20. Двигаясь дальше

Март оказался насыщенным на события месяцем. Седьмой и пятые курсы лихорадочно готовились к экзаменам или делали вид, что готовятся, а остальные студенты Хогвартса сосредоточились на квиддиче и Кубке. Гермионе, ожидаемо, было все равно на квиддич, но она действительно болела за свой факультет, ведь Слизерин побеждал уже несколько лет подряд, пока Том учился в Хогвартсе. Также и сам Том больше был сосредоточен на экзаменах. Ему не хотелось бы сдавать позиции на последнем курсе. И его даже изрядно подбешивало, что старостой школы назначили гриффиндорку, которая делала все ради победы. «Гриффиндорцы не такие уж и благородные, как о них думают», – заключил Том, поднимаясь со своего места во время ужина. Кажется, что только он заметил брошенный Конфундус в сторону Крэбба от Минервы, что привело к зрелищной драке с участием еды за столом слизеринцев. Он лишь заслонил собой Гермиону, которая в этот вечер случайно подсела к нему, и со спокойным выражением лица встал из-за стола, заняв место рядом с гриффиндорцами. Прямо напротив Минервы. – Мило, – прокомментировал Том с ухмылкой на лице. – Понятия не имею, о чем ты, – ответила ему Минерва. Еще один когда-то уважаемый всеми гриффиндорец Филипп закатил глаза. При странном стечении обстоятельств Когтевран сейчас был в лидерах по квиддичу, в основном из-за его ошибки. При этом, казалось, будто его действительно прокляли, ведь на других уроках с него постоянно снимали баллы, за исключением Прорицания, где Филипп стал любимчиком профессора. Даже больше, чем Луиза. Том посмотрел на слизеринский стол. Слизнорт размахивал руками и велел всем прекратить. Но после фразы профессора Леру «30 очков со Слизерина» внезапно весь факультет затих. Профессор вернулась обратно к столу преподавателей, оставив за спиной запыхавшегося Слизнорта, который так и не смог повлиять на своих студентов. – Хорошая работа, Минерва, – Гермиона поздравила подругу, игнорируя присутствие Тома. – Благодарю, – Минерва продолжала улыбаться. – Я предпочитаю использовать эффект неожиданности, поэтому пока отложу свои ответные действия, – лениво протянул Том. – Мы не виноваты, что Крэбб таким образом выражает свою любовь к факультету, – ответила ему Минерва. – Крэбб вообще не способен чувствовать ничего, кроме голода. Так что это все равно твоя вина, – ухмыльнулся Риддл. – Хм, кажется, нам придется быть настороже после таких угроз от старосты змеиного факультета и школы, не так ли, Минерва? – продолжала подшучивать Гермиона. – Слишком поздно, – Том встал и вернулся за свой уже чистый стол. Гриффиндорцы нервно оглянулись, но не заметили ничего подозрительного. В тот же момент все блюда просто взорвались. Во все стороны разлетелась еда и тыквенный сок, некоторые блюда даже попали на стол когтевранцев и слизеринцев. Гермиона успела наложить заклинание и посмотреть на Тома, который с ангельскими глазками улыбался ей в ответ. Профессор Леру уже шла в сторону гриффиндорцев. – Не понимаю, как родители могут настолько плохо воспитать своих детей, чтобы не объяснить им элементарные правила поведения за столом. 40 очков с Гриффиндора. Садитесь, доедайте и расходитесь по комнатам, – Леру была возмущена. Гермиона, Минерва и Филипп поняли, что в данный момент лучше всего будет просто отступить. И надеялись, что Том тоже примет их тактику и предотвратит новые «несчастные случаи». Он так и поступил. После ужина студенты отправились в библиотеку, но по дороге встретили Луизу и Джейсона. Парочка выглядела счастливой, хотя в глазах девушки скопилось несколько слезинок. – Вы ни за что не догадаетесь, что только что произошло! – взвизгнула Луиза. – И что же? – первой спросила Минерва, сморщившись от звонкого голоса и растирая свои уши. – Мы теперь помолвлены! И собираемся пожениться сразу после окончания школы! Джейсон продолжит семейный бизнес, так что я смогу сосредоточиться на домашних делах и воспитании детей. Теперь мы всегда будем вместе, – мечтательно рассказывала свой план девушка. Джейсон заметно покраснел. – Поздравляю вас, – ответил Филипп. «Очевидно, что движения за права женщин еще не возникло», – про себя подумала Гермиона, но сейчас она была искренне рада за своих друзей. – Да, поздравляем вас! – она обняла Луизу. – Ох, мы должны рассказать остальным, Джейсон, пойдем скорее в Зал, – Луиза потянула парня за собой. Он лишь глупо улыбнулся и последовал за своей невестой. – Ну, вот и первая помолвка. Будем делать ставки на то, сколько их соберется к выпуску? – спросила у компании Минерва. – А что их обычного много? – Гермиону удивил этот факт. – Обычно около десяти, да, Том? – спросила Минерва. – Около того, – согласился слизеринец. – Эм, Минерва, можно с тобой поговорить? – заговорил Филипп. – Конечно, давай, – Минерва уже заметно нервничала, когда парень повел ее в том же направлении, куда ушли Луиза и Джейсон. – В моей прошлой школе большинство студентов даже и не думали выходить замуж, пока не закончат учебу или по крайней мере не пройдет два или три года после выпуска, иногда даже лет десять, – удивленно прокомментировала Гермиона. – Сыграть свадьбу в течение года после окончания Хогвартса сейчас в норме, – ответил ей Том, прежде чем вернуться к своим мыслям. «Держать Гермиону рядом с собой вечно – звучит не так уж и плохо», – подумал он. – Я бы никогда не вышла замуж так рано. Я хочу какое-то время пожить для себя, быть независимой, прежде чем заведу семью, – решительно продолжала рассуждать Гермиона. – Не думаю, что вообще когда-то женюсь, – ответил ей Том, отвергая свои мысли. – Брак точно не сработал в случае моих родителей. – Но ведь это не значит, что ты не должен ни на ком жениться, – возразила Гермиона. – Если ты любишь кого-то, то должен быть готов сделать почти все, чтобы сделать этого человека счастливым, не думая о том, чтобы использовать его ради собственного счастья. – Скорее всего, ты как обычно, права, – Том капитулировал с легкой улыбкой на лице. «Она утверждает, что я в любом случае должен буду на ком-то жениться. Интересно, и кого же она имеет в виду?», – он ухмыльнулся. Примерно через полчаса в библиотеку еще кто-то вошел. – Том, ты забыл, что собирался помочь пятикурсникам с подготовкой к экзаменам по Трансфигурации? Они уже ждут тебя в подземельях, – обратился к ним Эйвери. – О, прости. Я совсем забыл про них. Увидимся позже, Гермиона, – быстро ответил Том и поцеловал девушку в щеку. Как только они вышли из библиотеки, Эйвери уже был грубо прижат к стене. – С чего ты взял, что можешь меня отвлекать? – зашипел на него Том. – Малфой сказал, чтобы я сделал все, чтобы ты спустился в подземелья, – сказал в свою защиту слизеринец напряженным голосом. – Зачем? – Не знаю. – Что ж, тогда пойдем и поможем бедным пятикурсникам по факультету решить их проблему. Том был в ярости всю дорогу, пока они шли до комнаты для встреч в подземельях. – И что послужило причиной твоего вмешательства в мою жизнь, Малфой? – угрожающе начал Том, распахивая дверь. – Мы лишь переживаем за вас, Лорд, – спокойно ответил Малфой. – Мы не встречались уже на протяжении нескольких месяцев и, кажется, стали забывать нашу общую цель. – Ваша цель – не создавать мне проблем и не давать о себе знать, в чем до сегодняшнего дня вы прекрасно преуспевали. И я не обязан отчитываться перед тобой, Малфой, – холодно продолжил Том. – Что ж, мы видим нашу цель немного по-другому, и, к сожалению, она сильно отличается от той, которую вы озвучивали, когда собирали единомышленников. Вместо того, чтобы очистить мир от тех, в ком течет грязная кровь, вы, похоже, оказываете им дружеские услуги. – Ты считаешь, что я должен нападать на каждую грязнокровку, которую увижу? И как думаешь, как долго мы так протянем? Или в этом и есть твой план, Аулус? – угрожающе спросил Том, глядя ему прямо в глаза. – Здесь, в Хогвартсе, мы можем сделать не так уж и много, но когда я вызову тебя в будущем, ты должен будешь ответить. На карту поставлены куда более важные вещи, чем мгновенное удовлетворение твоих потребностей. Мы должны выждать и нарастить за это время силы, пока не будем уверены в успехе. Отныне вашей единственной целью будет ждать. И не разочаруйте меня, – пригрозил он уже сдержанным тоном. – Это ты пятикурсник? – Том повернулся к другому студенту рядом, – Вот, как превращают чашку в крысу, – он бросил заклинание в сторону чайного стола, еще раз взмахнул палочкой и направил крысу в парнишку, уже выходя из комнаты. Когда Том вернулся в библиотеку, Гермионы там уже не было. – Подскажите, вы не знаете, куда ушла Гермиона? – обратился студент к библиотекарю. – О, профессор Дамблдор хотел поговорить с ней, – ответила она, не отрывая взгляда от книги. Этот факт испортил Тому настроение даже больше, чем недавняя встреча с Пожирателями Смерти. Он отправился в сторону кабинета профессора, наложив на себя чары и на подходе стал прислушиваться к разговору. – … думает о работе в Отделе Тайн. По крайней мере, он не собирается никуда уезжать и пропадать, – говорила Гермиона. – Я не думаю, что Отдел Тайн – лучшее место для того, чтобы держать мистера Риддла подальше от изучения Темных искусств, – ответил ей Дамблдор. – Ну знаете, быстрее всего меня заставит заняться темными искусствами именно ежедневная скучная работа в магазине, – возразила Гермиона. – Он, скорее всего, может стать лучшим волшебником, которого они когда-либо нанимали. К тому же, я тоже планирую работать в Министерстве, так что, какое-то время буду видеться с ним каждый день. – О, я думаю, вы бы и так виделись с ним каждый день, независимо от того, где будете работать, мисс Грейнджер. «А он не такой уж и дурак», – рассуждал Том. – Возможно. Но я не уверена, что он захочет продолжать наши отношения и после школы, – обеспокоенно и неуверенно ответила Гермиона. «И с чего вдруг она так думает?», – раздраженно подумал он. – Думаю, вы недооценили свое влияние на мистера Риддла и то, что уже изменили в нем, – прокомментировал ее опасения Дамблдор после небольшой паузы. – Надеюсь, что это и правда так, – вздохнула Гермиона. – Вернемся к теме нашей встречи. Я хотел сказать вам, что уеду на несколько дней. И если не вернусь, то вам сообщат о моем завещании и большей части имущества, которое заверили на ваше имя. Я не могу доверить его никому, кроме вас. – Куда вы отправитесь? – спросила Гермиона. – Лучше оставим это в секрете. – Подождите! Сейчас же 1945 год. Вы собираетесь встретиться лицом к лицу с Гриндевальдом! – Значит, вы уже все знаете. – Ну, на самом деле, мне почти ничего не известно, кроме того, что вы сразились с ним в 1945-ом, и, очевидно, что победили, так как были живы, когда я поступила в школу. – Так даже лучше, мисс Грейнджер. Вы можете не беспокоиться обо мне. А теперь, не хотите ли лимонного щербета перед уходом? В этот момент Том двинулся дальше по коридору и уже через несколько минут сидел на своем привычном месте в своей комнате. «Итак, мне надо добиться того, чтобы Гермиона поняла, что я не намерен ее отпускать. Она моя. И я ни за что не позволю ей уйти куда-то далеко после окончания школы», – эта мысль все еще преследовала Тома. Хотя он все еще избегал выяснять причину, почему был так решительно настроен по поводу Гермионы. «Это лишь потому, что она знает слишком много моих секретов», – даже в его голове это звучало как оправдание. За потоком рассуждений он не заметил, как приблизился вечер. Том отправился в Большой Зал и все еще прокручивал в голове план. Как раз перед тем, как завернуть за угол, он услышал знакомые голоса. – Обещай, что никогда не бросишь меня, – прошептала девушка. – Я скорее умру, чем это произойдет. Я люблю тебя, – ответил ей парень. Несколько минут Том стоял неподвижно в полной тишине и решение само возникло в его голове, как по волшебству. Он точно понял, что именно должен сделать. Риддл выбрал другой путь к Залу, чтобы не беспокоить увлеченную пару и решил вернуться к своему плану позже. На ужине Том с нетерпением ждал Гермиону, а она зашла в Зал почти сразу после него, но казалось, что прошло несколько часов. Том тепло улыбнулся ей и жестом пригласил сесть рядом. Немного позже он повернулся, чтобы задать свой вопрос. – Встретимся сегодня в десять у часов? – спросил он напряженно. – Да, конечно, – ответила Гермиона. – А зачем? – Мне ведь не обязательно раскрывать все свои секреты? – спросил он с невинным выражением лица. – Если только до десяти часов, – пошутила она. – Встретимся там. – Отлично, – ответил Том, поставив мысленно галочку напротив первого пункта своего плана. Сразу после ужина он направился в башню, чтобы все подготовить. Первое, что заметила Гермиона, когда поднялась на верхнюю ступень лестницы, был аромат роз. И ее точно удивило то, что Том сделал с обычной, постоянно сырой и продуваемой сквозняками площадкой. Над головой теперь парили сотни свечей, а на полу были разбросаны лепестки красных роз. Бархатные шторы закрывали окно, позволяя свечам приятно согревать воздух вокруг. Она уставилась прямо перед собой. Внезапно Гермиона почувствовала, как губы коснулись ее шеи, а руки обвились вокруг талии. Она повернулась, чтобы встретиться взглядом с Томом. – И что все это значит? – с любопытством спросила она, на что Том глубоко вздохнул. – Я знаю, что ты не хочешь выходить замуж в ближайшие несколько лет, да и я тоже, если честно. Но я не хочу, чтобы все это закончилось, как только мы выпустимся из школы. Я бы хотел продолжать узнавать тебя вплоть до разных мелочей. Например, как ты откидываешь свои волосы с глаз во время занятий зельеварения или что ты любишь тыквенный сок с корицей, – Гермиона улыбнулась ему, взглядом призывая продолжать. – Можешь дать мне свое кольцо? – спросил Том, касаясь ее правой руки. Она кивнула и сняла украшение с пальца, протянув ему и с любопытством наблюдая за парнем. Он дотянулся до своей палочки, не отрывая от нее взгляда, и пробормотал заклинание. Но тонкой полоске появились слова на ей неизвестном языке. – Это для тебя, чтобы показать всем, что ты моя, – он увидел, как она прищурилась, – и что я твой, – добавил Том. – Ты примешь его? – нервно спросил он. – Что это значит? – спросила она. – Ты навечно моя, а я навечно твой, – Гермиона кивнула в знак согласия, и Том нежно взял ее руку и надел кольцо обратно на палец, притянув девушку ближе к себе. – Гермиона, – прошептал он, – я думаю, что люблю тебя. Она точно не ожидала такого услышать и сейчас в ее глазах стояли слезы. – Я думаю, что тоже люблю тебя, – ответила Гермиона, нежно поворачивая его лицо к себе. Она посмотрела ему в глаза, прежде чем потянуться вперед и поцеловать. Том может обманывать себя, сколько пожелает, но он никогда не испытывал ничего подобного. Этот с ней поцелуй отличался от других, которые они разделили. «Ведь теперь она точно принадлежит мне», – именно такая мысль пробежала в его голове, прежде чем покинуть сознание. Том и представить не мог, что значит любовь или что значит по-настоящему чувствовать. Ему даже в голову не приходило, что она может испытывать что-то к нему. И сейчас он может и обманывал ее, но и себя тоже. Они стояли там, казалось, целую вечность. – Нам надо вернуться в комнаты, уже поздно, Том, – тихо пробормотала Гермиона. – Тогда я провожу тебя, – Риддл уже закинул ее сумку, с которой она не расстается, к себе на плечо. Перед тем, как Гермиона скрылась за портретом, она снова поцеловала его, прошептав те же слова, которые Том все еще не осознавал. Отсутствие Дамблдора на следующей неделе стало предметов множество сплетен, но никто, кроме Гермионы и Тома, понятия не имел, куда подевался профессор. В один из вечеров Том патрулировал коридоры после полуночи, ведь староста, который обычно дежурил в эту смену, получил травму во время квиддича. По Хогвартсу он передвигался совершенно бесшумно, словно крадущаяся змея, и увидел перед собой темный силуэт. Том все еще был раздражен бесполезно потраченным временем и даже не потрудился выяснить, кто или что именно стоит перед ним. – Экспеллиармус, – прошептал он и в ту же секунду палочка того самого неизвестного человека влетела в его руку. – Мистер Риддл, – голос Дамблдора звучал устало и, возможно, даже печально, подумал Том. – Извините профессор, – Том двинулся вперед, чтобы вернуть палочку владельцу. Дамблдор уставился на нее так, словно никогда не видел ту раньше. Тогда Том понял, что палочка в его руках даже на ощупь отличалась от его собственной. От нее исходила мощь. Он посмотрел внимательнее. Палочка была сделана из темного дерева и отличалась странной формой, но даже так было понятно, что она намного сильнее любой другой палочки, которой когда-либо касался Том. Через мгновение он поднял взгляд на Дамблдора. На лице профессора было выражение, уже близкое к отчаянию. – Палочку, пожалуйста, – тихо повторил он. Том неохотно вложил ее в протянутую руку, испытывая странное чувство потери, когда она оказалась вне его досягаемости. Дамблдор так же внимательно посмотрел на палочку уже в своей руке и то странное выражение на его лице на мгновение стало еще более тревожным, а затем полностью растворилось. – Доброй ночи, Том, – Дамблдор отпустил его, направляясь в сторону кабинета директора. – Спокойной ночи, сэр, – Том вежливо ответил ему, полностью заинтригованный такой странной встречей. На следующий день в школе творился, казалось, хаос. Дамблдор в одиночку победил самого грозного волшебника их времени – Гриндевальда. Хотя, казалось, что профессор ведет себя обычно, Том же замечал его пронзительный взгляд в течение следующих нескольких недель. Чаще всего, когда он находился рядом с Гермионой. Том не рассказал ей о своей встрече с Дамблдором той ночью. И у него было такое чувство, что он должен сохранить это в тайне. Но все это время его отвлекали собственные чувства, которые вызывала в нем Гермиона. Казалось, о существовании которых он и не подозревал. Том чувствовал что-то похожее на радость каждый раз, когда она улыбалась ему в ответ или смеялась рядом с ним, даже в самый раздражающий из дней. Если кто-то оскорблял ее или угрожал, то он был готов применить Непростительное в тот же момент. Иногда он задумывался о том, что был счастливее, чем обычно. Но объяснял это тем фактом, что Гермиона больше не представляла для него угрозы, а скорее стала его незаменимым преимуществом. Все остальные вокруг, особенно Слизнорт, приписывали им чувства совершенно другие и гораздо менее корыстные. На горизонте были экзамены и семикурсники оказались под пристальным вниманием всех профессоров. Особенно Леру стала намного чаще снимать с них баллы, если заставала кого-то за игрой в шахматы вместо выполнения домашних заданий. Хоть они и были одними из самых подготовленных к любым вопросам студентов в истории Хогвартса, никто не отменял дополнительной подготовки. В библиотеке им даже разрешили взять столько книг, сколько пожелают, лишь бы избежать постоянного шквала запросов. Они занимались в группе с несколькими учениками и во время лекций могли даже поспорить о причинах войн гоблинов или о том, из чего лучше трансфигурировать мебель. У Тома с Гермионой было одинаковое расписание тестов, ведь только у них двоих совпадали все занятия. Первым испытанием стали Древние Руны, хоть и прошли слишком легко. Они оба завершили тест за полчаса, оставив куратора в кабинете с удивленным выражением лица. Почти все из этих рун использовались в их проекте с зеркалом. Экзамен по зельеварению поставили днем в понедельник и предоставили на выбор несколько зелий, в том числе Амортенцию, Веритасерум и Феликс Фелицис. Гермиона выбрала из всего списка зелье, которое делает человека невосприимчивым к эффекту ментальных заклинаний, а Том, что неудивительно, Жидкую удачу. Они сдали свои работы одни из последних, ведь оба были чрезвычайно точны в приготовлении. И снова еще один впечатленный куратор. – Надеюсь, что вы подумываете о карьере в области зелий, – с улыбкой прокомментировал их успехи худой старик. – Нет, спасибо, – ответила Гермиона. – Я собираюсь стать аврором. – А что на счет вас, молодой человек? – Отдел тайн, – небрежно ответил Том. – Что ж, жаль. Уверен, что Гораций будет глубоко разочарован, – посмеялся куратор, прежде чем пригласить других студентов в кабинет. – Все прошло не так уж и плохо, – прокомментировала Гермиона, когда они шли в Большой Зал. – Признайся, для тебя это было проще простого, – ухмыльнулся Том. – Ну, думаю, что мое зелье должно было быть немного более темного цвета, что-то близкое к полуночи, а не к цвету морской волны, – обеспокоенно ответила Гермиона. – Если бы оно было еще немного темнее, то стало бы черным, – ответил ей Том. – Что мне нужно сделать, чтобы ты перестала думать об этом? – спросил Том, явно насмехаясь над ней. – Уверена, что ты и сам можешь что-то придумать. – Есть у меня одна прекрасная идея, – Том потянул ее за руку и поцеловал впервые за этот день. – Люблю, – вновь прошептала Гермиона слова, которым он постоянно удивлялся. – Я тоже тебя люблю, – сказал он, прежде чем снова поцеловать ее. Ни один из них не заметил приближение Дамблдора, который остановился в углу коридора и молча наблюдал за парой, прекрасно понимая, какие именно чувства они вкладывают в эти слова. Внутри него же разрастался еще больший конфликт. На следующий день утром их ожидал новый тест по Защите от Темных искусств, который из-за недавних событий почти полностью сосредоточился на Чарах защиты, а не нападения. Проводили экзамен авроры из Министерства. – Удачи, – сказал Гермиона своим друзьям, когда они разделились по группам. Одним из первых заклинаний стал Патронус – ее выдра за считанные секунды пронеслась рядом со змеей Тома, заработав тем самым легкую улыбку на лице экзаменатора. Дальше проверили их знание чар невидимости или маскировки. Том выбрал мощное заклинание иллюзии, которое скрывало не только его визуальное присутствие, но и приглушало любой шум или запах. Он сам изобрел его еще на пятом курсе, чтобы применять в не совсем законных действиях. Гермиона тоже представила собственное заклинание, которое было также эффективно, но вместо того, чтобы скрыть ее присутствие, оно заставляло любое живое существо обходить ее стороной. Все ее видят, но не запомнят или даже не поймут, что перед ними кто-то находился. Такие чары удивили аврора. – Какое заклинание вы использовали, мисс Грейнджер? – с любопытством спросил он. – Я придумала их сама, – ответила она. – Большинство соперников не додумалось бы применить чары на самого себя. – Что ж, гениально, – восхитился он. Том ободряюще ей улыбнулся. Она тоже обучила его этому заклинанию, но для экзамена он решил использовать собственное. Последним заклинанием стала защита от проклятий, начиная с базового уровня, заканчивая почти что непростительными. Гермиону и Тома поставили в пару для совместных чар, и несколько других авроров и студентов остановились, чтобы посмотреть на это. Им надо было одновременно произнести два очень сложных заклинания – первый из них поглотит магию от проклятия и передаст ее другому, чтобы усилить собственный щит. Как только щит станет достаточно прочным, они смогут переключить свое внимание на атаку. Проблема заключалась только в полной концентрации. Аврор Томсон дал им знак к тому, что можно приступать. – Латроцина вирес, – произнесла Гермиона. В то же мгновение Том сказал: «Арсис Импенэтрэбл». Чары вокруг них накалились, и казалось, что их щит выдержит все, что угодно. Спустя несколько минут безуспешных атак, Томсон изменил свою тактику. – Сомний метус! – воскликнул аврор, и из его палочки вылетело заклинание, которое видели только Том и Гермиона. Это чары чем-то похожие на присутствие дементора и за несколько секунд слизеринец и гриффиндорка пережили свои худшие воспоминания. Гермиона вновь увидела Большой Зал после финальной битвы и трупы, усеянные по всему полу. Она отвернулась, чтобы посмотреть на тело Гарри и щит ослабел. Том же вернулся в особняк Риддлов и вновь слушал, как кричит и душит его отец. Тогда щит полностью упал. Томсон быстро наложил против них оглущающее и завершил испытание. Тогда Том повернулся к Гермионе и увидел в ее глазах такую боль, что едва ли сам мог это вынести. Он же лучше скрывал свою реакцию, но его лицо оставалось напряженным. Она протянула руку и крепко сжала его, даже не ответив на поздравления Томсона. Том окинул его свирепым взглядом и его глаза, казалось, на долю секунды вспыхнули красным. Снова ни один из них не заметил, что Дамблдор наблюдает за ними со стороны. Им дали перерыв на десять минут, во время которого оба студента пришли в себя. Вторая половина экзамена была гораздо более структурированной, так как Министерство не хотело рисковать тем, что один из их авроров будет ранен студентами, что было очень мудрым решением, ведь Том был совсем не в лучшем настроении. Хотя он и выплеснул свой гнев в аврора, чтобы преподнести ему неприятный сюрприз. Гермиона справилась на отлично и выполнила все точно. Они вышли из Зала вместе и молчали всю оставшуюся часть вечера. Позже, сидя у Тома в гостиной, Гермиона наконец спросила: – Что ты видел? Том молчал, заново переживая эмоции, вызванные заклинанием Томсона. Но все же ответил. – Моего отца, прямо перед его смертью. – Я видела Большой Зал. Повсюду были тела, – пробормотала Гермиона, прижавшись к его груди и слегка подрагивая. Том обнял ее еще крепче. – Я хотел убить Томсона, – признался Том, пройдясь взглядом по всей комнате, будто вокруг были невидимые враги. – У него не было никакого права применять это заклинание. Мы не авроры, с которыми он может делать все, что заблагорассудится, – возможно при других обстоятельствах такие слова бы расстроили Гермиону, но сейчас его заявление стало для нее скорее утешением. – Мне пора идти, – сказал Гермиона еще через несколько минут. – Завтра еще несколько экзаменов. Тогда Том поцеловал ее совсем по-другому, будто она была для него чем-то хрупким, нуждающимся в защите и кем-то по-настоящему одиноким. Оставшиеся пару экзаменов прошли без особых происшествий и не доставили никаких трудностей. Том и Гермиона, вероятно, могли бы сдать эти тесты еще на пятом курсе, но ни один из них не упомянул об этом ни слова. Через несколько недель их ждал выпуск. Пригласили семьи студентов, даже тех, кто был маглорожленным. Лидерами факультетов, ожидаемо, стали Том и Гермиона. К сожалению для многих студентов Слизерин вновь выиграл Кубок школы, но для этой пары это не имело значения. Их же больше волновало, как результаты скажутся на их карьере. Точнее, волновалась только Гермиона. Том же был уверен, что они оба получат высшую оценку. И также был уверен, что их наймут в Министерство, независимо от количества баллов. И как обычно оказался прав. Он как раз говорил об этом Гермионе, когда к ним подошел Дамблдор. – Могу я украсть мистера Риддла на минутку, мисс Грейнджер? – вежливо спросил профессор. – Конечно, – удивленно ответила Гермиона. Дамблдор прошел с Томом из Большого Зала в свой кабинет. – Я понимаю, что мы не были особенно близки в ваши школьные годы, Том, но верю, что вы значительно изменились с тех пор, как я встретил вас почти восемь лет назад. Тогда вы были полны решимости бороться за то, что считали своим по праву, независимо от того, что встанет на вашем пути. Хотя в этом отношении вы и не сильно изменились, – сказал профессор с легкой улыбкой. – Однако то, что вы считали своим по праву, стало совершенно другим за последний год. И думаю, что мисс Грейнджер, скорее всего, является этому причиной. Увидев бесстрастное лицо Тома, Дамблдор вздохнул. Он выдвинул ящик стола, достал длинную узкую коробку и передал ее Тому. Том открыл крышку и достал ту самую палочку, которую он держал в своих руках той апрельской ночью. – Я хотел бы, чтобы она была у вас, – сказал он. – Она для меня бесполезна, и на данный момент у вас меньше желания ей злоупотребить, чем у меня. Том вопросительно посмотрел на Дамблдора. – Впереди у вас целая жизнь, которую вы с нетерпением ждете. Будущее, полностью созданное вами, включая ваш выбор карьеры, вашу любовь и семью, если захотите. И одну из этих истин у вас никогда не смогут отнять. Но никогда не забывайте, что вы можете ее потерять, – продолжал Дамблдор, и на его лице была заметная печаль. – Иногда то, чего, как вам казалось, вы хотели больше всего, может привести к тому, что вы потеряете то, что вам действительно нужно. Любовь – это не то, что нужно принимать как должное, особенно с такой девушкой, как Гермиона, – предупредил профессор. – Достаточно моих мыслей на сегодня, возвращайтесь и наслаждайтесь праздником, – сказал Дамблдор. Сказать, что Том удивился такому разговору – это ничего не сказать. Он положил палочку в карман мантии, планируя попробовать ее в действии позже. Сегодня был его последний день в Хогвартсе. В его первом настоящем доме. И на сегодня он был готов отвлечься от всех своих планов. Том поспешил обратно в Большой Зал. И если бы кто-то наблюдал за ним со стороны, то он бы сказал, что это парень спешит обратно к своей возлюбленной.