Глава 2 «Предыдущее воплощение этой жизни» (часть вторая)

Чжоушэн Чэнь вскоре прибыл на подземную стоянку. Когда Ши И вышла из лифта, он уже стоял перед ним, ожидая её. Он казался совсем другим человеком, в идеально сидящих на нём белых брюках, светлой рубашке в клетку и синем лёгком пиджаке. Очень неожиданный выбор, совершенно перевернувший прежнее впечатление от лабораторного халата. Прекрасный вкус. Тогда он выглядел как человек с прекрасными манерами, но ему не хватало элегантности; новый его образ казался более непринуждённым и шёл ему абсолютно. Она, уставившись на него недоверчивым взглядом, медленно приблизилась и обошла вокруг. Пара ясных глаз следила за ней, не отрываясь. Мужчина рассмеялся: – Удивлена? – Очень, – ответила Ши И, вновь смерив его взглядом. – То, как ты сегодня выглядишь, идеально подходит твоему имени. – Моему имени? – Чжоушэн Чэнь, – произнесла она его имя. – Впечатление у людей должно быть именно таким. Чжоушэн Чэнь. Это имя в те далёкие времена тоже, должно быть, создавало именно такое впечатление. И дело здесь не в коже, не во внешности, а в костях, в его сильном характере. Тот улыбнулся, подумав, что её реакция очень забавная, но вслух ничего не сказал. – Почему ты стоишь здесь и ждёшь меня? – Машина припаркована достаточно далеко, боялся, что не найдешь. – Я часто здесь бываю, надеюсь, с этим местом я знакома гораздо лучше тебя. Чжоушэн Чэнь, снова улыбнувшись, ответил: – Уже за полночь, а здесь только два охранника. Не страшно, что вдруг случится какая-нибудь неприятность? Видимо, это свойственно учёным. Он здесь впервые, и уже заметил, что на этой парковке – лишь два охранника? Губы Ши И изогнулись в улыбке. – Спасибо за беспокойство. Когда они подходили к машине, рядом с ней их ждал мужчина средних лет. Ши И не заметила его, пока тот сам не подошёл к ним и, вдруг улыбнувшись, поздоровался: – Госпожа Ши, здравствуйте. – Здравствуйте, – она взглянула на Чжоушэн Чэня. Он меж тем распахнул перед ней дверь. Она и представить себе не могла, что этот неожиданный поздний ужин откроет ей нового его – с подобными светскими манерами и на шикарной машине с шофëром. И хотя ей было любопытно, она постеснялась спросить, только, пока автомобиль выезжал из подземного гаража, внимательно рассмотрела водителя. Мужчине было около пятидесяти, его руки в перчатках крепко держали руль, его костюм с изысканными деталями был из очень хорошей ткани. Судя по его виду, он был на этом посту уже много лет. Пока машина ехала по дороге, старый водитель только и спросил, не хотят ли они воды. Чжоушэн Чэнь отказался. Повисла тишина, и, боковым зрением наблюдая за своим спутником, Ши И решила, что пора бы её нарушить: – Ты, кажется, был на встрече с какими-то важными людьми? Чжоушэн Чэнь кивнул. – С кое-кем из старших. Ши И покачала головой. Как и всегда, он мог ответить на любой вопрос одной фразой, не вдаваясь в подробности и не оставляя возможности задать второй. Она отвернулась к окну машины и, не сдержавшись, прыснула от смеха. Чжоушэн Чэнь, какой же ты странный. Но, к счастью, меня это не волнует. Она уже долго жила в этом городе, но ни разу не была в таком ресторане, где они сегодня собрались ужинать. Если быть точнее, это был частный дом со двором в традиционном стиле [1]. Здесь были люди, которые специально их ждали, были те, что проводили их до места и подавали чай, были и такие, которые жгли благовония и снимали нагар со свечей за ширмами, пока другие приходили и уходили, принося еду и расставляя фонари. Любопытство Ши И было уже на пределе; наблюдая за движущимися за ширмой фигурами, она прошептала: – Неужто мы посреди ночи забрели в настоящий сказочный мир? – Мне просто показалось, что та, которой нравится читать книги вроде «Три слова и два удара», должна оценить подобное место. Она засмеялась. – Мне и правда очень нравится, но «Три слова и два удара» – всего лишь сборник романов, здесь нечем гордиться. Кто-то с удовольствием читает современные книги, кто-то предпочитает классическую литературу, у всех разные вкусы. В глазах Чжоушэн Чэня словно заискрились солнечные лучи, что обычно плещутся на волнах. – Временами я замечаю, что мы во многом с тобой похожи. – Например? – Мне нравится коллекционировать вышивки с песнями У, – сказал он ей, нисколько не таясь. Ши И не нашлась, что ответить. Какое-то время глядя на мужчину напротив в недоумении, она, не сдержав улыбки, отвернулась, продолжив своё наблюдение за силуэтами по другую сторону ширмы. – Это не совсем одно и то же, ведь так? Твои предпочтения… достаточно необычны. Будь на её месте Хун Сяо Юй, она наверняка бы только и подумала, что вещь, именуемая «Песни У» [2] – это обязательно нечто утончённое и возвышенное. Её познания, однако, были гораздо шире. К примеру, песни У, по большей части, были изящными и полными метафор непристойными любовными поэмами и песнями, которыми в уединении обменивались, будучи в спальне. Поэтому, хоть они и возникли примерно в одно время с «Книгой песен» [3], однако, в общем-то, точно были не из тех произведений, что можно найти на страницах школьных учебников. Она тихонько прокашлялась и поспешила сменить тему: – Эксперименты, которые вы обыкновенно проводите, очень сложные? – Более-менее, – ответил мужчина, – зависит от обстоятельств. В моей сфере девушки – большая редкость. – Почему? – Это тяжëлая работа. Если бы она продолжила задавать вопросы, это рисковало вновь перерасти в диалог между профаном и профессионалом, потому она крайне тактично решила закрыть эту тему. Начав свой поздний ужин, они больше не обменялись и словом, но и неловкой эту тишину назвать было никак нельзя. «Во время еды не вступай в беседу, во время сна не говори» [4] – это была её привычка с детства. Казалось бы, она благодаря этому должна выглядеть хорошо воспитанной, однако в глазах своих многочисленных родственников была той ещё чудачкой. Например, на Новый год и в другие праздники взрослые обычно усаживали всех детей за отдельным круглым столиком в стороне, и, среди общего смеха, она одна тихо ела свой ужин и после допивала суп. После она опускала свои чашку и палочки на прежнее место, молча дожидалась, пока все закончат трапезу, и вставала из-за стола. Сначала все хвалили её кротость и хорошие манеры, однако постепенно двоюродные братья и сëстры начали называть её чудачкой, и за глаза все её считали очень надменной девочкой. В то время Ши И ещё не понимала, что стоит быть дипломатичнее. Годы шли, и ей постоянно нужно было приспосабливаться под общественные нормы. Например, в школьной столовой она должна была подстраиваться под своих одноклассниц и болтать с ними за обедом; после, уже начав работать, на редких банкетах ей также приходилось поддерживать разговор с другими гостями. Впервые за столько лет она встретила человека с такой же привычкой, и самым радостным было то, что этим человеком оказался Чжоушэн Чэнь. За весь ужин он лишь единожды, взяв деревянные палочки из шкатулочки с кондитерскими изделиями, выбрал ей кусочек маринованного в вине краба, а после, поменяв палочки на собственные, продолжил есть. Ши И улыбнулась ему, неожиданно почувствовав, что эта картина ей знакома. Почти все её воспоминания давно уже стали разрозненными фрагментами, однако каждое движение этого мужчины будило в ней ощущение дежавю. Когда-то и где-то в прошлом произошло то же самое, без сомнений. Чжоушэн Чэнь довëз Ши И до её жилого комплекса, однако, вместо того, чтобы въехать туда, он вышел из автомобиля, оставив шофёра, и пешком проводил девушку до дома. У дверей он сказал ей: – Ближайшие три месяца я проведу в поездках из Чжэньцзяна в Шанхай [5] и обратно. – Из Чжэньцзяна? – Да, Чжэньцзяна. А что-то не так? – Вовсе нет, просто мой отец из Чжэньцзяна, – рассмеялась она. – Хотя я нечасто там бываю, как слышу название, всë равно чувствую близость к этому городу. Он тоже рассмеялся: – Какое совпадение. – Да, и вправду совпадение. – Чуть призадумавшись, девушка всë-таки решила спросить то, что одолевало её весь вечер. – Ты пока ещё не привык к собственному телефону? – Пока ещё нет, – улыбка не покидала его лица. – Ты можешь в любое время позвонить мне по этому номеру. Она кивнула. И между ними повисла тишина. Охранник, сидевший в холле на ночном дежурстве, знал Ши И как необыкновенную красавицу, но, впервые увидев рядом с ней молодого человека, не смог сдержаться от заинтересованного взгляда в их сторону. – Ну, я пойду? – в конце концов, Ши И первой нарушила молчание. – Конечно. До встречи. Она повернулась; пока девушка искала карту-ключ у себя в сумке, входная дверь с характерным писком уже распахнулась перед ней. Она застыла в испуге, и только услышав голос охранника из-за застеклëнных дверей, окликнувший её, чтобы та заходила, до неё дошло, что произошло. Ши И вдруг снова обернулась, посмотрела на мужчину, так же стоявшего сзади, и сказала ещё раз: – Я пошла. Она даже могла представить, какое нежелание расставаться была написано на её лице. Выражение лица Чжоушэн Чэня также чуть смягчилось. – До встречи. Она сохранила себе этот номер, но так по нему ни разу и не позвонила. Сама Ши И пришла к выводу, что это, скорее всего, из-за её колебаний касательно той «невесты», о существовании которой она совершенно случайно узнала. За двадцать с лишним лет своей жизни, от юной девчушки до самой обыкновенной женщины, она, по крайней мере, научилась быть реалисткой. Её единственным желанием было увидеть его вновь. И это желание, которое, казалось бы, имело совсем крошечную вероятность исполнения, всë-таки сбылось, потому нечто сверх того казалось уже несбыточной мечтой. Спустя несколько недель наступил праздник Цинмин [6]. Поскольку в прошлом году скончался её дедушка (со стороны отца), и его похоронили в Чжэньцзяне, на этот праздник Цинмин его семья, естественно, должна была вернуться туда, чтобы посетить и убрать его могилу. Где-то в пять с небольшим утра отец Ши И на автомобиле вместе с мамой приехали к ней на квартиру, чтобы забрать. Сонная Ши И лежала на плече своей матери на заднем сиденье машины, то засыпая, то вновь просыпаясь. Прошло уже три часа, а они всë так же стояли в пробке на скоростной магистрали Шанхай–Нанкин. Всë время, пока она дремала, с раннего утра до самого его разгара, её мама пыталась поддерживать с ней разговор, скорее всего, потому что боялась, что если оба пассажира на заднем сиденье заснут, то и отца за рулём начнёт одолевать сонливость, а это может стать потенциальной опасностью. И конечно, с тех пор, как Ши И закончила университет, в девяти из десяти случаев их разговоры были на тему брака. – У тебя так и не появилось молодого человека? – Нет, – Ши И, вновь улегшись на плечо матери, пробормотала: – нет, нет, нет. – И даже не встретила никого, кто бы тебе понравился? Та ничего не ответила. От глаз женщины не укрылось странное поведение её дочери. – Ты встретила? – Встретила, – улыбнулась девушка. – Однако он, вполне возможно, вот-вот женится. Её мама чуть нахмурилась: – Вы познакомились на работе? Отец посмотрел на них в зеркало заднего вида. До Ши И вдруг дошло, что её слова прозвучали слишком похоже на сюжет мыльных опер, где какая-нибудь красавица вмешивается в чужую любовную историю. Она торопливо покачала головой. – Это всего лишь человек, которого я знаю и к которому у меня есть некоторая симпатия, больше между нами ничего нет. Её родители чуть успокоились, услышав это. Прислонившись головой к окну автомобиля, девушка продолжила слушать стенанья своей матери по поводу того, сколько душевных сил тратится на красавицу-дочь. Начиная со средней школы, её мама, обеспокоенная, что соседские парни будут приставать к Ши И, сама отводила её и забирала из школы. К счастью, помимо чтения и игры на гучжэн [7], других интересов у юной Ши И не наблюдалось. Так что её матери нужно было только защищать её от хулиганов, что могли поджидать где-нибудь на дороге, и перестать волноваться, что дочь может сбежать из дома с каким-то плохим парнем. – Временами твоя мама очень противоречива, – вставил отец, рассмеявшись, – она то беспокоится, что у тебя слишком высокие стандарты, и ты так и не выйдешь замуж, то опасается, что из-за твоей красоты какой-нибудь богатый и влиятельный мужчина обманет тебя и втянет в нечто постыдное. Губы Ши И изогнулись в улыбке: – Такого не случится, я не заинтересована в деньгах. Человек, своими глазами узревший круговорот жизни и смерти, ни за что не будет пленён ценными вещицами, иначе его путешествие во дворец Янь-вана [8] можно считать напрасным. Когда машина достигла кассы, семья в ней, наконец, поняла причину пробки. Все три кабинки были закрыты: одна из них пустовала, а через две других полосы непрерывным потоком ехали различные автомобили. – Это привилегированные автомобили [9]? – спросила мать отца. – Не думаю, что они. – Вдруг отцу Ши И пришëл в голову рассказ её младшего дяди [10]. – Я тут вспомнил, Ши Фэн говорил, что в ближайшие десять дней в Чжэньцзян съедется куча бизнесменов для какого-то инвестиционного проекта. Женщина удивилась ещё больше: – Что за инвестиционный проект может быть в Чжэньцзяне? – Они не в Чжэньцзян инвестируют, это всего лишь место встречи, – просто объяснил отец. – В Китае рабочая сила – самая дешёвая, из-за чего очень много транснациональных корпораций строят здесь заводы, чтобы после продавать товар заграницу. Именно поэтому самая развитая сфера на территории дельты реки Янцзы – промышленность. Ши И рассмеялась: – И вот в чëм суть выражения «Сделано в Китае». – Вроде того, – отец Ши И был преподавателем в университете и, естественно, был более других озабочен подобными вещами, каждый его аргумент в таких разговорах был выверен и убедителен. – Только за последние годы заработная плата рабочим здесь сильно поднялась, и множество компаний стали покидать Юго-Восточную Азию. По этой причине друг за другом обанкротилось огромное количество предприятий малого бизнеса. По оценкам, через пять лет промышленность столкнётся с сокрушительными для себя потрясениями. Масса трудящихся останется без работы, когда фабрики закроются. И если экономика территории дельты Янцзы окажется в упадке, это неизбежно отразится и на состоянии всей страны. – Хорошо, ладно, – у его жены только от услышанного уже разболелась голова. – Но только каким образом это всë связано с пробкой? – Таким, что некто пригласил всех этих бизнесменов для инвестиций, – со смехом ответил отец. – В этом и есть притягательность экономики как науки. Если ты предполагаешь, что через несколько лет случится катастрофа, то нужно придумать какой-то план спасения, прежде чем она произойдёт. – Как дальновидно, – прокомментировала Ши И. – Здесь нужна не только дальновидность, но и реальная сила, чтобы привлечь как можно больше инвесторов, – заключил отец. Девушка воскликнула: – Чтобы спасти национальную экономику, нужно ещё и великодушие. – Верно, великодушие. Этот диалог отца и дочери, в конце концов, совершенно рассмешил маму. Во время их беседы, издалека к ним подъехали несколько чëрных автомобилей; скорость их была небольшой, совсем не такой, какую обычно развивают на скоростных шоссе, однако некоторые водители всë равно вежливо уступали им дорогу. Эти автомобили проехали по полосе через ту самую кассу, которая только что пустовала. Номерные знаки транспорта быстро проскользнули мимо, и Ши И не удалось толком их рассмотреть, но её не покидало ощущение, что они слишком похожи на машину Чжоушэн Чэня. Семья продолжила болтать, пока, наконец, на той же невысокой скорости не выехала с магистрали. До кладбища они доехали уже после девяти утра; поездка, которая должна была занять чуть менее трёх часов, растянулась в итоге на все четыре. Уборка могилы не заняла много времени, главной причиной, по которой родители Ши И приехали на этот раз в Чжэньцзян – чтобы встретиться с родственниками со стороны отца. Младший дядя, владелец нескольких заводов, был среди братьев самым богатым, именно поэтому он и взял на себя задачу собрать и принять всех родных и друзей. Старшие, разместившись в гостиной, болтали друг с другом; Ши И же, не зная, куда себя деть от скуки, пошла в комнату к своей двоюродной сестре [11]. Девочка ещё училась в средней школе, так что сейчас она как раз корпела над уроками. Увидев кузину, та тут же крепко схватилась за неё, упрашивая, чтобы она помогла ей с сочинением. Ши И взглянула на задание: темой сочинения был Цинмин – как раз к празднику. Чуть поразмыслив, она набросала план для своей младшей сестры. Отложив ручку, девушка заметила, что в углу письменного стола лежало несколько пригласительных. Они были на то самое мероприятие, о котором рассказывал её отец по дороге в Чжэньцзян, с чрезвычайно впечатляющим списком приглашëнных. По большей части это были транснациональные корпорации, однако достаточно много названий не имели никакого отношения к промышленности. Ши И обычно не была слишком заинтересована в подобных вещах, однако печать, что была на каждом из пригласительных, привлекла её внимание. Цветная печать, сделанная с помощью гравюры на деревянном блоке [12]. Гравюра, которую вырезали специально для приглашения – печать, изготовленная полностью вручную. В руках Ши И, однако, была обыкновенная распечатанная копия, далëкая по своей стоимости от оригинала. По крайней мере, это не было одним из пригласительных, что лично вручают всем этим финансовым акулам, а только копия, какие присылают простым участникам собрания. С чего она не могла отвести глаз – от выведенного в малом уставе [13] иероглифа посередине печати, «Чжоу». «Чжоу», не «Чжоушэн». Так почему все её мысли были о нём? Ши И вспомнила Чжоушэн Чэня той ночью: он, вроде бы незаметный, всë равно выделялся из толпы. – Сестра, телефон, – девочка, погруженная в домашнее задание, даже головы не подняла. – У тебя телефон звонит. Та, опомнившись, взяла телефон и посмотрела, кто звонит, и сердце её подлетело куда-то к горлу. Поскольку рядом была кузина, ей было слишком неловко, чтобы прокашляться, и она сразу ответила на звонок. – Здравствуйте, госпожа Ши, – это был голос шофёра с того самого вечера. – Здравствуйте, – кажется, она уже начала привыкать к подобным звонкам. Чжоушэн Чэнь тут же перехватил разговор. – Извини, я ещё не очень освоился с тем, как звонить по телефону. Мягко хмыкнув в ответ, она после сказала: – Ничего страшного. – Ты в Чжэньцзяне? – Я только приехала, откуда ты знаешь? Было слышно, что он улыбался. – Я узнал, как только ты проехала через кассу на магистрали. Просто у меня тогда не было времени, чтобы с тобой поговорить. Примечания: 1. Частный дом со двором в традиционном стиле (кит. 别院) – буквально переводится как «другой дом» и означает, соответственно, отдельное здание (возможно, с собственным двором), принадлежащее владельцу главного дома. «Другой дом» может быть предназначен для гостей или семьи, рядом с главным домом или в совершенно другом месте. Обыкновенно «院» здесь подразумевает дом в традиционном стиле. 2. «Песни У» – общее название для народных песен и частушек, сложенных и являющихся важной частью культуры У, одного из крупнейших диалектов китайского языка, распространённого в большей части провинции Чжэцзян, в городе Шанхай, на юге провинции Цзянсу, а также в некоторых регионах провинций Аньхой, Цзянси и Фуцзянь; произношение диалекта У в Китае традиционно считается мягким, лёгким и расслабленным. Песни У – устное литературное творчество простого народа региона, говорящего на диалекте У, возникшее в области современных Сучжоу, Уси и Чанчжоу, передаются через поколения из уст в уста и имеют ярко выраженные особенности в зависимости от региона. Главный предмет песен У – любовь между мужчиной и женщиной. 3. «Книга песен» («Шицзин») – один из древнейших памятников китайской литературы, который содержит записи древних песен, гимнов и стихов различных жанров, созданных в XI–VI вв. до н. э.; отбор и редакция произведений приписывается Конфуцию, «Книга песен» входит в конфуцианское «Пятикнижие». 4. «Во время еды не вступай в беседу, во время сна не говори» – выражение из десятой главы «Кун Цзы» главной книги конфуцианства «Лунь Юй» («Беседы и суждения», «Изречения (аналекты) Конфуция»), составленной учениками Конфуция и входящей в «Четверокнижие», первую часть конфуцианского канона. 5. Чжэньцзян – крупный портовый, промышленный и туристический город, расположенный в дельте реки Янцзы, в экономически развитом районе южной части провинции Цзянсу. Город находится в 230 км к западу от Шанхая, что составляет почти три часа пути на автомобиле. 6. Цинмин (что означает «праздник чистого света») – традиционный китайский праздник поминовения усопших, который отмечается на 104-й день после зимнего солнцестояния (15-й день после весеннего равноденствия). В этот день китайцы выезжают на природу, чтобы насладиться наступлением весны, и посещают могилы предков. 7. Гучжэн – китайский народный музыкальный инструмент. Относится к классу щипкового хордофона. Является разновидностью цитры. Альтернативное название – чжэн. Длина корпуса – 1,6 метров. Количество струн – 20-25. Музыканты играют на гучжэне медиатором и пальцами. Правая рука извлекает звуки, левая регулирует их высоту. 8. Янь-ван – в китайской народной мифологии владыка и верховный судья загробного мира. Согласно легендам, в своём дворце он выносит приговор каждой душе, пришедшей в царство мëртвых, определяя её реинкарнацию или наказание. 9. Привилегированными автомобилями называют транспортные средства с правительственными или военными номерами. Они не подчиняются стандартным правилам дорожного движения, ограничениям по парковке, и, в большинстве случаев, им не нужно оплачивать проезд по высокоскоростным магистралям. 10. Младший дядя (кит. 小叔叔) – самый младший брат отца. 11. Двоюродная сестра (кит. 堂妹) – здесь: младшая (妹) двоюродная сестра со стороны отца, носящая ту же фамилию (堂), то есть дочь брата отца. 12. Цветная печать, сделанная с помощью гравюры на деревянном блоке – традиционная техника деревянной блочной цветной печати, используемая для воспроизведения произведений искусства. Копируемое изображение вырезается на деревянном блоке, и, в соответствии с различными оттенками картины, на множество получившихся блоков наносится акварельная краска, процесс снятия копии производится вручную. 13. Малый устав (сяочжуань) – вид китайского древнего письма, унифицированный иероглифический почерк, введённый при династии Цинь (221–207 гг. до н.э.); ныне употребляется на печатях.