39. Узы и их разрыв

Последовавшая за предложением Тома неделя прошла достаточно спокойно. Риддл погружался в процессы работы сразу нескольких кабинетов Отдела тайн, пока рассуждал над принятием своего решения. А после рабочего дня он изучал проекты в своей квартире, где Гермиона, в отличие от него, проводила большую часть свободного времени, просматривая книги, купленные в магазине Косого переулка. Девушка за это время уже придумала несколько вариантов, как именно спросить Тома о владельце магазина, прежде чем начать свой расспрос. Четверг Том провел в Комнате ума, после чего совершенно точно был уверен в том, что и ни дня больше не пробудет в этом зале. Но все же он хотел бы уделить нахождению здесь должное внимание, поэтому, закончив всю назначенную на день работу, принялся за чтение. Гермиона, как и всегда, была рядом с ним, изучая литературу о брачных узах. Ее подтолкнуло к чтению недавнее открытие неизвестного до этого дня типа уз. Это была по-своему особенно сильная связь, включающая обмен крови и произнесение заклинания, похожего на то, которое использовали для создания крестражей. После того, как между парой уже образовывалась связь, малейшие недвусмысленные намерения могли вызвать серьезные проблемы с психическим здоровьем. Хоть она и не горела желанием использовать именно этот тип связи, Гермионе было крайне необходимо довериться Тому в той степени, которая могла бы потребоваться. — Я недавно купила несколько новых книг в том магазинчике Косого переулка, — небрежно начала она разговор. Том, конечно, сразу понял, о чем пойдет речь. — Владелец книжного не узнал тебя, — просто констатировал он. — Как ты понял? — Это я использовал Обливиэйт, — признался Том без единой нотки вины в голосе. — И зачем? — спросила Гермиона в ответ, хоть и признавала, что не была расстроена его действиями, а скорее хотела узнать о причинах. — Официально — он знал слишком много секретной информации от невыразимцев, к тому же, незаконно используя Веритасерум. Но, по большей части — я просто хотел защитить тебя, — произнес Том, глядя ей в глаза. — Если бы кто-то еще узнал, как ты попала в наш мир, то ты никогда больше не смогла бы жить нормальной жизнью. Да, быть может, это было эгоистично с моей стороны, но я не мог такого допустить. Будешь винить меня в этом? — скорее, риторически спросил он ее. Гермиона выдохнула. — Почему ты не сказал мне раньше? — ей действительно было любопытно. — Тогда… я не очень-то хорошо воспринял это знание, — медленно начал Том, не спеша подбирая слова. — Знаю, это снова звучит эгоистично, но я бы не хотел вновь обсуждать эту тему. Я подумал, что тебе было бы неприятно вспоминать тот день и то, как ужасно я обращался с тобой после того, когда узнал… обо всем. Гермиона тихонько встала и осторожно подошла ближе к креслу Тома, опускаясь рядом с ним на колени и сложив руки на его ладони. — Как видишь, я простила тебя за это. И я бы не согласилась выйти за тебя замуж, если бы все еще была расстроена. Мне лишь жаль, что ты не рассказал мне о владельце магазина, хотя бы для того, чтобы я знала, что он меня не вспомнит. — Прости, — извинился Том, утягивая ее в свои объятия. — Все в порядке, — еще раз произнесла она. — Только в следующий раз предупреди меня, если планируешь кого-то заколдовать, — добавила она со смешком, пытаясь разрядить обстановку. Том рассмеялся, прислонив подбородок ей на макушку. — Безусловно. Итак, ты уже определилась с церемонией? — он сам решился продолжить разговор. — Ну, я выбрала узы, которые совершенно точно не хочу использовать, — девушка закатила глаза от разочарования. — Оу. И…? — Те, которые приводят к скорейшей смерти, как только умирает кто-то из пары, — вздрогнула она. Том еще раз ухмыльнулся ее выражению лица, а в следующее мгновение стал намного серьезнее. — Может, есть те, которые ты пока еще рассматриваешь? — Ну, всего парочку. Зависит от того, чего именно мы хотим. Мы могли бы просто подписать контракт, подобный маггловскому разрешению на брак, — Гермиона сделала паузу, заметив его недовольство. — Но я бы предпочла что-то более… долговечное. Том немного расслабился. Он уже видел, какими могли стать обязательства маггловского брака в случае его родителей, и определенно не собирался соглашаться на подобный вариант для себя. — Может, покажешь мне те варианты, которые понравились больше всего? Гермиона спрыгнула с его колен и схватила одну из своих книг, вернувшись на привычное место в кресле, где Том сразу же усадил ее к себе на колени. Она пролистнула книгу до первой закладки, которые оставляла между страницами. — Эти — одни из самых безобидных, но не допускают развода, кроме как в случае жестокого или насильственного обращения кого-то из сторон. Не самый привлекательный вариант, но достаточно практичный, — пожала девушка плечами. Том сохранял бесстрастное выражение лица, но все же надеялся на что-то более многообещающее. Он не совсем понимал на что и чего именно хочет сам, но был уверен, что это не тот вариант. — Есть еще? — спросил он, переходя самостоятельно к следующей закладке. — Эти тоже из постоянных. Но их проблема в том, что здесь нет никаких исключений, позволяющих разойтись или развестись, — как только Гермиона поняла, как именно прозвучали ее слова, то вздрогнула. Том заметно напрягся. — Если ты не уверена в том, что я не причиню тебе боли, тебе не следовало соглашаться выйти за меня, — сразу озвучил он, решив не скрывать, что ее слова задели его. — Прости, Том, — извинилась девушка, ловко маневрируя у него на коленях, чтобы встретиться с ним напрямую взглядом. — Меня просто пугает мысль о том, что брак может быть настолько… постоянным. — Ты считаешь, что проблема в постоянстве? — С тобой — проблемы нет, но меня нервирует сама идея. Я не жду развода, но всегда хотелось бы иметь средство защиты, в случае измены, жестокого обращения или прочих возможных причин. — Что ж, тогда нам придется поискать еще, чтобы найти узы, которые снимут твое беспокойство, — решительно заявил Том, переходя к следующей отметке в книге. Он остановился на странице и несколько минут внимательно ее рассматривал. — Как насчет этих? — спросил он. — Да, они постоянны, но учитывают то, о чем ты беспокоишься… Гермиона взглянула на страницу. К счастью, это было не то заклинание, которое было схоже с созданием крестража. — Я рассматривала их, — вспомнила она, — но до конца не разобралась с тем, что точно имеется в виду под «связыванием душ». Они вместе продолжили чтение, пробежавшись вниз по странице: «… способствуют возникновению душевной связи, которая со временем усиливается. Эффект может быть разным, в зависимости от эмоций связанных сторон, но чаще всего включает в себя ментальные и эмоциональные составляющие, которые усиливают сочувствие и понимание между супругами». «… узы возникли в сообществе магов Франции в XI веке, предположительно как противопоставление современному маггловскому идеалу куртуазной любви, которая не всегда приводила к узам брака. Узы должны были сделать такие отношения более привлекательным выбором, одновременно предотвращая внебрачную связь. Не получили широкого распространения, поскольку для формирования успешных брачных уз требовалось наличие сильных связывающих эмоций между обручающимися». — Звучит… интригующе, — призналась Гермиона, и одна из сторон ее подсознания, отвечающая за романтику, была практически в восторге лишь от того, что Том рассматривает возможность столь… интимной и близкой связи между ними. — Не против, если я сделаю пометку? — спросил Том, потянувшись за листком бумаги, вырывая его из записной книжки. Гермиона покачала головой. Они просмотрели вместе оставшуюся часть книги, обсудив еще несколько вариантов. После того, как она вернулась к себе в квартиру, Том всерьез задумался о тех узах, которые они сегодня обсудили. Хоть он и предпочел бы что-то более постоянное и безопасное, но все же не был до конца уверен, что ему хотелось бы создать ментальную связь с Гермионой. Это было слишком похоже на Легилименцию. И если их свадьба произойдет быстрее, чем он планировал, то поиски третьего портала могут быть заметно затруднены. Размышляя над этим еще несколько минут, он принял свое решение. Сентябрь был бы слишком ранним вариантом. А вот канун Нового года подойдет гораздо лучше, и Гермиона оценила бы его романтический смысл. Том никогда бы не догадался, что и Гермиона испытывала в тот момент подобные чувства. Она тоже рассматривала возможность заключения постоянных уз, но лишь в случае определенных гарантий, и уж точно не в случае, если они поженятся столь скоро, как в сентябре. Да, она любила Тома, но это вовсе не означало, что она в момент потеряет всякий здравый смысл. Гермиона предпочла бы свадьбу где-то в начале следующего года. Это дало бы им больше времени, чтобы освоиться на работе, спланировать торжество, и, самое главное — укрепить доверие. Она продолжала размышлять над теми узами, которые заняли бы у них больше времени. Ведь у нее не осталось больше никаких секретов, которые она от него скрывала. Том уже знал о своей возможной роли в будущем, так что их постоянная ментальная связь не обязательно несла бы в себе что-то плохое. На самом деле, ей было бы даже проще следить за ходом его мыслей и тем, чтобы он не свернул на ту первоначальную дорожку. К среде следующей недели Том уже окончательно определился в выборе своей будущей должности в отделе. И предпочел не отчитываться перед кем-то из начальства, а отправиться прямиком в кабинет Трелони. — Ну что ж, Том, ты принял решение? — спросила женщина, взглянув на него поверх очков. — Я воспользуюсь вашим предложением и хотел бы поработать в Комнате времени. Но я бы не отказался и от возможности немного исследовать и одну из закрытых дверей, — вежливо ответил ей он. — Думаю, это не проблема, Том. — Я поговорю с твоим новым начальником о расписании. Еще тебе следует поговорить с библиотекарем, чтобы получить доступ к старому дневнику Сеннсика. Я слышала, что он был не совсем в себе, но, возможно, его записи могут чем-то помочь. Когда закончишь с этим, обсудим твое расписание с Невыразимцем Джонсом, — закончив делиться планами, она сразу потащила его в библиотеку. И совсем неудивительно, что на поиски старого журнала ушло несколько часов. Очевидно, что раньше им никто не интересовался. Теперь же записи были разбросаны среди большой стопки книг, пергамента, канцелярских принадлежностей и прочей мелочи в небольшой комнатке южной части библиотеки. Судя по отсутствию какой-либо структуризации, должно быть, сюда просто свалили все документы из кабинета Сеннсика сразу после его смерти. Отлучившись на несколько минут на обед, Том во второй раз за день оказался в кабинете Трелони. — Итак, ты будешь освобожден от работы в Комнате времени по пятницам, чтобы поработать над той запертой дверью, — объявила ему женщина. — Джонс проинструктирует тебя о других обязанностях. Сейчас он в своем кабинете, так что можешь сразу зайти к нему. Встреча Тома с его новым начальником прошла очень даже хорошо. Невыразимец Джонс оказался чрезвычайно умным и не любил терять времени даром. В течение десяти минут Тому выдали стопку пергаментов с подробным описанием его задач и, получив четкие инструкции, ему было поручено явиться завтра рано утром в Комнату времени полностью подготовленным к своим новым обязанностям. Гермиона же провела последние несколько дней, пытаясь уладить свое беспокойство по поводу приближающегося выбора даты их свадьбы, чтобы вынести это на обсуждение с Томом. Девушка тяжело вздохнула. Подходящего времени может вообще никогда не наступить. Да и Том при встречах все еще иногда выглядел слегка неуверенным, что лишь усложняло ей задачу. Она не хотела просто выдать ему, что пока не хочет выходить за него замуж. Он мог совершенно не так понять ее слова. — Гермиона, — прошептал ей Альфард, — наша очередь. Девушка вернула свое внимание окружающей ее обстановке, уже готовая к началу тренировки. Позже, когда она сидела в кафетерии Министерства, то размышляла о том, как хорошо, что ей удалось избежать большей части обучения на аврора. Хотя ей понравилось работать в паре с Альфардом и даже Доулишем, некоторые вещи казались довольно бессмысленными по сравнению с ее прошедшим опытом. Она уже собиралась вернуться обратно в Аврорат, когда Минерва упала в кресло напротив нее. — Минерва! — воскликнула Гермиона. Она никогда не видела ее в таком состоянии, даже после того, как ее ударили в грудь четырьмя Оглушающими. Ее подруга была словно смертельно бледна, а ее волосы выглядели так, будто их не расчесывали уже несколько дней. — Что-то случилось? — спросила она, явно беспокоясь за свою подругу. — Он бросил меня, — с горечью произнесла Минерва. — Филипп? — Ну а кто еще? *** После разговора с Гермионой Минерве потребовалось несколько дней, чтобы подавить свою гордость настолько, чтобы позволить себе поговорить с Филиппом. Честно говоря, она надеялась, что он придет к ней первым, но впервые с начала их отношений он не стал инициатором их разговора после ссоры. А ссор было много, и Минерва пыталась убедить себя, что и это пройдет, как во все предыдущие разы. Минерва прибыла в отель, где Филипп снимал номер после окончания университета. Его семья была довольно богатой, так что это не было для него большой обузой. Она поднялась по широкой лестнице в его номер, колеблясь между беспокойством и негодованием, и постучала в дверь. — Entrez vous (входите), — произнес он из комнаты. — Здравствуй, Филипп, — сказала она, переступая порог и не позволяя своей легкой дрожи проявиться в голосе. — Минерва, — холодно ответил парень, не поднимая глаз от пергамента, разложенного на столе. — Над чем работаешь? — спросила она, пытаясь начать хотя бы подобие разговора. — Над предложением от команды по квиддичу во Франции. — Так ты планируешь уехать? — Минерва начала ощущать приступ страха, который был весьма тревожным знаком. — В настоящее время у меня нет особых причин оставаться, — нехарактерно огрызнулся он, повернувшись и взглянув на нее. — Я хочу, чтобы ты остался! — И почему? Я уверен, что ты сможешь найти какого-нибудь другого дурака, который впишется в твое расписание удобнее, чем я, — ответил он, снова став хладнокровным. — Мне не нужен другой дурак! — взорвалась тогда Минерва. — О, я всегда считал, что дураки довольно взаимозаменяемы, — размышлял Филипп, возвращаясь к бумагам на столе. — Ты улетаешь, потому что мне не понравилось, что ты устроил сцену в Министерстве? — недоверчиво спросила она. — Ты должна была понять почему! — Филипп был явно зол, и даже больше, чем под конец их предыдущего спора. — Я знаю, что мы поссорились, но это не причина для того, чтобы ты уезжал во Францию! — А это и не единственная причина, по которой я возвращаюсь во Францию! Ты можешь честно взглянуть на наши отношения и сказать, что я должен остаться из-за них? Минерва молчала. — Я уезжаю в пятницу в Лилль. Это недалеко от дома моих родителей, и местная команда может стать очень конкурентоспособной через несколько лет. Это лучшее предложение, чем я мог ожидать. *** — А дальше было только хуже, — горячо рассказывала Минерва. Ее гнев разгорелся с новой силой, пока делилась историей. — Так ты ничего не собираешься с этим делать? — Я не собираюсь умолять его остаться, если ты на это намекаешь. Гермиона вздохнула. Она была почти уверена, что они с Томом никогда не вступали в жаркий спор, хотя тот, который завершился танцем у Алмазного Сфинкса, был очень близок к подобному. Просто она и не была такой непостоянной, как Минерва. Так что, с минуту она сидела молча, пытаясь придумать, что ей сказать. Наконец, девушка заговорила. — Но разве это не Филипп умолял тебя практически всегда во время ваших отношений? Он добивался тебя все это время. И все, что происходило или не происходило, зависело от тебя. Ему всегда приходилось сталкиваться с возможностью отказа, но он продолжал, несмотря на то, что его гордость, должно быть, была задета и разбита. Если он тебе действительно дорог, неужели переступить через свою гордость — это слишком высокая цена? Минерва надулась, но Гермиона уловила в ее выражении лица намек на беспокойство. — Просто подумай об этом, — сказала она, положив руку поверх ладони своей подруги. — Мне пора возвращаться на работу, — добавила она, вставая. — Но увидимся с тобой позже. Уходя, Гермиона надеялась, что Минерва прислушается к ее совету. Она была уверена, что Минерва очень сильно переживает за Филиппа, даже если пока и не любит его. На секунду она даже язвительно улыбнулась: кто бы мог подумать, что гриффиндорский книжный червь будет давать советы об отношениях, а не сама нуждаться в них? В тот вечер, когда они сидели в квартире Тома, Гермиона рассказала ему о своем разговоре с Минервой. — Ну, она ведет себя неразумно, — сказал Том, когда Гермиона закончила историю. — Филипп получил от нее гораздо больше, чем мог бы получить я. — Он любит ее, — улыбнулась Гермиона. — Когда мы любим, мы теряем зрение. И многое прощаем, — поддразнила она, ткнув его в бок. — Но ты прав. Не похоже, что Минерва была полностью справедлива к Филиппу. Надеюсь, она не позволит ему просто так уйти. Они были вместе почти столько же, сколько и мы. — Ну, мы не были вместе настолько долго. — Тоже правда, — согласилась Гермиона, прислонившись головой к его плечу. — Том, я тут думала о нашей свадьбе. Я хочу выйти за тебя замуж, но мне кажется, мы немного поторопились, решив пожениться в сентябре. Мы все еще привыкаем к своей работе, и я бы хотела иметь немного больше времени, чтобы все подготовить. К тому же, если мы рассматриваем возможность постоянного союза, особенно союза душ, который, как мне кажется, ты предпочитаешь, я определенно не против того, чтобы у меня было больше времени, чтобы узнать тебя получше, прежде чем мы поженимся. — На самом деле, я думал о том же, — признался Том. — Просто не знал, как тебе об этом сказать. — Гриффиндорская смелость — это не всегда плохо, — вмешалась она. Том фыркнул, но продолжил, проигнорировав ее замечание. — Что ты думаешь о том, чтобы пожениться в канун Нового года? Гермиона задумалась на мгновение, а затем широко улыбнулась. — Это замечательная идея! Если бы я не знала тебя лучше, то сказала бы, что ты романтик, — рассмеялась девушка. Том ухмыльнулся. — Хорошо, что ты знаешь меня лучше, не так ли? Решив стереть ухмылку с его лица, Гермиона неожиданно поцеловала его, ухмыльнувшись слегка остекленевшему выражению его лица, когда она так же быстро отстранилась. Уже поняв ее игру, Том ответил тем же, притянув ее к себе на колени, слегка прикусив нижнюю губу и проведя по ней языком, когда девушка в его руках вздохнула. Через несколько минут он отстранился, гордясь собой при виде ее припухших губ, не обращая внимания на то, что его собственные, вероятно, имели такой же вид. Гермиона определенно не была пассивным партнером. *** Не успели они оглянуться, как закончился июль месяц. Гермиона ничего не слышала о Филиппе, поэтому предположила, что он, должно быть, вернулся во Францию. Хотя она мимолетом видела Минерву в Министерстве, у них так и не случилось долгого разговора после того случая в кафетерии. Только после того, как Луиза прислала Гермионе приглашение на чай к себе домой на второй неделе августа, она узнала, что произошло между бывшей старостой и капитаном по квиддичу из Когтеврана. Устроившись в гостиной нового дома Вудов, Луиза не теряя времени рассказала Гермионе о том, что она слышала об их общих друзьях. — Филипп уехал, — начала Луиза шокировано. — Я слышала от одного из секретарей в Министерстве, что он все же заходил к Минерве прямо перед отъездом во Францию, но это, должно быть, ничего не изменило. Конечно, ведь Филипп был несчастен уже давно, еще до окончания последнего семестра. — Откуда ты знаешь? — спросила Гермиона. — Ну, Джейсон и Филипп — исключительно хорошие друзья. Очевидно, Филипп даже обращался к Джейсону за советом, хотя я не знаю почему. Поймав острый взгляд Гермионы, Луиза продолжила. — Гермиона, я знаю, что ты считаешь странным или даже глупым то, что я так скоро вышла замуж за Джейсона, но на самом деле это не так уж странно. Такие ведьмы, как ты и Минерва, гораздо более необычны. Вы обе чрезвычайно умны и независимы. Том вырос не в высшем обществе, поэтому ему было не так сложно приспособиться к вашей независимости. Филипп, с другой стороны, знал, чего от него ждут, почти с тех пор, как научился ходить. Он демонстрировал свою преданность Минерве бесчисленными способами. Он даже месяцами пренебрегал возвращением в собственную семью и поместье, чтобы проводить с Минервой все время, которое она могла освободить от работы. По словам Джейсона, он пытался одарить Минерву традиционными светскими подарками, которые обычно предшествуют помолвке. Если бы это была ты, то можно было бы найти оправдание, но Минерва — чистокровная, поэтому я не могу поверить, что она не понимала, что он пытался сделать и на что намекал, — вздохнула Луиза, отпивая чай. — А разве она могла не понять? — спросила Гермиона. Девушка и не знала, что думать. Минерва, похоже, и не подозревала, что отъезд Филиппа связан с чем-то еще помимо их ссоры. — Наверное, но я не могу назвать ни одной причины, по которой она бы не знала об этом, — ответила Луиза. — И в данный момент я не уверена, что было бы разумно ее спрашивать. Я разговаривала с ней на прошлой неделе, и она, кажется, решила, что Филипп — не более чем мимолетное увлечение. Конечно, я ей не поверила, но она, наверное, самая упрямая ведьма, которую я когда-либо встречала. Гермиона кивнула в знак согласия. Решив сменить тему на что-то более жизнерадостное, она начала рассказывать Луизе о своем недавнем исследовании брачных уз и об их решении относительно даты свадьбы. — Ты рассматриваешь вариант душевных уз? — явно пораженная их решением спросила Луиза. — Я и не думала, что ты согласишься на такое. Как я уже говорила, ты всегда казалась мне такой независимой. — Это больше для Тома, чем для меня, — призналась Гермиона. — Он вырос без семьи. Ему очень трудно доверять кому-либо, поэтому я готова пойти на компромисс, если это поможет ему чувствовать себя увереннее. Я знаю, что люблю его. У меня нет причин бояться постоянства. Луиза печально улыбнулась. Замужество не делало ее менее романтичной. Поговорив еще несколько минут, Гермиона поставила свою чашку на блюдце и удалилась. — Не возражаешь, если я почитаю по твоим чайным листьям? Мне нравится их изучать, — вежливо попросила у нее Луиза. Гермиона колебалась. Она была уверена, что Луиза обладает некоторыми способностями к гаданию после событий на ее свадьбе, и ей очень не хотелось знать, что могут рассказать ей чайные листья, но она не могла придумать, как вежливо отказаться. — Конечно, нет, — ответила Гермиона, ее принужденная улыбка превратилась в вынужденную улыбку, как только внимание Луизы переключилось на фарфоровую чашку. Луиза молчала несколько минут. Сначала ее лицо сохраняло выражение общей приветливости, но по мере того, как она поворачивала чашку туда-сюда, ее рот напрягся, а между бровями образовалась линия. — Этого не может быть, — пробормотала она, вращая чашку снова. Гермиона начала тянуться к ее руке, но ее остановила протянутая ладонь Луизы. Подруга начала опускать чашку, но быстро вернула ее обратно на расстояние всего нескольких дюймов от своего лица. Морщины углубились. Наконец, она достала из кармана свою палочку и наложила на чашку очищающие чары. — И что там было? — беспокойно спросила Гермиона. Луиза избегала смотреть ей в глаза. — Луиза? — Я уверена, что это была ошибка, — фальшиво улыбнулась подруга. — У меня ужасно мало практики в последнее время, ты же знаешь. Гермиона вздохнула. — Пожалуйста, просто скажи мне, Луиза. Из ее подруги, казалось, улетучилась вся радость. Она сделала глубокий, дрожащий вдох. — Что ж, это было странно, — тихо произнесла Луиза. — Я никогда не видела и не слышала ни о чем подобном. Хотя, похоже, это закономерность для всего, что связано с тобой, — попыталась пошутить она. Не получив от подруги даже намека на улыбку, она продолжила. — Сначала я увидела лебедя, что означает удачу и счастливый брак. Но когда я повернула чашку, листья изменились. Шея превратилась в змею, а тело — в жабу, злобных врагов и обман. Когда я уже думала, что все закончилось, как вдруг прилив воды потревожил листья, хотя в чашке почти ничего не осталось. Змея и жаба исчезли, а на их месте появилась занавеска или плащ, что может означать большой секрет. — Прости, Гермиона, — извинилась Луиза после неловкого молчания. — Я не должна была беспокоить тебя этим. — Не переживай, — Гермиона попыталась успокоить свою подругу. — Ты знаешь, что я не особенно верю в гадания, хотя тебе, кажется, необыкновенно везет в этом. Луиза постаралась улыбнуться. Гермиона еще раз извинилась и ушла через четверть часа. Она аппарировала прямо в свою спальню и рухнула на кровать, сбросив сумочку на пол. — Лебедь, змея, жаба и мантия, — устало размышляла перед сном она. Гермиона боялась думать о том, что они могут означать. Змея была слишком очевидна. А вот мантия означала тайну. — …или мантия означал секрет, — рассуждала Гермиона. — Мантия — это и есть секрет, — немного исказила она слова. И тогда ее охватил ужас. Она соскочила с кровати и бросилась через всю комнату к своему сундуку. По ее лицу скатилась холодная капля пота. Девушка рылась в содержимом, пока ее жесткие пальцы не коснулись шелковистой ткани на дне. Она вытащила мантию. — Фините Инкантатем, — пробормотала она, с облегчением наблюдая, как та исчезает. Она начала заново произносить Дезиллюминационное заклинание, но тут же остановилась. Что-то было не так. Не то чтобы это была странность, которую можно было обнаружить пятью чувствами: скорее, это было ощущение, что что-то скрывается за пределами видимости, будто нависший над ней дамоклов меч. Гермиона подошла к зеркалу. И после долгого колебания она накинула мантию на свои плечи.