44. Ссора

Их прибытие в больницу Святого Мунго прошло практически незамеченным. Гермиону быстро отвели в отдельную палату, где ей диагностировали лёгкое сотрясение мозга. Медик отвёл ей несколько зелий, после чего она была выписана с рекомендацией оставаться дома несколько дней. Тем временем Том, воспользовавшись несколькими минутами одиночества, пока ждал Гермиону, успел наложить гламур на Мантии-невидимке, а затем отправить сову Томсону с отчётом о спасении Гермионы. Как только пара собралась вернуться домой через каминную сеть, в больнице появились двое авроров с просьбой сопровождать их в Министерство для дачи показаний об инциденте. Том нахмурился, недовольный этой просьбой, но Гермиона быстро согласилась, и вскоре они сидели в кабинете Томсона. — Где вы нашли её? — спросил глава авроров, глядя на Тома. Том, на самом деле, понятия не имел где. Он посмотрел на Гермиону. — Думаю, меня держали где-то на окраине Ливерпуля, — ответила она. — Том не видел место, где я находилась. — Но вы аппарировали к ней, верно? — резко спросил Томсон, устремив взгляд на Тома. — Да, но это стало возможным только благодаря связи, возникшей после нашей свадьбы, — ответил Том. — Мне повезло, что волшебника не было в комнате, когда я прибыл. — Значит, вы ушли, даже не увидев его? — в голосе Томсона прозвучало явное разочарование. — Нет, он вошёл в тот момент, когда я готовился аппарировать с Гермионой. Я нейтрализовал его и ушёл. Гермиона уже очнулась к тому времени. — Вы могли бы аппарировать туда снова вместе с аврором, чтобы мы могли задержать его? — Я мог бы, но сейчас я хочу отвезти Гермиону домой, — ответил Том. — Нет, Том, тебе нужно отвезти их, — перебила его Гермиона. — Я могу вернуться домой через камин. Я уже чувствую себя намного лучше. — Ты уверена? — Том внимательно посмотрел ей в лицо. Она кивнула. — Я попрошу аврора сопроводить её домой, — сказал Томсон Тому. Менее чем через пятнадцать минут Том снова оказался в маленькой тёмной комнате, где нашёл Гермиону. — Вот и он, — сказал Том, указывая на без сознания лежащего на полу волшебника. — Он жив? — Должен быть. Аврор снова наложил связывающее заклятие, не желая рисковать, что волшебник очнётся, пока он проверяет его жизненные показатели. — Он жив, — объявил аврор, поднимаясь из приседа. — Я отведу его в Министерство. Возможно, к вам придёт кто-то с вопросами в ближайшие дни, но сейчас вы свободны. — Спасибо. Том не стал терять времени и аппарировал в их квартиру. Он повесил изменённую мантию на крючок у двери. Позже он вернёт её на место, но сомневался, что Гермиона заметила её, поскольку была без сознания почти всё это время. Он прошёл в гостиную, ожидая увидеть Гермиону отдыхающей, но вместо этого она сидела за книгами, углубившись в чтение. — Думаю, это не то, что имел в виду медик, когда велел тебе несколько дней оставаться дома, — с лёгкой улыбкой заметил он. — Возможно, нет. Том почувствовал себя неуютно из-за её холодного тона. Это была не та реакция, которую он ожидал. — Что случилось? — спросил он, садясь рядом с ней и заглядывая в книгу, над которой она склонилась. — И почему ты читаешь об узах? — Он начал испытывать тревогу. Впервые он не подумал обо всех возможных последствиях своих действий, и, похоже, Гермиона заметила именно то, что он надеялся скрыть. — Я думала, что понимаю, как работает наша связь, — ответила она, — но теперь начинаю думать, что понятия об этом не имела. — Почему ты так говоришь? — Хватит, Том, — резко сказала она, встретившись с ним взглядом. — Я всё знаю. Том почувствовал себя загнанным в угол. — Знаешь что? Она встала и подошла к окну, повернувшись к нему спиной. — Я знаю, что ты украл у меня Мантию-невидимку. Я знаю, что у тебя есть все Дары Смерти. И я знаю, что ты сознательно блокируешь нашу связь с тех пор, как мы поженились. Есть ещё что-то, что ты считаешь, мне стоит знать? — спросила она с горечью, резко обернувшись к нему. Он молчал. — Так я и думала. Когда мы поженились, я была уверена, что это будет новым началом. Ты узнаешь, что я чувствую, и поэтому сможешь доверять мне, несмотря на мои сомнения. Но моей любви тебе оказалось недостаточно, не так ли? Я хотела верить, что её хватит, но это оказалось не так. Вместо этого ты использовал её, чтобы манипулировать мной, чтобы лгать мне. Я понятия не имею, чего ты хочешь или что чувствуешь ко мне. Кто знает, может быть, ты сам организовал моё похищение. Тома необъяснимо задело это обвинение. Это, должно быть, отразилось на его лице, потому что Гермиона горько улыбнулась, явно не веря в искренность его реакции. — Знаешь, я видела, что ты сделал с тем волшебником. Я проснулась. Ты бы сделал то же самое со мной, если бы я не шла у тебя на поводу и не поддерживала твои планы? Что бы ты сделал, если бы я сказала, что собираюсь пойти к Томсону и рассказать ему всё, что ты сделал? Как ты убил своего отца, выпустил василиска и солгал о Дарах Смерти? — Ты бы не стала, — ответил Том, в его голосе зазвучала лёгкая злость. — Ты прав, не стала бы. Я любила тебя, и это всё ещё что-то значит для меня. Но я больше не могу притворяться. Всё кончено. Может, ты и станешь Лордом Волдемортом, может, у тебя уже есть крестражи, спрятанные где-то. Может, мне следовало убить тебя, как только я узнала, кто ты на самом деле, но теперь слишком поздно. Я не могу развестись с тобой, наша связь этого не позволит, но я отказываюсь продолжать этот фарс. Не дожидаясь ответа, Гермиона медленно ушла в спальню. В те короткие моменты тишины, которые последовали за её уходом, Том наконец понял, почему Гермиона была распределена в Гриффиндор, несмотря на их взаимные ходы и контрходы, лежавшие в основе всего их отношения. На его месте он бы никогда не сказал ничего подобного. Он бы наблюдал за слабыми местами, собирал рычаги влияния на случай, если противник зайдёт слишком далеко. Но она не видела в нём ни противника, ни шахматную фигуру. Она отказалась от всех своих преимуществ, поверив, что какая-то высшая добродетель требует этого от неё. Его отвлекли от размышлений серия глухих ударов, за которыми последовал шорох, доносившийся из спальни. Она не могла развестись с ним, но, возможно, всё ещё могла уйти, осознал он с тревогой. Он открыл их связь, надеясь выяснить это, не заходя в комнату, но обнаружил, что Гермиона полностью блокировала её своими немалыми умениями. С опасением, непривычным для себя, он подошёл к закрытой двери и прислушался. Звуки прекратились. Он потянулся к ручке, наполовину ожидая, что она окажется заперта, но дверь поддалась сразу. Осмотрев комнату, он не увидел чемодан, который могла бы собирать Гермиона, но то, что предстало перед ним, было почти столь же шокирующим. Кровать, которую они делили каждую ночь с самого медового месяца, была трансфигурирована в две кровати, стоящие у противоположных стен — почти как в их комнате в Нурменгарде. Они были одинаковыми, за исключением того, что та, что дальше от двери, уже была занята. Под одеялом, сжавшись в комок и отвернувшись к стене, лежала Гермиона. Том замер в дверном проёме, глядя на фигуру своей жены. Он попытался дотянуться до её эмоций через их связь, но ничего не почувствовал. Она блокировала его — так же, как он блокировал её. Его выражение стало жёстким, и он выпрямился, напряжённый. Может, физически она и не покинула его, но Гермиона Грейнджер, девушка, которая вышла за него замуж и обещала любить безусловно, исчезла. «Я любила тебя», — сказала она. Это значило, что сейчас она больше его не любит. Он, вероятно, должен был это предвидеть, но, как она сказала, теперь уже было слишком поздно. Ему придётся с этим справляться. Он развернулся, чтобы уйти, но, сделав шаг в дверной проём, услышал резкий вдох, возможно, даже всхлип. Он замер, но затем взял себя в руки и вышел, закрыв за собой дверь. Оставшись одна в своей маленькой кровати, на простынях, которые всё ещё пахли мужчиной, которого она только что потеряла, Гермиона продолжала беззвучно плакать. Когда Гермиона впервые пришла в себя, она сразу же ощутила мантию, прикрывающую её. Она слишком много времени провела под ней в школьные годы, чтобы не узнать её. Однако мысли о присутствии мантии не задержались в её голове надолго, и она успела поднять взгляд как раз в тот момент, когда Том применил к её похитителю легилименцию. В отличие от той легилименции, которую он когда-то использовал на ней, это была прямая атака на разум, предназначенная не только для получения информации, но и для полного подавления жертвы. Она сомневалась, что авроры или медики могли бы чем-то помочь этому волшебнику, и хотя её не огорчало, что теперь он был безвреден, она желала, чтобы Том не прибегал к пограничной тёмной магии всякий раз, когда это было ему удобно. Только оставшись одна в их квартире после ухода аврора, Гермиона вспомнила странное переживание, которое у неё было до того, как её похититель вырубил её. Она привыкла ощущать сильные эмоции Тома во время их более интимных моментов, но никогда раньше они не были столь явными. Она почти утонула в его ярости и решимости. Уверенная, что он сможет её найти, она попыталась успокоить его, направив ему собственные эмоции, но волшебник, похитивший её, вернулся в камеру. Гермиона предположила, что этот инцидент стал результатом усиления их связи из-за опасности. Хотя это объяснение казалось слишком удобным, оно соответствовало тому, что она читала об их типе связи. Желая проверить это, Гермиона закрыла глаза и сосредоточилась на ощущении связи, которую она почувствовала в камере. Она нашла её быстро, но при попытке воспользоваться ей наткнулась на невидимую стену. Она попробовала снова, но результат был тем же. Это было нелогично. Связь не могла исчезнуть только потому, что опасность миновала. Казалось, её кто-то намеренно блокировал. Гермиона вернулась мыслями к их свадьбе и прошедшим после неё месяцам. Ощущение, которое она испытывала в тот момент, когда была в плену, было очень похоже на то, что она чувствовала во время их соединения, когда её переполняли его эмоции, словно они были её собственными. Это продолжалось всю ночь, но когда она проснулась утром, всё исчезло. Тогда она подумала, что это нормально, но теперь понимала, что это совсем не так. Как бы ей ни хотелось отрицать это, она вынуждена была признать, что, скорее всего, Том намеренно блокировал их связь с самого начала их брака. Эта измена ранила гораздо сильнее всех предыдущих. Гермиона никогда не ожидала, что Том станет полностью "светлым" волшебником, но она надеялась, что он ответит на её доверие, которое она проявила, согласившись на столь инвазивную связь. Теперь же оказалось, что он поступил ровно наоборот. Эмоционально он не дал ей ничего, что могло бы заставить его доверять ей. Всё это время он контролировал их отношения. Только теперь она поняла, насколько неравны были их чувства друг к другу, и насколько остаются неравными сейчас. Потому что, как бы она ни хотела иначе, она всё ещё любила его. Часть её всегда будет надеяться, что однажды он сможет по-настоящему полюбить её, а не просто произносить слова, чтобы успокоить её. Том аппарировал из их квартиры в дом Мраксов, где вернул мантию в отверстие под половицами. Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Невозможность чувствовать Гермиону впервые за несколько месяцев выбивала его из равновесия, а для следующей задачи ему нужна была полная концентрация. Сжав губы, он сосредоточился на своём пункте назначения. Он появился на площади Гросвенор. Поскольку поблизости не было магглов, Том сразу же поднялся по ступеням к таунхаусу Малфоев и постучал в дверь. Несколько секунд спустя дверь открылась, и из-за щели выглянул домовой эльф. — Кто это? — спросил эльф, съёживаясь. — Том Риддл. — Хозяин не ждёт вас. — Но он захочет меня увидеть, — Том толкнул дверь и вошёл в прихожую. — Где твой хозяин? — спросил он. — Нилл не может сказать, — заскулил эльф, увидев суровое выражение лица Тома. — Хозяин накажет Нилла. — Ты правда думаешь, что меня волнует, что с тобой случится? Эльф покачал головой. — Он в своём кабинете? Эльф не ответил, но почти незаметно дёрнулся. Том двинулся по коридорам в сторону кабинета патриарха Малфоев. Подойдя к тяжёлой деревянной двери, он не стал стучать. Он наложил заклинание выявления, чтобы убедиться, что дверь не зачарована против нежелательного проникновения, а затем распахнул её. Сетиус Малфой вздрогнул, его рука потянулась к палочке. Увидев, кто его гость, он встал, обойдя стол, и с холодной улыбкой протянул руку. — Мистер Риддл. Вы достаточно неожиданно. Том долго смотрел на протянутую руку, прежде чем всё-таки пожал её, позволив лёгкому оттенку презрения проявиться на его ровном выражении лица. — Прошу прощения за внезапное появление. Недавно я узнал, что неотложный вопрос, касающийся моей жены, также имеет отношение к вам. Мне показалось естественным обратиться к вам, а не вовлекать авроров без необходимости. Челюсть Сетиуса напряглась. — Мудрое решение, мистер Риддл, хотя я не могу представить, каким образом что-то, связанное с вашей женой, может иметь отношение ко мне, — ответил он с презрительным оттенком, подразумевая Гермиону. — Возможно, я ошибся, но я предположил, что вам будет интересно узнать, что один из ваших сотрудников ответственен за её похищение и нападение на неё. — О ком вы говорите? — Мортимер Чарн. — Ах да, я его помню, — Сетиус сказал небрежно, возвращаясь к своему креслу. — Кажется, я нанял его в качестве курьера для доставки некоторых моих более деликатных корреспонденций. Не вижу, как его действия вне работы могут быть моей ответственностью. — Он был вашим курьером? Это явно не то, кем он себя считал. Блондин пожал плечами. — Ну, я не могу на это влиять. — Впрочем, его ошибка была понятна, учитывая содержание вашего последнего послания к нему. Сетиус резко поднял взгляд. На его лице мелькнуло беспокойство. — Что вы имеете в виду? — Давай-ка вспомню, — холодно произнёс Том, пристально глядя в глаза другому мужчине. — "Чарн, разберись с аврором Грейнджер. Избавься от её тела, когда закончишь. Ты получишь двойную оплату, если сможешь сделать это так, чтобы это выглядело как нападение магглов. С.М." Пока Том цитировал записку, Сетиус побледнел и схватился за палочку под столом. Это не ускользнуло от Тома, но он не отвёл взгляда, полностью контролируя ситуацию. — Он солгал тебе. — Уверяю тебя, в таком состоянии он не мог лгать. И, думаю, ты знаешь, что мне лгать не так-то просто, Сетиус. Старший волшебник выглядел оскорблённым тем, что Том назвал его по имени, но не стал возражать. — Так почему бы тебе не объяснить, почему ты решил "разобраться" с моей женой? Если ты не расскажешь, я с лёгкостью могу вспомнить, что ты был последним, кто общался с тем, кто напал на мою жену, и сообщить об этом аврорам. Сетиус презрительно усмехнулся. — Они бы не осмелились арестовать меня. — Даже если я передам им записку, которую ты отправил Чарну с приказом убить Гермиону? Сетиус рассмеялся. — Записка была зачарована на самоуничтожение после прочтения. От неё ничего не осталось. — Правда? Ты недооцениваешь Чарна. Он месяцами отключал твои чары. Похоже, он боялся, что ты начнёшь считать его бесполезным, и решил оставить рычаг давления, чтобы заставить тебя передумать, если понадобится. — Том вытащил из кармана сложенный лист пергамента. Хотя печать была сломана, на ней всё ещё чётко просматривался герб семьи Малфой. — Это твоя печать, её невозможно подделать. Теперь ты расскажешь мне то, что я хочу знать, или мне придётся тебя убедить? Сетиус посмотрел на записку в руке Тома, затем на лицо своего противника и сделал выбор. — Что ты хочешь узнать? — Почему ты приказал убить Гермиону? — Она грязнокровка, и этого достаточно. Но меня также не устраивало её влияние на тебя. — Что ты имеешь в виду? — ледяным тоном спросил Том. — Аулус рассказал мне о твоём клубе, знаешь ли, Вальпургиевых Рыцарях. Я был впечатлён. С минимальными усилиями тебе удалось заручиться поддержкой самых влиятельных семей. Но во время твоего седьмого курса Аулус начал жаловаться на новенькую студентку и на то, что ты был одержим ею, несмотря на то, что она была... ничтожной. Я изначально планировал... помочь тебе после окончания Хогвартса, но к концу твоего последнего курса решил, что ты не больше чем мальчишка, играющий в великие дела. Когда Абраксас рассказал мне о твоих заявлениях о происхождении, я сомневался в их правдивости. Однако ты доказал, что мои сомнения были необоснованны. А затем ты нашёл Дары Смерти. — И почему это тебя волнует? — перебил Том, когда Сетиус сделал паузу. — Пурген может быть хорош в политике, но за пределами этого он всегда был, скажем так, посредственен. Пурген сообщил мне, что ты искал Дары Смерти, чтобы вернуть их. Однако потом Николс появился вновь, без малейшего намёка на твоё участие или использование Даров. Удобно, не так ли? Но это слишком совпадает. Если бы ты действительно владел Дарами, я бы, возможно, поверил в твою историю, но так... — Причём здесь моя жена? — резко спросил Том. — Ты женился на грязнокровке! Ты всё уничтожил! Я знаю, что ты полукровка, но это можно было бы проигнорировать, если бы ты женился на ведьме из чистокровной семьи. Ты — наследник Слизерина: чистокровные последовали бы за тобой, несмотря на твоего отца! Сетиус встал и начал нервно ходить по комнате. — Большинство из нас слишком тесно связаны с Гриндевальдом, чтобы сейчас иметь влияние в Министерстве. Но ты — другое дело. Староста школы, самый молодой Маг в Вуали за многие поколения и наследник Слизерина. Ты мог бы стать Министром к тридцати годам и удерживать этот пост до конца своей жизни — с нашей поддержкой. Пурген слишком слаб, чтобы долго оставаться лидером Министерства, и его заменит кто-то вроде Дамблдора. Это уничтожит наш мир. — Значит, ты решил убить мою жену и сделать так, чтобы это выглядело как нападение магглов, надеясь, что я вновь воспылаю ненавистью к магглам и стану твоим новым Министром? — закончил Том в разговорном тоне. Сетиус бросил на Тома подозрительный взгляд, не доверяя его спокойствию. — Предупреждаю тебя один раз, — продолжил Том, поднимаясь, чтобы встать перед старшим волшебником. — Я не позволю собой манипулировать. Если ты снова попытаешься навредить моей жене, ты поймёшь, почему Рыцари слушались меня. И дело было не только в моей крови. — Значит, я был прав. Ты решил связать свою судьбу с грязнокровкой, — пренебрежительно бросил Сетиус, игнорируя угрозу. — Я не связывал свою судьбу ни с кем, но я не потерплю твоего вмешательства. Если мне понадобится твоя помощь, я сам свяжусь с тобой. — Ты не получишь от меня никакой помощи. — Правда? Ты уже забыл об этой записке? — Том поднял пергамент между двумя пальцами. — И, кстати, тебе стоит научить своего младшего сына скрывать свои мысли. Ты удивишься, насколько он легко читается. — Я это не забуду, Риддл, — процедил Сетиус, вены пульсировали на его висках. — На это я и рассчитываю. Том покинул кабинет Малфоя, оставив патриарха стоять с горящим взглядом ему вслед. Когда он уже подошёл к входной двери, его окликнули. — Том, что ты здесь делаешь? — спросил Аулус, спускаясь по лестнице. — Я разговаривал с твоим отцом. Это тебя не касается, — холодно ответил Том, устремив на блондина ледяной взгляд. Хотя они были одного роста, Аулус слегка сжался под этим взглядом, вспомнив, что он означал в прошлом. Том не дал ему возможности ответить и покинул дом, аппарировав в тот момент, когда оказался на улице.