Глава 3 «Чжэньцзян былых времён» (часть первая)

– Кассу на магистрали? – Наверняка ты слышала, – не таясь, ответил Чжоушэн Чэнь. – Сейчас в Чжэньцзяне особенное мероприятие, поэтому регистрируют все машины, пересекающие черту города. Ши И стало чуть понятнее. – Да, слышала, но... Допустим, проводится регистрация, но как удалось так быстро выяснить, кто сидел в машине? Если только, едва они заехали в Чжэньцзян, кто-то тенью проследовал за ними и выяснил это. Девушка решила, что так всë и было, и больше не интересовалась. – У меня на руках есть подробная информация о тебе и твоей семье, так что, как только машина твоего отца въехала в Чжэньцзян, я вскоре уже знал об этом. – В его голосе мелькнуло чувство вины, и в то же время он звучал как никогда мягко. – Почему, я объясню тебе лично. А теперь мне хочется задать один вопрос. Это ей показалось несколько странным, но, не колеблясь, она ответила: – Спрашивай. Что же это за вопрос, который заставил его так внезапно позвонить? Весь разговор тон его сильно отличался от обычного, но, получив её разрешение, Чжоушэн Чэнь вдруг замолчал. Впрочем, Ши И никуда не торопилась, поэтому она прилегла на стол, взяла ручку и постучала кузину по лбу. Та прикрыла голову, свирепо сверкнула на неё глазами и снова вернулась к решению своих задачек. – Мне сейчас нужно с кем-нибудь обручиться, – внезапно произнёс он. К такому разговору она точно не была подготовлена. Словно ледяной ветер пронизал её до самого сердца, колючий и резкий, да так, что у неё не нашлось сил, чтобы придать себе спокойный вид. Она слабо хмыкнула. Возродившийся вновь должен забыть о прежней жизни. Но она нарушила законы природы, и ей ничего не оставалось, кроме как принять все скорби и печали, что принесли с собой воспоминания, как и невозможность это изменить. Она быстро переменила позу, отвернувшись к окну и поставив локти на стол. Ши И была уверена, что если тот продолжит, она не сможет удержаться от слёз. Лучше, если её никто не увидит. Чжоушэн Чэнь после не произнёс ни звука. Ей даже показалось, что разговор закончился. Наконец, она решилась первой нарушить молчание: – Я слышала, что у тебя есть невеста. – Слышала? – Угу, когда была в Сиане. – Мы с ней не знакомы, я тогда лишь принял то, о чём позаботились старшие из лучших побуждений. Ши И не понимала смысла сказанных им слов, но, расстроенная и рассерженная, даже не хотела спрашивать. Глаза подёрнулись пеленой, она не знала, что сказать. – Но теперь планы изменились, – продолжал он. – Ши И, не хотела бы ты обручиться со мной? Ши И подумала, что ослышалась. Вот так, без всякой подготовки. Она только что была огорчена, и вопрос прозвучал так внезапно, из-за чего она совершенно потерялась во времени и пространстве. Чжоушэн Чэнь сейчас сказал... что хочет обручиться с ней? – Ты можешь отказаться, – в его голосе отсутствовали какие-либо эмоции. Она помнила многое, но сейчас ничего не задерживалось в памяти. Однако, кажется, в её воспоминаниях о прошлой жизни такого он никогда не говорил. – Ши И? – позвал он её. – Ммм, – она издала слабый звук, голос её ещё был гнусавым, – ты сказал... – Чистую правду, – подтвердил он. – С первого апреля прошло уже четыре дня. Такая абсурдная и бессмысленная фраза, но из его уст она прозвучала как нечто само собой разумеющееся. Ши И прикусила губу, слушая, что он скажет дальше. – У меня для этого есть личные причины, – объяснял он. – Мы с тобой не чужие и симпатичны друг другу. Пожалуй, мы могли бы попробовать обручиться. Её сильно смутила его логика. – Нам стоит обручиться, потому что мы симпатичны друг другу? – Я знаком совсем с немногими девушками. Если и нужно заключить помолвку с кем-то, мне бы хотелось, чтобы это была ты, а не какая-нибудь незнакомка. Вдруг послышался скрежет стула о пол. Двоюродная сестра, выпучив глаза, посмотрела на неё взглядом, в котором читалось неверие, телом она откинулась на стул поближе к ней. Ши И подняла указательный палец и поднесла к губам, умоляя кузину о тишине. Её глаза всё ещё были полны слёз, но в улыбке было столько нежности, что невозможно было этого скрыть. Логика Чжоушэн Чэня была странной, но его слова оставили Ши И без сил к сопротивлению. Подумать только, будь это любой из её многочисленных поклонников, она давно бы повесила трубку. И в жизни бы больше с ним не связывалась. Лишь он один, сказав это, может заставить её потерять способность думать. Даже если его слова означают лишь то, что он думает о ней с симпатией, чуть лучше, чем о незнакомке. – Ты можешь отказаться, – повторил он, – возможно, у тебя будет лучший выбор. Она выпалила: – Не будет. В голосе сквозило волнение. Её ответ порядком развеселил Чжоушэн Чэня. Ши И со смущением и неловкостью слушала его смех. Но, к счастью, очень скоро он вновь заговорил: – Прошу прощения, подобное событие должно быть более романтичным, а не таким скучным, но дело срочное. – Я не против. Чëрт побери, что я несу? Она склонила голову, рассматривая свои белые домашние тапочки, их разговор снова зашёл в тупик. Он, по всей видимости, находился сейчас в комнате один и мог говорить без стеснения: – Думаю, что я тебе не так уж и противен. И всё же, если после нашего сближения ты обнаружишь, что не испытываешь ко мне никаких добрых чувств, я найду, как разумно положить этому конец, чтобы больше тебя не смущать и не затруднять подобным. Ши И что-то промычала. Его логика становилась всë более странной. К сожалению, он даже не подозревал, что объект этих необычных переговоров давно уже сама себя бросила в его сети. – Я очень медлительный в плане отношений человек, мне нужно много времени, чтобы проникнуться чувствами к чему-либо. Так и с химией, например. Я занимаюсь ей уже четырнадцать лет, и до сих пор не уверен, что мне это нравится. Так что, если поймёшь, что не сможешь меня таким принять, мы тоже просто расторгнем нашу помолвку. Она вытащила салфетку из коробки и промокнула слёзы в уголках глаз. Солнечный луч через окно грел её голень, и ей стало тепло. Но тут до неё дошло: он, собственно, уже всё сказал. И теперь ждал её ответа. Ши И почти шёпотом задала первый мучивший её вопрос: – У тебя есть информация обо мне, о моих родителях. Однако я почти ничего о тебе не знаю. – Очень скоро ты всё узнаешь. Она поколебалась несколько секунд, просто потому, что в её сознании было пусто. Собрав крохи мужества, она, наконец, произнесла: – Я согласна. Может быть, Чжоушэн Чэнь не ожидал, что она так быстро и просто согласится. А может, дело было в отсутствии у них обоих опыта в подобных вещах. Но они вдруг вновь погрузились в тягостную тишину. Итак, и что им теперь делать после внезапного предложения руки и сердца по телефону? Секунду поколебавшись, он задал очередной вопрос, заставивший девушку опешить: – Если это удобно, можешь сказать мне свой размер? – И тут же пояснил: – Мне, скорее всего, нужно будет подготовить тебе одежду. Причина, безусловно, весомая, но надо же было иметь ввиду кузину рядом. – Девяносто два, шестьдесят два, девяносто, – прошептала Ши И. Чжоушэн Чэнь протянул: – Это... – Параметры тела для женской одежды. Она старалась говорить как можно тише, но тот слишком уж подробно её расспрашивал. Лицо младшей сестры за пару секунд успело сменить богатейший спектр эмоций. – Ага, понял. Подожди минутку. Ши И покорно стояла, ожидая его. До сих пор её не покидало ощущение, что это сон. Её кузина давно уже была не в настроении возиться с математикой и уже чуть ли не прыгала перед ней, вынуждая честно и в деталях всë рассказать ей. Ши И жестом велела девочке запереть дверь, и та охотно щёлкнула замком. Он вернулся к телефону и продолжил расспрашивать: – Ещё мне нужны обхват шеи, плеча, предплечья, запястья, бедра, голени и щиколотки. Вот этого она уже не знала. Ши И быстро попросила сестрëнку найти и принести сантиметр. Вместе они измерили всë, что тот просил, и девушка передала по телефону мерки. Чжоушэн Чэнь записал полученные числа и попросил её как можно скорее известить обо всём родителей. Он лично посетит их завтра. Лишь когда звонок был завершён, она поняла, какой переполох в её семье наведёт подобную новость. Её родители – учителя, и как традиционно настроенные люди смогут принять такую неожиданность? – Ши И, красивая моя, – кузина взяла её за плечи и приблизилась к ней: – Ведь это будет просто грандиозная сплетня, я толком ничего не услышала, а у меня уже кровь закипела! Да уж, сплетня действительно грандиозная. У неё даже не было сил что-то объяснять. – Дай мне немного времени посидеть и всë обдумать, – только и сказала она. Ши И отложила взрывоопасную весть с обеда до ужина, но всё равно не могла найти подходящего времени, чтобы рассказать обо всём своей матери. Как это сказать? Или лучше ничего не говорить? Но этот вариант совершенно не подходил. И хотя это всего лишь помолвка, а люди в наше время относятся к данной стадии отношений немного небрежно, судя по тону и настроению Чжоушэн Чэня, для него и его семьи это точно было крайне важно. Промедление было невозможно, иначе завтра, когда он придёт, в доме случится катастрофа, совместимая разве что с сильным землетрясением. Готовясь ко сну, Ши И, уже измотанная сомнениями, затянула маму в свою спальню и сказала ей, что нужно срочно кое-что обсудить. Мама её, казалось, имела шестое чувство, и спросила, не о «том» ли человеке, которого они обсуждали утром, идёт речь. Ши И несмело кивнула, и та с серьёзным видом немедленно села рядом с ней. – Давай, рассказывай, посмотрим, чем мама может тебе помочь. – Он предложил, – почти неслышно выдохнула Ши И, – обручиться с ним. – Обручиться? – женщина не могла скрыть своего шока от заявления дочери. – Да, обручиться. – Когда? – Думаю, через пару дней? – высказала она свою догадку. – Через пару дней? – мама не знала, смеяться ей или плакать. – Это что, игрушки что ли? Мы сейчас в Чжэньцзяне и сможем вернуться в Шанхай лишь через несколько дней. Кроме того, мы с отцом его даже не видели, как нам понять, что он за человек? – Он в Чжэньцзяне, – с осторожностью ответила Ши И, – и навестит нас завтра. – Но к чему такая спешка? – Я не знаю, – честно призналась она. – И ты согласилась? Ши И кивнула. – Как давно вы друг друга знаете? – Около полугода, – в том, что на самом деле они виделись всего четыре раза, она не осмелилась признаться. – Он тоже профессор университета, очень хороший и простой характером. – Простой? Это слово не слишком-то подходит для описания мужчины, – рассмеялась мама. Но Ши И посмотрела на маму спокойно и твëрдо, уверенная в своём выборе. – Ладно, поняла, – женщина покачала головой, – пусть приходит, раз уж вы уже знакомы несколько месяцев, наверняка всё обдумали. Хорошо, хотя бы, что это не свадьба. Для вас, молодых, помолвка – это не более, чем формальность. Охотное согласие матери несколько облегчило ношу на сердце Ши И. Перед тем, как выйти из комнаты, та вдруг спросила: – Он тоже из Чжэньцзяна? Застывшая Ши И машинально ответила: – Да, – к счастью, у неë не вырвалось, что она не знает, иначе что могла бы подумать мама? Чжоушэн Чэнь позвонил перед сном, чтобы всё подтвердить. Ши И свернулась под одеялом, чëтко отвечая на его вопросы и задавая свои, когда разговор их коснулся его завтрашнего визита, она снова разволновалась. Это походило на то, словно ей всего-то хотелось сделать глоток воды, чтобы утолить жажду, а Будда даровал вдруг целый колодец, и теперь она подозревала, не плод ли это воображения. Кроме того, они встречались всего четыре раза и только-только стали привыкать друг к другу. А следующим утром они уже будут помолвлены. Ей даже становилось страшно увидеть его завтра. Что ей нужно будет говорить? Как при встрече не разнервничаться или растеряться перед ним? – Если не говорить о помолвке, в наших отношениях всë будет идти своим чередом, нет нужды торопиться и нарушать ход событий, – он много говорил сегодня, и его голос стал немного глуховатым, но он по-прежнему звучал уверенно и разумно, неся с собой магическую силу успокаивать и ободрять: – Это как с исследованиями, которыми я занимаюсь – я выбираю направление работы, а потом провожу эксперименты. Такой подход разумен и научен. Его слова её позабавили. – Ши И? – А? – Не бери в голову слишком много. – Ладно. На следующее утро Чжоушэн Чэнь, как и было обещано, уже стоял на пороге. Открыв перед ним дверь, Ши И вновь была изумлена. Сегодня на мужчине перед ней были очки без ободка, под чëрным пиджаком – рубашка цвета стали. Чрезвычайно аккуратный и торжественный образ. Европейский костюм выгодно подчёркивал его долговязую фигуру. Девушка, придерживая рукой дверь, совершенно забыла, что нужно дать гостю дорогу, и некоторое время они вдвоём так и стояли, уставившись друг на друга. Остальные и вовсе удостоились внимания не больше, чем столбы. Чжоушэн Чэнь улыбнулся, не отрывая взгляда от Ши И: – Сейчас не лучшее время для моего визита? Девушка изо всех сил пыталась вести себя, как обычно. Из любопытства она протянула руку и помахала ею перед его глазами. – У тебя близорукость? – Небольшая дальнозоркость. Рассмеявшись, она пробормотала: – Дальнозоркость? Это разве не возрастное? За ним ещё стоял шофёр, что обыкновенно всегда был рядом, а также ещё по двое мужчин и женщин. Услышав бормотание Ши И, всем им тоже захотелось рассмеяться, однако вместо этого они вежливо опустили головы, пряча лица. Чжоушэн Чэнь не обратил на это никакого внимания, вместо этого он осмотрел девушку перед ним с ног до головы. – Плохо спала сегодня? Озадаченная, она ответила: – Да нет. Пальцем он обрисовал дугу под своим глазом. – По ним видно, что ты толком не выспалась, – из вежливости он сказал это практически шёпотом. Однако, к её сожалению, его слова всë равно долетели до людей позади. Ши И стало несколько неловко, что тот раскрыл перед всеми этими незнакомцами, как она провела ночь, ворочаясь и безуспешно пытаясь заснуть. К счастью, в этот момент к ним вышли из гостиной её родители, дав ей возможность скрыться с их глаз. Младшие дядя и тётя Ши И, как истинные хозяева дома, также вышли встретить гостей. Начиная с момента входа в комнату и заканчивая тем, как, сидя на диване, он принял чашку чая, Чжоушэн Чэнь был самим воплощением идеальных манер – даже у недовольного сначала отца на губах появилась одобрительная улыбка. Всë это время Ши И наблюдала за ними, и лишь теперь позволила себе расслабиться. «Туловище, четыре конечности, волосы и кожа – это то, что мы получаем от наших родителей» [1] – эта цитата была глубоко отпечатана в её памяти, так что, естественно, она надеялась, что её избранник понравится и её родителям. Сейчас, кроме того, что пятеро людей позади него смотрелись несколько странно, у всех старших сложилось превосходное впечатление о молодом человеке, сидящем перед ним. – Из-за проблем со здоровьем моей матери не рекомендовано покидать дом, однако она велела передать мне свои наилучшие пожелания, – Чжоушэн Чэнь произнёс это, а мужчина средних лет позади него тут же поставил на стол ящик, длиной около двух метров и сделанный из жёлтого палисандра. – Дядя, это Вам. В раскрытом ящике стояли девять небольших экранов. Сделаны они были, по большей части, из зелёного нефрита, кроме оснований, выполненных из белого камня. Все были в совершенном изумлении; Ши И, внимательно осмотрев подарок несколько раз, обнаружила, насколько искусно были выполнены рельефы на этих экранах: стая гусей в осеннем небе, павильоны, террасы и терема, и в каждом из них – служанки, непохожие друг на друга, сидевшие или лежавшие, с высоко взбитыми локонами. – А сколько здесь этих служанок? – спросила, не сдержав любопытства, её двоюродная сестра. – Их здесь ровно девятьсот девяносто девять, – Чжоушэн Чэнь чуть повернул голову и, как полагают приличия, направил свой взгляд на девочку. – Говорят, если не связан с этой вещью судьбой, ни за что не получится всех их сосчитать, можешь попробовать при случае. Мама Ши И попыталась отказаться от подарка, без конца уверяя его в излишней доброте, но Чжоушэн Чэнь сразу отрезал все пути к отступлению, сказав, что это от его матери с наилучшими пожеланиями. Эта чрезвычайно великодушная женщина не смогла приехать, как же можно заставлять её сына везти подарок обратно? Один за другим перед ними разложили другие подарки. С каждым из них в гостиной становилось всë тише. Лишь когда кузине Ши И было интересно, Чжоушэн Чэнь называл вещи, не вдаваясь в детали, и не говорил об их происхождении ничего, пока его не спрашивали, презентуя все эти драгоценности как самые обыкновенные подарки. От набора из шести фарфоровых кубков с узором сосен и слив, выполненных синим подглазурным кобальтом [2] и украшений в форме черепах из серебра с позолотой до сливовой вазы с узором цветов и трав на фоне жемчужного рисунка по белой глазури [3]. Все старшие получили что-то в подарок, никто не был забыт. Даже её младшей сестрёнке достался пугающе зелëный нефритовый кулон в форме персика. Ши И была ошеломлена ничуть не меньше, чем её домашние. Ей, однако, никак нельзя было этого показывать и оставалось лишь делать вид, что для неё здесь не было ничего необычного и она прекрасно знает, из какой семьи её жених. Даже когда её мама то и дело кидала ей вопросительные взгляды, та только спокойно улыбалась и едва заметно кивала головой, намекая просто принять все предложенные подарки. Все эти вещи, дорогие и уникальные, заставили всех старших членов семьи перейти на более официальный литературный язык. В конце концов её тётя, воспользовавшись предлогом налить гостям воды, утянула Ши И на кухню, и, очень нервничая, спросила её, где им устроить обед, чтобы той не было слишком стыдно перед своим молодым человеком. Девушка, не зная, смеяться ей или плакать от этого вопроса, шёпотом прояснила: – Не нужно переживать по этому поводу, он сказал, что его мама приглашает меня на обед, так что я скоро уеду с ним. – Вот и славно, – с облегчением выдохнула тётя и тут же поспешила оправдаться. – Ты не подумай, я не то что бы не хочу принимать твоего парня, но я в самом деле никогда не сталкивалась с такими как он, и совершенно не представляю, чем его угощать! Чем угощать? Ши И вспомнила их совместные ужины в Сиане. У него не было никаких особенных предпочтений, они даже однажды ели в «Паомо семьи Ми». Но, скажи она это сейчас своей тёте, та ни за что бы ей не поверила. Чжоушэн Чэнь много раз высказал свои сожаления, что не сможет остаться на обед, поскольку им с Ши И нужно уехать раньше, а её смущённые родители без конца повторяли, что здесь нет ничего страшного, но им бесконечно жаль, что они не приготовили никакого подарка в честь знакомства для его матери. Сама Ши И, слушая, как тем было жаль то-то и они извинялись за что-то, наконец, не выдержала и слегка потянула Чжоушэн Чэня за рукав. – Ладно уже, поехали? Подожди меня пару минут, я переоденусь во что-нибудь более официальное. Он легонько кивнул головой. Ши И заранее приготовила платье, но теперь вдруг забеспокоилась и шёпотом спросила своего жениха: – У твоей мамы есть какие-то предпочтения в одежде девушек? – Ты можешь быть в чём угодно, – ответил он, – не нужно специально наряжаться. – Так нельзя, – ещё сильнее разволновалась Ши И. – Речь идёт о том, чтобы показать ей своё уважение, это ведь, в конце концов, наша первая с ней встреча. Её тревога походила на кокетство. Мама, услышав её, усмехнулась и вышла из комнаты; но из-за этого напряжение лишь усилилось. Ши И пришло в голову, будто это было сказано заискивающим тоном. – Ещё вчера вечером приготовили для тебя несколько китайских ципао [4]. Моя семья более консервативная, и девушки у нас обычно носят именно их, – он слегка улыбнулся, пытаясь показать, что нисколько её не заставляет. – Если ты не возражаешь, я могу попросить принести платья. Ну конечно она не возражала. Ей хотелось, чтобы она оставила у его матери идеальное первое впечатление, очень хотелось! К тому же, после того их позднего ужина и сегодняшних подарков, она вполне уже могла догадаться, что за семья у Чжоушэн Чэня. Ратующая за сохранение традиций, с большим количеством правил, сковывающих человека, словно кандалы, как у знатных семейств, которых всегда хватало в истории. Их пища, одежда и жильë должны соответствовать определённым стандартам, и дело здесь не в разборчивости её членов, а в том, что таково было их наследие. Ши И была в крайнем изумлении: как же в нынешнем обществе до сих пор существовала подобная семья? Словно бы они жили в уединении от всего мира. Возможно, уже совсем скоро она найдёт ответ на этот вопрос.