51. Воссоединение

Его брови были слегка приподняты, как будто он был удивлен её сопротивлением. Он, должно быть, заметил намёк на узнавание в её полупарализованном выражении лица, потому что его глаза сузились, а в них блеснул задумчивый огонёк. — Судя по твоей реакции, ведьма, ты меня узнаёшь, — начал он. — Но я совершенно уверен, что я тебя не знаю. Он лёгким движением взмахнул палочкой, и магическое ограничение ослабло. Гермиона медленно села, резко втянув воздух, когда её взгляд упал на безжизненное тело Аулуса, сидящего в кресле по ту сторону комнаты. — Он всё ещё жив, пока что, — произнёс Том с усмешкой, которую Гермиона не видела уже целую вечность. Гермиона внимательно посмотрела на него. Его очертания были странно размыты, а движения казались лишёнными обычной тяжести физического тела. Ей понадобилось всего мгновение, чтобы понять, кем он был. Решить, что делать с этой информацией, оказалось сложнее. Существовал риск, что, если она скажет ему, что знает, как он восстанавливает своё тело, он немедленно её устранит. Собрав всю свою смелость, Гермиона начала говорить, надеясь, что её ставка на его высокомерие, которое помешает ему воспринимать её как угрозу, окажется верной, как это уже случалось раньше. — Я знаю о тебе, Том. Я знаю, что ты — крестраж, и знаю, как ты был создан. Пожалуйста, просто выслушай меня, прежде чем совершить что-нибудь необдуманное, — Гермиона с силой подавила дрожь в голосе, не желая показывать слабость этому Тому Риддлу, которого она давно оставила в прошлом. Двойник вздрогнул ноздрями. Гермиона поняла, что оскорбила его. Он взял себя в руки, равнодушно пожал плечами — любопытство и высокомерие перевесили его змеиный инстинкт самосохранения. — Полагаю, у меня есть немного времени. Но только чуть-чуть. Так что тебе лучше поторопиться, — произнёс он, крутя в руках палочку, скорее всего принадлежащую Аулусу, и ожидая её начала. – Мы встретились на седьмом курсе Тома в Хогвартсе. Сначала я сказала, что перевелась из другой школы, но ты очень быстро понял, что это ложь. На самом деле, я из будущего, примерно на пятьдесят лет вперед. В моё время ты был массовым убийцей, считавшим себя Тёмным Лордом. Когда я оказалась в этом времени, я с трудом сдерживала себя, чтобы не убить тебя на месте. Ты раскрыл мой секрет, и мы месяцами манипулировали друг другом. Я боялась довериться тебе и ещё больше боялась, что ты никогда не доверишься мне и снова убьёшь всех, кто был мне дорог. В конце концов, ты заставил меня поверить, что я люблю тебя, и убедил, что любишь меня. И я согласилась выйти за тебя замуж. Том сохранял спокойствие на протяжении первой части её речи, но когда услышал, что предложил этой девушке выйти за него замуж, его глаза на мгновение расширились от удивления. – Я думала, что ты наконец перестал манипулировать мной. К сожалению, я ошиблась. Ты использовал меня, чтобы получить могущественные артефакты, которые дали бы тебе всю силу, о которой ты мог мечтать. Мы были женаты всего несколько месяцев, когда ты бросил меня. Из-за твоих действий наш брак был расторгнут, хотя… – Что это за артефакты? – перебил её Том. Гермиона тяжело вздохнула, чувствуя усталость. Конечно, он спросит об этом. – Дары Смерти. И прежде чем ты спросишь, ты их уничтожил, когда воспользовался ими. Они исчезли, – ответила она. – Расскажи, что я сделал, – потребовал он. Гермиона почувствовала, как её нервы начали сдавать. – Ты взял Дары Смерти, один из которых украл у меня, и использовал их, чтобы пройти через портал, который, как ты думал, приведёт тебя в идеальный мир, – резко бросила она. – Я могу только предположить, что в твоём представлении это мир, где ты правишь всеми, как чёртов тиран. – Представляю, каково было твоё разочарование, когда он просто вернул тебя обратно ко мне, – добавила она, не в силах сдержать остатки горечи после всего произошедшего. – Почему? – Том выглядел так, будто не может осмыслить её слова. – По твоим словам, потому что ты меня любил. Хотя, конечно, сначала ты во всем обвинял меня, пока не понял, – ответила Гермиона. – Это невозможно. – Я могу с уверенностью сказать, что это не так, – Гермиона перешла в наступление, прежде чем он успел ответить. – Ты настолько сожалел о своих действиях, что поглотил один из своих крестражей. Ты знаешь не хуже меня, насколько это редкое явление. – Я тебе не верю, – перебил он. – Я бы никогда не сделал чего-то настолько глупого. – Но ты сделал, – спокойно произнесла Гермиона. – Сейчас твоё тело лежит в госпитале Св. Мунго в агонии, потому что твоя настоящая душа пытается поглотить тебя. – Почему я должен тебе верить? У тебя есть все причины лгать мне прямо сейчас. – Единственное, чего я хочу, – чтобы мой Том выжил. А для этого мне нужен ты. – Убеди меня, что я должен тебе помочь, – произнес Том, и блеск в его глазах дал понять Гермионе, что у него совершенно нет намерения делать что-либо, кроме как насмехаться над ней. – Ты же легилимент, верно? – спросила она. – Разумеется. – Тогда посмотри сам. Я позволю тебе увидеть всё. – Я всё равно тебе не верю. Несмотря на стресс и тревогу, охватившие её в этот момент, Гермиона не смогла сдержать лёгкого раздражения. – Том, твоя другая версия, тот, кто сейчас умирает в Святого Мунго, был моим мужем, – начала Гермиона. – У него также была "гениальная" идея использовать малоизвестную церемонию объединения, чтобы убедиться, что он сможет читать мои мысли и чувства, при этом не позволяя мне делать то же самое. Он знал всё, что хотел знать, нравится мне это или нет. Мне нечего скрывать. Если это сработает, ты узнаешь обо мне всё то, что знал он. Это тебя убедит? Том выглядел слегка обеспокоенным. – Что случилось, Том? Боишься того, что можешь увидеть? – бросила она вызов, надеясь, что это подтолкнёт его к действию. Том сделал шаг вперёд, схватил её лицо обеими руками и заставил встретиться с его взглядом. Он не был осторожен, когда вошел в её разум. Гермиона мгновенно почувствовала тошноту, а боль, которую она ощущала даже при блокировке связи с Томом, утроилась. Порывшись в её воспоминаниях, Том полностью разрушил барьер между её разумом и другим Томом. Сквозь мгновенную вспышку агонии, она почувствовала, как тот, другой Том, пошатнулся. Осознав, что это может быть её единственным шансом, она полностью открыла свой разум обоим. Интенсивность ощущения заставила её ахнуть.

***

– Что ж, что мы тут имеем? Ученик, запертый вне своей гостиной, и ещё даже не время завтрака. Тебе повезло, что у тебя есть такой ответственный староста, который делает обходы в без четверти семь утра, на случай, если какая-нибудь идиотка забудет свой пароль, – язвительно добавил он, оглядев её не слишком впечатляющий наряд.

***

– Эй, а когда это стало зелёным? – спросила она, пытаясь разрядить обстановку, хоть и без особого успеха. – Не знаю, должно быть, магия, – тихо ответил Том. Они сидели в тишине, удивительно уютно ощущая себя в обществе друг друга. Вскоре часы начали отбивать полночь. – Ты знаешь, какая есть традиция, правда? – спросил Том на восьмом ударе. Прежде чем Гермиона успела что-то сказать, он мягко поцеловал её в губы.

***

– После того, как ты извинился за свои поступки, я почувствовала себя ужасно виноватой, – начала Гермиона, слова хлынули из неё, словно прорвалась плотина. – Я была не лучше тебя, а, возможно, даже хуже. Я не доверяла тебе с Луизой только потому, что ты был из Слизерина, я поступала почти так же, как ты. А потом, в канун Нового года, я специально попыталась напоить тебя, чтобы получить информацию и понять, честен ли ты со мной. Это было глупо, я знаю, но я боялась, что ты мной манипулируешь. Я уже потеряла всех, кто был мне дорог, и не могла вынести мысли, что ты просто используешь меня. А потом, когда ты извинился, я почувствовала себя ужасно. Ты был честен со мной, а я продолжала тебе лгать! – закончила она, сбив дыхание, внутренне поздравляя себя с тем, что в своей речи не солгала ни разу.

***

– В чем причина? – потребовал он, его голос звучал властно. – Что? – переспросила она, не понимая вопроса. – Твоя причина, чтобы хотеть мне доверять. – Ну, я… – Гермиона покраснела и отвела взгляд в сторону, глядя в огонь. – Гермиона, – тихо произнёс он. – Мне нужен ответ. – Я…забочусь о тебе. Ты мой самый близкий друг здесь, возможно, даже ближе, чем кто-либо из тех, кто у меня был раньше. – Ты говоришь правду? – спросил он, его голос стал тихим, но резким. – Да, это правда, – ответила Гермиона, смотря прямо в его глаза, молчаливо позволяя ему проверить её честность. Том долго смотрел на неё, всматриваясь в глубину её души. Он видел, что она не лжёт о своей заботе, но понимал, что эта забота была чем-то большим, чем просто дружба. Это было сильнее любого чувства, которое когда-либо было направлено в его сторону, но он не мог распознать, что именно это было, и не понимал, откуда оно взялось.

***

– Что это значит? – спросила она. – «Ты вечно моя, я вечно твой», – ответил Том. Гермиона кивнула в знак согласия, и он аккуратно вернул кольцо на её палец, затем притянул её к себе. – Гермиона, – прошептал он ей на ухо, – мне кажется, я люблю тебя. Глаза Гермионы наполнились слезами. – Я тоже люблю тебя, – эмоционально ответила она, нежно повернув его лицо к себе. Она несколько мгновений вглядывалась в его глаза, прежде чем подняться на носочки, чтобы поцеловать его. Том никогда не испытывал ничего подобного. Этот поцелуй был иным, чем все, что они делили прежде. «Потому что теперь она принадлежит мне», – подумал он, прежде чем все мысли покинули его разум. Ему даже в голову не пришло, что эти чувства могли быть связаны с любовью. Они стояли, обнимая друг друга, и время казалось одновременно вечностью и одним мгновением.

***

– Она чистокровная? Или ты предатель крови? – с ядовитой насмешкой прошипел Гриндевальд. – Она маглорожденная, – признался Том. – Но самая сильная ведьма из всех, кого я когда-либо встречал. И я до сих пор не раскрыл её полного потенциала. – И как же обычной грязнокровке удалось привлечь твоё внимание? – с любопытством спросил Гриндевальд. – Она появилась в библиотеке с чемоданом, без какого-либо объяснения, как здесь оказалась . Осмелилась провоцировать меня и сразу же узнала о моем происхождении, как только услышала моё имя. В первую неделю мы едва не убили друг друга в дуэли. На самом деле, в течение первых нескольких месяцев мы постоянно думали о том, чтобы устранить друг друга. Она была первым человеком, которого я мог бы назвать своим интеллектуальным равным. Если бы не её кровь и редкие ошибки в суждениях, я бы счёл её идеальной слизеринкой.

***

– Я больше не хочу, чтобы ты была моей девушкой, – продолжил он, делая шаг к ней. Гермиона ахнула, на мгновение растерявшись. Её глаза наполнились слезами – сначала от ужаса, а затем от предвкушения. Он опустился на одно колено. – Когда я думаю о тебе, ты уже не просто моя девушка. Я мечтаю каждое утро просыпаться и видеть твоё лицо, каждый вечер возвращаться домой к тебе. Я не могу даже представить свою жизнь без тебя. Гермиона Джейн Грейнджер, если ты больше не будешь моей девушкой, я буду самым счастливым человеком на земле. – Ты выйдешь за меня? Гермиона застыла на секунду. Том почувствовал, как в его душе закрадывается тревога, но она быстро исчезла. – Да! – ответила она.

***

– Ты, Том Марволо Риддл, по своей свободной воле, готов ли связать своё тело, никогда не оставляя и не причиняя вреда своей избранной, чтобы быть разлучённым лишь смертью? – Готов. – Ты, Гермиона Джейн Грейнджер, по своей свободной воле, готова ли связать своё тело, никогда не оставляя и не причиняя вреда своему избраннику, чтобы быть разлучённой лишь смертью? – Готова. Сияющая нить золотого света обвилась вокруг их сцепленных рук. – Ты, Том Марволо Риддл, по своей свободной воле, готов ли связать свою душу, оставаясь всегда верным, с душой своей избранной, чтобы никогда не быть разлучённым ни в жизни, ни в смерти? – Готов. – Ты, Гермиона Джейн Грейнджер, по своей свободной воле, готова ли связать свою душу, оставаясь всегда верной, с душой своего избранника, чтобы никогда не быть разлучённой ни в жизни, ни в смерти? – Готова, – ответила она, голос слегка дрогнул. Вся комната с восхищением наблюдала, как серебристые нити света появились вокруг пары, кружась в воздухе и заставляя их одежды трепетать, будто под дуновением невидимого ветра. Казалось, что молнии танцуют по их коже, пробегая через их сцепленные руки. – С вашим поцелуем пусть будет скреплено обещание, души соединены, чтобы никогда не быть разлучёнными, – провозгласил ведущий церемонии, отступая назад от пары.

***

Внезапно, вместо того чтобы видеть воспоминания Гермионы, Том почувствовал, как его уносит куда-то прочь. Боль усиливалась, но он всё ещё мог сосредоточиться, чтобы пережить новое воспоминание.

***

Тело и сердце Тома на мгновение вспыхнули болью. Его гнев на Альфарда угас, сменившись чувством нарастающей тревоги. Он ощутил, что вот-вот потеряет её. Борясь со своими эмоциями, он понимал, что будущее с Гермионой теперь зависело лишь от того, останется ли она, чтобы дать ему шанс объясниться. – Пожалуйста, Гермиона. – Я не могу, Том. Прости меня. – Она поспешно вышла на улицу и мгновенно аппарировала. Том смотрел ей вслед, а в его груди поселилось тяжёлое чувство. Впервые, осознав свои чувства к Гермионе, он был вынужден признать, что она никогда его не простит, не говоря уже о том, чтобы позволить ему исправить их отношения. Ни один древний фолиант или эксперимент не могли предложить ему решения этой проблемы. – Чёрт, – болезненно пробормотал он, проведя рукой по волосам, даже не пытаясь их пригладить. Том вышел из кафе, не обращая внимания на взгляды других посетителей. Он направился обратно в полупустую квартиру, а его разум бурлил, отчаянно ища способы убедить Гермиону в своей любви и искренности. Каждое найденное решение тут же сталкивалось с бесчисленными непреодолимыми препятствиями. Том опустился на диван, положив руки на колени и уткнув голову в ладони. Начинающаяся мигрень била пульсирующей болью. Всё было кончено. Всё, чего он когда-либо хотел, оказалось навсегда недостижимым. Величественная судьба, о которой он мечтал с тех пор, как узнал о своём происхождении, оказалась не более чем жестокой насмешкой. Каждый его успех только увеличивал высоту падения. Вопреки всем ожиданиям, он был любим, несмотря на свои пороки, но теперь потерял самое ценное, даже не осознав, что оно значило для него. Даже смерть не принесла бы ему облегчения, ведь его оставшийся крестраж обеспечивал бы возвращение в виде ещё более измученного духа, если бы смерть не была естественной. Волна физической боли накрыла его вместе с мучительным отчаянием, но он заставил себя противостоять этому, оглядывая комнату, наполненную лишь немногими вещами, которые напоминали ему о жизни с Гермионой.

***

Том отступил и резко развернулся, потрясённый тем, что только что увидел. Он едва мог поверить, что видел себя в её воспоминаниях. Его поступки и эмоции не соответствовали ничему, что он помнил из своей жизни. И последнее воспоминание, то, которое он видел и чувствовал как сам себя, было раздирающим. Даже не обладая всеми воспоминаниями, приведшими его другую версию к этому моменту, эффект был разрушительным. Он чувствовал, что у него нет ничего. Его пожизненная цель — доказать всем, кто он и что он из себя представляет, наплевав на последствия, — потеряла всякий смысл. Как-то эта Гермиона, которую он, даже выйдя из воспоминания, казалось, всё ещё любил, перевернула его мир с ног на голову. — Что ты сделала? — Впервые с момента её появления в комнате с его лица исчезло превосходство. — Это сделал ты, — ответила она. — Я же говорила, что мы были женаты. Ты хотел душевной связи. И хотя мы больше не женаты, связь всё ещё существует. Ты почувствовал себя через неё. — Он был мной, но он был... другим, — пробормотал он. — Да, он другой. Именно поэтому ты мне нужен, чтобы он выжил, — умоляла Гермиона. — Он нуждается в тебе, даже если ты в нём не нуждаешься. И я думаю, что ты был счастлив в своей жизни со мной. — Я... соглашусь пойти с тобой в Мунго, — наконец сказал он. — Но если это не сработает, ты должна отпустить меня. — Ты убьёшь Аулуса? — Несмотря на всё, Гермиона не могла полностью игнорировать судьбу своего бывшего одноклассника, её совесть не позволяла. — Если твой Том умрёт, я... найду кого-то другого, чтобы завершить процесс, далеко отсюда. Но я не обещаю тебе большего, чем это. Гермиона с облегчением восприняла даже столь скромное согласие. — Пойдём, — сказала Гермиона, не желая рисковать тем, что он передумает. — Я сразу Аппарирую нас в Мунго. Дневник у тебя с собой? Он взмахнул рукой, и книга плавно поднялась с колен Аулуса и подлетела к нему. — Теперь есть. Давай покончим с этим, чтобы ты оставила меня в покое. Гермиона крепко схватила его за руку и сосредоточилась на пункте назначения. Краткое ощущение сжатия — и их окружили яркие, стерильные стены Св. Мунго. — Пошли, у нас мало времени, — сказала она, потянув его за собой. Несколько Целителей заметили её спутника и удивлённо уставились. Не желая лишних вопросов, Гермиона ускорила шаг. — Вот его палата, — сказала она, остановившись перед дверью. — Я не знаю, что тебе нужно будет сделать. Целитель О’Доннелл стоял над лежащим Томом, но, услышав, как они вошли, поднял голову и остолбенел. — Кто вы такой? — спросил О’Доннелл. — Это не ваше дело. Просто скажите, как он, — резко перебила его Гермиона. Целитель снова бросил взгляд на Тома, лежащего на кровати, прежде чем ответить: — Он всё ещё испытывает сильнейшую боль, насколько я могу судить, но мы продолжаем поддерживать его состояние насколько это возможно. Меня больше беспокоят его жизненные показатели. Его пульс зашкаливает уже продолжительное время, а дыхательная функция ухудшается. Если ничего не изменится, у него остаётся, самое большее, два-три дня. — Вам нужно уйти, Целитель, — голос Гермионы не оставлял места для возражений. — Это дело Отдела Тайн. О’Доннелл выглядел так, словно хотел возразить, но под ледяным взглядом Гермионы лишь сжал губы, развернулся и покинул палату. — Что мне делать? — спросил Том, глядя на своё измождённое тело. — Попробуй прикоснуться к нему дневником. — Ты правда не знаешь, что делаешь, да? — сухо спросил Том. — А у тебя есть идея получше? — Гермиона с вызовом встретила его взгляд. — Да, я мог бы добить Аулуса и оставить всё как есть, — его голос был ледяным, а на лице мелькнула мрачная усмешка. Часть его наслаждалась тем, как её лицо исказила боль от его слов. Контроль, который он ценил всю свою жизнь, едва не ускользнул из его рук, но это было единственное, что он всё ещё мог удерживать. — Тогда зачем ты здесь? — возмущённо спросила Гермиона. — Я тебя не заставляла! — Мне стало любопытно, — ответил он оборонительно. Его взгляд снова упал на безжизненное тело на кровати, и он подошёл ближе, чтобы приложить дневник к зажатой на простыне руке. Но он просчитался, и его собственная рука коснулась руки на кровати. Гермиона наблюдала, как тело Тома напряглось, а дневник упал на кровать и рассыпался в пепел. По комнате зазвучал сигнал тревоги, когда частота сердечных сокращений на мониторе начала резко расти. Младшая версия Тома начала мерцать, его форма постепенно утрачивала целостность. В конце концов он полностью исчез. Старший Том не шевелился, но казалось, что напряжение в его теле немного ослабло. Осторожно, Гермиона открыла их связь. Она ничего не почувствовала. Он был полностью исчезнувшим, так же, как это было в те несколько минут после прохождения через третий портал. Она подошла к его телу и взяла его прохладную руку в свою. В течение мгновения ничего не происходило, но затем её пронзило, словно её оглушили заклинанием. Том снова был там. Он был слаб и всё ещё испытывал боль, но он вернулся. Его глаза медленно открылись. Увидев её лицо, они наполнились влагой от эмоций — больше, чем Гермиона когда-либо видела у него. Через их связь она почувствовала лёгкий, но искренний и честный импульс, какого никогда прежде не ощущала. Его губы слегка изогнулись в слабой улыбке, прежде чем он погрузился в восстанавливающий сон.