53. Оставить прошлое позади

Неделя после свадьбы Малфоев стала настоящим адом. Казалось, что всякий раз, когда Том видел Гермиону, рядом всегда был Альфард. Хотя он понимал, что они проводят время вместе из-за работы, ему было непонятно, почему эта работа требовала от Гермионы оставаться допоздна каждый вечер, тем более в компании Альфарда. В понедельник, в конце рабочего дня, Том зашёл в отдел авроров, чтобы узнать, готова ли Гермиона идти домой. Она покачала головой и пробормотала, что у неё ещё много работы, и велела ему идти домой и самому приготовить себе ужин. Против своей природы, он проигнорировал её резкость и сказал, что увидит её дома и оставит ей что-нибудь поесть. — Не утруждай себя, — ответила она, наконец подняв на него взгляд, или, по крайней мере, так ему показалось. — Я поем… — Гермиона, я принёс рыбу с картошкой из той магловской закусочной, которую ты так любишь, — перебил Альфард, входя в дверь с уверенной походкой. Тома это вывело из себя, но последним, чего он хотел, было устроить ещё одну сцену перед этим Блэком. Поэтому он лишь натянуто улыбнулся и ушёл. Чары на двери кабинета Гермионы не позволили ей захлопнуться. Во вторник днём Том получил записку от Гермионы, в которой она сообщала, что уезжает на дело и не вернётся домой до среды вечера. Том был недоволен, но утешил себя мыслью, что, по крайней мере, она будет вдали от Блэка. Однако его ожидания не оправдались. В среду вечером он задержался на работе, решая проблему с выравниванием в Космической комнате, и решил заглянуть в кабинет Гермионы, на случай если она уже вернулась, но ещё не ушла домой. В этот момент его уже мало что могло удивить, но он всё же был неприятно поражён, увидев Гермиону, покрытую грязью и чем-то голубым и желеобразным, которая отмывалась заклинанием «Скурджифи» вместе с его наименее любимым отпрыском семьи Блэк. — Гермиона, похоже, ты справилась с заданием без происшествий, — произнёс Том с лёгкой резкостью в голосе, внимательно разглядывая их обоих, особенно сосредоточив взгляд на смеющемся лице Гермионы. — О, Том! Да, всё в порядке, и благодаря Альфарду в Азкабане появился новый заключённый, — ответила она, весело блеснув глазами. — Ну, тогда увидимся дома. Добрый вечер, Блэк. Четверг стал для Тома точкой невозврата. Наконец, Гермиона аппарировала домой вместе с ним сразу после работы. Её настроение было несколько тихим, но она не выглядела несчастной, поэтому Том воздержался от каких-либо комментариев. Вместо этого они поговорили о её последнем деле — контрабандисте, который провозил через магловскую таможню ядовитых уток. Том старался не думать о том, как низко он пал, что был благодарен даже за то, что Гермиона, похоже, не избегала его. Его благодарность продлилась ровно до четверти девятого, когда проклятый Блэк появился у их двери, чтобы забрать Гермиону в местное кафе поболтать. Бросив через плечо, что не задержится допоздна, Гермиона ушла, оставив Тома убирать остатки их ужина. Было утро пятницы, только что рассвело. После того как Гермиона ушла прошлым вечером, Том нацарапал записку, в которой сообщил, что в Отделе Тайн возникли неотложные дела и он не вернётся этой ночью. На самом деле, единственным «неотложным делом» оказалось его жгучее желание откалибровать Космическую комнату, учитывая расширение вселенной, чтобы сделать такие перенастройки, как те, что он делал в начале недели, ненужными. Том закончил около полуночи, но вместо того, чтобы вернуться в квартиру, направился в свой небольшой кабинет, достал пергамент и перо и начал писать. Пять часов спустя он написал всё, что считал необходимым. Одно письмо было формальным и коротким, адресованным Веране Трелони. В нём он уведомлял её о своём немедленном увольнении и планах переехать в Америку, чтобы «начать всё с чистого листа». Другое письмо было гораздо более личным и зачаровано так, чтобы его содержание могла увидеть только одна конкретная персона. В восемь утра Том покинул свой кабинет и направился к своему начальнику. Он вручил ей письмо и молча ждал, пока она его прочтёт, стоя перед её столом. — Хотела бы я сказать, что удивлена, мистер Риддл, — произнесла Трелони. — С самого начала вашей работы здесь казалось, что у вас есть иные приоритеты. Мне будет жаль видеть, как вы уходите. Вы самый талантливый сотрудник, который у меня когда-либо был, но это мало значит, если вы не хотите быть здесь. Знайте, однако, что если когда-нибудь захотите вернуться, я сделаю всё возможное, чтобы вы смогли это сделать. Том поблагодарил её и уже собирался уйти, как вдруг почувствовал её объятия, полные бабушкиного тепла. — Береги себя, Том. Я напишу старому коллеге из Американского Бюро Магических Исследований и порекомендую ему нанять тебя, если ты решишь подать заявку. Дай знать, если я могу чем-то ещё помочь. Том неуверенно обнял её в ответ на мгновение, затем вернул себе сдержанное выражение лица, снова поблагодарил её и покинул кабинет. Когда он вернулся в квартиру, Гермиона уже ушла, как он и предполагал. Том положил письмо на кухонный стол и прошёл в спальню. Лёгким движением руки он заставил две кровати, стоявшие у противоположных стен, слиться в одну, достаточно большую для двоих, посередине комнаты. Он старался не думать о том, кто мог бы быть вторым человеком. Несколько взмахов палочки — и все его личные вещи были аккуратно упакованы в старый школьный сундук. В его понимании это было подходящим символизмом. Именно так должно было быть, когда он покидал Хогвартс — только он и его сундук. Теперь ему предстояло начать всё заново, будто последних двух лет не существовало. Это было наименьшее, что он мог сделать для неё, и единственное, что он мог сделать для себя. Было почти девять утра, и ему нужно было уходить. Он уменьшил свои вещи и убрал их в карман мантии, но перед тем, как уйти, вернулся к столу и оставил рядом с письмом свою последнюю по-настоящему личную вещь. Раздался хлопок аппарирования, и он покинул квартиру.

***

Гермиона была более чем раздражена, вернувшись домой после встречи в кафе в четверг вечером. Потерпев выходки Альфарда, она наконец смогла донести до него, что не испытывает к нему романтического интереса и что ему стоит вернуться к своей привычной социальной жизни, оставив её в покое. Учитывая его поведение, она не была уверена, насколько вообще хочет общаться с ним за пределами работы, и откровенно сказала ему об этом. Она оставила его под нежной заботой милой блондинки-официантки, дав понять, что будет рада остаться с ним в дружеских отношениях, если он прекратит с ней флиртовать. Она надеялась обсудить всё это с Томом, но, вернувшись домой, обнаружила, что его нигде нет. Хотя Гермиона сомневалась, что у него действительно было что-то срочное, она не могла его винить после того, как сама отсутствовала почти всю неделю. На самом деле, теперь, размышляя об этом, она заметила, что Том в последние дни был ещё более отстранённым, словно избегал её. Это имело смысл, поняла она. Каждый раз, когда он видел её на этой неделе, неподалёку оказывался Альфард, который изо всех сил пытался играть роль настойчивого ухажёра. Том, вероятно, был изрядно раздражён всей этой ситуацией. Завтра я обязательно скажу ему, что Альфард больше не будет меня беспокоить, — подумала она, готовясь ко сну. — Если он сердится из-за этой недели, то ему придётся с этим смириться. Я не собираюсь терпеть никакой нелепой ревности на данном этапе наших отношений. Если бы я хотела уйти, я бы не дала ему ещё один шанс. Гермиона провалилась в беспокойный сон, снова желая, чтобы она могла спать в их общей постели с Томом рядом. Утром она планировала сначала зайти в свой кабинет, чтобы оставить там снаряжение, а затем сразу отправиться в Отдел Тайн, надеясь, что у Трелони хватит к ней симпатии, чтобы разрешить ей увидеть Тома. Однако на пути её перехватил Томпсон. — Грейнджер, нам нужно поговорить, — начал он грубо, явно чувствуя себя неловко. — Я заметил, что Блэк проявляет к тебе интерес. Мне всё равно, но из-за этого он становится беспечным, когда работает с тобой. Так что с этого момента я разделяю вас. Вы хорошо работаете вместе, но не настолько, чтобы это стоило того дискомфорта, который это вызывает у остальных. Гермиона почувствовала смущение от того, что кто-то ещё заметил её затруднительное положение с Альфардом. Возможно, всё было куда очевиднее, чем она думала. — Это не проблема. На самом деле, я только вчера обсудила это с ним. Думаю, в ближайшее время это действительно будет к лучшему, — ответила она. Томпсон, казалось, с облегчением выдохнул. — Ну что ж, тогда не буду тебя задерживать, — сказал он и направился к своему кабинету, очевидно довольный, что она не стала спорить. Когда Гермиона добралась до Отдела Тайн, было уже двадцать минут девятого. Дверь в кабинет Трелони была открыта, и пожилая ведьма выглядела погружённой в свои мысли. Заметив посетительницу, она на мгновение удивлённо подняла брови. — Гермиона, я удивлена видеть тебя. Я думала, ты уезжаешь с Томом. — Что вы имеете в виду? — спросила Гермиона. — Он уволился сегодня утром. Ах, конечно, у тебя, вероятно, есть дела, которые нужно завершить, прежде чем ты сможешь к нему присоединиться в Штатах. Ну, я уверена, что такой перспективный аврор, как ты, без труда найдёт работу, куда бы ни отправилась, — сказала Трелони, вставая из-за стола и коротко обнимая Гермиону. — Если ты когда-нибудь вернёшься, я уверена, что смогу найти для тебя место в своём отделе. — Я учту это, спасибо, — ответила Гермиона. К тому моменту, как она спустилась на первый этаж, её гнев едва не закипал. Кем он себя возомнил, чтобы уйти, не сказав ей ни слова? У него, наверняка, очередной план, для реализации которого ему нужно одиночество. Или, по крайней мере, он пытался заставить её чувствовать вину за то, что она медлит с возвращением к их прежним отношениям. Это не сработает. Она отправила записку Томпсону, сообщив, что у неё срочное дело дома, и покинула здание, аппарировав, как только оказалась в зоне действия заклинания. Она появилась в их квартире мгновение спустя и с облегчением заметила, что все книги Тома всё ещё стоят на полках. Некоторые из них были очень редкими, и он никогда бы не уехал, оставив их здесь. — Том? — позвала она. Ответа не последовало. Гермиона заглянула в спальню и отшатнулась, увидев трансфигурированную кровать. Её первой мыслью было, что он пытается сделать какое-то заявление о их отношениях, но она быстро поняла, что это нелогично. Он бы не уволился из-за этого. Но если он действительно собирался уехать... Гермиона бросилась обратно в гостиную и заметила письмо с кольцом Гонтов рядом с ним. Она вскрыла письмо и начала читать: Гермиона, Если это письмо причинит тебе боль, мне искренне жаль, но я принял своё решение. Ты несчастлива со мной, и я осознал, что твоё несчастье для меня важнее, чем моё собственное. В последние недели я видел тебя такой, какой ты была раньше, только в моменты, когда ты находилась рядом с Альфардом Блэком. Было больно наблюдать за вами, и то немногое, что оставалось от моей надежды на то, что ты когда-нибудь вернёшься ко мне, практически исчезло. Не думай, что я не рассматривал возможность разорвать твою связь с ним, ты слишком хорошо меня знаешь, чтобы поверить в обратное. Но разлучить тебя с ним ни в коем случае не приблизит тебя ко мне. У меня достаточно гордости, чтобы не ждать, пока ты решишь, что дала мне достаточно второго шанса, чтобы удовлетворить своё чувство морального долга. Я благодарен за дополнительное время, которое мы провели вместе, но я не могу принять эту тень отношений, когда у нас раньше было гораздо больше. Я не виню тебя за то, что ты не хочешь или не можешь вернуться к тому, что у нас было. Всё это — результат моих собственных действий. Но я не желаю эгоистично продлевать твои страдания, когда в этом нет ни необходимости, ни смысла. Возможно, я поступаю трусливо, не говоря тебе этого лично, но я не могу быть никем, кроме того Слизеринца, которым всегда был. Борьба не в моей природе, и теперь я понимаю, что даже если бы это было иначе, я всё равно не смог бы добиться успеха. Поэтому сегодня я уезжаю в Нью-Йорк. Там никто не будет меня знать, и, насколько я слышал, никого не будет волновать, что я лишь полукровка или что я потомок самого Слизерина, учитывая равноправный характер американцев. Тебе не нужно беспокоиться о том, что я могу создать какие-то проблемы, которые потребовали бы вмешательства авроров; я слишком хорошо усвоил, как мало значат грандиозные планы в жизни. Если ты всё ещё любишь меня хотя бы немного, пожалуйста, доверься мне хотя бы в этом. Если ты когда-нибудь захочешь найти меня, я не сомневаюсь, что ты сможешь это сделать, но я сомневаюсь, что ты когда-либо этого захочешь. Я перевёл большую часть денег со своего счёта в Гринготтсе на твой. Делай с книгами и другими личными вещами в квартире всё, что сочтёшь нужным. Твой, Том Марволо Риддл Гермиона была потрясена. После всех усилий, которые он приложил, чтобы получить второй шанс, всё закончилось вот так. Если содержание письма было правдой, то она успешно победила Лорда Волдеморта раз и навсегда, но она не могла думать об этом. Всё, о чём она могла думать, — это то, что Том, её Том, ушёл, потому что решил, что она лишь подыгрывает ему, пока не сможет оправдать своё решение уйти. Он думал, что она была бы счастливее с Альфардом. Это было неправдой, хотя она и не могла не признать, что с учётом её поведения с Альфардом на прошлой неделе Том действительно мог так подумать. Она не чувствовала вины — не позволяла себе этого, — но она должна была остановить Тома, пока он не уехал. Трелони сказала, что он переезжает в Нью-Йорк, а значит, ему потребуется международный портключ. Гермиона аппарировала обратно в Министерство и бросилась внутрь, показав удостоверение аврора, чтобы быстро пройти через вход, и тут же заняла лифт. Часы пробили четверть десятого, когда она вышла из лифта. Она поспешила по коридору к зоне отправления и услышала хлопок, как раз когда вошла в комнату. Протиснувшись в начало очереди, она срочно спросила, не уехал ли Том Риддл. Услышав утвердительный ответ и заметив жалостливый взгляд регистраторши, Гермиона застыла, не веря, что это снова могло случиться с ней. Это был уже второй раз, когда Том решил уйти от неё, но по совершенно разным причинам. В прошлый раз он думал только о себе, отвергая её любовь, как и свою, надеясь, что найдёт что-то лучшее по ту сторону зеркала. Теперь же он ушёл, считая, что оказывает ей услугу, позволяя ей двигаться дальше с Альфардом Блэком, из всех людей. Словно на автомате, Гермиона вернулась в отдел авроров. Этот отчаянный бросок в зону портключей, как и весь этот день, казался жалким завершением долгих, болезненных, но в то же время прекрасных отношений. Некоторое время она была по-настоящему счастлива с Томом, и мечтала, что когда-нибудь сможет снова испытать это счастье, но Том потерял надежду, и теперь его больше не было рядом.