Глава 16. Территория чувств

      Живя в мире магии, последнее, что ты ожидаешь увидеть, как человек истекает кровью. Особенно от достаточно безобидного на вид столового ножа.       Сначала всё было слишком неожиданно: мелькнувшая тень… рыжий, вцепившийся в Поттера и дёрнувший его на себя, словно ловец, уводящий снитч из-под носа сборной Слизерина.       Вот только в этот раз Грейнджер исполняла роль изумрудно-серебристых.       И она хотела не поймать и завладеть.       Грейнджер хотела убить.

Уничтожить.

      Маленькая фурия схватила со стола нож. Замахнулась, отводя плечо назад. Сгруппировалась и прыгнула.       Метя ровно в шею.       В яремную вену.       Эта всезнайка точно знала, где она расположена.       В её глазах горел огонь. Пламя ненависти. Что-то на границе с бешенством.       И Грейнджер наверняка пробила бы мягкие мышцы и вспорола бы Поттеру шею, втыкая нож в плоть, словно в подтаявшее масло.

Наверняка.

      Но Уизли успел дёрнуть Поттера на себя. В очередной раз спасая мальчика, всё ещё не способного сдохнуть.       А дальше Блейз, словно в замедленной съёмке, видел, как врезается лезвие в ключицу. На несколько сантиметров ниже, чем было нужно.       Как скользит сталь дальше вниз, наискосок через грудь, оставляя после себя борозду, быстро заполняющуюся кровью.       Столовый нож был слишком тупым, а Грейнджер, даже в состоянии аффекта, слишком слабой, чтобы пробить грудину.       От мерзкого звука — скрежета по кости — пришли первые рвотные позывы.       Он видел огненную ярость в её глазах. Грейнджер всегда была достойна своего факультета. Но так же быстро, как рубашка Гарри заливалась кровью, её глаза наполнялись слезами.       Адреналиновый всплеск заканчивался, забирая у неё силы.       Смотреть на агонию маленькой ведьмы было тяжелее, чем на вспоротую плоть. В обилии красного и розового забелела кость.       Блейз не выдержал.       Отвернулся.       Глаза выхватили Тео, который ошалело уставился на гриффиндорку. Он буквально застыл.       Живот скрутило спазмом от хриплого, окрашенного болью вскрика Поттера.       Дальше всё происходило стремительно.       Блейз кинул взгляд на Драко, который уже приподнимался со стула. Затем посмотрел на Грейнджер. Та начала медленно оседать на пол, уставившись на дрожащую руку, из которой в эту же секунду выпал нож.       Блейз не услышал звона металла о камень, как будто все они находились в вакууме. Он во все глаза смотрел на девушку, которая в исступлении трясла окровавленной рукой, разбрызгивая вокруг себя тяжёлые капли, отдающие железом на языке. Её била мелкая дрожь. Подняла голову. Посмотрела на Поттера, пытаясь осознать содеянное.       Из широко распахнутых глаз текли слёзы. Её лицо исказилось в гримасе отчаяния и боли. Грейнджер начала заваливаться набок, и Блейз отстранённо подумал о том, что сейчас она разобьёт голову о каменный пол. Именно в это мгновение к ней подлетел Драко, успевая подхватить обессиленное тело гриффиндорки, потерявшей сознание.       Если бы Блейзу однажды кто-то сказал, что Драко может быть настолько бережным по отношению хоть к кому-то… Он бы не поверил. Он и сейчас думал, что глаза его подводят, хотя видел предельно чётко, как друг осторожно взял девушку, пропуская одну руку под коленями, другой крепко прижимая её к себе, а затем направился к выходу из гостиной.       — Ты вернешься? — спросил Блейз.       — Нет, — даже не обернувшись, ответил он. Блейз не узнал его голоса, который звучал хрипло, с какой-то глубинной дрожью.       Мулат огляделся и обнаружил себя выше всех. В руке зажата палочка. Оказывается, он вскочил, ожидая нападения на кого угодно, но только не на Поттера, который, кстати, выглядел потрясённым, испуганным и, как ни странно, живым… Если не считать глубокого пореза, даже вполне себе здоровым.       У рыжего было каменное лицо, прочитать эмоции на котором оказалось невозможно. Он всё ещё цеплялся за плечи очкастого.       Блейз повернулся посмотреть на друга. Тео сидел, откинувшись на спинку стула, чуть запрокинув голову, смотря куда-то в одну точку невидящим взглядом, даже не моргая.

Наверное, опять ругает себя за нерешительность…

      Блейз достаточно хорошо знал друга и ход его мыслей, чтобы предполагать такое. Он чуть толкнул его в плечо в попытке вырвать из самобичевания. Тео перевёл на него глаза, в которых было столько невысказанной грусти, что Блейзу стало не по себе.

      Короткий кивок — «Ты в норме?»

Короткий ответ — «Нет».

      Тишина нарушалась только дыханием мужчин. Судорожным, сквозь зубы — со стороны Поттера. Мерным, глубоким — Уизли. Частым, поверхностным — Тео. Блейз сосредоточился на своём, пытаясь успокоиться, и тяжело опустился на стул.       Перед глазами до сих пор мелькали детали этой сцены.

Это что, блядь, вообще такое было?

      Хотел бы он знать…

***

      Джордж был уверен, что после этой встречи на его голове прибавится седых волос. То, что он успел отдёрнуть на себя Поттера, было каким-то чудом, а также заслугой многолетних тренировок по квиддичу в прошлом.       Он всё ещё не мог поверить в то, что это была Гермиона. Но это точно была она. Не расскажи ему Джинни о пророчестве и странном поведении Гарри, Джордж бы вообще не сообразил, что происходит, и вряд ли бы сориентировался увести друга из-под удара.       Что-то тревожное взметнулось внутри, когда он увидел подбегавшую к столу девушку. А когда она схватила нож и ринулась в сторону Гарри, он моментально сообразил, что к чему.       У неё были причины не гореть желанием увидеть старого друга. Но чтобы такое! Кинуться с ножом в руке. Метить в шею, пытаясь убить…       Джордж покачал головой. Он не хотел этого признавать, но в глубине души ощущал, что отчасти понимает её порыв.       Однако теперь, когда жизни Гарри ничего не угрожало, он почувствовал, как его сознание было атаковано лавиной вопросов. Он попытался свести воедино всё произошедшее. И не смог. Где-то явно был пробел. Он что-то упускал.       Внезапный хлопок аппарации нарушил тишину. Домовой эльф быстро просеменил к столу и со словами «Для мистера Поттера» положил три небольшие склянки перед ними и моток бинта. Джордж различил надпись на одном из флаконов — «Бадьян» — и удивлённо приподнял брови. Это снадобье было на вес золота. В Сопротивлении уже давно иссякли его запасы. Он пробормотал «спасибо» в знак благодарности.       Отмотал кусок бинта, смочил его в бадьяне и принялся за длинную глубокую рану на теле Гарри, из которой набегала кровь.       Наконец поднял глаза на оставшихся со столом мужчин — Забини и Нотт. Ему показалось, что они выглядели такими же растерянными, как и он сам. Джорджу захотелось побыстрее убраться отсюда. Гарри был ранен, ему нужна была помощь. Однако уходить, не получив ответа ни на один свой вопрос, он не собирался.       — Итак… Грейнджер, — начал он, желая сразу расставить все точки над i. — Откуда она здесь?       — А тебе не кажется, что гораздо важнее, почему она накинулась с ножом на святого избранного, м? Поттер, ничего не хочешь рассказать? — довольно резко ответил ему мулат, сверля Гарри взглядом тёмных глаз.       Джордж всё ещё придерживал друга за плечо, прижимая бинт, пропитанный бадьяном, к ране. Он ощущал изредка сотрясавшие друга судороги, как вдруг Гарри медленно поднял голову, встретился с ним глазами и тихо произнёс:       — Это был Малфой.       Понадобилось всего несколько секунд, чтобы всё сопоставить. А когда ему это удалось, он просто уставился на Гарри и не мог вымолвить ни слова. Окровавленный бинт выпал из рук.

      Бля-я-я, это получается, что тем ПСом, которого отловили для исполнения пророчества, был Малфой?!

      — Но он из Отступников! — не смог сдержать эмоций Джордж.       — На тот момент я этого не знал… — обречённо пожал плечами Гарри и охнул от боли.       Нотт жадно вскинул голову, улавливая обрывки разговора и пытаясь понять.       — Ты не просто… знал. Это ты… её заставил! — он начал запинаться. — Какого хуя? — Нотт резко вскочил, громко вскрикивая.       Забини тоже встал, придерживая за руку своего дружка.       — Тео, не время бить морду, — тихо, но твёрдо сказал он. А затем, обращаясь к Гарри: — Расскажи всё с самого начала.       Они так и остались стоять, пока Гарри, осторожно подбирая слова, поведал им обо всём. Он не смотрел никому в глаза. Его взгляд блуждал, избегая прямого контакта. Джордж видел, что ему больно. Кровь продолжала стекать по телу, пропитывая рубашку и оставляя на ней багровые разводы. Но Гарри даже не пытался её остановить. Будто хотел этими крупицами боли искупить то, что сотворил.       Джордж понимал, что в таком состоянии ему будет трудно переместиться, даже с помощью порт-ключа. А потому он снова смочил бинт в бадьяне и приложил к ране, останавливая кровь. Гарри посмотрел на него с благодарностью.

***

      Гермиона ощущала мерное покачивание и всеобъемлющее тепло. Слух улавливал гулкие удары, отбивавшие быстрый ритм.

Ей было спокойно.

      Впервые за долгое время она чувствовала себя в безопасности. Под защитой. Давно забытое чувство разливалось под кожей, слово нагретой патокой обволакивая раскалённые нервы.       Волны безмятежности омывали её сознание, которое последние дни находилось в таком диком напряжении, что впору было бояться за его сохранность.       Мягкое прикосновение к макушке отдалось пульсацией нежности в груди. Она усомнилась в том, что это реальность, и приоткрыла глаза.       Сердце забилось быстрее, когда она поняла, что успокаивающим покачиванием оказались шаги. Её несли на руках, крепко прижимая к груди. К твёрдой мужской груди. Исходящий от неё тонкий аромат можно было почувствовать только почти вплотную прижимаясь носом, что она и делала.

Пряный.

Чуть сладковатый.

Древесный.

      Так вот почему ей было так спокойно. Запах. Тот самый, что наполнял её ванную каждый раз, когда она нежилась в тёплой воде, смывая с себя все тревоги.

Это был он. Малфой.

      Странно, но это осознание откликнулось в её теле волной доверия. Она ему верила. Её тело ему верило.       Всё ещё находясь на границе между сном и явью, ей неосознанно захотелось приобнять его за шею. Она осторожно протянула ладонь выше, скользя пальцами по гладкой материи, как вдруг…       Её рука была испачкана чем-то бурым.

Кровь!

      Она уставилась на тёмные, уже подсохшие разводы. События последних минут замелькали перед ней с устрашающей скоростью.

Астория. Гостиная. Рыжая макушка. Джордж. Поттер! Бег. Нож. Удар. Кровь. Много крови… Пелена тьмы.

      Реальность навалилась невыносимой тяжестью, сдавливая внутренности железной хваткой отчаяния.       Она вздрогнула. Из груди вырвался странный звук: что-то среднее между писком и рёвом. Попыталась вырваться.       Но её лишь ещё крепче прижали к груди. Его голова склонилась к ней чуть ближе, и тёплое дыхание обдало щёку, когда он прошептал:       — Тш-ш-ш, всё хорошо. Ты в безопасности.       Гермиона почувствовала, что ей не вырваться из хватки его сильных рук, и, обмякнув, прислонилась головой к груди, вслушиваясь в быстрый стук его сердца, действовавший на неё убаюкивающе.       Она отсчитывала удары, чтобы занять себя хоть чем-то, отодвигая от своего сознания кровавые образы, преследовавшие её.       Она успела досчитать до ста пятидесяти четырех, когда мерное покачивание прекратилось. Он невербально открыл дверь, продолжая прижимать её к себе так крепко, будто боялся, что она снова попытается сбежать.       Спустя ещё восемь ударов его сердца она почувствовала, как её бережно опускают на кровать. Быстрым Скорджифаем Малфой очистил её руки от крови и замер, в нерешительности стоя возле неё. Он смотрел, чуть нахмурив брови, но взгляд был таким открытым, даже доверчивым, что лицо его казалось совершенно юным.       Он будто бы ждал.       Гермиона почувствовала, что последнее, чего ей сейчас хотелось бы, это остаться одной. Ей даже не пришлось вести внутреннюю борьбу. Это решение далось настолько легко, что уже в следующую секунду она протянула свою руку и чуть коснулась кончиками пальцев его кисти.       Ладонь дрогнула в ответ. Он опустил взгляд вниз, будто не веря собственным ощущениям. Осторожно сплёл её пальцы со своими. Перевёл взгляд на лицо. Он так внимательно вглядывался в её глаза, как если бы вёл с ней немой диалог. Гермиона чувствовала, что Малфой дал то, что ей было столь необходимо: безопасность. Он позаботился о ней. В очередной раз. А теперь просто ждал.       Она чуть потянула его на себя, и он сел на кровать возле неё. Гермиона водила по нему взглядом, отмечая, как часто вздымается его грудная клетка. То, что он был сейчас с ней… рядом… несмотря на всё произошедшее. Это подействовало на неё так сокрушающе, что плотина эмоций оказалась прорвана. Она залилась слезами, совершенно не заботясь о том, чтобы попытаться их сдержать. Она рыдала так сильно, что её плечи сотрясались от внутренних судорог.       Впервые за долгое время она ощущала себя по-настоящему в безопасности. Рядом с ним. И это было так странно, так поразительно и сильно.       Малфой наклонился и мягко обнял её, одну руку обвивая вокруг талии, а второй поглаживая уже влажные от стекавших слёз волосы. В сердце защемило от нежности, когда он прижался лбом к её виску, а его губы зашептали:       — Пожалуйста, не плачь, — ухо обожгло горячим дыханием, — всё хорошо, я рядом.       В подтверждение своих слов он чуть сильнее прижался к ней своей грудью.       — Теперь ты в безопасности, — его голос дрогнул.       Волна облегчения накрыла её с головой, и она почувствовала, как тело перестаёт содрогаться, а поток слёз становится всё меньше.       Гермиона вдруг поняла, что, не считая его успокаивающего шёпота, они до сих пор не сказали друг другу ни слова со вчерашнего дня. И хотя молчание между ними больше не было тяжёлым или окрашенным тревожным ожиданием, она явно ощущала — пришло время открыто поговорить.       Малфой чуть отстранился, давая ей свободное пространство. Одной рукой он продолжал поглаживать её волосы, другую вернул к ладони, снова переплетая их пальцы. Этот простой жест оставил в её сердце чувственный отпечаток.       Гермиона ощутила на себе его напряжённый взгляд.       — Это был он? Тот, кто не дал тебе выбора? — его голос прозвучал хрипло.       Она сморгнула оставшиеся слёзы и на выдохе тихо ответила:       — Да.       Рука в её волосах дёрнулась, а затем снова вернулась к мягким ласкающим движениям.       — Как? — он будто с трудом разлепил губы, чтобы задать этот вопрос.       — Родители, — почти шёпотом произнесла она. Из уголка глаза выкатилась слезинка, которую он поймал тёплым пальцем.       Малфой с силой сжал её ладонь. Своими действиями он словно заземлял её. И она соврала бы, если бы сказала, что это не помогает.       — Прости меня, — глядя прямо в глаза, внезапно произнёс Малфой. — Мне очень жаль.

Твёрдо. Исчерпывающе.

      У неё перехватило дыхание от искренности, звучавшей в его голосе. Ему и правда было жаль! Слёзы снова полились из её глаз. В груди сильно заныло: её раздавил груз сожалений. Она чувствовала, как внутри зарождается буря от невысказанных слов. И наконец-то Гермиона решилась дать им выход.       — Я не хотела этого. Никогда не хотела, — отрывисто начала она сиплым голосом. — Но он будто сошёл с ума. Поверил этой обманщице…       Она давилась словами, выталкивая их из себя, освобождая разум и тело от гнетущей тяжести вины.       — Твердил, что это наш огромный шанс. Что только я могу помочь Сопротивлению.       Малфой слушал, не перебивая. Лишь ещё сильнее сжал её руку, вырисовывая большим пальцем круги на коже.       — А когда я отказалась…       Гермиона содрогнулась, задыхаясь от нахлынувших воспоминаний. Он снова приобнял её, баюкая в своих объятиях, будто пытаясь укрыть от всего мира. Она тихо прошептала:       — Он сказал, что если я буду послушной, то с моими родителями ничего не случится.       Она вжалась в его тело, дрожа и еле слышно всхлипывая. Спрятала лицо у него на груди, вслушиваясь в быстрое сердцебиение. Несколько долгих секунд она вдыхала знакомый пряный аромат с нотками сладости.       — Прости меня.       Эти слова вырвались будто из глубины её сердца. От всей души. Малфой в ответ нежно коснулся губами её виска и прижал к себе ещё крепче.       Наконец она почувствовала себя так, словно выплакала все слёзы. В горле пересохло, глаза болезненно жгло. Наверняка она выглядела не лучшим образом. Но, находясь в кольце тёплых заботливых рук Малфоя, она думала только о том, насколько ей стало легче от того, что она рассказала.       Гермиону утешали его мерные поглаживания. Она ощущала ровное дыхание, которое шевелило её волосы. Тепло его тела действовало успокаивающе. Эффект его присутствия был сравним разве что с умиротворяющим бальзамом, только во много раз сильнее.       Она глубоко вздохнула. Удивилась тому, как легко стало дышать. Больше ничто не сдавливало её грудь. Никаких железных пут вины, оков ненависти, тисков мести.

Только умиротворение.

***

      Она заснула, но Драко всё ещё не решался выпустить её из рук. Он полулежал, опираясь на предплечье правой руки, и чувствовал, как всё тело начинало потихоньку затекать от неудобной позы. Пододвинув подушку, он осторожно переместился на неё, ощущая, как расслабляется спина. Приобнял Грейнджер, поудобнее устраивая её на своей груди.       Уткнулся носом в кудрявую макушку и сделал глубокий вдох. Этот запах… И как он сразу не догадался, куда делись запасы его любимой пены для ванн. Наверняка не обошлось без вездесущей Тинки.       Грейнджер пахла, как он. Почти. За исключением нескольких нот, принадлежавших лично ей. Этот аромат наполнял его ощущением спокойствия и уюта. Давно забытым чувством умиротворения.       Он убрал кудряшки от лица, желая рассмотреть девушку получше, пока она спит. Бледные веснушки, залёгшие под глазами тени, осунувшиеся щёки… иссохшая кожа губ дополняла картину измождения.       Он разгладил пальцем морщинку между бровей. Она судорожно вдохнула. В его груди заклокотала нежность.       Драко попытался представить, сколько прошло времени с момента, как он покинул гостиную с Грейнджер на руках. По ощущениям, не менее полутора часов.

Что с блядским Поттером? Блейз и Тео разузнали что-нибудь?

      Он сжал кулак, ощущая потребность выбить из избранного всё дерьмо. Сделать из его лица кровавое месиво, а потом заставить его извиниться перед Грейнджер: вымолить прощение, ползая на коленях.

Ублюдок использовал её родителей, чтобы принудить…

      Достойный противник дядюшке Тому, который никогда не гнушался родственными связями. Драко вспомнил, как на далёком шестом курсе Хогвартса он получил задание лично из рук Волдеморта — убить Дамблдора. Его мать, Нарцисса, была тем самым крючком с наживкой, которую заглотил юноша. Он точно знал, что, если не справится, этот уродливый кусок металла вспорет его внутренности до кровавых кишок, утаскивая в небытие за собой не только его самого, но и мать. У него не было выбора…

Как и у неё! Она же сразу это сказала, как только смогла произнести хоть слово.

      Он с силой откинул голову назад, сталкиваясь затылком с изголовьем. Ещё. И ещё. Он стиснул челюсти, чтобы не издать ни звука, хотя внутри него бушевала такая буря, что хотелось выть.

Выбор есть всегда…

      Кажется, он сказал ей именно это. Напыщенный лицемер, вот он кто!       Драко ругал себя последними словами. Злость и ярость, бурлившие в крови, наполнили его жаждой мести. Вот только теперь она была направлена на того, кто этого действительно заслуживал.

Поттер!