9. Вызвать жалость

На следующий день после маскарада, казалось, весь Хогвартс с тревогой и осторожностью наблюдал за Томом. Он был молчалив и задумчив, отвечал односложно и то, только когда его заставляли. Словно идеальный портрет убитого горем парня. Малфой, единственный, кто знал правду о предательстве Луизы, согласился на Обливиэйт ранним утром в среду. Теперь никто не смог бы обнаружить обман Тома. Поэтому внутри Риддл ликовал. Он уже почти полностью убедил Гермиону в своем добродушии, переписав ее первое впечатление о нем. Однако он понятия не имел, насколько хорошо сработал его план. Гермиона обратила на него внимание во время Зелий. И ее удивило, каким равнодушным он казался, полной противоположностью того беззаботного парня последние несколько недель. Она вспомнила его слова прошлой ночью: «не думаю, что скоро снова испытаю подобное. Она бросила меня ради этого маглорожденного идиота». Так вот оно что. Возможно, именно это предательство и превратило Тома в лорда Волдеморта. Это бы все объяснило. Первый человек, которому он доверился, предал его чувства ради маглорожденного. Вполне возможно, что из-за этого он ненавидит их всех. Тем более, они не нравились ему со времен приюта. А это могло стать последней каплей. Дамблдор довольно удобно забыл упомянуть о Луизе. Конечно, он всегда придавал событиям свое значение. Гермионе не хотелось верить, что директор держал в секрете факт такого масштаба. Но разве мог Том так быстро влюбиться? Она задумалась и взглянула на него. Выражение его лица ничуть не изменилось с начала урока. Оно было пустым, хотя в его глазах светилась легкая боль. Она быстро вернулась к своим записям, думая о том, что делать дальше. После урока Слизнорт позвал ее. — Мисс Грейнджер, не могли бы вы немного задержаться, пожалуйста, чтобы поговорить со мной? — Конечно, профессор, — ответила она заинтересованно. — Думаю, что вы знаете о небольшом инциденте, который постиг мистера Риддла. — Да, я виделась с ним вчера вечером. — Что ж, я не могу сказать, что мне жаль о том, что он больше не в паре с этой девушкой, кажется, они друг другу не подходили. Немного не его уровень интеллекта, мисс. Но если вы спросите меня, нравится ли мне видеть его таким, то я однозначно скажу, что нет, — продолжал профессор. Гермиона открыла рот, чтобы заговорить, но Слизнорт поднял палец, как бы заставляя ее подождать. — Несколько недель назад, когда он только начинал ухаживать за мисс Браун, Том сказал мне, что был бы не прочь подружиться с вами, но вы, похоже, испытываете к нему какую-то неприязнь. Как профессор и как ваш друг, я бы попросил вас забыть о каких-то недоразумениях. Я не знаю, каковы были ваши причины, и я уверен, что Том сейчас тоже об этом не думает. Но сейчас ему нужен друг и кто-то, кто его поддержит и кому он снова сможет довериться. Вы одна из моих лучших учениц, мисс Грейнджер, которой я бы доверил свою жизнь, — драматично добавил он. — И хотя еще слишком рано говорить о таком, но я думаю, что из вас двоих могла бы получиться неплохая пара. Я всегда думал, что равный интеллект — ключ к прекрасным отношениям, хотя есть и доля амбиций. И вы единственная девушка в школе, которую я бы мог сравнить с Томом. — Я попробую что-то сделать, профессор, — сказала она вежливо, как будто кто-то умирал. — Это все, о чем я прошу вас, мисс Грейнджер. В тот день Гермиона не видела Тома до Защиты от темных искусств. — Сегодня, — нараспев произнесла профессор, — мы будем изучать заклинание Патронуса. Это единственная защита, которая есть у волшебника или ведьмы, когда они сталкиваются с дементором. Его очень трудно вызвать с первого раза, и я не жду, что большинство из вас сделает что-то большее, чем серебристое облако сегодня. Но даже оно даст вам немного времени, чтобы аппарировать в более безопасное место. Парень в Когтеврана поднял руку. — А что можно создать, кроме облака, профессор? — спросил он, явно надеясь набрать очки за хороший вопрос. — Отличный вопрос, мистер Мэдли. Пять очков Когтеврану. Могущественная ведьма или волшебник могут со временем научиться создавать телесного Патронуса, который принимает форму животного. На самом деле нет никакого способа предсказать, какое это будет животное, хотя обычно оно соответствует вашей личности. Есть еще вопросы? — спросила она у класса. — Хорошо, заклинание звучит как Expecto Patronum. Очень важно, чтобы вы подумали о самом счастливом воспоминании, которое у вас есть. Патронус — на самом деле просто как сгусток счастья. Это то, что отгоняет дементоров. Пробуйте. Гермиона посмотрела на Тома. Он все еще сидел за дальним столиком, не делая ни малейшего движения. Она подошла к нему. — Привет, Том. Почему не пробуешь новое заклинание? — весело спросила она, надеясь, что заразит его своим настроением. — Пытаюсь вспомнить что-нибудь хорошее, — вяло сказал он. Гермиона помолчала секунду, а затем ответила. — Разве спорить со мной в библиотеке было совсем не весело? Ей показалось, что она почти увидела, как на его лице появилась легкая улыбка. — Этого недостаточно. — А как насчет танцев? Казалось, что ты наслаждался процессом, пока не… — она замолчала, проклиная себя за то, что заговорила об этом. — Хм, а это может сработать, — сказал он, удивив ее. — На самом деле ты неплохо двигалась. Он встал и произнес заклинание. С первой попытки Том создал мерцающую змею, извивающуюся в воздухе. Том думал о маскараде, а именно о моменте, как его план пришел в действие. — Твоя очередь, — сказал он, и его прежняя ухмылка вернулась на место. — Считаешь себя особенным, не так ли? — пошутила Гермиона, радуясь, что он наконец-то занялся чем-то другим, кроме хандры. — Я и есть такой, — сказал он, звуча точно как сноб. Такое лицо можно было увидеть в будущем у Малфоев. Гермиона проигнорировала его слова, произнеся: «Expecto Patronum». Она не удивилась, когда из палочки вылетела ее выдра. Ее патронус сразу подлетел к змее и начал тыкать в него мордочкой, заработав кислый взгляд Тома. И тут профессор заметила их. — Что у нас здесь? Два телесных Патронуса на первом занятии? Очень впечатляет, по десять очков каждому, — сказала она, осматривая животных, прежде чем уйти, чтобы помочь менее звездному Пуффендую. — Я думаю, что ты уже создавала его раньше, — прокомментировал Том. — А я думаю, что это не твое дело, — наотрез ответила Гермиона. — Все в порядке, если ты не хочешь мне об этом говорить, — вздохнул он, отпуская своего Патронуса и возвращаясь к прежнему подавленному настроению. Увидев его внезапную перемену, Гермиона решила, что может ему кое-что рассказать. — Я не хотела грубить тебе, — говорила она больше в качестве извинения, — просто мне не нравится об этом вспоминать. Дементоры чуть не убили одного из моих друзей, — Гермиона вспомнила Гарри, который пытался защитить Сириуса. — О, извини, — сказал Том, — я не знал. — Очевидно, — ответила она, чувствуя себя неловко от его искреннего сочувствия. Том на мгновение задумался, прежде чем сказать. — Ты напомнила мне, что другие люди тоже страдают или несчастливы. Так легко погрязнуть в жалости к себе после того, как тебе причинили боль. Спасибо за это. Гермиона удивилась. Парень, которому предстояло стать Волдемортом, поблагодарил ее и продемонстрировал больше межличностного интеллекта, чем многие другие. Она поспешно вернулась к своему столу и начала собирать вещи. Как только урок закончился, она услышала, как Том позвал ее. — Гермиона, можно тебя на минутку? — Конечно, — ответила она, задумавшись о том, что сегодня слишком много людей просят ее задержаться после занятий. Через несколько секунд Том уже догнал ее. — Я хотел узнать о нашем проекте по Древним Рунам. Я был так занят Луизой, что отложил свою работу, — сказал он, даже испытывая злость к себе. — О, я уже многое запланировала, — ответила на его интерес она. — Не беспокойся. Если хочешь, я могу сходить за схемами и показать их тебе за обедом. — Лучше принеси их ко мне. Не думаю, что смогу сейчас встретиться с Луизой, если не возражаешь. — Хорошо, тогда увидимся через несколько минут. Гермиона поднялась в общежитие, чтобы собрать кучу заметок и свитков. Она уже собиралась уходить, когда вошла Луиза. — Привет, Гермиона, как твой день? — как-то подозрительно весело поздоровалась девушка. — Что ж, похоже, у тебя день явно лучше моего. — Ну, я поговорила с Джейсоном сегодня утром после Прорицаний. Мы читали хрустальный шар, и, ты не поверишь, но там говорилось, что я осознаю свою истинную любовь после того, как переживу большое разочарование. Речь шла о Джейсоне, верно? Поэтому я рассказала ему свои мысли, а он попросил меня пойти с ним в Хогсмид! — взвизгнула она. — Но, а как же Том? Что ты собираешься ему сказать? — недоверчиво спросила Гермиона. — Ты же слышала его тем вечером. Он все равно больше не хочет меня видеть. Расскажешь ему о Джейсоне вместо меня? Может быть, так он поймет, что все закончено, — простодушно сказала Луиза. — Если выпадет такой шанс, то я попытаюсь, — сказала Гермиона, уже жалея о своих словах. — Спасибо, спасибо, спасибо, — взвизгнула Луиза. — Мне нужно встретиться с Джейсоном в библиотеке, он собирался помочь мне с проектом по гербологии во время обеда! — и она быстро убежала, оставив Гермиону смотреть на дверь. Собравшись с мыслями, Гермиона спустилась в Большой зал. Она быстро поела за гриффиндорским столом, игнорируя сплетни о Луизе и Джейсоне, затем взяла свою сумку и подошла к столу Слизерина. Вокруг Тома было довольно много пустого пространства. Казалось, он отпугнул своих обычных спутников своим свирепым взглядом. — И снова привет, Том, — сказала она, выбирая место рядом. — Вот все мои заметки по проекту. Я выбрала зеркало, но не уверена, что именно оно будет делать в итоге. Том, казалось, на секунду засиял, но затем его лицо снова вытянулось. — Ты слышала о Луизе и Джейсоне? — тихо спросил он. — Не понимаю, о чем ты говоришь, — сказала Гермиона, опасаясь этого направления разговора. — По словам практически всех в Хогвартсе, они встречаются. Ей потребовался всего один день, чтобы забыть обо мне, — сказал Том напряженно. — Она рассказала мне что-то о ее хрустальном шаре и предсказании, что она осознает свою истинную любовь после большого разочарования, — почти процитировала ее Гермиона. — Луиза думает, что Джейсон — ее единственная и истинная любовь, — добавила она, недовольно фыркнув в конце. — Тоже думаешь, что слова об истинной любви полная глупость? — спросил Том. — Наверное, ты права. Я думал, что она может быть моей единственной, и посмотри, куда это меня привело, — он невесело рассмеялся. — Нет, я скорее думаю о том, что есть единственная истинная любовь, но не какая-то конкретная. И это не обязательно должен быть человек, — несколько цинично сказала Гермиона, вспомнив свой треугольник отношений с Роном и квиддичем. — Ты когда-нибудь по-настоящему любила кого-то? — разочарованно спросил Том. — Если бы это было так, то не думаю, что ты так холодно бы об этом отзывалась. — Так ты хочешь посмотреть на мой план работы или нет? — спросила Гермиона с явным раздражением в голосе. Она тут же пожалела об этом, увидев огорченное лицо Тома. Она пыталась ему донести, что в жизни есть хорошие и чистые вещи, а не заставлять его продолжать об этом думать. — Прости, — извинилась она перед ним во второй раз за последние несколько часов. — Просто есть много вещей, о которых я не люблю говорить. Том любезно принял ее извинения и начал просматривать стопку заметок. — Согласен, что мы должны попробовать создать собственное зеркало, — предложил он. — Можно начать с рафинированного серебра по более низкой цене, кроме того, используем руны на самом материале, чтобы усилить заклинания, — начал говорить Том сильно взволнованно. — Уже думала о том, что будет делать наше зеркало? — Ну, я думала, что можно заставить его показать твое истинное «я», ну, знаешь, изменить твою внешность, основываясь на качествах твоей души, — сказала Гермиона, а Том внутренне содрогнулся от такого предложения. — Или, — подтолкнул ее к мысли он. — Или мы могли бы превратить его в своего рода зеркало души, похожее на Еиналеж, — продолжила она, — чтобы показать, чего человек желает больше всего. И пока что единственная моя идея о его воплощении — это добавить к нему руны судьбы и другие, чтобы показать картину того, каким может быть твое будущее. Конечно, это будет самой сложной частью, ведь все, что связано с будущим, чрезвычайно изменчиво, и нам придется… — Сделаем это, — перебил ее Том. — Что? — изумленно спросила Гермиона. — Но у нас осталось всего несколько месяцев, а для такого зеркала потребуется еще много исследований, чтобы научиться делать такие сложные руны, а его реагенты чрезвычайно редкие и… — Гермиона, если кто-то и может сделать это, то мы. Просто подумай, как это поможет нам в карьере, если мы добьемся успеха. Если в процессе мы будем что-то не успевать, то просто всегда можем переключиться на что-то другое, — уговаривал ее Том. — Думаю, что завтра передам наш план профессору, — сказала Гермиона, с тревогой взглянув на часы. — Мне нужно еще забрать свои книги. У нас всего пять минут до начала Нумерологии, — она оставила Тома сидеть за столом. «Дела идут все лучше и лучше, — подумал Том, поднимая сумку и направляясь к кабинету. — Она уже начинает рассказывать мне о себе и вести нормальную беседу. Такими темпами я закончу с ней к Рождеству», — он ухмыльнулся, не замеченный никем из учеников, и пошел дальше по коридору. Оставшаяся неделя прошла без происшествий. Они передали профессору свой проект, и она одобрила идею. — Все, что я могу на это сказать, так это то, что вы двое очень амбициозны, — сказала профессор, просматривая планы. — Желаю вам удачи. — Амбициозны? — прокомментировал Том Гермионе. — Разве это не черта только слизеринцев? — Любой может быть амбициозен, — ответила она. — Но не все из нас думают настолько наперед, как ты, — слегка ударила Гермиона его по руке. Для всех, кто наблюдал за ними со стороны, такое взаимопонимание было очевидным этапом их отношений. Гермиона убедила себя, что она была добра к нему только для того, чтобы помешать стать лордом Волдемортом. Том же точно знал, почему он был «добр» к ней сейчас. В пятницу во второй половине дня они вместе встретились за Чарами. Предмет вел Флитвик, что очень понравилось Гермионе. Он был очень хорошим преподавателем, хотя и более строгим, чем в будущие годы. Гермиона работала в паре с Томом, потому как они всегда были первыми учениками, кто успешно выполнял работу. Этот день не стал исключением. В ожидании пока все ученики закончат свои попытки освоить новое заклинание, Гермиона и Том сидели в тишине, глядя в окно. Внезапно Том заговорил. — Хочешь завтра пойти со мной в Хогсмид? — Зачем мне идти с тобой в Хогсмид? — выпалила Гермиона. — Том Риддл приглашает меня на свидание? Том рассмеялся над ее реакцией, именно такой, на какую он надеялся. — Совершенно точно нет. Просто посмотрим материалы для нашего зеркала. Нужно как можно быстрее приступить к работе. — О, — сказала Гермиона, покраснев. — Хорошо, — и добавила через несколько мгновений, — Я и не думала о том, что ты приглашаешь меня на свидание. — Тогда почему так удивилась? — с улыбкой спросил Том. — Потому что… Я не знала, что завтра можно идти в Хогсмид, — солгала она. Том ухмыльнулся и занялся заточкой перьев. Гермиона, вспомнив его мастерство в легилименции, поняла, что он, вероятно, знал, что она лжет. Она снова покраснела и отвернулась к окну. — Встретимся у ворот в десять, — услышала она его слова, торопливо выходя из комнаты. «Кажется, гриффиндорская принцесса влюбляется в меня, — радостно подумал Том, используя имя, которое ей дали ревнивые слизеринки после бала. И оно просто идеально подходило Гермионе. — А еще довольно иронично, ведь я, наследник Слизерина». В ту ночь Том не спал до двух часов, точно планируя, что он собирается делать на следующий день. Он был так близок к достижению своей цели и вступлению в следующую фазу своего плана. Гермиона тоже лежала без сна, думая об их «свидании». «Нет, это не свидание! Он — лорд Волдеморт, и завтра я иду с ним в Хогсмид для школьного проекта и на благо всего человечества», — размышляла Гермиона. И совершенно ее мыслям не помогала непрекращающаяся болтовня Луизы о том, куда они пойдут с Джейсоном. Гермиона погрузилась в беспокойный сон после того, как наложила заглушающее заклинание на занавески, что стало частью ее рутины с тех пор, как Луиза начала встречаться с Томом. На следующий день Гермиона проснулась поздним утром. Она посмотрела на часы и ахнула. Было без семнадцати десять. Быстро накинув халат, она побежала в ванную, высушила волосы и накинула одежду. Гермиона снова посмотрела на часы. Было четверть одиннадцатого. Она побежала вниз и распахнула портрет. — Осторожнее, дорогая, — крикнула Полная Дама. — Доброе утро, — сказал Том, когда Гермиона столкнулась с ним через отверстие в портрете. — Я не видел тебя сегодня утром, поэтому принес тебе кое-что с завтрака. — Спасибо, — сказала Гермиона, с жадностью съев яблоко и круассан. Рон никогда бы так не поступил, и Виктор тоже. Даже жалко, что будущий Темный лорд относится к ней лучше, чем кто-либо из ее парней. Пока они шли до Хогсмида, то обсуждали материалы, из которых будут создавать свое зеркало. Гермиона склонялась к серебру, ведь оно могло сильнее подействовать на увиденную судьбу. Том же хотел выбрать золото, чтобы увеличить силу и четкость картинки. Они спорили об этом всю дорогу до деревни. Войдя в пыльный алхимический магазин, они разделились, чтобы найти нужные материалы. В углу за драконьей шкурой Гермиона нашла тонкий лист обсидиана. — Том, — крикнула она, — сюда! Через секунду он появился рядом с ней. — Давай возьмем это, — сказала она, указывая на каменный лист. — Обсидиан используется для прорицания в зеркалах и при медитации. Он подействует лучше, чем золото и серебро, хотя и работать с ним будет сложнее. — Хорошая идея, — согласился Том. — Если мы установим его с кварцевым кристаллом, лунным камнем и сапфирами, то это улучшит эффект. — Выйдет слишком дорого, — с сожалением сказала Гермиона. — Не переживай об этом, — ответил Том. — Сегодня утром я подошел к профессору, и она согласилась с тем, что школа может профинансировать наш проект на сумму до пятисот галеонов. Этого должно хватить и на оплату за обсидиан, и на камни. — Это здорово, — воскликнула Гермиона. — Тогда начнем искать оставшиеся материалы, — Том отнес обсидиан за прилавок, пока Гермиона выбирала подходящие камни. Через пятнадцать минут дело было закончено. — Итак, — спросил Том, когда они вышли из магазина, — чем хочешь заняться до конца дня? — Я голодна, — сказала она, — давай пообедаем, прежде чем пойдем обратно. К ужину мы все равно не успеем. В «Трех метлах» они оба заказали порцию рыбы с жареной картошкой. — Можно мне еще соуса? — спросила Гермиона, когда официант принес их заказ. Она начала есть. Откусив несколько кусочков, Гермиона посмотрела на Тома. У него был отсутствующий взгляд. — О чем задумался? — спросила она его. — В последний раз я был здесь, когда мы с Луизой выбирали костюмы на Хэллоуин. «О боже, мы снова об этом, я думала, что он почти забыл о ней», — подумала Гермиона. — Думаешь, я веду себя глупо, не так ли? — сказал Том с пронзительным взглядом. — Тебе не понять, каково это — потерять кого-то, кто значит для тебя все. Я просто не могу так быстро пережить это, — продолжил он, повышая свой голос. — Я ... — начала она, но он перебил ее. — Держу пари, что у тебя никогда и не было парня, иначе ты бы знала, что я чувствую, — обвинил он ее. — О, я прекрасно знаю, что ты чувствуешь! Мои родители и все мои друзья, включая моего парня, мертвы, погибли в результате несчастного случая и были убиты темными волшебниками. И я знаю, каково тебе, так что приди уже в себя! — сердито добавила она, вставая и направляясь к выходу. «Кажется, мне это уже надоело. Он думает только о себе, и своих оскорбленных чувствах. Если он действительно превратится в Волдеморта из-за Луизы, я просто убью его», — яростно подумала она. Гермиона добралась уже до выхода из деревни, когда Том догнал ее и схватил за руку. — Мне очень жаль, Гермиона, — извинился он. — Я ничего такого не имел в виду. Я даже не думал о Луизе сегодня, пока мы не сели за стол, который она всегда выбирала. Я повел себя глупо. Ты была права, что мне нужно просто прийти в себя. Я даже не думал, что ты тоже кого-то потеряла, — о, это была впечатляющая импровизация со стороны Тома. Все еще злясь на него, Гермиона повернулась. — Сейчас я действительно не хочу с тобой разговаривать. И если мы продолжим, то я заколдую тебя, Риддл. Увидимся в понедельник, — так, она оставила Тома стоять посреди дорожки. Том точно не ожидал от нее такой реакции. Он думал, что она проходит еще целый день с выражением «бедный Том» на своем лице, а не будет кричать ему в лицо о фальшивом горе. Тем не менее, эта информация окажется для него полезной. Теперь он может сыграть заботливого друга, который пытается заслужить ее прощение. Том заметил, как ее трясло от его переменчивого настроения. Добравшись до замка, он поднялся в свою комнату, чтобы приступить к новому плану. Соблазнить Гермиону будет сложнее, чем он ожидал. Но это не имеет значения. Том любит принимать вызов.