение, увидев внутри помещения Тео и Пэнси. Драко застал их в момент, когда они уже одевались, но не было ни единого сомнения в том, чем они занимались. Пэнси опустила голову и принялась одергивать одежду.       Он прошел мимо них, едва скользнув взглядом по девушке. Кивнул Тео и двинулся вглубь библиотеки. Драко держал путь к самым дальним стеллажам, на которых хранились книги, посвященные Темной магии. Он рассчитывал найти там хоть что-то о крестражах.       Ему не давала покоя информация, которую они получили из рук Поттера. Мало того, что они не знают точное количество осколков души, так еще и не знают, как они выглядят, где находятся, и как их уничтожить. Это прям ночной кошмар вселенского масштаба.       Он окинул взглядом полки и тяжко вздохнул. Сколько ему понадобится времени, чтобы проштудировать их все? Многие были написаны на древнеанглийском языке, но это еще полбеды. Если книга будет написана руническими символами, он может потратить недели только на перевод! Сейчас бы ему здорово пригодилась помощь какого-нибудь книжного червя.

      Драко замер.

      Они с друзьями называли так Грейнджер на далеком первом и втором курсе всякий раз, завидев её в обнимку с книжками. Позднее появились более обидные обзывательства. Но это… оно так крепко ассоциировалось именно с ней, что мелькнувший в голове эпитет сразу же воскресил её образы: неуклюжая девчонка с непропорционально крупными зубами, лохматая голова, извечно поднятая вверх рука.

      Забавно…

      Как удалось угловатой зубриле пройти такую трансформацию… Совсем как уродливая гусеница, однажды превратившаяся в изящную бабочку. Загадка природы, не иначе.       Подумав о Грейнджер, он вспомнил, что обещал найти, во что ей переодеться. Не может же она разгуливать по мэнору в его одежде.       Его губы растянулись в невольной улыбке, представляя её, расхаживающей в футболке, сквозь которую так отчетливо будет виднеться ее грудь. Он покачал головой, а затем позвал эльфийку.       — Тинки закончила с уборкой, хозяин, — поклонилась домовиха.       Драко кивнул, а затем, даже не успев как следует обдумать, сказал первое, что пришло ему в голову:       — Найди сундук матери с одеждой, которую она носила в юности. Приведи всё в порядок и доставь в спальню рядом с моей, по правую руку.       Тинки слушала, вытаращив глаза. Её большое уши трепетали, словно на ветру. Она оживилась, прижимая к груди щуплые ручки:       — Хозяин, Тинки может убрать цепи?

      Вот же хитрая...

      Драко в очередной раз удивился её прозорливости.       — Да, ты всё правильно поняла. Ступай.       — Хорошо, хозяин, — проговорила она, не торопясь исчезать.       Несколько долгих секунд она сверлила пол. Наконец посмотрела ему прямо в глаза:       — Вы сделали правильный выбор.       С этими словами она аппарировала, а он остался наедине со своими мыслями. Его больше не занимали книги. Прямо сейчас в его голове поселилась та, что еще совсем недавна была прикована к его постели. И её фраза.

Что если… У неё и правда не было выбора?

***

      Пэнси чувствовала необыкновенный прилив сил. Во-первых, они с Тео прекрасно провели время. Во-вторых, и эта причина была, пожалуй, еще более причастной к её отличному настроению… она увидела Драко. И хотя он никак не отреагировал и даже не поприветствовал её, она знала, что ему не все равно! Она увидела его разбитое лицо, и ей захотелось кинуться к нему, чтобы утешить и позаботиться.       Теперь она знала, откуда у Тео сбитые костяшки. Ей даже не пришлось его об этом спрашивать. Всё и так лежало на поверхности. Они с Драко подрались.

Из-за неё!

      Пэнси впервые ощущала внутри такой поток радости. Она не безразлична Драко. Он её ревнует настолько, что подрался с лучшим другом.

Глупыш. Она всегда выбирала его, выберет и сейчас…

      Просто пока она всё еще злилась на него и многого не понимала. Запертая дверь в спальню, его показные холодность и безразличие, странное поведение несколько дней назад, от которого у неё до сих пор вставали волоски дыбом по всему телу.       Им нужно будет всё это выяснить, чтобы наконец-то построить по-настоящему крепкие отношения. Теперь, после такого явного проявления его ревности, она знала, что это возможно.       Единственное, о чем она не знала и даже не подозревала, что она уже сделала шаг в липкую паутину, цепко обвивающуюся вокруг её изящных лодыжек.

***

      Если бы Тинки нужно было писать характеристику на своего воспитанника, коим являлся Драко, наследник великого дома Малфоев, член «Священных двадцати восьми», она бы обязательно указала в графе «Особенность темперамента» такое качество, как «Вспыльчивость!!!». Именно с тремя восклицательными знаками.       Чтобы каждому человеку, вздумавшему переходить дорогу Драко Малфою, было предельно ясно, чего ему следует ожидать в ближайшем будущем.       Прибавить к этому юношеский максимализм, мстительность и неспособность признавать ошибки — получился адский коктейль, бурлящий в крови молодого человека, который, не задумываясь, рубит головы с плеч.       Тинки с раннего детства видела в своем горячо любимом светловолосом мальчишке ту гневливость, что захлестывала его разрушительной волной эмоций. Она пыталась его учить, как правильно справляться с этим наплывом.       Но аристократия не приветствовала любых проявлений человеческих чувств. А потому, ребенку уже с юных лет приходилось учиться подавлять себя, а не разбираться в том, что он почувствовал и почему.       К чему привело это во взрослом возрасте?       Тинки до сих пор не верилось, что всё это закончилось… Её уши всё еще дрожали, а ладошки увлажнялись, когда она вспоминала о прикованной к кровати девушке. Она знала, что он с ней делает, ухаживая за ней после его визитов. И это не укладывалось в её голове. Как мог он, этот светлый мальчишка, так похожий в детстве на ангелочка, быть таким безнравственным по отношению к юной деве!       Когда он впервые рассказал Тинки, где был он сам и что с ним происходило в те роковые две недели: что именно эта девушка приходила и насиловала его, — она была в ужасе. А потом она задала вопрос, который возник в её сознании сразу же:

«Вы не пробовали с ней поговорить?»

      Тинки прожила уже достаточно лет на белом свете, чтобы понимать: простой разговор решает множество проблем гораздо быстрее и эффективнее.       Тогда её воспитанник так сильно вспылил, подтверждая в очередной раз губительную черту своего характера, что Тинки решила действовать через девушку. Хвала всем богам, она оказалась не такой упёртой.       Тинки попыталась даже указать ей на положительные стороны Драко, но быстро смекнула, что, находясь в распятом положении, девушка вряд ли будет восприимчива к подобного рода информации.       Вложив в последний совет всю житейскую мудрость, Тинки покинула девушку, искренне надеясь, что её слова легли на благодатную почву.       И вот сегодня домовиха убедилась, что не зря она решила вмешаться в хозяйские дела. В очередной раз. Леди Нарцисса попросила её приглядывать за сыном. И Тинки с честью несла на себе это бремя, делая всё, чтобы он был счастлив. По крайней мере, насколько это было возможно в нынешней ситуации.       Тинки собой гордилась. Она тихо напевала какую-то песенку, перебирая вещи в сундуке хозяйки. Она помнила каждое платье, каждую мантию. А теперь эти вещи наденет юная мисс. Леди. Возможно, она будущая леди Малфой. Ведь хозяин никому ни разу не предлагал вещи своей матери, хоть у троих других мисс, проживающих в мэноре, тоже была нехватка одежды.       Этот жест многое значит. И прежде всего, для него самого. Хоть и сам он этого еще не понял.

***

      Гермиона уставилась на средних размеров сундук, с которым аппарировала в её покои эльфийка.       — Мисс, — поклонилась она, — хозяин приказал принести это для вас.       Девушка осторожно приблизилась, разглядывая диковинную вещь. В Хогвартс все студенты приезжали с чемоданами, сундук она видела разве что в кабинете профессора Дамблдора много лет назад, и он был намного более заурядным. Тот, что притащила Тинки, выглядел так, будто принадлежал богатой знатной даме.       Выполненный из дерева, он был украшен почерневшим от времени, но всё еще не потерявшим былого сияния, серебром. Каждый угол заботливо обит металлом. Причудливой формы замок выполнен в форме свернувшейся в клубок змеи, в раскрытую пасть которой вставлялся ключ. Именно его сейчас протягивала ей домовиха.       — Что там? — Пересохшее от волнения горло звучало глухо.       — Одежда, мисс. Я помогу вам усадить её по фигуре. Открывайте.       Гермиона вставила ключ и несколько раз провернула его, а затем откинула тяжелую крышку, которая удерживалась на тонких цепочках, сделанных в виде змеек. Она замерла.       Сундук был заполнен до краёв. Сверху лежали платья преимущественно кремовых неброских оттенков. Девушка начала в каком-то детском порыве доставать каждую вещь и рассматривать её. Будто она только что забралась в мамин шкаф и планировала перемерить всё, что успеет, до её возвращения.       Бежевое, нежно-розовое, персиковое, серебристо-серое. Чуть глубже лежали платья более насыщенных оттенков: изумрудное, винное, голубое, темно-серое, синее, черное. Все платья были хоть и разными, но среди них прослеживалась определенная тенденция — неглубокая линия декольте, длина ниже колена, прикрытые плечи и руки.       На самом дне находилось несколько мантий: тонкая летняя, плотная осенняя и утепленная зимняя с меховой оторочкой.       — Чьи это вещи? — С придыханием спросила Гермиона.       Она никогда не восхищалась одеждой, не тратила много времени на её выбор. Книжный она посещала гораздо чаще, чем магазин одежды. Но прямо сейчас она ощущала необъяснимый трепет от того, что она сможет носить эти прекрасные платья.       Внимательно наблюдавшая за реакцией девушки, эльфийка пропищала:       — Леди Нарциссы. Она носила их, когда была столь же юной девой, как вы.       Гермиона округлила глаза:       — Вы уверены, что должны были принести мне именно это?       — Безусловно, мисс. Хозяин ясно дал понять Тинки. Что-то не так? Вам не нравится? — Эльфийка отпрянула, прижимая ладони к груди.       — Нет-нет! — Воскликнула Гермиона, останавливая домовиху. — Просто… я не ожидала.       Гермиона предполагала всё, что угодно, когда попросила Малфоя об одежде. Она была готова даже к тому, что он выдаст ей какую-нибудь робу, наподобие как у эльфов. Но отдать ей гардероб своей матери… Это было так странно.       — Примерьте, мисс. Тинки нужно посмотреть, как платья сядут на вас.       Всё еще находясь под впечатлением, она начала раздеваться, совершенно забыв о том, какое на ней нижнее белье. Домовиха тихо пискнула и отвернулась, увидев боксеры Малфоя. Гермиона, красная как рак, принялась натягивать кремовое платье.       Нарцисса Малфой была выше и тоньше, а потому эльфийке пришлось несколькими щелчками пальцев чуть расширить платье в груди и на бедрах, а также слегка укоротить. Портновские чары Тинки были на высоте.       Гермиона ощущала каждой клеточкой тела, насколько приятная ткань. Как она обволакивает и ласкает кожу. Девушка еще раз провела руками по платью, наслаждаясь ощущением скользящей прохлады, а затем сняла и положила его на кровать. Тинки принялась подгонять каждое платье, сверяясь с образцом.       Гермиона скользнула в ванную комнату, мечтая привести себя в порядок. Несмотря на регулярные очищающие чары, ей казалось, что кожа насквозь пропитана грязью. Она грезила о горячей ванне слишком долго, чтобы откладывать её еще хоть на мгновение. А потому, прямо сейчас она открыла вентиль на полную, нашла в шкафчике какую-то пену и вылила в воду чуть ли не полфлакона. Разнесся знакомый аромат, заполонивший лёгкие.

Так пах он.

      К чёрту. Она не собирается менять воду только из-за запаха. Потерпит.       Спустя почти час она вышла из ванной комнаты, закутанная в махровый халата. Её кожа была похожа на спелый персик, который вот-вот лопнет от сока: такая же румяная, бархатистая. Благоухающая чистотой и… кедром, смешанным с чем-то сладковато-терпким, даже пряным.       Тинки уже ушла. Сундука не было. Одежды тоже. Гермиона заглянула в шкаф и увидела там ровные ряды платьев, развешенных по порядку от светлого к темному. За другой дверцей находились мантии.       Её накрыло непреодолимое желание выйти за пределы комнаты, пройтись по мэнору, выйти на улицу! Она слишком долго не грела лицо под прямыми лучами солнечного света…       Гермиона решила остаться в комнате, наконец-то оглядывая её внимательным взглядом. Покои были абсолютно такими же по размеру, как и те, в которых держал её Малфой. Всё в них было одинаково, с поправкой на зеркальное отображение: камин — в дальнем правом углу, посередине кровать, правда, гораздо меньшего размера, кресло рядом со стеллажом, на котором стояли несколько книг, комод и шкаф. Всё в едином стиле, только чуть менее изысканное.       Дверь в ванную комнату находилась по левую руку. Что ж, ей повезло, что он не поселил ее в каком-нибудь чулане. Все еще не чувствуя себя в безопасности, девушка подошла к двери и заперла её на небольшой замок. Волшебную палочку это не остановит, но лично ей даст фору хотя бы в несколько секунд.

***

      Пэнси искала Драко по всему мэнору. Ей нужно было с ним поговорить. Внутри неё кипел целый котёл чувств, который грозил вот-вот взорваться от переизбытка эмоций. Она очень надеялась, что им удастся решить всё уже сегодня. Она так соскучилась по нему за эти недели!       Заглянув в библиотеку и позвав его, она так и не дождалась, чтобы ей кто-то откликнулся, а потому продолжила свои поиски дальше. Его не было ни на кухне, ни в одной из гостиных, ни в столовой.       Она решила, что поищет его на улице после того, как обыщет второй и третий этаж мэнора. Возможно, если он ушел на пробежку, к тому времени он уже вернётся в замок, где она встретит его с распростертыми объятиями.       Спустя почти час, обойдя все комнаты второго этажа и даже заглянув в кабинет, она остановилась перед его спальней.       Той самой, которая была заперта всё это время.       Той самой, откуда он выбежал тогда обнаженным.       Рука девушки замерла, не решаясь надавить на ручку, опасаясь почувствовать знакомый укол защитных чар.             Касание не принесло никаких неприятных ощущений. Она дрожала, собираясь с силами, чтобы открыть дверь. Толкнула, с удивлением отмечая, что не встретила знакомого сопротивления магии. Замерла на пороге комнаты. Из неё выбило весь воздух.

Никого.

***

      Драко сам не заметил, как уснул в библиотеке. События предыдущего вечера и ночи настолько его вымотали, что истощенный организм не выдержал нагрузки и заставил его вырубиться прямо с книгой в руках, которая упала ему на лицо.       Проснувшись, он понял, что проспал непозволительно много времени. Сквозь окна в библиотеку уже проникала тьма, не разбавленная лунным светом.       Его тело настолько затекло, что он с трудом выбрался из кресла. Он потянулся, разогревая задеревеневшие мышцы. Желудок скрутило от голода, и он попытался вспомнить, когда ел в последний раз. Кажется, это было во время разговора с Поттером. Как будто в другой жизни… Столько всего произошло с этого момента: Драко не верилось, что прошло немногим больше суток.       Он отправился в малую гостиную, думая лишь о том, как он поест, а потом пойдет и нормально выспится.       — Тинки, — как обычно позвал он, будто в поместье больше не было других эльфов. Он так сильно привык к ней, что звать других ему совершенно не хотелось.       Домовиха появилась по первому же зову, выглядя настолько заспанной, будто магия выдернула ее прямиком из постели.       — Я не ел целый день. Накрой, пожалуйста.       — Да, хозяин, — покорно склонила голову эльф.       Ей пришлось исчезнуть на некоторое время, а когда она появилась вновь и щелкнула пальцами, стол в момент преобразился, оказавшись уставленным несколькими блюдами.       — Ты сделала то, о чем я просил? — Он не собирался об этом спрашивать. Правда. Но ему вдруг показалось важным знать, какой была реакция Грейнджер.       — Да. Мисс была очень удивлена. Но… — Домовиха неловко замялась, — ей необходимо нижнее белье. И обувь.       Драко кивнул, приступая к еде. Он не хотел признаваться в этом самому себе, но ему хотелось бы видеть её лицо.

Она была удивлена…

***

      Тео не спалось. Его сознание снова играло с ним в отвратительную игру: подкидывало видения будущего, которое могло бы быть, если… Обычно всё начиналось с

«Если бы мама не умерла…»

      Но последние сутки разум изощренно глумился над ним, показывая картины из прошлого, связанные с Грейнджер. Не в силах больше терпеть этого, он отправился за спасительной порцией огневиски, чтобы вырубить внутреннего палача.       Он выбрался из кровати и, решив, что вряд ли встретит кого-то в такое позднее время, пошел прямо в пижаме. До малой гостиной оставалось всего ничего, когда, завернув за очередной угол, он в кого-то врезался. Из него выбило весь дух. Послышался приглушенный писк, а затем звук удара об стену.       — Ч-ч-чёрт!       — Люмос!       Тео застыл. Его взгляд впился в девушку, которая потирала ушибленное плечо. В тусклом свете палочки она казалась нереальной.       — Люмос Максима.       Яркий свет ударил по глазам. Он проморгался несколько раз. Видение не исчезало и щурило глаза.       — Грейнджер?! — голос дрогнул.       Она сложила руки на груди и отступила. Её брови так знакомо сошлись на переносице, что под ложечкой у Тео засосало. Его взгляд прошелся по ней сверху вниз и остановился на голых ступнях.       — Ты почему босиком?

Идиот! О чем ты только спрашиваешь…

      Он не видел её так долго, но всё, на что хватило его мозга — задать этот глупый вопрос… Тео покосился на стену, об которую ему захотелось удариться лбом. Желательно несколько раз.       Она переступила ногами, поджимая пальчики.       — У меня нет обуви, — тихо сказала она, глядя на него исподлобья.       Тео смотрел на неё, не в силах оторвать взгляд. Она повзрослела. Лицо утратило былую припухлость. Появились неглубокие морщинки вокруг глаз и одна поперечная на лбу. Ореол волос ниспадал на плечи тяжелой волной. В груди у него гулко застучало, во рту пересохло.       В воцарившейся неловкой тишине раздалось громкое урчание её желудка. Она потерла живот, смутившись.       — Я хотела поесть.       Тео опомнился:       — Я тоже. Пойдем.       В полном молчании они пошли по коридору: он впереди, Грейнджер, еле поспевая, шлепала за ним. Он прислушивался к звукам, издаваемым её маленькими ступнями, ловя себя на мысли о том, что не хочет, чтобы ей было холодно. Внезапно он остановился. Она снова чуть не влетела в него.       — Полезай на спину. Пол ледяной. — Проговаривая эти слова, он даже не повернулся к ней, опасаясь увидеть выражение её лица.       — Я-я… — Тишина. — Я-я-я…       — Ты, ты. Полезай мне на спину, — он слегка присел, широко разводя колени в стороны и упираясь в них руками.       Он почувствовал осторожное касание её ладошки к своему плечу: сначала к одному, затем ко второму. А потом она чуть оттолкнулась от пола ногами и запрыгнула, обхватывая его тело бедрами и скрещивая щиколотки у него на талии. Он выпрямился, подхватывая её под колени, и пошел вперёд. Размеренно, неторопливо, широко шагая.       Она впервые была так близко к нему. Он впервые касался её кожи. Тео посмотрел вниз, на её скрещенные лодыжки. Не отдавая себе отчет в том, что делает, он протянул правую руку и сжал пальчики её ног, ощущая заледеневшую кожу.       — Ты замерзла, — хрипло сказал он, не контролируя голос. Горло сжалось.

Салазар, пусть это будет не сон!

      Она ничего не ответила. Только её тело напряглось чуть сильнее.       Он шёл и чувствовал её мягкую грудь, прижимающуюся к спине. Руки, которыми она обхватывала его почти за шею. Раскинутые в стороны бедра. Её дыхание щекотало кожу за ухом, а её пышные кудри растрепались и ласкали щеку.       Он старался впитать эти мгновения, запечатлеть в телесной памяти её касания, увековечить в душе. Чтобы однажды, когда будет совсем невыносимо от грязи мира, от обезображенного настоящего, ему было куда вернуться.       Было, где почувствовать себя живым.       Тео настолько погрузился в упоение моментом, что, зайдя в гостиную, не сразу заметил сидящего за столом Драко. По инерции сделав еще несколько шагов, он замер. Тот поднял голову. Его глаза медленно округлились. Тео глубоко вдохнул, расправляя плечи во вполне осознанном желании защитить её, когда из-за его спины раздалось сдавленное «Ой».       Послышался звук выпавших из рук столовых приборов. А затем оглушающая тишина. Такая, будто на комнату наложили Силенцио.