50. Помощь

Гермиона вернулась в больницу Святого Мунго, полная решимости. Она не могла позволить всему закончиться вот так, не после всего, что произошло. Если потребуется перевернуть вверх дном все Британские острова, чтобы найти крестражи Тома, она сделает это. Она поспешила в его палату, хотя знала, что маловероятно, что его состояние изменилось с тех пор, как она ушла. Когда Гермиона подошла к палате, оттуда как раз выходил целитель. — Как он? — спросила она без предисловий. — Всё ещё без сознания, — ответил целитель, помедлив пару секунд, чтобы вспомнить, кто она такая, — но, похоже, судороги почти прекратились. Он выглядит стабильным, но ничего большего я пока сказать не могу. — Спасибо, — сказала Гермиона, проходя мимо целителя к постели Тома. Она взяла его руку и посмотрела на его бледное лицо. Гермиона всегда считала идею о том, что кто-то может выглядеть ангельски во сне, слегка нелепой, но Том, несмотря на все свои проступки, был близок к этому. Легко было забыть, что он оказался в таком состоянии из-за убийств и тёмной магии. На мгновение Гермиона засомневалась в своём решении. Это был человек, который был — или станет — ответственным за смерти многих её дорогих друзей. Возможно, было бы лучше просто позволить ему уйти, сделав ещё одну жертву ради выживания тех, кто ещё не родился и, возможно, никогда бы не родился из-за её действий. Но, как бы это ни было логично, Гермиона не могла отказаться от шанса, что Том наконец понял свои ошибки и искренне раскаялся. Разве это слишком — надеяться, что она сможет сохранить того, кого любила больше всего, после всего, чем ей пришлось пожертвовать? Нет, не слишком. Кто она такая, чтобы решать, что он должен умереть, прежде чем он успел совершить большинство своих преступлений, особенно если у неё есть возможность его спасти? Никакого пророчества, утверждающего, что он должен погибнуть, не существовало. Гермиона приложила руку к его щеке, ощущая лёгкую щетину на ладони. Она наклонилась и поцеловала его слегка сухие губы, отгоняя мысль о том, что в следующий раз, когда она его увидит, он может быть мёртв. — Я люблю тебя, — прошептала она ему на ухо. Выпрямив плечи, она медленно вышла из палаты, а её разум лихорадочно перебирал планы по поиску крестража Тома. Сначала она не знала, с чего начать. Том никогда никому не доверял, даже ей, так как же его друзья, или, скорее, последователи, могли чем-то помочь? Но затем она вспомнила, что Люциус Малфой в своё время хранил дневник Волдеморта, и предположила, что, возможно, кто-то из Рыцарей мог знать что-то важное. К несчастью, из всего, что она могла вспомнить, самым близким к Тому был Аулус Малфой — или, по крайней мере, был до тех пор, пока не обиделся на её отношения с Томом. Маловероятно, что она сможет рассчитывать на его помощь. Но у неё был козырь. Гермиона аппарировала обратно в свою комнату и поспешила через коридор к комнате Минервы, надеясь, что та окажется дома. — Минерва, — позвала она, не переставая стучать в дверь. Дверь резко распахнулась, и перед ней предстала раздражённая пара с чуть покрасневшими лицами. — Что? — коротко спросила подруга. Гермиона с трудом оторвала взгляд от неожиданного зрелища: Малфой с растрёпанными волосами — совершенно нехарактерная для него картина. Она перевела взгляд на Минерву. — Мне нужна ваша помощь, твоя и Абраксаса. Том умирает, и я не знаю, к кому ещё обратиться, — выпалила она. — Тебе нужна моя помощь? — спросил Абраксас, скептически посмотрев на неё. — Чем я могу помочь... — Том умирает? — перебила Минерва. — Как? — Обещай, что никому об этом не расскажешь, — взмолилась Гермиона. — Я не хочу прибегать к Непреложному обету, но мне нужна твоя клятва. Минерва на мгновение посмотрела на Абраксаса, а затем кивнула. — Ты её получишь. Гермиона глубоко вдохнула. — Том страдает от побочного эффекта, если так можно сказать, создания крестража. Абраксас поднял бровь, но Минерва лишь выглядела озадаченной. — Крестража? — переспросила она. Её жених заговорил прежде, чем Гермиона успела ответить: — Риддл разделил свою душу, чтобы стать бессмертным. Конечно, это немного сложнее, иначе все бы этим занимались, но это суть. Гермиона уже открыла рот, чтобы добавить больше деталей, особенно о том, что для создания крестража необходимо убийство, но взгляд Абраксаса заставил её замолчать. — Тогда почему он умирает, если он бессмертен? — спросила Минерва. — Когда человек сожалеет о создании крестража, он пытается вернуться к своей душе. К сожалению, для этого требуется физический контакт с крестражем, а я не знаю, где он, — пояснила Гермиона, намеренно избегая подробностей. — Я надеялась, что Аулус может знать. Он был ближе к Тому, чем кто-либо другой, когда они учились в школе. — Мой брат, возможно, знает, но сомневаюсь, что вам удастся выудить у него хоть что-то, — вмешался Абраксас, на его лице появилась злобная усмешка. — Однако, поскольку он постоянно раздражает меня с тех пор, как покинул Хогвартс, я готов вам помочь, хотя это и идёт вразрез с семейной верностью, о которой так любил говорить мой покойный отец. Хотя, признаюсь, мне не нужно много поводов, чтобы ослушаться моего "дорогого" ушедшего отца. В глазах блондина появился странный блеск, когда он упомянул смерть Малфоя, но Гермиону это мало волновало — лишь бы он был готов помочь. — И как ты собираешься это сделать? — спросила она. — Достаточно просто. Я глава семьи, и если захочу, то оставлю моего брата нищим, голодающим на обочине дороги без гроша в кармане. И его фамилия больше не будет Малфой, — ответил Абраксас с ледяной решимостью. Губы Минервы дрогнули в попытке скрыть улыбку. Очевидно, идея о том, что её будущего деверя изгонят, была ей по душе. — Как скоро ты сможешь с ним поговорить? — Хоть сейчас, если хотите. Это, кажется, срочно, и если мы его побеспокоим, тем лучше. Последний месяц он бездельничает в поместье, несмотря на мои приказы найти себе занятие, — ответил Абраксас с ноткой раздражения. Гермиона согласилась, и Абраксас аппарировал, чтобы снять защитные чары и дать им возможность воспользоваться камином для перемещения в поместье. Малфой-мэнор оказался именно таким, каким Гермиона его себе представляла: величественным, но холодным, как мавзолей. Одного взгляда на Минерву хватило, чтобы понять — её подруга не потеряет времени даром, убирая некоторые элементы не слишком изысканного декора. Едва они шагнули из камина, как перед ними появился Абраксас, крепко сжимая руку своего брата. Аулус Малфой, судя по всему, с момента окончания школы стал несколько полнее, а его сутулая осанка только усугубляла это впечатление. Аулус метнул язвительный взгляд в сторону Минервы, который мгновенно превратился в полное ненависти выражение, стоило ему заметить Гермиону. Его губы сжались, будто он готовился плюнуть, но пальцы на его руке сжались сильнее. — Миссис Риддл пришла задать тебе несколько вопросов, брат, — предупредил Абраксас. — И я настоятельно рекомендую тебе отвечать без... дополнительных убеждений. — Я ничего не скажу грязнокровке, — зарычал он. — Оскорбление для нашего рода даже то, что ты позволил ей ступить в наш дом. — Если ты продолжишь в том же духе, этот дом вполне может перестать быть твоим, — холодно заметил Абраксас. — Напоминаю, что было в верхнем ящике стола отца, если ты вдруг забыл. Аулус слегка побледнел, но его выражение лица оставалось упрямым и дерзким. Абраксас кивнул Гермионе, приглашая ее говорить. — Мне нужно знать, показывал ли Том тебе дневник или отдавал его, — начала она. — Зачем тебе это знать? — огрызнулся он. — Том умрет, если я его не найду. — Отлично, так ему и надо, этому гнилому предателю крови. Жаль только, что он не заберет тебя с собой, ты, грязнокровка! — злобно выплюнул он. Абраксас заставил своего брата замолчать взмахом палочки. — Возможно, мне стоит допросить его без посторонних, — холодно произнес он. — Я вернусь через некоторое время. С громким хлопком братья исчезли, оставив Минерву и Гермиону наедине. — Ты действительно собираешься выйти за него замуж? — спросила Гермиона, скептически приподняв бровь. — С твоим-то выбором, Гермиона, тебе ли меня судить? — ответила Минерва, слегка улыбнувшись. — Но да, собираюсь. Возможно, тебе трудно в это поверить, но иногда приятно не быть той, кто всем командует. — Я просто думала, что в итоге ты будешь с Филиппом, — пробормотала Гермиона. — Я тоже так думала, — призналась Минерва, — но он просто не оказался тем, чего я хотела на всю жизнь. Абраксаса я могу уважать, даже если иногда с ним не согласна. И он был готов пойти против своего отца, чтобы жениться на мне, и изменился ради меня. Год назад он едва бы сказал тебе хоть слово, а теперь он встает на твою сторону против собственного брата. Конечно, у него наверняка есть какие-то скрытые мотивы, но какой слизеринец их не имеет? Лично для меня было бы достаточно уже того, чтобы насолить этому мерзкому хорьку. Гермиона не смогла удержаться от смеха, услышав меткое описание, заслужив озадаченный взгляд от Минервы. Но прежде чем её подруга успела добавить что-либо еще, перед ними с громким хлопком вновь появился Абраксас, волоча за собой своего брата. — У Аулуса есть кое-что, что он хочет сказать вам, — заявил Абраксас, обращаясь к Гермионе. Аулус одарил её мрачным взглядом, но оставался молчаливым, пока его брат не подтолкнул его. — Давай, говори. Не заставляй меня напоминать тебе, — прошипел Абраксас, сжимая палочку. — Я не знаю, куда дел эту проклятую книгу, — выплюнул младший Малфой. — Я выбросил её, как только он начал водиться с такими, как ты. — Куда ты её выбросил? — резко спросила Гермиона, не испытывая ни капли сочувствия к блондину, которого явно заставляли разговаривать с ней против воли. — Не помню, — буркнул Аулус, затем повернулся к брату. — Почему ты вообще помогаешь этой грязнокровке? Твоя невеста наложила на тебя Империус? Отец бы отрёкся от тебя за то, что ты встаёшь на сторону её против собственного брата. — К счастью, отец мёртв, если ты ещё не заметил, — холодно ответил Абраксас. — И я теперь глава этого дома. Отвечай ей. Сейчас же. — Я бросил её в камин в библиотеке дома в Лондоне ещё несколько месяцев назад. Там ты найдёшь только пепел, — с жестокой усмешкой насмешливо произнёс Аулус. — Надеюсь, что это не так, — пригрозила Гермиона, разозлившись из-за его оскорблений и равнодушия к жизни Тома. — И что ты мне сделаешь? Хотя, несмотря на то, что ты грязнокровка, мне это, возможно, даже понравится, — с усмешкой продолжил он, глядя на неё. На лице Абраксаса мелькнуло выражение напряжения, и Аулус исчез. Абраксас тяжело выдохнул и повернулся к Гермионе. — Я... прошу прощения за моего брата. Конечно, я поговорю с домовыми эльфами в лондонском доме и сообщу тебе, что они скажут о дневнике. А теперь, я бы хотел поговорить с моей невестой наедине. Ты сможешь аппарировать, как только окажешься за пределами дома. — Увидимся позже, Гермиона, — пообещала Минерва, сделав шаг к Абраксасу, чьи обычно ледяные глаза теплее блеснули, когда он посмотрел на неё. Наверное, он уже напомнил ей о тех услугах, которые она теперь ему должна, — подумала Гермиона, покидая поместье Малфоев. Именно так поступил бы Том. Гермиона с тревогой провела остаток вечера. Минерва вернулась, но ничего нового ей не сообщила, кроме того, что Абраксас отправился в лондонский дом через камин сразу после того, как Гермиона покинула поместье. Ночь прошла в беспокойных снах, и она проснулась задолго до рассвета. Как только начались часы посещений, Гермиона отправилась в больницу Святого Мунго, хотя понимала, что вряд ли что-то изменилось. Том всё ещё лежал на кровати, бледный и неподвижный. Гермиона взяла его за руку и содрогнулась от холода его кожи. Если бы не едва ощутимый пульс, можно было бы подумать, что он уже мёртв. Она не задержалась надолго: Том вряд ли осознавал её присутствие, а ей не хотелось упустить возможные вести от Абраксаса или Минервы. Как только она покинула больницу, к ней подлетела внушительного вида сова. Гермиона взяла протянутый свиток и разломила зелёную восковую печать. Миссис Риддл, Прошу как можно скорее прибыть в поместье Малфоев. Это касается дневника вашего мужа. Не хочу сообщать подробности в письме. Ваш покорный слуга, Абраксас Малфой Не теряя ни секунды, Гермиона аппарировала прямо в поместье Малфоев. Когда она подошла к главным дверям, они распахнулись. Домовой эльф уже ждал её и направил в библиотеку. Она быстро вошла в комнату, взгляд метался в поисках Абраксаса. — Петрификус Тоталус, — мягко прозвучал голос. Гермиона почувствовала, как её мышцы сковывает, и начала падать вперёд. Лишь лёгкий поворот головы в сторону голоса уберёг её от того, чтобы упасть лицом вперёд. Её подняли заклинанием Левитации и переместили на софу. Владелец голоса подошёл ближе, тщательно оставаясь вне её ограниченного поля зрения. Когда голос стал громче, Гермиона не смогла не узнать его. Собрав все свои силы, она попыталась сопротивляться заклинанию, с трудом повернув голову в сторону говорившего. Её дыхание перехватило. Беззвучно её губы сформировали имя напавшего на неё: — Том.