Глава 22. Нить жизни

      Странное чувство поселилось в груди Тео, когда Драко и Гермиона не вернулись вечером того же дня, а затем и на следующий. Оно зудело где-то внутри, отдаваясь тяжестью в животе. Жужжало в голове, навязчиво подкидывая образы того, что могло с ними случиться.       К ночи второго дня он решил заглушить это единственным известным и доступным ему способом — алкоголем. Он видел, что Блейз с Дафной наоборот усиленно корпели над книгами. И он правда хотел к ним присоединиться. Но эти косые взгляды из-под жалостливо нахмуренных бровей вконец его добили.       Заперевшись в своей комнате, он опрокинул бутылку и сделал, обжигая глотку, пять мощных глотков. Горло свело спазмом. В ушах зазвенело. Зато в голове спустя минуту разлилась блаженная тишина. Он уснул, обнимая подушку, свернувшись калачиком на постели, даже не раздеваясь.       Утром его разбудил короткий стук в дверь и возбужденный голос Блейза:       — Тео, подъем. Они вернулись. Сбор в библиотеке через десять минут.       В первое мгновение ему показалось, что это часть его сновидений. Ему даже пришлось щелкнуть себя по носу, чтобы осознать — это реальность. Затем откликнулось его сердце, запуская торопливую пульсацию крови по венам. Он резко подскочил и его повело.

А ну успокойся!

      Он внутренне прикрикнул на себя. Замер на несколько секунд в ожидании, когда его тело стабилизируется. А затем чуть не вприпрыжку побежал в ванную. Еще никогда он так быстро не приводил себя в порядок. Спустя пять минут он был готов и стоял перед шкафом, выбирая, что надеть. Почему-то именно сегодня ему хотелось выглядеть как с иголочки.       Проходя мимо комнаты Пэнси, он мельком заметил, что дверь была приоткрыта, а её самой внутри видно не было. Тео прибавил ходу, желая поскорее увидеть Гермиону. Это безотчетное ощущение было такое сложное, что ему даже не хотелось в нём копаться. Он понимал, что всё изменилось: она беременна от Драко, и несмотря на насилие, которое происходило между ними, они сумели объединить свои усилия в борьбе за правое дело. Ему же самому хотелось… её оберегать. Чтобы она была в безопасности. А прямо сейчас ему было бы достаточно узнать, что с ней всё в порядке и что порт-ключ не навредил ей.       И всё же он никак не ожидал увидеть их с Драко так близко. Они касались головами, склонившись над столом, внимательно рассматривая что-то. Тео нарочито громко хлопнул дверью, ожидая, что они отпрянут друг от друга. Но этого не произошло. Они оба спокойно подняли головы и посмотрели на него. Ему захотелось провалиться на этаж ниже, лишь бы не видеть её приветливых глаз и дружеской улыбки. На Драко он даже не взглянул. Только коротко бросил ему «Привет» и пошел к столу.       Вслед за ним в библиотеку вошли держась за руки Блейз с Дафной. Тео начало мутить от идиллии, которая снизошла на мэнор.       Заняв место слева от Гермионы, он наткнулся на хмурый взгляд Драко. Чуть пожал плечами и уставился на их сомкнутые руки. Когда за стол уселись Блейз и Дафна, Драко заговорил:       — Мы нашли его. Всё это время он был у Нарциссы.       Они с Гермионой убрали ладони, открывая вид на изысканный старинный медальон. Он был точь-в-точь таким же, каким его нарисовал Драко.       — И это он? Крестраж? — благоговейным шепотом спросила Дафна.       — Должен быть, — сказала Гермиона. — Мне только что пришло в голову, как мы можем это проверить. Крестраж невозможно уничтожить обычными заклинаниями: его не возьмут Бомбарда или Редукто. Поэтому…       Она обвела взглядом всех присутствующих.       — Надо просто направить на медальон палочку и произнести заклинание.       — А если он взорвется? — уточнил Блейз.       — Значит, это не крестраж. Чтобы уничтожить такую темную магию понадобится намного более мощная энергия, нежели заключенная в рядовом Бомбарда. Ну что, попробуем?       Тео дернулся вперед:       — Это сделаю я.       — Хорошо, — ему показалось, или голос Гермионы прозвучал удивленно?.. — тогда нам всем следует отойти подальше.       Тео заметил лишь мельком, что Драко завёл Гермиону себе за спину. Понуро усмехнулся, направил палочку на медальон и тихо произнес:       — Редукто.       Медальон взвился вверх, подпрыгнув на месте, будто шоколадная лягушка. На секунду всех присутствующих оглушил давящий низкий свист, который звучал инородно, угрожающе и до жути похоже на змеиный.       Тео ошарашено застыл, сжимая в дрогнувшей руке палочку. Медальон с грохотом упал на стол. Он выглядел точно таким же — ни единого повреждения. Тео осторожно прикоснулся к его поверхности.       — Ауч! Он нагрелся, — быстро отдергивая руку и тряся ею в воздухе, сказал он.       Все подошли поближе, но никто больше не решался его потрогать.       — Зато теперь мы точно знаем, что это крестраж, — скривившись, сказал Блейз, — вопрос в том — что с ним теперь делать?       — Искать способ уничтожения, — ответила Гермиона.       — Я имею в виду, где он будет до того, как мы найдем этот способ, — уточнил Блейз.       — В мэноре много надежных мест, — предложил Драко.       — Послушайте, — привлекла внимание Гермиона, и все посмотрели на неё, — я предлагаю спрятать его. Но так, чтобы каждый из нас знал, где именно он лежит. Даже если с одним из нас что-то случится… это не помешает другим его уничтожить.       — Звучит разумно, — задумчиво потерев подбородок, сказал Тео. Гермиона посмотрела на него и кивнула.       — Для большей надежности и безопасности, — Гермиона потянулась к стопке пергаментов и вытащила один, — предлагаю создать список из наших имён, зачарованный клятвой о неразглашении тайны, в конце которого мы все поставим свои подписи. Это будет что-то наподобие магического контракта.       — Это очень необычно, но, надеюсь, действенно? — спросил Блейз.       — О, поверь мне. Мариэтта Эджкомб знает об этом не понаслышке. Те разоблачающие прыщи…       — Постой, так это из-за твоего списка ее лицо выглядело как новогодняя ёлка, усыпанная красными огнями? — удивленно приподняв брови, перебила её Дафна.       — Не из-за моего списка. А из-за того, что она выдала тайну нашего Отряда! Если бы она не пошла к Амбридж, ничего бы с её лицом не случилось, — вспыхнув, бросила Гермиона.       — На самом деле, это было очень изобретательно! — восхитился Тео.       — Спасибо, — слегка улыбнулась ему Гермиона, и он почувствовал, как его желудок конвульсивно дернулся.       — Ладно. Давайте уже сделаем этот зачарованный пергамент, — вклинился Драко, — никто ведь из нас не планирует болтать направо и налево о крестраже.       Гермиона показала движение руки, сопровождающее заклинание, произносимое нараспев. Когда Драко повторил и коснулся палочкой пергамента, тот сверкнул белой вспышкой. Затем она вписала всех присутствующих, торжественно поставила свою подпись и передала дальше по кругу.       — А сейчас куда его? — спросил Блейз.       — Это же медальон. Предлагаю носить на шее, — Тео решительно потянулся за украшением, — я начну.       Он чувствовал, что Гермиона смотрит на него, и купался в лучах её внимания. Интересно, в её взгляде было восхищение? Хотел бы он видеть эту сцену со стороны.       Тонкая цепочка оплела шею. Отчего-то украшение оказалось гораздо более тяжелым, чем ему представлялось.       — Хорошо, носим по очереди. Первый Тео, — подытожил Драко.

Вечно тебе надо командовать!

      — Как только решим, куда его спрятать, носить больше не придется, — снова ломая момент его триумфа, сказал Драко.       Гермиона вдруг встала и потянулась. Тео невольно залюбовался ею, пожирая глазами обтянутые тканью формы. Он заметил, что её грудь стала крупнее, как будто более налитой. Щеку обожгло пронизывающим взглядом. Ему даже не нужно было поворачивать голову, чтобы понять — взгляд принадлежал Драко.       — Ну а теперь нам можно позавтракать? — ворчливо спросил Блейз, прерывая эти молчаливые гляделки.       — Я безумно голодная, — поддержала его Дафна.       Предложение было воспринято положительно — на завтрак решили отправиться все вместе. Тео слегка замешкался, а потому вышел последним. От его цепкого взгляда не укрылось, что Драко и Гермиона шли так близко, что их пальцы на секунду переплелись между собой.       Завтрак в такой компании мог бы быть даже уютным, но Тео никак не мог отделаться от противного ощущения: что-то изменилось между Драко и Гермионой. Что-то неуловимое. На уровне шестого чувства. И это не давало ему покоя.       Раньше между ними чувствовалась натянутость, и Тео это более чем устраивало. То, что они работали в библиотеке вместе, было скорее надобностью, чем искренним желанием. Но после возвращения из Италии они вели себя так, словно превратились в команду, участники которой очень близки и понимают друг друга с полуслова.

Неужели они решили свои разногласия?…

      Тео насупился, с неохотой ковыряя омлет с беконом и поглядывая исподлобья на сидящую напротив него Гермиону.       — Передай мне пожалуйста скон с сыром, — попросил её Драко.       — Ой, кажется тут остался последний. Остальные с луком, — забавно надув губы, сказала она.       — Ты тоже хотела?       Она кивнула.       — Тогда оставь себе.       — Давай пополам? — предложила Гермиона, разламывая ароматную песочную булочку и протягивая кусочек Драко.       Этот диалог начинал раздражать Тео. Будто каждое слово, произнесенное ими, расковыривало его рану, заставляя её кровоточить всё сильнее. В ушах шумело и давило. Он низко склонил голову, чтобы не видеть этих улыбок, которыми они обменивались.       Еда вдруг показалась на вкус пресной. Тео захотелось просто встать и уйти. Он поднял голову и увидел озабоченное лицо Блейза, который одними губами беззвучно спросил «Всё нормально?». У него не было сил даже кивнуть, хотя внутри всё кипело:

Ничего не нормально! Я сижу и смотрю, как эти голубки воркуют прямо у меня под носом. Я, блядь, в бешенстве!

      Он резко вскочил, бросая приборы на тарелку. Звон фарфора наконец-то отвлёк этих двоих друг от друга.       — Пойду прогуляюсь, — сквозь зубы процедил Тео и быстрым шагом покинул гостиную.

***

      Блейз всегда отличался проницательностью, здравомыслием и уравновешенностью. Это были столпы его личности, которые позволяли оставаться на плаву даже в самые трудные времена. Он высоко ценил стабильность, прямые разговоры, честность и открытость. Его приоритеты были весьма прозрачны: любовь и дружба.       По складу своего характера он был однолюбом. С ранней юности он испытывал к Дафне самые нежные чувства, которые со временем переросли в глубокие и серьезные отношения. Если бы война не внесла свои коррективы, они бы уже давно были женаты и обзавелись парочкой наследников.       Детской дружбой, пронесённой сквозь года, он дорожил со всей тщательностью. Старался быть крепким плечом, мощной поддержкой, миротворцем и балансиром. Например, Тео и Драко были слишком разными по темпераменту, чтобы дружить вдвоем, и Блейз это прекрасно понимал, принимал и даже не думал обижаться на свою роль медиатора в этом дружеском союзе.       Блейз тонко чувствовал настроение Тео, осознавая, насколько тяжело тому приходится — видеть сближение Драко и Гермионы. Но Тео, по своей сути, был наблюдателем. Ему всегда не хватало той самой решительности, чтобы из разряда зрителей перейти в игровой состав.       Драко же не привык быть даже на скамье запасных. Он рвался в бой, не только принимал решения, иногда спорные, но и умел нести за них ответственность. Он был горячим, скорым на расправу, но быстро остывающим.       Блейз знал, что Тео рано или поздно свыкнется со своим положением. Как это было всегда.       Блейз понимал, что Драко никогда не отдаст свое, не упустит, даже если для этого ему придется разрушить их дружное трио. Как это и вышло.       После ухода Тео из гостиной, Блейз задумчиво поглядывал на Драко и Гермиону: анализировал язык тела, тихие разговоры, взгляды, которые они бросали друг на друга. И то, что для Тео было смутной тайной, для Блейза становилось всё прозрачнее и яснее: они переспали. По обоюдному согласию. По большому желанию. И оба об этом не жалеют. Даже больше — хотят повторить.       Он отложил столовые приборы, промокнул губы салфеткой, прочистил горло и позвал:       — Драко.       Тот посмотрел на него.       — Поговорим?       — Прямо сейчас? — удивился друг.       — Прямо сейчас, — угрюмо ответил Блейз.       Он тяжело поднялся из-за стола. Отчего-то внутри было очень тоскливо. Ему не хотелось начинать разговор, но он понимал, что должен. Он грузно пошел к выходу, даже не оглядываясь. Тяжесть невысказанных мыслей давила, мрачной тенью зашоривая сознание. Хотелось дышать глубоко и полной грудью, поэтому, задумавшись на мгновение, он повернул и продолжил свой путь, направляясь на улицу.       Он успел сделать буквально несколько шагов по уже пожухлой траве, когда Драко нагнал его и молчаливо присоединился.       — Тео скоро поймёт, что произошло между вами в Италии, — начал Блейз и впился глазами в лицо друга, силясь прочитать.       Приподнятая бровь. Прищуренные глаза. Напряженная нижняя челюсть.       — О чем ты?       Но Блейз молчал. Он сделал свою ставку и терпеливо ждал, когда друг перестанет блефовать. Наконец Драко сдался:       — Так заметно?       — Да. Вы буквально раздеваете друг друга глазами. Раньше такого не было.       Драко пожал плечами.       — Я не буду скрываться в своем собственном доме.       — Будешь, — хладнокровно оборвал его Блейз.       Они уставились друг на друга. На скулах у Драко играли желваки. Его лицо слегка покраснело, а дыхание стало таким глубоким, что ноздри раздувались при каждом выдохе.       — С чего бы это?       — Дай-ка подумать, — насмешливо произнес Блейз, похлопывая указательным пальцем по губам. — Может быть потому, что в этом же самом доме живет, во-первых, твоя бывшая, во-вторых, воздыхатель твоей нынешней, — он демонстративно оттопырил по очереди два пальца.       — И я хочу напомнить тебе, что Тео — твой друг детства, — продолжил Блейз, — чувства которого ты попрал своей жаждой мести. А теперь…       — Слушай, почему ты всё время так печёшься о нём? Я вообще-то тоже твой друг! И впервые за долгое время, между прочим, я по-настоящему счастлив.       — Да потому что ты и так справишься! Сам! А Тео — нет! Ты вообще хотя бы понимаешь, какой гремучий коктейль бурлит в нём, когда он видит вас рядом? Я опасаюсь, что он может натворить глупостей.       Глаза Драко округлились. Казалось, он не думал о таком повороте событий. Блейз же нутром чувствовал надвигающуюся опасность и пытался её предотвратить.

Как же меня достало быть миротворцем…

      — И я рад за тебя. Искренне. Правда, — Блейз сделал к нему шаг и положил руку на плечо. — Ты будто ожил. Я не видел тебя таким со времен первых курсов Хогвартса.       Драко расслабился: кулаки разжались, а плечи плавно опустились вниз.       — Но я не могу упускать из виду тот факт, что ты счастлив с любовью всей жизни нашего общего друга. Мы должны думать и о его чувствах тоже.       Драко сдержанно кивнул, а потом поёжился:       — Идем в дом.       Они шли обратно молча, не глядя друг на друга, слишком погруженные в свои мысли. Настолько глубоко, что даже не заметили метнувшуюся за широко распахнутые входные двери тень.       Чуть не споткнувшись о порог, Драко поднял глаза и тихо сказал:       — Тогда я как можно скорее закажу для неё порт-ключ.       Блейз удовлетворенно качнул головой:       — Это правильное решение. Для Грейнджер так будет лучше.

***

      Что ж, Пэнси пришлось признать, что хоть подслушивание было неподобающим для леди занятием, оно явно приносило свои плоды.       Правда, в этот раз всё случилось спонтанно. Она не планировала вызнавать информацию или рыскать по мэнору. Ей срочно нужно было на воздух. Алкогольные возлияния не прошли даром: адское похмелье скрутило мозги в раскаленную спираль. Выпитый стакан воды попросился наружу уже через несколько секунд. Она почувствовала, что нуждается в прохладном воздухе, который охладит её разгоряченное тело и голову.       Вот только сунувшись на улицу, она замерла, заметив неподалеку Драко и Блейза. Как ни прислушивалась, она не могла различить деталей их разговора — ветер относил слова, размывая смысл. Она жадно вглядывалась в их фигуры, ловила каждый жест, пыталась по выражениям лиц понять, что между ними происходит. Тщетно.       Внезапно её накрыла очередная волна головной боли и тошноты, отчего она замешкалась и не сразу увидела, что в её сторону уже направляются Драко с Блейзом. Она успела лишь поспешно шмыгнуть за створку раскрытой двери и там притаиться, в надежде, что они быстро зайдут в дом, а она останется незамеченной.       Кто-то шаркнул ногой о порог. Тихий голос говорившего она узнала бы даже во сне:       — Тогда я как можно скорее закажу для неё порт-ключ.       В груди ёкнуло.

Он говорит обо мне? Куда он хочет меня отправить?

      Она старалась не дышать слишком шумно, чтобы не выдать себя. Но с каждой секундой нарастающего волнения это становилось всё сложнее.       — Это правильное решение. Для Грейнджер так будет лучше.       Как громом пораженная, она застыла. Даже если бы её прямо сейчас обнаружили, она бы не смогла вымолвить ни слова. Пэнси ошалело таращилась вникуда в течение нескольких секунд.

Он хочет избавиться от грязнокровки? Наконец-то…

      Она не понимала ту громаду эмоций, что обрушилась на неё после услышанной фамилии.

Куда он её отправит? Обратно в Сопротивление?

      Волна облегчения окатила раскаленные добела нервы. Руки начали мелко трястись. Пэнси не курила, но если бы прямо сейчас ей кто-то предложил затянуться, она бы не отказалась.

Там ей и место — этой грязной суке!

      Хотелось истерично смеяться. Это из-за неё Пэнси переживала? Драко ею всего-то навсего воспользовался. Поигрался и хватит. Пора отправлять игрушку обратно.

Выкуси, мразь…

      Она победно хмыкнула и направилась в свою комнату. Впервые за долгое время её отпустило гнетущее чувство ненужности. Сердце усмирилось, а на душе стало неожиданно светло.

***

      Драко с неохотой, но всё же внял совету Блейза. Уже на следующий день он писал письмо с запросом на международный неотслеживаемый порт-ключ в Фоджу, Италия на одного человека. Он готов был платить вдвое больше за порт-ключ с пролонгированным сроком действия. Он хотел дать самому себе хотя бы месяц, в течение которого он сможет находиться рядом с ней.       Он опасался прилагать точные координаты, но по-другому было никак. Гермиона не смогла бы пройти через защитные чары, скрывающие поместье. За анонимность и секретность он увеличил стоимость заказа еще втрое. Это был самый дорогой порт-ключ, который он когда-либо заказывал.       Драко уже собирался было запечатать конверт, как вдруг его отвлек хлопок аппарации эльфа. Тинки взволнованно всплеснула морщинистыми ладошками и чуть не плача пролепетала:       — Мисс снова плохо…       Не успела она договорить, как Драко сорвался с места. Быстро преодолев расстояние от кабинета до комнаты Гермионы, он распахнул дверь и с замиранием сердца уставился на девушку, которая в этот самый момент сидела на полу возле двери в ванную комнату. Она держалась за голову. В одну секунду его пульс участился, неприятно засосало под ребрами. Он сделал несколько широких шагов и встал перед ней на колени. Руки осторожно коснулись её плеч, отмечая холод и влажность кожи.       — Гермиона, — почему-то шепотом позвал он.       Она мотнула головой и прикрыла рот руками.       — Меня только что стошнило. Уйди, пожалуйста.       Драко протянул руку к её подбородку и нежно его приподнял, заставляя посмотреть ему прямо в глаза.       — Я не оставлю тебя одну в таком состоянии. Иди сюда, — он притянул её к себе, устраиваясь на полу поудобнее.       Оказавшись в его объятиях, она положила голову ему на грудь и расслабилась.       — Тошнота снова вернулась, — расстроенно произнесла она, — и голова начала кружиться.       — Может быть, головокружение от голода?       — Скорее всего. Но я не понимаю, как мне питаться. Тинки настаивает, что я должна есть. А я не могу.              — Значит, нужно найти то, что можешь. И хочешь.       — Тинки и так старается, столько всего приносит. Мне уже дико неудобно, что ничего из этого не подходит.       — Ей это не в тягость. Она очень переживает, поверь мне, и хочет помочь.       Они затихли, наслаждаясь объятиями друг друга. Гермиона вдруг вскинула голову:       — Вспомнила! В одной из книг, что приносила мне Тинки, был рецепт от утренней тошноты.       — Только я его не записала, — удрученно добавила она.       — Ничего страшного. Я найду. Эти книги всё еще здесь? — он оглядел комнату.       — Да, вон на той полке. Самый толстый фолиант, — она указала рукой. Её голос звучал так слабо и измученно, что ему стало не по себе.       Драко приподнял её и, обнимая за талию, повел к кровати. Уложив её в постель и подложив подушки под спину, он взял книгу и улёгся рядом с Гермионой.       — Можно? — запоздало спросил он, напрягаясь всем телом в ожидании ответа.       — Да.       Он расслабился и перехватил книгу поудобнее. Провёл пальцами по рельефной обложке, открыл на первой странице. Его встретило приветствие:

«Дражайшая миссис Малфой!

Ты держишь в руках уникальный экземпляр книги, в которой собрано всё самое важное о таинстве магической беременности…»

      Драко бегло прочитал написанное. Его глаза зацепились за имя — Элоиза Малфой.       Такого он не ожидал. Это была его «множество раз пра»-бабушка, жившая в 17-м веке. Сколько же лет этому изданию!       Гермиона лежала рядом и часто неглубоко дышала. Её глаза были закрыты. Он начал бегло просматривать страницы. Оказалось, что Элоиза очень любила оставлять заметки на полях книги. Идеальный каллиграфический почерк был легко читаем, несмотря на обилие витиеватостей.       Драко быстро сообразил, что её уточнения и приписки имеют гораздо большую ценность, чем напечатанная в книге информация.

Кажется, нашел!

      — Тинки, — тихонько позвал он, не желая беспокоить Гермиону.       — Да, хозяин? — тут же появилась эльфийка.       — У нас есть розовая вода?       — Для купания?       — Для питья. Смотри, тут написано, что от тошноты помогает розовая вода с мёдом. Сможешь сделать?       — Конечно! Тинки всё сделает и принесет, — эльфийка тут же исчезла.       Драко продолжил читать рукописные сноски. Прочитав одну из них, он застыл.

»… смесью масел на основе имбиря и апельсина».

      Он представил себе этот запах, и отчего-то он показался ему знакомым. В голове тут же всколыхнулось воспоминание. Не самое радужное. Ведь тогда он был в Норе, и всё происходило против его воли.

Плавные движения, покачивающиеся бедра, развязанный поясок халата… Он чувствовал тонкий аромат апельсина и имбиря… она бросила халат ему на лицо… так пахнет её тело…

      Он вспомнил, как сильно её ненавидел. Как желал ей чуть ли не смерти. Как не хотел дать ей хотя бы просто рассказать свою версию событий. И как же сильно он ошибался!       Сожаление вновь накрыло его. В груди заныло, и он почувствовал потребность дотронуться до неё. Драко чуть наклонился, поцеловал её в кудрявую макушку. Гермиона приоткрыла один глаз и вопросительно посмотрела на него. Он помотал головой:       — Всё хорошо. Сейчас Тинки принесет кое-что от тошноты. Надеюсь, тебе это поможет.       Она снова закрыла глаза, а Драко с еще большим интересом стал вчитываться в рукописные сноски. От следующей он похолодел:

«Стресс губителен для магического ядра плода. Может родиться сквиб».

Теперь он еще больше уверился в правильности своего решения. Гермионе будет лучше рядом с его матерью, в безопасном поместье в Италии. Там о ней смогут позаботиться, даже если… если с ним что-то случится. Он не стал говорить ей о своих планах прямо сейчас. Почему? Было сложно объяснить это даже самому себе. Скорее всего, Драко опасался увидеть радость на её лице. Несмотря на произошедшее между ними, он не был уверен в её ответных чувствах. О своих он знал достаточно, чтобы понимать — излишнее воодушевление Гермионы в ответ на предложение отправиться в Италию его очень сильно ранит.       В комнате появилась Тинки с круглым подносом, на котором был небольшой фарфоровый чайничек, чашка с блюдцем, вазочка с медом и серебряная ложка.       — Свежезаваренная розовая вода. Тинки надеется, что это поможет мисс!       Она поставила поднос на столик и быстро приготовила напиток. Подав чашку приподнявшейся с подушек Гермионе, она сложила ручки на груди и во все свои огромные глаза принялась смотреть, как та пьёт целительную жидкость. Выпив всю чашку, Гермиона погладила живот и удивленно произнесла:       — Я и правда чувствую себя гораздо лучше. А еще… я просто невероятно голодная!       Эльфийка восторженно захлопала в ладоши:       — Тинки будет готовить вам такой напиток хоть три раза в день, если это означает, что мисс будет хорошо себя чувствовать.       Драко с облегчением выдохнул:       — Я очень рад, что тебе это помогло! Мне нужно срочно отправить письмо, я приду буквально через несколько минут. Хорошо?       Гермиона бодро кивнула. К ней будто снова вернулась энергия.       Драко оставил её в комнате, а сам вернулся в кабинет. Он решил, что обязательно еще почитает ту книгу про беременность, когда у него будет время. А пока ему необходимо было запечатать конверт и как можно скорее его отправить.

***

      Рассказав Блейзу, Дафне и Тео предысторию появления медальона у Нарциссы, они сообща решили вечером того же дня вызвать Кикимера и узнать все подробности.       Чтобы добраться до него, они воспользовались, как и в прошлый раз, его кровным родством со старейшим эльфом Малфой-мэнора, который был рад угодить молодому хозяину.       Драко настоял, чтобы встреча состоялась в его кабинете, на который он предварительно наложил множество защитных чар — им ни к чему были лишние свидетели.       Ровно в семь вечера нервную тишину кабинета разрушил громкий хлопок аппарации сразу двух эльфов, один из которых тут же откланялся и исчез.       — Молодой хозяин, — Кикимер почтительно поклонился Драко, — отрадно видеть вас в добром здравии.       Эльф медленно поднял голову, и его глаза удивленно округлились. Драко проследил за его взглядом — тот смотрел на Гермиону. Морщинистые уши старого домовика дернулись, руки, сжатые в кулачки, потянулись к глазам: он с силой потёр их и снова уставился на неё. Пару раз тряхнув головой, он вновь посмотрел на Драко.       — Зачем вы позвали Кикимера на этот раз?       — Расскажи нам, пожалуйста, об этой вещице, — Драко кивнул на Тео, который снял с шеи медальон и протянул его эльфу.       Тот вытаращился, не мигая. Его глаза были прикованы к покачивающемуся на цепочке медальону. Он смотрел, будто не мог поверить, что видит его снова. Протянул руку, дотронулся кончиком пальца до теплого металла, словно проверяя реальность происходящего.       — Кикимер подарил его юной леди Нарциссе в память о кузене, которого не стало.       Драко кивнул:       — Это я знаю. Почему ты не оставил его себе?       — После смерти хозяина, Кикимер не мог смотреть без содрогания на это злое украшение, — произнося это, эльф скривился.       — Ты говоришь о Регулусе Блэке? — уточнил Драко.       — Да.       — «Злое украшение». Что ты имеешь в виду? — Гермиона чуть подалась вперёд, задавая этот вопрос.       Эльф пожевал губами. Он будто раздумывал, отвечать ему на вопрос или нет. Когда он снова начал говорить, его голос звучал скрипуче:       — Это не просто украшение. В нём заключена тёмная… очень тёмная магия. — Эльф вдруг начал раскачиваться на месте, обхватив себя руками. Он будто впал в транс: — Кикимер знает… чувствует. До сих пор оно там. Кикимер умолял хозяина не идти за ним. Он знал, что хозяин не выживет.       Эльф упал на колени. Его глаза смотрели невидящим взором, а по сморщенным щекам стекали крупные слезы.       — Темный Лорд использовал Кикимера… хозяин узнал… разозлился… Кикимер отговаривал… теперь его нет… молодого хозяина больше нет!       Эльф ударил себя щуплым кулачком в грудь:       — Кикимер виноват во всём! Кикимер должен был молчать.       Домовик затих, губы его беззвучно шевелились, а глаза так и продолжали смотреть глубоко в прошлое, раз за разом переживая ужасную трагедию, лишившую его любимого хозяина.       Эта сцена вызвала в Драко глубинную дрожь. Смотреть на душевные страдания казалось бы чёрствого эльфа было тяжело. Он скверно чувствовал себя из-за того, что их разговор стал причиной этих гнетущих воспоминаний. Однако, ему требовалось задать еще один вопрос. Драко протянул руку, коснулся дряблого плеча и слегка его сжал, возвращая домовика в реальность. Тот поднял свои полные слёз глаза.       — Ты пробовал уничтожить его? — спросил Драко.       Эльфа всего передёрнуло. Он ответил злым голосом:       — Да. Кикимер пробовал разные способы. Но это мерзкое существо, заточённое в медальоне, не так просто истребить. Магия эльфов оказалась бессильной. Кикимер опасался, что рано или поздно Темный Лорд узнает о подмене. И тогда Кикимер отдал медальон той, на кого меньше всего пало бы подозрение.       Драко внутренне сжался, понимая, насколько опасным было обладание этим украшением. Он вспомнил времена, когда Темный Лорд скрывался у них в мэноре, и содрогнулся, представляя, что было бы с его матерью, если бы тот прознал об этом медальоне в её шкатулке.       — Мы найдем способ его уничтожить, — Драко обвел рукой всех присутствующих в кабинете, — все мы.       Дафна выглядела подавленной. Она с силой цеплялась за руку Блейза, её глаза были покрасневшими и влажными. Блейз успокаивающе поглаживал её руку. А Тео, задумчиво нахмурив брови, вглядывался в медальон.       Внимательные глаза эльфа остановились на Гермионе и хитро сощурились. Он кивнул головой в её сторону:       — И мисс?       Драко боковым зрением видел, что она затаила дыхание, а её спина стала неестественно прямой. Руки, лежащие на коленях, сжались в кулаки, кожа на костяшках побелела от натяжения.       — Да. Мисс Грейнджер с нами.       Эльф со знающим видом покивал головой.       — Объединять усилия — это правильно, — Кикимер лукаво улыбнулся и снова посмотрел на Гермиону, — а мисс Грейнджер любит поступать… правильно. Верно?       Гермиона вздрогнула и закусила губу. У Драко возникло странное ощущение, что эти двое что-то скрывают. Он медленно переводил взгляд с неё на эльфа.       — Что ты хочешь сказать? — у него резко осип голос. — Что если бы не она, — подмигнул ей Кикимер, — вас бы тут не было.       Он проницательно посмотрел на Драко, а затем глубоко поклонился.       — Молодой хозяин, Кикимер может уйти?       — Да, — не отрывая взгляда от Гермионы, Драко кивнул.       Эльф с хлопком исчез, но Драко этого даже не заметил. Резким движением он взъерошил свои волосы. Короткое и быстрое дыхание разрывало ему грудную клетку, не давая достаточного количества кислорода. Он попытался что-то сказать, но из его горла вырвался только странный гортанный звук. Мысли сплелись в запутанный клубок. Где-то на периферии сознания пульсировало то единственное, что имело смысл:

«Это она спасла меня. Кикимер ясно дал это понять».

      — Почему, — ему с трудом удалось говорить ровно, — почему ты молчала?       Она вскинула на него глаза.       — А ты бы поверил?       Он понимал, о чём она говорит. Понимал, и Салазар свидетель, как же ему было больно от этого! Он протянул свои руки к ней. Она не оттолкнула.       — Это было раньше. Но сейчас…       — Сейчас, — резко перебила его Гермиона, сделав упор на это слово, — это уже не имеет значения.       Драко держал ее похолодевшие руки в своих и жадно сжимал. Если бы не присутствовавшие в кабинете, он бы обнял её…       — Ты сможешь простить меня?       — Уже, — прошептала она в ответ.       Они оба вздрогнули от грохота упавшего стула. Тео схватил со стола медальон и пулей вылетел за дверь.       — Блядь! — громко ругнулся Блейз, — Просил же!       Драко вскочил:       — Я пойду к нему.       — Да сиди уж, герой-любовник. Тебя он сейчас явно не захочет видеть. Даф, скоро вернусь, — находу чмокая девушку в губы, Блейз покинул кабинет.

***

      Дафна вглядывалась в глаза Гермионы и понимала, что та ничего не знает о чувствах Тео. Это было несправедливо. Она хмуро посмотрела на Драко и заметила его виноватый вид. Дождалась, пока он заметит её прожигающий взгляд. Вопросительно приподняла брови и указала подбородком на Гермиону. Он отрицательно помотал головой.       Дафна не хотела вмешиваться. Еще тогда, когда она впервые узнала о чувствах Тео к Гермионе, она была уверена, что он сам скажет ей. Но время шло, а Тео молчал, продолжая осторожно пожирать возлюбленную глазами.       Когда Блейз рассказал ей о вчерашнем разговоре с Драко, она обрадовалась и поняла, что женская интуиция её не подвела: она сразу заметила, что Драко и Гермиона вернулись из вынужденного путешествия в Италию на порядок ближе, чем были до этого.       Однако, она тут же подумала о том, как эту информацию воспримет Тео. Да, они не кричали об этом во всеуслышание, но рано или поздно он заметит, что между ними кое-что поменялось. Блейз обмолвился, что тоже сильно переживает за Тео, и что эта тайна о его безответных чувствах к Гермионе однажды сыграет злую шутку со всеми ними.       Дафна не любила вмешиваться. Она считала, что люди сами справятся, решат без её мнения. Особенно, если его не спрашивали. Но прямо сейчас ей было невероятно больно за друга, который увидел сцену эмоциональной близости. Это ранило его. И ей было обидно, что Гермиона до сих пор не знает причин подобного поведения. Возможно, она думает, что он просто неуравновешенный или не в себе. Дафна не могла этого допустить.       — Драко, — начала она, — мы должны ей сказать.       Он угрюмо смотрел на неё. Дафна поняла, что он не собирается помогать ей. Встретилась глазами с Гермионой. Глубоко вдохнула и выпалила:       — Тео любит тебя с первого курса Хогвартса.       — Что? — в голосе Гермионы сквозило неподдельное удивление. Её глаза сильно округлились, а брови поползли наверх.       Она растерянно посмотрела на Драко, потом снова перевела взгляд на Дафну.       — Я наверное не так поняла…       — Тео любит тебя, — твердо повторила Дафна.       Гермиона таращила глаза в изумлении. Она выглядела такой искренней в своём неведении! Дафна ей ласково улыбнулась.       — Не спрашивай, почему он всё это время молчал. У меня у самой этому нет объяснения. Но у меня есть к тебе просьба.       Гермиона чуть наклонила голову, внимательно слушая.       — Пожалуйста, избегайте с Драко открытого проявления чувств. Хотя бы при нём. Его это очень сильно ранит.       Драко протянул к ней руку, переплел их пальцы и сжал ладонь. Они встретились глазами.       — Ты знал? — скорее подтвердила, нежели спросила, Гермиона.       — Да, — кивнул Драко.       Какое неловкое молчание… Дафна поёжилась.       — И вы всё еще друзья?       Дафна удивилась, насколько глубоко мыслит Гермиона. Она сразу же поняла, что вся эта ситуация значила для Тео. Поняла, сделала выводы и задала правильные вопросы.       Драко невесело усмехнулся:       — Скажем так, я искупил вину.       Гермиона непонимающе вглядывалась в лицо Драко в течение нескольких секунд, а потом сделала глубокий вдох и протянула:       — Аааа, так это он тебя тогда…?       — Да, — твёрдо ответил Драко.       Они застыли в молчании, каждый по-своему переваривая услышанное. Дафна была рада, что наконец-то одной тайной станет меньше.       Гермиона нервно теребила пальцы. На её лбу залегла неглубокая морщинка. Драко искоса поглядывал на Гермиону, улавливая каждое изменение её лица.       Внезапно дверь открылась и вошел Блейз.       — Тео не захотел меня даже видеть, не то что разговаривать, — с порога заявил он.       Дафна поймала его взгляд и указала коротким кивком на Грейнджер, которая всё еще выглядела опешившей от услышанной информации. Глаза Гермионы быстро наполнялись слезами, она зашмыгала носом.       — Она всё знает. Про Тео, — уточнила Дафна.       Блейз замер. Посмотрел на Драко, затем на Гермиону. Разочарованно хмыкнул:       — Жаль, что не от него самого!

***

      Интересно, сколько надо выпить, чтобы его перестало воротить от увиденной сцены? Тео надеялся перебить тошноту душевную физической, но ничего не помогало. Он даже после целой бутылки огневиски не чувствовал себя достаточно пьяным, чтобы перестать думать о том, свидетелем чего он стал.       За последние два дня он увидел достаточно. Увидел, почувствовал, осознал. Вот только в голове у него не укладывалось, как это стало возможным. И если сначала Тео думал, что ему показалось, то последняя сцена сделала всё очень прозрачным.       Они сблизились. Насколько? Тео не хотел об этом даже думать. Ведь тогда сознание рисовало ему картины их близости, которые он не мог вынести.       Тео пил в одиночестве в небольшом кабинете на первом этаже, который использовался для мужских посиделок. Леди сюда заглядывали крайне редко. Он усмехнулся, вспомнив Пэнси, с которой однажды у них состоялась здесь жаркая встреча. В этом же самом кресле. Как давно это было. Насколько другим он был…       Тео, всхлипнув, втянул воздух сквозь сжатые зубы.

Блядство!

      Он с силой ударил кулаком по столу. Боль на секунду вызвала в сознании вспышку света, озарившую теплое воспоминание:

Он чувствовал её мягкую грудь, прижимающуюся к спине. Руки, которыми она обхватывала его почти за шею. Раскинутые в стороны бедра. Она дышала ему практически в ухо, а её пышные кудри растрепались и щекотали его щеку.

      Вот так. Держи этот образ. Напитывайся им. Почувствуй себя живым. Но нет. На смену посыпались картинки совсем другого характера.       Сплетенные будто ненароком пальцы…       Склонённые друг к другу головы…       Жадные глаза…       Тео дернулся всем телом, почти встряхнулся, отгоняя от себя эти гнетущие видения.       Тошно. До выворота кишок. До нутряной боли. До самой души, которой никто ни разу не видел, но болит она так, что сомнений не остается — она есть и прямо сейчас кровоточит его слезами.       — С-с-сука… — простонал он, начиная царапать грудь. Хотелось разодрать себя в клочья, лишь бы перестало так сильно зудеть где-то внутри.       Только спустя несколько часов он забылся мучительным сном прямо в кресле, в обнимку с бутылкой, с тяжелым сердцем и еще более тяжелой головой.       На следующее утро его разбудил мелодичный женский голос. В первое мгновение он даже не понял, где находится. Неудобная поза, в которой он заснул накануне, отдалась затвердевшими мышцами. Он с трудом повёл головой, восстанавливая подвижность шеи, и бросил взгляд в сторону. Это была Пэнси. Она что-то тихонько напевала себе под нос.       Он потянулся. Кожаное кресло звучно скрипнуло. Девушка в ту же секунду затихла. Раздались неуверенные шаги, и перед ним показалась Пэнси во всей своей красе. Она прижала руки в груди:       — Ты напугал меня. Не знала, что тут кто-то есть.       Тео не нашелся, что ответить, и просто пожал плечами. Затем он поправил цепочку на шее, которая слишком туго затянулась, пока он спал. В голове вертелись обрывки каких-то мучительных кошмаров. Почему-то ему было еще хуже, чем накануне. Только теперь на первое место вышла злость, а не страдания.       — Составишь мне компанию? — сладко улыбаясь, спросила Пэнси, — я собираюсь позавтракать.       — Позови кого-нибудь другого, — хмуро ответил он, — Драко, например.       — Фу, ты что какой бука. Но, знаешь, ты прав, совсем скоро я снова буду завтракать в компании Драко.       Тео язвительно хмыкнул:       — Уверена?       Пэнси уперла руки в бока.       — Уверена.       — А ничего, что прямо сейчас он с Грейнджер, а не с тобой, — сочился сарказмом Тео.       — А ничего, что скоро от неё здесь останутся одни воспоминания… — хитро оскалилась Пэнси.       — О чем ты? — напрягся Тео.       — О том, что я вычеркну её из его жизни, и тогда он вспомнит о той, кто всегда была рядом с ним, — Пэнси гордо расправила плечи.       Тео грубо расхохотался:       — Только всё равно ты ему даже даром не сдалась.       Девушка вмиг покраснела и зашипела, словно змея, тыча в него наманикюренным пальчиком:       — Не смей так говорить, слышишь. Ты просто ревнуешь меня к нему!       — Я-я-я?       — Ты, — подходя ближе, ткнула она его в грудь, — Или скажешь, что разбил ему лицо из-за того, что кусок пирога не поделили?       Несколько секунд Тео смотрел на неё самым удивленным взглядом, который только был в его арсенале, а затем зашелся гомерическим хохотом. Пэнси стушевалась, но он не мог заставить себя остановиться.       — Ты всерьез думала… что это было… из-за тебя? — еле смог вымолвить Тео из-за приступов смеха, которые скрутили его пополам.       Пэнси настороженно молчала. Смех Тео постепенно становился всё более истерическим.       — Какая же ты дура! — выплюнул он в сердцах.       Кажется, он переборщил. Пэнси стояла странно поникшая, с вытаращенными глазами и безвольно опущенными по бокам руками.       — Но я видела твои сбитые кулаки. И его лицо, — с глупой надеждой повторила Пэнси, кусая губы.       — Грейнджер. Это. Было. Из-за неё.       — Что ты несёшь? Тебе-то зачем это нужно? — чуть не плача спросила Пэнси.       — Потому что люблю её.       — Кого? — тупо переспросила Пэнси.       — Гермиону.       Она часто-часто моргала, выглядя обескураженной.       Тео чувствовал, как наружу из него просится признание. Как слова жгут глотку. Как сильно ему хочется показать, насколько плохо поступил Драко.       — Он знал, с самого начала знал о моих чувствах. И всё равно он провернул это. Похитил её. С моей же помощью. А теперь… она беременна от него, — Тео сумбурно изливал свои мысли, даже не ожидая, что она поймёт его стенания.       Пэнси взвизгнула:       — Нет!       — Да-а-а, — злобно процедил Тео, — твой Драко не такой уж идеальный, правда, Пэнс? Не ожидала от него? Я тоже не ожидал.       Пэнси рванулась из комнаты, сшибая всё на своем пути. Тео злорадно смотрел ей вслед.       Он встал и потянулся. Шею свело. Он провёл по ней рукой и обнаружил цепочку, с силой вонзившуюся в кожу. Пропустил пальцы под ней, слегка оттянул. Кожу жгло в местах соприкосновения с украшением.       Внезапно он начал будто задыхаться. Тяжёлое ярмо крестража не давало дышать. Он яростно сорвал медальон с шеи, обдирая кожу. В то же мгновение ему показалось, будто с него сняли многовековой груз.       Осознание того, что он натворил своими разговорами, захлестнуло его с головой.

Она нестабильна.

Она опасна.

Она может навредить ей!

      Тео кинулся искать Гермиону, молясь, чтобы он нашел её первым.

Он должен её защитить.

***

      День Гермионы начался с чудодейственного рецепта из книги про магическую беременность. Тинки принесла ей розовую воду с капелькой меда. Гермиона выпила её залпом. Тут же почувствовала сильный голод, не окрашенный спазмами тошноты, и с аппетитом накинулась на еду, принесенную эльфийкой.       Быстро приведя себя в порядок, она вышла из комнаты и постучалась к Драко. Никто не открыл. Она решила, что он еще в ванной и спустится чуть позже. Не теряя времени, она чуть не вприпрыжку отправилась в библиотеку. Ей не хотелось терять утренние часы бодрости. В последние дни она начала ощущать после обеда сонливость, которая проходила, только если она позволяла себе вздремнуть пару часов.       Сегодня ей предстояло вновь окунуться в руны. Она уверенно прошествовала к дальнему креслу с книгой в руках. Здесь было светло именно ранним утром: лучи солнца начинали свой путь по старинным фолиантам с этого потаенного уголка.       Она спокойно переводила уже вторую страницу, не встретив ничего примечательного, когда дверь в библиотеку вдруг распахнулась, грохнув створкой о стену. Гермиона вздрогнула — она не привыкла к подобному поведению в тихой обители.       Чьи-то быстрые шаги звучали слишком громко и непривычно. Гермиона прислушалась, пытаясь определить, кто это может быть. В сердце закралась тревога. Интуиция обострилась.

Здесь опасно!

      Она осторожно встала из кресла, тихо его обошла и спряталась за ним. Как только она это сделала, в дальнем проходе появилась фигура, видеть которую у Гермионы не было ни малейшего желания.

Паркинсон. Что ей тут нужно?

      — Грязнокровка, — нараспев протянула слизеринка, — где же ты? Выходи, не прячься, нам надо поговорить.       Её голос звучал холодно, в нём проскальзывали издевательские нотки.       Гермиона сжалась в комок за креслом, лихорадочно обдумывая, через сколько здесь появится Драко. Она услышала, что шаги остановились в опасной близости от её кресла, будто бы всего в нескольких метрах. Она затаила дыхание.       — Ну же, Грейнджер, все мы знаем, где прячутся книжные черви.       Еще пара шагов в её направлении. Гермиона нащупала палочку за поясом и, оставаясь на корточках, осторожно попятилась назад, мечтая спрятаться за рядом стоящий стеллаж. Не рассчитав своих габаритов, она пребольно уткнулась задом в острый угол полки и сдавленно охнула.       Паркинсон резко развернулась в её направлении. Палочка взлетела вверх.       — Инкарцеро, — рявкнула она.       Заклинание пролетело буквально в нескольких дюймах от Гермионы, заставив её вздрогнуть. Это послужило спусковым крючком. Она кинулась наутек, прячась за стеллажами.       — А говорят, что гриффиндорцы храбрые, — расхохоталась Пэнси и ринулась за ней в погоню.       То, что происходило дальше, казалось кошмарным сном. Пэнси выкрикивала ругательства, кидалась заклинаниями, которые могли по-настоящему нанести вред. Книги слетали с полок, разлетаясь на отдельные страницы, когда поток вскользь брошенных заклинаний промахивался и попадал по ним.       Гермиона начала задыхаться от быстрого бега, петляя между стеллажами. Громкий стук испуганного сердца оглушал её настолько, что ей становилось всё сложнее слышать шаги преследовательницы.       Паркинсон сыпала всё более опасными заклинаниями, по видимому, впадая в бешенство от того, что ей никак не удавалось попасть в Гермиону.       — Я всё равно достану тебя, мерзопакостная шлюха! Редукто! — её голос звучал, как у сумасшедшей.       Гермиона похолодела, услышав заклинание, которое ударило совсем рядом с ней. Её задело по лицу острыми корешками книг, разлетевшимися от попадания заклятия. Набегу она провела рукой по щеке. Кровь на ладони показалась какой-то нереально алой.       — Скоро для тебя всё закончится. Бомбарда Максима!       Гермиону снесло с ног взрывной волной. Она упала на колени. В ушах звенело. Будто издалека послышались гулкие шаги. Она подняла голову и сквозь пелену слез увидела быстро приближающуюся слизеринку.       Выхватила палочку. Еле успела наколдовать Протего, который в ту же секунду содрогнулся от мощного залпа.       — Конфринго! — визгливо выкрикнула Паркинсон.       Гермионе стало невыносимо страшно. Сил бежать больше не было. Щит слабел с каждой секундой. А безумие в глазах слизеринки становилось всё более всеобъемлющим и пожирающим.       — Как приятно видеть тебя на коленях, — нахально протянула она, поднимая палочку и начиная выводить руну.       — НЕ СМЕЙ! — взревел кто-то совсем близко и с разбегу накрыл своим телом Гермиону.       Заклятие Сектумсемпры легко сорвалось с губ слизеринки, вот только попало оно не в ту, кому предназначалось. Тело спасителя конвульсивно дёрнулось. Раздался страдальческий стон, полный боли.       — Тео?! — истерично вскрикнула Паркинсон, роняя палочку себе под ноги. Её рот в ужасе исказился немым воплем.       Гермиона судорожно задергалась, пытаясь выбраться из-под вмиг обмякшего тела. Ей удалось это сделать, теряя последние силы. Покачиваясь, на четвереньках она доползла до палочки слизеринки и схватила её.       В ушах от напряжения стоял такой гул, что она ничего не слышала. Подняла голову, увидела Драко, который держал Паркинсон за руки и связывал их заклинанием. Та не сопротивлялась. Её глаза были прикованы к окровавленному телу на полу.       Гермиона подползла к Тео. На его спину было страшно смотреть. Из глубоких порезов толчками вытекала темная кровь. Паника медленно облизывала её сознание.       Рядом с ней на колени опустился Драко.       — Какое она использовала заклинание?       — Сектумсемпра.       Драко замер, а затем, поудобнее перехватив палочку, попробовал произнести:       — Вулнера Санентур. Вулнера Санентур.       Кровь не останавливалась. Драко схватился за голову. Отчаянно проговорил:       — Я не помню движение палочкой, какую руну выводил Снейп. Я лежал тогда почти без сознания.       Гермиона видела, что его трясёт. Он пробовал снова.       И снова.       И снова.       Лужа крови вокруг становилась всё больше.       Гермиона была не сильна в колдомедицине, но даже ей уже было понятно, что количество крови, которое потерял Тео, было критическим. Они с Драко стояли на коленях, и кровь уже давно пропитала их одежду. В носу свербило от тяжелого запаха железа, а на языке был солоноватый привкус. Хотелось сглотнуть, но в горле было слишком сухо.       Тео умирал. Несмотря на все попытки Драко, который пробовал одно исцеляющее заклинание за другим.       Она остановила его жестом. Начала переворачивать Тео на спину, Драко ей помог.       Он был еще жив, но его глаза уже подёрнулись туманом забытия. Она взяла его за руку и крепко сжала. Его губы приоткрылись — он пытался что-то сказать. Она наклонилась ближе.       — Ты жива, — на грани слышимости произнес он.       — Ты спас меня, — дрожащим голосом сказала Гермиона, вглядываясь ему в глаза, — спасибо.       Она видела, как гаснет жизнь в его глазах. Как тускнеют темные радужки. Как гримаса боли на лице постепенно уходит, уступая место умиротворению.       — Ты… — его глаза стали стеклянными, — жива, — еле слышно повторил он. Уголки его губ приподнялись в улыбке. Он сделал последний вдох.       Гермиона сжала его руку. В глазах всё плыло. Она ощутила, как нить жизни на его запястье прерывает свой бег. Навсегда.       Она не осознавала, что плачет, пока слёзы не перелились через край и не заструились по щекам.