Глава 18. «Я прощаю тебя»

      Кто-то перебирал её волосы. Нежил в объятиях теплых рук. Осторожно касался щеки, оглаживая будто бы вскользь.       Всё казалось каким-то нереальным. Но в то же время — самым реалистичным и настоящим. Она различила размеренный стук. Словно небольшие молоточки бились прямо возле её уха. Сморгнула дрёму. Глубоко вдохнула, с трепетом ощущая знакомый успокаивающий запах.       В горле пересохло. Тяжело сглотнула, в надежде хоть немного смягчить сухость. Затем облизала губы, удивляясь их соленому привкусу. Наконец открыла глаза. Взгляд выхватил замершую на полпути руку, которая тянулась к её щеке.       Гермиона приподняла голову. Залюбовалась глазами, которые смотрели на неё внимательно и осторожно. Так близко и пристально она их еще не рассматривала. Глубокий серый оттенок обрамлял зрачок, становясь всё светлее к краям радужки. Градиент цвета разбавлялся искристыми крапинками голубого.

Они всегда были… такими? И почему она раньше этого не замечала.

      — Как ты? — спросил он полушепотом, опуская руку ей на плечо.       Это не было риторическим вопросом. И она это ощущала. Он продолжал смотреть, не отводя взгляда, и между ними будто бы натянулась невидимая нить, сплетенная из доверия и понимания.       Она прочистила горло, которое сжало спазмом от искренней заботы, прозвучавшей в его голосе.       — На удивление неплохо… думала, буду чувствовать себя хуже после того, что я сделала, — она сказала это с грустью, думая о том, как много изменилось в её сознании, если ей даже не жаль Поттера. — Он ведь жив?       — Думаю, да. — Малфой задумчиво выводил круги на её плече. — Знаешь, это было… неожиданно, — он чуть приподнял брови.       — Для меня тоже, — Гермиона доверчиво положила голову ему на грудь. — Когда Астория сказала, что ты ждешь меня внизу… — она почувствовала, как напряглось его тело, — я подумала, что ты хочешь поговорить о… библиотеке. И почему я сбежала.       Малфой затаил дыхание и тихо произнес:       — И почему же?       Девушка прислушалась к себе, желая дать максимально честный ответ.       — Это было скорее от неожиданности, чем от испуга.       Она замолчала, ожидая дальнейших расспросов, но Малфой терпеливо ждал, давая ей возможность рассказать всё самой.       — Я поняла, что не уверена в том, кто ты есть на самом деле. А информация, которую я искала, была бы слишком… — она прикусила нижнюю губу и обвела глазами комнату, — опасной, узнай о ней Пёс, — она наконец смогла подобрать нужное слово.       — Я не Пёс, Грейнджер, — он взял её за руку и чуть сжал.       — Я знаю, — выдохнула она.       — Откуда?       — Обещай, что не будешь её наказывать, — она жалобно посмотрела ему в глаза.       Малфою понадобилось не больше пяти секунд, чтобы понять:       — Тинки? — строго спросил он.       — Пообещай, — снова этот умоляющий взгляд.       — Обещаю.       Гермиона с облегчением вздохнула.       — Как давно ты знаешь?       — С того дня, как Тинки сказала, что её хозяин хочет меня видеть… а затем аппарировала меня к тебе.       Он озадаченно смотрел на неё, вопросительно приподняв брови. Гермиона начала ёрзать под его пристальным взглядом.       — Она бы ничего не сказала. Но, думаю, Тинки испугалась за меня.       — Почему? — он всё ещё непонимающе вглядывался в её глаза.       — Когда она спросила меня о днях крови, я поняла, что забеременела. Я умоляла её… убить меня любым способом.       Глаза Малфоя широко раскрылись. Он впитывал каждое её слово.       — У меня случилась истерика. Я начала биться головой об стену. Я думала, что Пёс, который похитил меня — члена Сопротивления, узнав о моей беременности, расправится со мной самым жестоким образом. Я просила её дать мне яд, — глаза девушки быстро наполнялись слезами.       Малфой крепко прижал к себе её хрупкое тело.       — И тогда… она сказала, что её хозяин справедливый человек, — она услышала скрежет зубов Малфоя, — что он Отступник. И что мне ничего не грозит.       — Бля-я-я, — шепотом протянул мужчина.       Он вцепился в неё так сильно, что ей стало больно. Девушка сдавленно пискнула.       — Прости меня. Я был ослеплён. Я ничего не хотел знать о том, почему ты это делала. Я так виноват перед тобой, — он бормотал это охрипшим тихим голосом, зажмурившись, будто был не в силах видеть её слёзы. — Если сможешь, прости меня…       Гермиона во все глаза смотрела на него, почти физически ощущая, насколько сильно он раскаивается. Она протянула ладонь и коснулась его щеки, призывая посмотреть на неё.

Глаза в глаза.

      — Я прощаю тебя.

***

      Драко не знал, как всего три слова могут снять камень с души. Но они это сделали. Тянущее напряжение в груди растворилось в вихре благодарности и нежности. Эта девушка заставляла его испытывать такие чувства, на которые, как думал до недавнего времени, он и вовсе не был способен. В нём зарождалось что-то глубокое, доселе неизвестное его сердцу и телу.       — Спасибо, — он чуть повернул голову и коснулся губами её теплой ладошки.       Гермиона смотрела на него и не отдёргивала свою руку. Её глаза… Он чувствовал, что тонет в них, но это было безумно приятно. Будто окунуться в ласкающее пламя. Этот миг близости растёкся по венам тягучим кленовым сиропом.       Драко не осознавал, что наклоняется к ней, пока не ощутил, что находится на расстоянии её горячего выдоха, который опалил его губы. Они ни разу не целовались. И от этого понимания его сердце мучительно сжалось. Эта территория между ними была неизведанной и опасной, учитывая их зыбкое прошлое. Он не хотел испортить то, что только начало зарождаться, своим неосторожным порывом, а потому замер на полпути.       Ощущая несвойственную ему робость, он посмотрел на её губы — они были призывно приоткрыты, и ровно в эту секунду она прошлась кончиком языка по верхней губе. Его выдержка отлетела. Он тяжело выдохнул, испытывая почти животную потребность дотронуться до неё.       Драко сдался.       Сделал последний рывок и прикоснулся к уголку её губ, наконец-то ощутив их будоражащую мягкость. Это было мимолётное касание.

Почти невинное.

Без капли греховности.

Один миг.

      Затем он отстранился, с опаской вглядываясь в её глаза. Гермиона смотрела открыто, без единого сожаления. Он отдал бы многое за то, чтобы узнать, о чём она думала в этот самый момент. Её улыбка, едва тронувшая губы, дала ему надежду на взаимность, от которой защемило под рёбрами. Он чуть улыбнулся в ответ.       Это было так странно. Их отношения напоминали хождение по краю. Ещё вчера она от него убегала и язвила в разговоре. Сегодня… что ж, возможно, это результат потрясения. Возможно, она и правда что-то чувствует. За себя Драко мог ответить, положа руку на сердце: то, что с ним происходило, было похоже на разблокировку всех граней его эмоциональности.       Он ощущал это внутри себя, удивляясь новому спектру чувств. Всё стало ярче. Сочнее. Глубже. Это было для него пугающе ново, но в то же время невероятно захватывающе.       Он откинулся на подушку, всё ещё сжимая её в объятиях. Хотелось широко улыбаться, не скрывая своего состояния. Драко готов был прижимать её к себе целую вечность, даже почувствовал укол разочарования, когда она приподняла голову с его груди и, серьёзно посмотрев на него, спросила:       — Там, в библиотеке, ты понял, какую книгу я взяла?       — Да. Она мне тоже была нужна.       — Получается, ты знаешь про… — Гермиона медлила, очевидно, не решаясь произнести то самое слово.       — Крестражи, — закончил он её мысль, утвердительно кивая головой.       — Откуда?       — Поттер рассказал.       — Он уже бывал здесь?       — Да, некоторое время назад. Ещё он сказал, что именно ты занималась поиском информации по уничтожению крестражей.       — Это так. Но в Норе у меня были очень ограниченные ресурсы.       — А здесь? Достаточное количество ресурсов?       — Не то слово! — восторженно откликнулась Гермиона.       — Ты можешь посещать библиотеку мэнора в любое время.       — Правда?!       Ему было приятно видеть её такой воодушевлённой.       — У нас общая цель. Мы тоже хотим уничтожения Тома Рэддла. И я мог бы помогать тебе.       — Это было бы здорово. Вдвоём мы будем работать быстрее.       Даже сейчас, в этих обстоятельствах, она оставалась всезнайкой. Но если раньше, во времена Хогвартса, его это бесило, то сейчас вызывало лишь улыбку и желание присоединиться к ней в библиотеке.       — Когда приступим? — она уже сидела на кровати и теребила край платья.       — Грейнджер, — он рассматривал её, улыбаясь уголком губ и склонив голову набок, — книги никуда не убегут. Мне надо разобраться с Поттером, а тебе — привести себя в порядок. Идёт?       Он видел её нетерпеливость. Гермиона впервые за всё время выглядела настолько заинтересованной — её глаза горели, совсем как раньше. Драко залюбовался. Она больше не была блёклой тенью, испуганной дрожащей девушкой. Она была той самой Гермионой Грейнджер, которую он помнил со времён совместной учёбы. Только теперь в её глазах не было неприязни к нему… и эта разница была ошеломляющей.

***

      Холодный влажный воздух здорово прочищал голову. Тео было жизненно необходимо побыть одному. Подумать. Осознать.       Реальность происходящего до сих пор не укладывалась ровным строем в его уставших извилинах. Он сделал глубокий вдох и снова попытался осмыслить полученную информацию.       Поттер принуждал Гермиону к насилию из-за какого-то мутного пророчества.       Она насиловала Драко, который оказался Отступником. Поттер совершил ошибку, сделав ставку на него.       Драко в порыве мести похитил девушку из Норы. Сначала держал в темнице в подземельях мэнора. Потом… Тео даже не хотел думать о том, что было между ними потом.       Теперь Тео видел своими собственными глазами зарождающиеся чувства друга. И это было больно.       Он резко встряхнул головой, пытаясь избавиться от ненужных мыслей, приносящих страдание.       Гермионе не повезло оказаться жертвой во всей этой ситуации. Как она держалась — оставалось для него загадкой.       И если сначала он был в ступоре от увиденного — нападение на лучшего друга с ножом! То теперь он понимал её. Хотел защитить. Дать ей опору. Безопасность.       Да только эту безопасность дал ей Драко. Его друг. Который вынес потерявшую сознание гриффиндорку на руках. И не вернулся!       Тео сжал голову руками и зарычал. От безысходности, накрывшей его. От боли в сердце, которое было таким глупым и наивным. Он просто устал.       Короткий разговор с Блейзом прямо перед приходом Драко в гостиную был для Тео болезненным.       — Знаешь, Блейз, я всё не могу перестать думать о том, как бы всё сложилось, если бы я не скрывал своих чувств к Грейнджер.       — В Хогвартсе? — уточнил друг.       — Да.       — Войну бы это не отменило…       — Я понимаю. Но…       — Тео, забудь, — перебил его Блейз. — Не терзай себя, правда. Сейчас уже ничего не изменить.       — Она ведь не знает. Что, если я признаюсь ей? — с надеждой спросил Тео.       — Драко к ней что-то испытывает, — выпалил друг, — он не позволит тебе встать у него на пути. Ты его знаешь.       — Но с Пэнси, — начал было Тео.       — С Пэнси было другое. Кстати, о ней…       Именно в этот момент они оба заметили Драко, который вошёл в гостиную буквально за пару минут до прибытия членов Сопротивления.

***

      Уже в своей спальне Драко вызвал Тинки, чтобы узнать о происходящем в поместье. Он остался верен своему обещанию, данному Гермионе, и не спросил с домовихи за то, что она его выдала несмотря на запрет. Эльфийка кратко доложила, что Поттер жив и остался вместе с рыжим в мэноре, на втором этаже, в гостевой комнате. В большой гостиной — никого, всё убрано. Блейз и Дафна находятся в библиотеке. Тео нарезает круги на улице. Астория читает в своей комнате очередной роман. Паркинсон — Тинки демонстративно назвала слизеринку по фамилии — напивается в своих покоях.

С кого бы начать…

      Больше всего ему хотелось заявиться к Пэнси и вытрясти из неё всю дурь. Её глупая ревность и желание насолить Гермионе прямо у него под носом невероятно злили. Его смутная догадка оформилась в уверенность — это она подослала Асторию сказать, что он ждёт Гермиону в большой гостиной. Она прознала про визит членов Сопротивления и хотела подстроить с ними её встречу. Паркинсон начинала вызывать у него отвращение своими мелкими кознями. Однако разговаривать с пьяной девушкой он не хотел, а значит, стоило отложить визит к ней на потом.       С Поттером он тоже успеет выяснить отношения. Сейчас его интересовало, что происходило в гостиной после того, как он ушёл оттуда с Гермионой на руках.       Драко быстрым шагом направился в библиотеку. Ему даже не пришлось искать друзей — они стояли прямо у поискового фолианта, склонившись над ним. Синхронно подняли головы, когда он вошёл.       Дафна смотрела изучающе, будто он был какой-то диковинкой. От её пронизывающих глаз хотелось скрыться. Он перевёл взгляд на Блейза — тот выглядел обеспокоенным.       — Привет, Даф, — кивнул он девушке, а затем обратился к другу, — расскажи, что было после моего ухода.       — Тебе не мешало бы увидеть это самому…       — Блейз, — предупреждающе осёк Драко.       — Да-да, понимаю. Было кое-что поважнее, — не удержался от комментария мулат. — В общем, Поттер поведал нам преинтереснейшую историю. Затем Тео набил ему морду. Рыжий даже не думал встревать. Оба остались в гостевой комнате на втором этаже. Думаю, ты захочешь побеседовать с ними сам. А ты узнал что-нибудь от Грейнджер?       Драко несколько секунд переваривал услышанное, затем ответил:       — Поттер шантажировал Гермиону её же родителями. Чтобы она сделала то, что ему нужно. Вот только зачем ему это было надо!       — Из-за пророчества, — подала голос Дафна.       — Я рассказал ей всё, — уточнил Блейз, — сейчас мы ищем информацию по этой теме. Мне кажется, они неверно его истолковали.       — Что за пророчество? Откуда?       Драко вспомнил далёкий шестой курс, когда его отец провалил задание Тёмного Лорда в Отделе тайн. Оно тоже было связано с пророчеством. Тогда он был слишком юн и глубоко не вникал в это, но прекрасно помнил слова отца о том, что с этими предсказаниями не всё так просто, что Лорд однажды уже чуть не погубил себя, пытаясь заигрывать с судьбой.       — Я запомнил не дословно, но звучало оно примерно так:

Магический мир будет спасён, если соединятся светлый и тёмный волшебник, бла-бла-бла.

      — И каким, блядь, образом это должно спасти магический мир?       — А это ты уже не у меня спрашивай, — хмыкнул Блейз, — не я поверил старой шарлатанке.       — Кому?       — Профессору Трелони, бывшей преподавательнице прорицаний в Хогвартсе.

Приплыли, блядь.

      — Мне одному кажется, что у Поттера не все дома? Или же избранный настолько отчаялся, что готов был бы и сам лечь под Пожирателя, да только не повезло ему родиться мальчиком, — Драко расхаживал из стороны в сторону. Изнутри поднималась волна гнева, окрашивая его лицо красными пятнами.       — Ты бы слышал его бред… Неудивительно, что Тео кинулся на него с кулаками, — сказал Блейз.       Драко заскрежетал зубами, ощущая, как сильно напряжена нижняя челюсть. Он бы и сам был не прочь приложить избранного. После всего, что он увидел и услышал… ему хотелось оторвать первичные половые признаки этому жалкому очкарику.       — Успели что-нибудь найти? — в попытке успокоиться, Драко попробовал сменить тему.       — По запросу толкования пророчеств всего две книги. Мы с Дафной займёмся ими, — Блейз чуть помедлил, но всё же спросил. — Как Грейнджер?       — Лучше, чем Поттер, — усмехнулся Драко, а затем ответил более серьёзно: — Она в шоке. Но этот стресс… блядь, её надо срочно отсюда увозить.       — Куда планируешь?       — К матери.       Блейз тихо присвистнул, а Дафна вскинула брови.       — Тебе это очень дорого встанет. Особенно, если нужен неотслеживаемый порт-ключ.       — Именно такой мне и нужен: надёжный и неотслеживаемый.       Блейз пристально посмотрел, будто бы знал, что творится в душе у Драко, а потом сказал:       — Кстати, о Пэнс. Мы с Дафной думаем, что это она подстроила встречу века. Наверняка думала, что Поттер заберёт Грейнджер с собой.       — Я догадался.       — Ты недооценил глубину её чувств к тебе, — Дафна попыталась смягчить сказанное Блейзом, — это всё из-за ревности.       — Мне плевать. Я решу с ней, — резко бросил Драко, — я пойду. Держите меня в курсе, если найдёте что-то интересное.       Он кивнул друзьям на прощание и вышел из библиотеки. Не зная, куда податься, посмотрел на часы: прошло два часа с того момента, как он покинул спальню Гермионы. Всего два часа, а он уже ощущал, как сильно хочет увидеть её вновь. Хрупкое доверие, налаженное между ними, стало источником вечного тепла где-то глубоко внутри — незримый огонёк, согревающий сердце. Он искал себе оправдания, когда поднимался наверх.

Разговаривать с пьяной Пэнс нет никакого резона. Поттер наверняка ещё в отключке. С Тео вообще нечего обсуждать…

      Но правда была в том, что он хотел сейчас находиться рядом с Гермионой. Видеть её. Слышать. Ощущать.

***

      Гермиона с опаской косилась на дверь, уговаривая себя выйти из комнаты. Она приводила доводы своему разуму, настаивая на том, что ей нужно быть в библиотеке, искать информацию. Но что-то внутри скреблось, сжимая пружину беспокойства. Почти все её самостоятельные вылазки в последние дни заканчивались не так, как она планировала. Последняя вообще оказалась плачевной.       Она упорно ждала, когда Малфой вернётся за ней, и они смогут вместе спуститься и приступить к исследованиям. Гриффиндорка не хотела себе признаваться, что ждала она его не только по этой причине. Было кое-что ещё…       Тот невинный поцелуй, такой трогательный и ласковый, что на мгновение ей показалось, будто всё происходит во сне, а не на самом деле. В этом прикосновении было так много нежности, что сердце скрутило сладким спазмом, а в животе разлилось тепло. Его забота о ней, беспокойство… она лелеяла в себе надежду, что всё это ей не привиделось — Гермиона начала замечать за собой особую эмоциональность, видимо, присущую всем беременным.       Внезапно решившись, она быстро прошла к двери, взялась за ручку, распахнула дверь и… лицом к лицу столкнулась с Малфоем. От неожиданности она вздрогнула.       — Я хотела пойти в библиотеку, — выпалила она, зардевшись.       — Я только оттуда. Мне надо у тебя кое-что спросить.       Она чуть отступила назад, впуская его в комнату.       — О какой обманщице ты говорила? Что Поттер поверил ей и заставил тебя… — он замолчал, и Гермиона поняла, что ему не хотелось говорить то самое слово — «насиловать».       — О Профессоре Трелони, — внезапно она осознала, что Малфой не знает всех деталей. Она так и не успела ему рассказать. — То, что я сейчас скажу, звучит очень странно, но всё это случилось из-за пророчества.       Её пробило лёгкой дрожью, когда она начала заново всё вспоминать. Руки потянулись обнять себя за плечи.       — Она прислала письмо в конце июня. На очередном собрании Поттер зачитал нам текст пророчества, и мы попытались его истолковать. Я лично принимала в этом участие, даже не предполагая, что всё это обернётся против меня.       — Ты помнишь, как оно звучало?       — Да. Мне кажется, теперь оно выжжено у меня на подкорке:

«Семя зла, проросшее в оплоте светлой добродетели, принесённое в жертву сияющему огню, даст надежду на спасение магического мира».

      Она дала ему несколько мгновений осознать услышанное, а затем продолжила.       — После всех обсуждений мы пришли к тому, что…       Драко её перебил:       — Светлая ведьма-девственница должна забеременеть от тёмного волшебника.       Она кивнула.       — Что значит «принесённое в жертву»? И что за сияющий огонь?       — Я предположила, что Сияющий огонь — это кельтский праздник Беллтэйн.       — Ублюдок планировал принести в жертву зачатого ребёнка, который родился бы как раз к этому времени?! — Малфой вытаращил глаза.       — Видимо, да.       — Он совсем ебанулся? — его голос прозвучал слишком громко. Гермиона поморщилась.       — Я хочу поговорить с ним.       — Ты уверена?       — Мои родители… мне нужно знать, где они, — еле слышно произнесла она.       Драко подошёл и обнял Гермиону за плечи. Этот жест был таким чистым и настоящим, что ей захотелось обнять его в ответ. Она осторожно подняла руки и коснулась его спины. Он еле заметно дрогнул под её ладонями.       По её телу волной прошлось давно забытое чувство. Оно пузырилось внутри, расслабляя скованные от напряжения мышцы, накачивая её дозой эндорфинов.

Это было оно.

Доверие.