Глава 20. Хрупкая надежда

      Вот уже четвертую ночь Гермиона переживала мучительную встречу с родителями. В своих снах она подходила к ним и видела абсолютно не понимающие глаза, без единого проблеска узнавания. Она просыпалась в слезах с ощущением камня в груди вместо сердца. Внутри всё скрежетало от этих ночных истязаний.       Единственное, что помогало ей отвлечься, — это книги. Поттер с Уизли уже к вечеру того же дня, как она узнала о судьбе своих родителей, использовали порт-ключ и переместились в Нору. Следующая встреча была назначена ровно через неделю. Гермионе было невыносимо думать о том, что сделал её бывший друг, и активная работа в библиотеке помогала отвлечься, занять мозг чем угодно, только не мыслями о родных, которые больше не помнили её.       Вернуться к исследованиям, да еще и на законных основаниях, было подобно глотку свежего воздуха — настолько обнадеживающе и вдохновляюще, что даже утренняя тошнота отступила, давая ей возможность быстро завтракать, а затем отправляться в библиотеку.       Она больше не спускалась вниз для приёма пищи — ей было так спокойнее. Когда на следующее утро Драко зашел за ней, чтобы проводить в гостиную, она сказала, что боится влияния стресса на протекающую беременность и выбирает завтракать у себя в комнате. Он немного смутился, спрашивая, может ли он составить ей компанию. Гермиона ответила согласием.       Иногда Тинки приносила подносы с едой в комнату Драко. Девушка задумывалась, было ли это сделано специально, или эльфийка просто путалась. Когда это произошло в первый раз, она наотрез отказалась прошествовать в соседнюю комнату. Но спустя три промаха, она собрала в кулак всю свою волю и решительно вошла в его спальню.       Гермиона думала, что её накроет лавиной гнетущих воспоминаний. Но нет. Казалось, будто психика вычеркивала темные моменты её заточения. Она с удивлением отметила свои внутренние ощущения и поняла, что не испытывает прежнего негатива. Она действительно простила Драко.

Не на словах — душой.

      Гермиона всерьез начала беспокоиться о сохранности плода и его здоровом развитии, после того как выворачивалась наизнанку в коридоре. В тот момент внутри неё обосновалась пугающая ломота, не похожая ни на что, испытываемое ею ранее. Ей впервые стало страшно до одури.       Если бы не Драко рядом с ней в тот момент, кто знает, что могло с ней случиться. Но он был. Крепко держал её за талию. А потом прижимал к себе и шептал успокаивающие слова. Она не помнила, как добралась до комнаты, как уснула. Но проснувшись, обнаружила, что он сидит возле неё на постели, уперев голову в руки.       Ей стало постоянно хотеться спать, на что Тинки понимающе улыбалась, а однажды и вовсе рассказала, что леди Нарцисса проводила в постели очень много времени, когда была беременна наследником. Услышав это, Гермиона почувствовала, что глаза её начинают наполняться слезами.       Домовиха испуганно подбежала к ней:       — Мисс, простите, я не хотела, чтобы вы плакали. Тинки расстроила вас?       — Ты ни в чем не виновата. Просто… я сразу подумала о том, что мой ребенок… никогда не будет наследником.       — Не говорите так, мисс. Хозяин признает его, Тинки уверена!       — Милая Тинки… пока чудовище не уничтожено, пока мы не нашли способ избавиться от него окончательно… это всё не имеет значения.       По утрам она с осторожностью ощупывала пальцами низ живота, чувствуя округлость матки. Ей казалось, она была излишне плотной, даже твердой. Прикасаясь к заветному уплотнению, Гермиона ощущала странное тепло, которое покалывало кончики её пальцев. Ей было интересно подробнее узнать о магической беременности, но времени катастрофически не хватало. Именно после того разговора с Тинки, Гермиона с особым рвением принялась за старые книги, в которых могла находиться хотя бы крупица информации по крестражам. Она чуяла нутром — на первом месте крестражи и уничтожение Волдеморта. Всё остальное терпит до лучших времен.       Библиотека резко стала местом притяжения всех проживающих в мэноре людей. За исключением Паркинсон. Но Гермиону это особо не заботило, ведь видеть слизеринку она не горела желанием.       Астория часто захаживала в библиотеку в обнимку с книгой. Шла к одному единственному стеллажу, который её интересовал, ставила прочитанную книгу, брала новую. И так по кругу. Когда Гермиона прониклась интересом, она подошла поближе, посмотреть, что же её так занимает. Вчиталась в корешки книг:

«Призраки любви»

«Лорд моего сердца»

«Дела сердечные»

      Она улыбнулась. Юная девушка вовсю поглощала женские романы.

Что ж, у каждого свои интересы.

      Блейз с Дафной слаженно читали книги по пророчествам. Гермионе нравилось за ними наблюдать. Их пара успешно сочетала в себе несколько ипостасей: любовники, напарники, друзья, возлюбленные. Наверное, поэтому они были так счастливы друг с другом. Эту химию между ними было видно невооруженным взглядом.       Теодор Нотт. Для Гермионы он был самым загадочным. Он почти не разговаривал с Драко, изредка бросал косые взгляды на неё и с огромной вовлеченностью бросался штудировать книги, конспектируя важные детали. Иногда подходил к ней узнать, чем еще он может помочь, какую еще книгу она не успела прочесть. Она замечала его слегка краснеющие щеки, чуть охрипший голос, а однажды, случайно коснувшись его ладони, передавая ему книгу, она увидела мурашки на его коже в месте их соприкосновения. Она резко вскинула на него глаза, чтобы увидеть хоть какие-то эмоции на лице, но он так быстро развернулся и ушел в другой угол библиотеки, что она не успела понять, что происходит.       Гермиона с удовлетворением отмечала, что они все стали будто командой. Каждый был занят своим делом. Она давно не испытывала подобного единства. Даже в Хогвартсе не было такого, ведь Гарри и Рон всеми силами пытались отвертеться от выполнения домашних заданий. Её передернуло от подобных воспоминаний, а затем она с удивлением прислушалась к себе. Странно. Она больше не чувствовала зияющей дыры там, где был Рон. Никакой раздирающей боли. Только тихая смиренная скорбь.       Она тряхнула головой, чтобы избавиться от неудобных мыслей и вернуться к чтению.       У Драко хорошо шла латынь. Гермиона справлялась с рунами. Теодор читал остальные книги. Вечером они все вместе садились вокруг большого стола, выкладывали свитки с записями и приступали к обсуждению.       Первые три дня прошли почти впустую. Они будто топтались на месте, перечитывая одно и то же, написанное разными авторами. Четвертый день ознаменовался прорывом сразу по двум направлениям.       У Дафны горели глаза, когда она села за стол. На её свитке было много записей, но лишь две были обведены жирной линией. Гермиона не стала всматриваться и пытаться прочитать. По лицу девушки и так было понятно, насколько ей не терпится рассказать то, что они нашли.       — Мы хотели бы начать первые, — сказала она, крепко сжимая руку Блейза.       — Что у вас? — спросил Драко.       — Я думала, что если в твоей библиотеке всего две книги о пророчествах, то мы справимся быстрее и сможем присоединиться к вам. Но не тут-то было. Эти книги написаны таким изощренным языком…       — Этим авторам только дай волю, — поддержал девушку Блейз, — они пишут так, что приходится перечитывать. Используют витиеватые предложения. Но как мне кажется — просто льют воду.       — Это так, — закивала Дафна, — мы замучились вылавливать что-то толковое. Но сегодня нам повезло. Только послушайте!

Пророчество вступает в исполнение, когда в него начинают верить.

И второе:

Пророчество, рожденное во мраке, во мраке и сгинет.

      Гермиона поёжилась, ощущая в горле ледяной комок, будто чья-то холодная рука сжала её шею.       — Повтори пожалуйста, — сипло проговорила она.       Дафна зачитала две цитаты еще раз. Гермиона торопливо записала их себе на пергамент и подчеркнула.       — Прочитав достаточно, мы с Даф теперь думаем, что пророчества — очень тонкая материя. Я бы даже сказал — эфемерная, — сказал Блейз.       — Как по мне, это всё какое-то шарлатанство, — резко проговорил Теодор.       — Не совсем, — отрицательно покачала головой Дафна, — они действительно имеют магическую силу. В книгах были примеры точно исполненных пророчеств.       — При этом, — продолжил Блейз, — вопрос трактования остаётся открытым. Этому уделяется очень много внимания. Самое интересное, что при любом варианте расшифровки, пророчество так или иначе вступает в силу.       — Как будто имеет место некий магический контракт, — сказала Дафна.       Гермиона наконец подняла голову и обвела глазами всех присутствующих, затем откинулась назад и тяжело выдохнула.       — Что-нибудь еще? — постукивая пером по столу, спросила она.       — Пока всё, — ответил Блейз.       — Спасибо. Это правда очень ценная информация. Я тоже кое-что нашла. Но сначала…       Она вопросительно посмотрела на Драко и Теодора. Мужчины отрицательно покачали головой.       — Хорошо, тогда я. В общем, я решила прочитать всю книгу, надеясь, что мне встретится упоминание крестражей хотя бы вскользь. Я не ошиблась. Однако, этот фолиант похоже писался в те времена, когда еще не придумали руну, обозначающую слово «крестраж». Вместо неё автор использует нарисованный крест и руну «страж».       Гермиона перевела дыхание, а затем продолжила.       — Сначала я не поняла и даже проскочила мимо. Но потом стала замечать эту комбинацию на страницах книги слишком часто. Смотрите, — она положила свой пергамент так, чтобы всем было видно, тыкая пером в нарисованную руну рядом с небольшим крестом.       — Мне предстоит прочитать еще две трети книги, но даже сейчас я нашла кое-что интересное.       Она затихла, собираясь с мыслями. Перехватила взгляд Драко, направленный на неё. Почувствовала незримую поддержку. Чуть улыбнулась, глубокого вздохнула и снова начала говорить.       — Во-первых, не всякий волшебник может создать крестраж. Во-вторых, не каждая палочка способна на такое заклинание. В-третьих, раскол души несёт метаморфозы волшебнику, который осмелится воспользоваться таким темным заклятием.       — Метаморфозы? — уточнил Теодор.       Гермиона кивнула:       — Да, прежде всего — душевные. До внешних изменений я еще не дошла. Но, думаю, и так понятно, что происходит с темным волшебником, если он использует это заклятие на максималках. Вспоминаем Тома, который выглядит как ветвь эволюции, свернувшая не туда.       Драко хмыкнул, еле улыбаясь уголком губ.       — Так значит, его вид… — начал было Нотт.       — Закономерные последствия злоупотребления темной магией крестража, — перебил его Драко.       Гермиона кивнула. Больше никто не произнес ни слова. Тишина стояла такая, что слышен был осенний ветер, гуляющий за окнами. Внезапно дверь с грохотом распахнулась, ударяясь створкой о стену. Девушки вздрогнули от неожиданности.       Опираясь на косяк, с бутылкой в руке стояла Паркинсон. Вместе с ней в библиотеку ворвался запах крепкого спиртного. Гермиона почувствовала, как её внутренности скрутило спазмом тошноты. Она тяжело сглотнула.       Слизеринка явно была нетрезвой. Она чуть покачивалась, неуверенно переступая ногами.       — Так вот где вы все обитаете! — раздался её громкий охрипший голос. — Вас что, укусил книжный червь?       Она расхохоталась своей странной шутке, которая показалась ей, видимо, очень забавной. Гермиона заметила быстрые взгляды, которыми обменялись Драко и Теодор, после чего последний поднялся и торопливо направился к двери.       — Оу, красавчик Тео, моя киска соскучилась по твоему язычку, — она развязно потянулась навстречу мужчине, запинаясь в своих ногах, — мне казалось, мы славно поладили.       Гермиона смутилась, услышав такие откровенные интимные подробности. Паркинсон всё не унималась:       — Слышал, Драко, я трахаюсь с Тео-о-о, — протяжно пропела она имя слизеринца, который в этот момент как раз подоспел к ней. — Так что можешь и дальше дрочить на свою ненаглядную гр…       Нотт успел закрыть Паркинсон рот ладонью, но Гермиона услышала достаточно, чтобы зардеться в смятении. Она опустила голову, чтобы не видеть чужих взглядов, которые казались ей сейчас слишком пронзительными. Уши будто заложило ватой — теперь она слышала только стук своего сердца, которое билось слишком быстро. Она сосредоточилась на дыхании, а затем принялась пощипывать тыльную сторону ладони, чтобы вернуться в реальность.       Обычно это помогало. Но не сейчас.       Тепло чужой руки подействовало отрезвляюще. Она вздрогнула, когда почувствовала, что Драко накрыл её ладонь своей. На контрасте она показалась ей очень крупной. Гермиона уставилась на их руки, пытаясь синхронизировать свои тактильные ощущения с тем, что она видела.       Он поглаживал большим пальцем кожу — она чувствовала разливающееся по телу тепло. Он сжал её маленькую ладошку — гусиная кожа покрыла её шею. Он переплел свои пальцы с её — сердце в груди затрепыхалось, переходя на бешеный ритм.       — Грейнджер, — низкий мужской голос нарушил тишину. Внизу живота что-то сжалось, будто откликаясь на зов.       Она издала тихий удивленный вздох и подняла глаза, обводя взглядом библиотеку. Они были совсем одни. Она настолько сильно погрузилась в свои мысли, что даже не услышала, как Блейз и Дафна покинули библиотеку.

***

      Она посмотрела прямо ему в глаза. Драко затаил дыхание. Каждый раз это было как в первый. Время становилось тягучей субстанцией. Он не мог оторваться. Его начинало обволакивать пеленой чувств.       Контакт их горячих ладоней и этот взгляд глаза в глаза казались намного интимнее всего, что было между ними ранее. Ему отчаянно хотелось напомнить себе её вкус. Он осторожно поднес её ладонь к губам, опалил их пылким выдохом. Ее ресницы затрепетали.       Драко наконец коснулся губами нежной кожи её подрагивающих пальчиков. Поцеловал каждый, едва притрагиваясь, будто опасаясь реакции. Он не отрывался от её распахнутых глаз, зрачки которых сильно расширились. Запечатлев последний поцелуй на безымянном пальце, он положил ее ладонь себе на грудь.       Туда, где неистово билось сердце. Туда, куда она смогла проникнуть. Туда, где не было больше никого, кроме неё.       Гермиона еле слышно прошептала его имя. Кончик её языка пробежался между губами. Должно быть ему показалось, но она будто бы подалась ему навстречу. Драко не был уверен. Он боялся всё испортить. Между ними наконец-то наладилось хрупкое доверие. Он еле дышал, ощущая сгустившийся воздух, который с трудом наполнял легкие. Внезапно её ладонь плавно скользнула вверх, обожгла шею и скользнула в волосы на затылке.

Запредельно хорошо.

      Изящные пальчики слегка надавили, притягивая поближе. Будто в замедленной съемке он наклонился к её губам и вдохнул жар дыхания. В эту самую секунду она прикрыла глаза. Мгновенное осознание.

Она хочет этого так же, как и я.

      Он отдался вязкому желанию, которое наполнило его вены жгучей смесью. Его глаза закрылись. Наконец он преодолел последние разделявшие их дюймы и прикоснулся к призывно приоткрытым губам. Разряд тока, пробежавший между ними, заставил его вздрогнуть и почти сразу же углубить поцелуй.       Он жадно втянул её нижнюю губу и прошелся по ней языком, ощущая вожделенную мягкость. Гермиона не отставала, лаская его губы, отчего ему хотелось постанывать. Когда их языки соприкоснулись, не в силах противиться своему желанию, он притянул её к себе за талию и усадил на колени. Она доверчиво прижалась к его груди, гуляя руками по напряженным плечам и шее.

Моя, ты моя…

      Проносилось у него в голове, пока он трепетал под её прикосновениями. Их языки сплетались, имитируя то, чем желали заняться их тела. Это было так горячо, что он не сдержал хриплый стон. Она вторила ему, срываясь на тихие всхлипы.       Титаническим усилием воли Драко остановил себя. С влажным звуком он разорвал поцелуй, продолжая касаться губами ее щек, подбородка, шеи. Тяжело дыша, они соприкоснулись лбами.

Что это было?..

      — Кажется, — дрожащим голосом произнесла Гермиона, — мы вовремя остановились.       Пауза, в течение которой он попытался осознать, о чем она говорила. А потом почувствовал вставший член, который упёрся ей в бедро. Так быстро он еще никогда не краснел.       — Извини, — прошептал он.       — Всё хорошо, — она положила ладонь ему на щёку, чуть приподнимая его голову, чтобы встретиться глазами. — Я тоже этого хотела.       В её глазах честность. И он ей верит.       — Хорошо. Потому что я не хочу тебя ни к чему принуждать.       — Я знаю. И верю тебе.       Вот так просто. Всего несколько слов, произнесенные её хриплым голосом, которые дарят надежду.       — Ты невероятна, — прошептал он, восторженно глядя на неё.       Она смущенно улыбнулась и изящно встала с его коленей. Член болезненно упирался в ширинку, и Драко хотелось поправить его рукой, но он не желал смущать её этими действиями.       — Давай поужинаем? — теребя пальчиками ткань платья, спросила она.       Его желудок сделал сальто от радости. Внутри всё встрепенулось. Таких чувств он не испытывал примерно… никогда?

***

      В тот вечер Гермиона долго не могла заснуть. Её крыло ознобом желания, которое сконцентрировалось в груди и животе. Она не ощущала подобного никогда ранее. Возможно, сказывалась беременность. Она читала о таком в одной из книг, но не ожидала, что это настигнет и её, учитывая обстоятельства.       Однако, прямо сейчас ведьма лежала будто на раскаленной постели, не зная, куда себя деть от того жара, что плескался внутри. Его губы разожгли в ней невиданное пламя, погасить которое не представлялось возможным. Она прокручивала в голове детали их поцелуя и признавалась самой себе, что это было опьяняюще горячо и возбуждающе.       Она скомкала одеяло и зажала его между ног, пытаясь унять напряжение. Но ничего не помогало. Вздрогнула, сжимая ставшую очень чувствительной грудь. Её тело буквально умоляло дать ему разрядку, но она противилась, не желая сдаваться.

Это был всего лишь поцелуй! Вряд ли он возбудился настолько же сильно, как я.

      Но доказательство его желания упиралось ей в бедро, заставляя краснеть и думать о том, как далеко они могли бы зайти, если бы Драко не остановился.       С этими мучительными мыслями, представляя себе в красках продолжение их поцелуя, она наконец-то провалилась в сон, который тоже не принёс облегчения.       Спустя три дня в мэноре состоялась очередная встреча с членами Сопротивления. Визит был коротким — для них даже не накрыли стол — но продуктивным. Гермиона решила для своего собственного спокойствия не присутствовать на встрече. Она боялась, что её снова накроет, если она увидит Поттера. Драко отнёсся к этому с пониманием.       Уже через полчаса их новоиспеченная исследовательская команда сидела в библиотеке и рассматривала записку, которую принёс Поттер. Точнее, её копию, сделанную Драко. Гермиона коротко ввела остальных в курс дела.       — На шестом курсе Хогвартса, незадолго до кончины Дамблдора, Поттер вместе с директором отправились в какую-то пещеру. Пройдя все испытания, они завладели медальоном, ожидая, что это будет крестраж. На деле же он оказался фальшивкой. Узнали мы об этом уже после смерти директора. Это, — она постучала пальчиком по пергаменту, — та самая записка, что лежала в ложном медальоне.       Все склонили свои головы, вчитываясь в текст. «Тёмному Лорду. Я знаю, что умру задолго до того, как ты прочитаешь это, но хочу, чтобы ты знал — это я раскрыл твою тайну. Я похитил настоящий крестраж и намереваюсь уничтожить его, как только смогу. Я смотрю в лицо смерти с надеждой, что, когда ты встретишь того, кто сравним с тобою по силе, ты уже снова обратишься в простого смертного. Р.А.Б.»       — А где же настоящий медальон? — спросил Блейз.       — Мы так и не нашли его, — пожала плечами Гермиона. — Но зато выяснили, кто такой Р.А.Б.       — И кто же? — уточнил Теодор.       — Регулус Блэк, — ответила Гермиона.       Драко закашлялся и переспросил:       — Кто?       — Регулус Арктурус Блэк.

***

      Все смотрели на него, но он не мог вымолвить ни слова.

Слишком просто. Не может быть.

      Огромный пласт воспоминаний подёрнулся трещинами. Он медленно падал в одну из них, теряя опору под ногами, ощущая себя так, словно окунулся в омут памяти.

~

      Маленький Драко сидел на полу, застеленном ковром с высоким мягким ворсом. Рядом была мама. Она ласково перебирала его белокурые волосы, пропуская пряди сквозь пальцы. Перед ними лежала шкатулка внушительных размеров.       — А это что такое красивое, мамочка? — тоненьким голоском спросил малыш, выуживая из шкатулки массивное украшение, инкрустированное россыпью изумрудов.       — Осторожно, милый, это брошь, там сзади острая игла. Твой дедушка Сигнус, мой отец, подарил бабушке Друэлле, моей матери, это украшение на помолвку. Она носила её с гордостью. Эта брошь сияла на всех её парадных мантиях.       Мама осторожно взяла из рук маленького Драко драгоценность и с трепетом погладила переливающиеся камни.       — Мамочка, смотри, как блестит, это твое? — ребенок снова запустил руку в шкатулку, доставая роскошное ожерелье.       — Да, сынок, это твой папа подарил мне, когда ты родился. Он был очень рад наследнику.       — Кто такой наследник?       — Это тот, кто продолжает род. Тот, кто наследует мэнор, фамилию и ячейку в банке Гринготтс.       — И я наследник? — радостно захлопал в ладоши малыш. Мама кивнула, с улыбкой наблюдая за сыном.       — А это, мамочка? Папино? — он вытянул из глубины бархатных недр шкатулки медальон на длинной тонкой цепочке.       Мама тут же протянула руку и подхватила небольшое украшение. Она бережно сжала его в ладони.       — Это, дорогой, медальон моего кузена, твоего двоюродного дядюшки Регулуса. В детстве мы были очень дружны.       — А теперь вы больше не дружите? — хлопая длинными ресничками, спросил малыш.       — К сожалению, его больше нет, — грустно ответила Нарцисса.       — Ты скучаешь по нему, мамочка? — Драко забрался на колени к матери и обвил тоненькими ручками её шею.       — Да.

~

      — Драко! — знакомый женский голос совсем рядом с ухом произнес его имя.       Он стряхнул с себя дымку воспоминаний. Поёжился. С трудом сглотнул вязкую слюну.       Он молчал. Пытался осознать то, что вспомнил. Ему казалось, что если он прямо сейчас это произнесет, то всё развеется, окажется, что это неправда, просто сон.       Драко резко вскочил, отчего все сидевшие за столом вздрогнули.       — Мне надо кое-что проверить, — каким-то чужим голосом выпалил он и сорвался с места.       Он бежал по коридорам мэнора, по лестнице так быстро, что чуть не снёс двери хозяйской спальни, вламываясь туда на всём ходу. Это была их комната — матери и отца. Он лихорадочно начал обыскивать пространство, заглядывая в пустую гардеробную, комод, ванную, даже под кровать. Пусто. Совсем ничего. Уезжая, мама забрала с собой абсолютно всё.       Надежда… такая хрупкая и невесомая, что ему не верилось, будто еще пять минут назад он пылал ею. Сейчас она крошилась на мелкие осколки.       Ноги словно налились свинцом — он с трудом передвигал ими, спускаясь по лестнице. В голове зрел план. Отчаянный. Головокружительный. Смелый.       Он вошел в библиотеку, где все уже поднимались из-за стола, думая, что он не вернётся.       — Грейнджер, — хриплым голосом позвал он.       Все обернулись.       — Мы отправляемся в Италию.