Глава 3 «Чжэньцзян былых времён» (часть вторая)

Ши И с удовольствием приняла предложение Чжоушэн Чэня, и из-за его спины выступили две женщины средних лет, которые тут же ловко принялись за работу: из одного ручного чемоданчика они выложили ципао, а из другого – компактный утюг-отпариватель. Наблюдая за тем, как они отглаживают платье, девушка не сдержалась и шепнула стоящему рядом Чжоушэн Чэню: – Какие высокие стандарты. Тот улыбнулся, но ничего не ответил. После он покинул спальню, чтобы она могла спокойно переодеться. Одна из женщин, помогавшая ей переодеться, неожиданно рассмеялась и призналась: – Госпожа Ши И, простите за откровенность: сейчас мы всё сделали в такой спешке! Если бы мы так небрежно погладили платье дома, управляющий урезал нам зарплату. – Её руки начали спускаться вдоль ципао, проверяя, какие места плохо сели по фигуре Ши И, поскольку, всё же, есть разница между подготовкой наряда по заданным размерам и настоящей его примеркой. Ши И, заинтригованная, спросила: – А как, в таком случае, вы работаете дома? – Как говорится: «трижды кроим, семь раз гладим» [1], – засмеялась та, – очень долго и кропотливо. Больше она не говорила, всë внимание сосредоточив на ципао; с чрезвычайной сноровкой она собрала свободную ткань на талии. Другая женщина с особой осторожностью открыла тëмно-красную деревянную шкатулку и стала помогать с украшениями. Грудь девушки украшало жадеитовое колье, на запястье надели нефритовый браслет, инкрустированный золотом, и два кольца на пальцы. Каждое из украшений было по-старинному простым и элегантным. Ши И не очень любила ювелирные изделия и носила только бриллиантовые серьги-гвоздики. Женщина, помогавшая ей с драгоценностями, спросила, не хочет ли она их сменить. Она решила, что это не так уж важно, и только спросила в ответ: – Его маме не нравятся подобные вещи? Помощницы, посмотрев друг на друга, обменялись улыбками. – Да, такое ей не по душе. – Тогда давайте их сменим, – она сама сняла гвоздики, искрящиеся ярким светом, и поменяла их на пару нефритовых серëжек-капелек, таких зелёных и сияющих, словно с них и впрямь капала вода. Когда Чжоушэн Чэнь в этой комнате несколько минут назад сказал, что ничуть её не принуждает, они было подумали, что у Ши И сложный характер, и потому были удивлены тому, насколько сговорчивой она оказалась. После того, как её туалет был закончен, она взглянула на себя в зеркало. Будто бы по ту сторону отмотали время на сотни лет назад. Её мать в гостиной, увидев дочь, вышедшую из спальни, оказалась в ещё большем изумлении. Но, к счастью, она проявила недюжинные спокойствие и благоразумие, так что не стала задавать лишних вопросов. Чжоушэн Чэнь неторопливо встал с дивана, и прежняя безмятежность Ши И мгновенно улетучилась; она напряжено смотрела на него, совершенно неуверенная в себе. И только двоюродная сестра, тихонько, словно боясь слишком повысить свой голос, пробормотала: – С ума сойти! Правда, неземная красота [2]! Ши И со смешком перевела взгляд на кузину, но та, сверкнув глазами, засмеялась над старшей сестрой: – Красавица ты наша, я не про тебя говорила, а о вещах, что на тебе. Они наверняка стоят как полстраны. После этой реплики никто в комнате не смог сдержать смеха. Однако всë, что видела Ши И – нескрываемое восхищение в глазах Чжоушэн Чэня. Оказавшись в машине, Чжоушэн Чэнь лично вручил ей шейный обруч из чистого золота, на котором висел замок долголетия [3]. Очевидно, его стоимость не шла ни в какое сравнение с любым из украшений, что сейчас были на ней, однако чувствовалась необычайная важность этой вещи. Ши И надела его и, обхватив ладонью золотой замочек, свисавший теперь с её шеи, тихо спросила: – Твоя семья занимается политикой? Он покачал головой: – Согласно правилам семьи Чжоушэн, носящие эту фамилию не могут состоять на государственной службе. – Носящие фамилию? Ты имеешь в виду, прямые наследники? – Здесь принцип действует ещё уже, – он попытался объяснить простыми словами. – В каждом поколении фамилию Чжоушэн наследует лишь старший сын по прямой линии. – А из побочных? – У них фамилия Чжоу. – Значит, если бы у твоего отца было два сына, то у тебя, как старшего, была фамилия Чжоушэн, а у твоего младшего брата – Чжоу? На его лице промелькнула тень, но он тут же улыбнулся. – Вроде того. Она продолжила расспрашивать: – Ага, в таком случае, бизнес? Твоя семья из поколения в поколение занималась торговлей? Иначе как бы им удалось скопить такие богатства? Но неожиданно он снова покачал головой. – Взгляды старшего поколения немного старомодны, и они против того, чтобы молодые были заняты в коммерции. Больше ей в голову ничего не шло. – Всë это очень запутанно, – Чжоушэн Чэнь медленно улыбнулся, некоторое время ничего не говоря. – По большей части, это состояние, накопленное предыдущими поколениями, так что их наследникам уже нет надобности думать об этом, и большинство выбирает заниматься тем, что им по душе. – Как, например, ты? – Моя профессия такая особенная? – засмеялся он. – Есть у меня младший кузен с маминой стороны, с которым мы более-менее знакомы, так он – инженер по ядерной энергетике, притом работает независимо от какого-либо государства. Человек опасный и поистине легендарный. В моей семье много странных и удивительных людей, но большую часть из них я особо даже не знаю. С тех пор, как я в четырнадцать лет поступил в университет и посвятил себя изучению химии, в основном своё время я провожу в лаборатории. Моя жизнь совершенно скучна и однообразна. Ши И слушала его с неподдельным интересом. Несмотря на слова Чжоушэн Чэня, ей казалось, что он – самый особенный. Для неё этот мужчина был уникальным – и в прошлой, и нынешней жизнях. Хотя Чжэньцзян был родиной её отца, приезжали они сюда нечасто. Как и в большинстве городов, расположенных на правобережье реки Янцзы, здесь было озеро, буддийские храмы, горы – высокие и низкие, и, конечно, богатая история. Их автомобиль сейчас ехал по берегу озера, и вдалеке можно было разглядеть монастырь Цзиньшань [4], смутные очертания которого проступали сквозь завесу дождя. Ещё утром было просто пасмурно, а теперь дождь грозил превратиться в ливень. Они сейчас остановятся где-то поблизости? Или поедут дальше? Через каждые пять минут Ши И пыталась предугадать, добрались ли они до пункта назначения. Но они продолжали двигаться на юг, пока не въехали в горы, и, судя по всему, ехать им предстояло ещё достаточно долго. Дорога в горном лесу была словно бы украшена мелкими каплями дождя и смотрелась просто восхитительно. – Моя мать, – вдруг сказал Чжоушэн Чэнь, – может быть несколько холодна с тобой. Услышав, насколько серьёзен его голос, Ши И немного напряглась. – Потому что моя семья слишком обычная? – Дело не в тебе, это потому что моя семья отличается от других. Ну разумеется. Она, сама себе не отдавая отчёта, начала крутить в руке браслет, висевший на запястье. – А у вас не имеется никаких запрещённых тем при общении? Вроде чего-нибудь, о чём твоей матери не нравится говорить и слышать? Или, может, при встрече с ней мне нужно будет на что-то обратить особое внимание? – Нет никаких запретов, – ответил он. – Члены моей семьи – вовсе не свирепые тигры или дикие звери. Просто ты для неё незнакомка, и ей может понадобиться время, чтобы узнать тебя получше. Она утвердительно кивнула. Потом, вспомнив о том, что он сказал ранее, спросила: – Ты говорил, у тебя есть вся информация обо мне и даже о моей семье? – Да, в деталях, – просто ответил он. – Настолько подробная, что там имеются данные о каждом годе твоей жизни с самого детства. Ши И трудно было в это поверить. – Наше… – кажется, в голове он прокручивал день их первой встречи, неторопливо продолжая объяснять, улыбка не покидала его лица, – …знакомство получилось слишком уж оригинальным, потому необходимо было выяснить кое-что, кто ты такая. Она даже не ожидала, что такое романтичное, в её понимании, событие, для него выглядело так, словно она нарочно пыталась с ним сблизиться. Но через несколько секунд вновь расслабилась: она ведь действительно сделала это умышленно. Скажи она, что хотела познакомиться с ним без каких-либо намерений, пожалуй, не поверила бы сама себе. Локтем Чжоушэн Чэнь опирался на один из деревянных подлокотников по бокам; он чуть наклонился вперёд, судя по всему, пытаясь снять пиджак. Из-за его, однако, высокого роста, в салоне автомобиля ему не хватало места, чтобы вытянуться, и его попытки выглядели немного неуклюжими. Ши И без лишних слов схватила и потянула за один из рукавов пиджака, помогая ему снять его. Двое людей: один, почувствовавший себя скованным и снявший пиджак, и второй – лишь между делом предложивший свою помощь первому. Теперь пиджак Чжоушэн Чэня оказался в руках стянувшей его Ши И. Ткань ещё хранила остатки тепла; обняв вещь в руках, девушка почувствовала, как голова её начинает кружиться. – Я возьму, – ещё до того, как он договорил, мужчина уже забрал пиджак и положил его себе на колено. Этот маленький эпизод, неизвестно как, но чуточку их сблизил. Она почувствовала, как заколотилось её сердце, и отвернулась, продолжив наблюдать за горным лесом, подернутым дымкой мороси. Что касается её, она понимала, что не может забыть этого мужчину, не может освободиться от чувств к нему. А он? Почему он вдруг решил заключить с ней помолвку? Если это действительно, как он говорит, потому что «нужно с кем-нибудь обручиться», из-за чего это вообще было нужно? С опозданием до неё дошло, что эти вопросы стоили размышления. И ей даже в голову не приходило, как им вдвоём следует вести себя, играя роль помолвленной пары. Чжоушэн Чэнь заметил, что та глубоко погрузилась в собственные мысли, и более её не беспокоил. Он давно привык жить в одиночестве и не тревожить других. Когда, наконец, в поле зрения появились разного рода постройки, Ши И услышала, как тот произнёс: – Постепенно ты поймёшь, что я нисколько в тебе не сомневаюсь, а все эти процедуры – лишь необходимость, – голос его был спокойным и мягким, и в нём отсутствовали какие-либо особенные эмоции, однако было понятно, что слова эти были сказаны, чтобы приободрить её. Та повернула голову и улыбнулась ему. – И ты тоже поймëшь, что я – великодушный человек и не сержусь из-за таких пустяков. Автомобиль остановился у старинной, словно из другой эпохи, усадьбы, и у ворот кто-то уже готовился их встретить. Чжоушэн Чэнь вышел из машины и передал свой пиджак юноше, который стоял у входа; раскрыв зонт, он повернулся к сидевшей в салоне Ши И и подал ей руку, слегка её согнув. – Позволишь? Она кивнула головой, чувствуя, будто они действительно отыгрывают представление. Чжоушэн Чэнь слегка подался вперёд, чтобы быть с ней на одинаковом уровне, помогая ей выбраться из машины. Одной ногой перебравшись через порожек, она коснулась мокрой напольной плитки и тут же обхватила рукой предплечье мужчины. Она была в ципао с длинным рукавом, он – в лëгкой рубашке, сквозь два слоя тонкой ткани они всë же могли почувствовать тепло тел друг друга. Противоречивые мысли раздирали её изнутри и, лишь пройдя около десятка шагов, она смогла сосредоточить внимание на двориках, которые они проходили один за другим. Хотя усадьба была очень старой, дренажная система была здесь спроектирована великолепно. Несмотря на то, что шёл сильный ливень, за всю дорогу им не попалось ни ручейка, ни лужи. – Ты с детства жил здесь? – мельком девушка пыталась рассмотреть пейзаж вокруг. – До четырнадцати лет некоторое время я проводил здесь, – ответил он, – но это было совсем недолго. Она кивнула. Раз он сказал, что когда-то жил здесь, то эта старая, безмолвная усадьба, скрытая завесой дождя, стала вдруг ей ближе. Достаточно часто на пути им встречались спешащие куда-то люди, выходившие из дверей или боковых дорожек. Заметив Чжоушэн Чэня, все они останавливались и отдавали лёгкий поклон; те, что были дальше – молча, те, что оказывались ближе, называли его при этом «старшим молодым господином». Ши И, услышав такое необычное приветствие, уголком глаза взглянула на него; тот, впрочем, был совершенно к нему равнодушен, зачастую даже никак не отзываясь. Лишь сопровождавшему их юноше он велел отвести их к Госпоже. Чжоушэн Чэнь в аэропорту, который куда-то торопился; Чжоушэн Чэнь в храме Цинлун, который мог при случае и пошутить; Чжоушэн Чэнь в Шанхае, который казался таким таинственным – все они не имели ни малейшего отношения к мужчине, что теперь шёл рядом с ней. Когда они вошли в беседку, сейчас служившую укрытием от дождя, и кто-то из слуг осторожно вытер их влажную от дождя обувь, это чувство лишь усилилось. В беседке оказалось около десятка женщин, как средних лет, так и совсем молоденьких девушек, все они болтали и смеялись между собой; когда они вдвоём зашли к ним, те инстинктивно либо встали, либо идеально ровно выпрямились, оставаясь на своих местах. Взгляды каждой из них украдкой были направлены на неё. Чжоушэн Чэнь же ни с кем из них не здоровался, кажется, не слишком с ними знакомый. Лишь женщина, сидевшая в углу комнаты в плетëном кресле, не выказала никакой реакции на их появление. По её безупречной осанке и тому, как она сидела, Ши И мгновенно догадалась, что эта чрезвычайно строгая женщина средних лет – и есть мать Чжоушэн Чэня. Ши И ещё раздумывала, а женщина уже заговорила: – Кто эта девушка? – Это Ши И, – Чжоушэн Чэнь перехватил её руку со своего предплечья в свою и мягко её сжал. На лицах присутствующих отразилось изумление, а у некоторых, ещё, очевидно, и полное непонимание происходящего. Ши И слышала, как колотится её сердце в груди, полное тревоги и волнения. Мать Чжоушэн Чэня осмотрела её и, очень медленно, подняла уголки губ в лëгкой улыбке. – Здравствуйте, госпожа Ши И. – Здравствуйте, тëтушка [5], – ответила она, спокойный её голос достиг каждого в беседке. Она попыталась улыбнуться как только могла, стараясь выглядеть скромной и почтительной, и с готовностью приняла испытующий взгляд женщины перед ней. Шум дождя придавал атмосфере внутри ещё больше торжественности. Девушка не могла понять, почему, но ей показалось, что мама её новоиспечённого жениха была не просто «холодна» с ней, а совершенно её не полюбила с первого взгляда. И то, что произошло далее, только подтвердило её сомнения. Госпожа вежливо осведомилась о том, не голодна ли Ши И. Узнав, что та ещё не обедала, она непринуждённо и мягко произнесла: – Госпожа Ши И, прошу прощения. В дни праздника Цинмин семья Чжоушэн также отмечает Ханьши [6], у нас подаются лишь блюда, приготовленные без использования огня. Думаю, вам не стоит оставаться обедать здесь, а лучше позволить моему сыну оказать любезность и выбрать для вас подходящее место где-нибудь в Чжэньцзяне, вы не против? Иначе говоря, крайне тактичный способ указать гостю на дверь. Ей ничего не оставалось, как кивнуть головой и ответить: – Благодарю вас, тëтушка. С помощью одной из девушек мать Чжоушэн Чэня поднялась из кресла и неторопливо поправила накидку на плечах. – Ещё раз прошу прощения, госпожа Ши И, – она по-прежнему улыбалась, и, кивнув ей, легонько похлопала сына по правой руке. – Когда вернёшь госпожу Ши И домой, возвращайся поговорить со мной. Мы, мать и сын, давно не виделись и сильно отдалились друг от друга. – Вполне возможно, сегодня вечером я не вернусь в усадьбу, – голос Чжоушэн Чэня был бесцветен. – Если у тебя не будет времени сегодня вечером, значит, завтра утром. «Мать и сын» обменялись быстрыми взглядами, и та покинула беседку, оставив их с толпой незнакомок, продолжающих с разнообразными выражениями лиц рассматривать Ши И. Чжоушэн Чэнь сжал её руку. – Пойдëм. И хотя она была подготовлена к этому, ей всë равно было безумно неловко. Так тщательно наряжаться и с таким волнением ожидать встречи, чтобы она вот так быстро и внезапно закончилась – подобного исхода девушка никак не ждала. Уже через несколько минут их автомобиль вновь пересекал горный лес по дороге от старой усадьбы, хранившей в себе столетия истории, обратно в современный город. Они обедали в отдельной комнате на втором этаже ресторана, с окном с видом на озеро. Ши И не хотелось есть, она только пила горячий чай и наблюдала за тем, как ест Чжоушэн Чэнь. Чем больше она с ним общалась, тем глубже становилось впечатление, насколько хорошо он был воспитан с детства. Каждое его движение, то, как он держал палочки и то, как он брал ими еду, было чрезвычайно выверено. Свобода действий внутри установленных правил – по-видимому, именно так он и жил, судя по его характеру. – Мне казалось, если я заранее расскажу о том, как она на тебя отреагирует, ты сможешь подготовиться – мужчина пригубил чашку с чаем, и равнодушно продолжил, – или, по крайней мере, не будешь так сильно огорчена. Она сконфуженно улыбнулась. – Я даже не думала, что твоя мама будет так категорично против меня настроена. – Для неё моя помолвка – дело чрезвычайной важности, потому, ещё когда я был подростком, она уже начала подбирать кандидаток на роль моей жены, – он слегка откинулся на спинку кресла, голос, его, впрочем, был совершенно серьëзным. – Если человек, готовивший подарок на протяжении более, чем десяти лет, узнаёт, что тот оказался совершенно бесполезен, разочарования не избежать. И вдруг она осознала: неудивительно, что в глазах его матери внимательно осматривавшей её, читались сомнение и разочарование. Вот только выбирать жену, пока сын ещё совсем ребёнок, было для неё неслыханным. – Она выбирала девушек, чтобы ты потом взял себе в жëны кого-то из них? Он сделал ещё глоток чая, не обращая внимания на её вопрос. Она склонила голову, думая: и почему у него всегда в жизни находится нечто, из-за чего приблизиться к нему практически невозможно? Но, будь всë иначе, это попросту был бы не он. – Ты всё ещё сердишься? – спросил Чжоушэн Чэнь. Ши И сжала губы, сдерживая улыбку, и пошутила: – Нет, мне просто любопытно, как твоя семья выбирала тебе жену. – Очень любопытно? – Совсем чуть-чуть, – ей хотелось немножко над ним поиздеваться. – Если расскажешь, и мне это покажется интересным, может, я не буду больше злиться. Он, кажется, обдумывал её предложение. – Если это поднимет тебе настроение, я могу показать. Он тут же повернулся и подозвал своего шофëра, который ждал у двери, готовый к поручениям, и что-то сказал ему. Тот не смог сдержать улыбки, недоумëнно взглянув на Ши И. Вскоре шофëр вернулся, неся в руках толстый и массивный альбом – его и в самом деле послали именно за этой вещью. Листая страницы, Ши И с удивлением обнаружила, что в нём была расписана детальнейшая информация о различных девушках. Возможно, тому, кто собирал этот альбом, казалось, что фотографии здесь не к месту, и потому тексты дополняли разнообразные рисованные портреты. – И правда есть люди, которые хотят, чтобы информация об их дочерях была напечатана здесь для тебя? – ей стало жутко неуютно уже после нескольких страниц, и было даже страшно представить Чжоушэн Чэня с этой книжищей в руках и старшими рядом, которые расспрашивают его, какая же из девушек ему приглянулась. – Все они из семей, у которых давняя дружба с родом Чжоушэн, – ответил он. – Вот как, – смотреть дальше ей было совсем уж неловко, – ты и впрямь как аристократия из давних времён, столько разных правил и норм, чтобы жениться. Выбор девушки из влиятельной семьи, чей гороскоп из восьми знаков [7] будет совместим с его – чрезвычайно традиционный, ортодоксальный способ. Однако, подобная практика в двадцать первом веке – не перебор ли с таинствами? Наследником насколько же влиятельного рода являлся Чжоушэн Чэнь, что все эти девицы из богатых семей так охотно предлагали свои портреты? Ши И, конечно, слышала, что существует достаточно семейных предприятий, вокруг которых собирается целый клан, и где в закрытой женской части дома растят девочек специально, чтобы после выдать замуж и наладить связи с семьёй, подходящей им по статусу и происхождению. И хотя это были лишь сплетни, которые она слышала краем уха, она понимала, что подобный брак требует гарантии богатства и власти, достаточной для создания союза. Чем больше она об этом размышляла, тем сильнее было желание рассмотреть его повнимательнее. Взгляд Чжоушэн Чэня, тем временем, был прикован к её рукам. – Эти кольца подходят тебе по размеру? Ши И слегка повернула кольца на пальцах другой рукой и честно ответила: – Слегка свободные, конечно, но с руки не спадут. Он кивнул. – А что такое? – Если буду хотя бы примерно знать, какой у тебя размер, то не ошибусь в выборе обручального кольца. Примечания: 1. Сань фэнь – ци фэнь (кит. 三分，七分; букв. «три доли – семь долей») – устойчивое выражение, используемое, когда нужно показать несоответствие чего-то: бОльшая часть – семь, меньшая – три части. 2. Двоюродная сестра Ши И здесь использовала фразу «倾国倾城» (qīngguó qīngchéng), которая буквально переводится как «завоевывающая страны и покоряющая города», обыкновенно используется при описании несравненных красавиц. 3. Замок долголетия (или «замок ста лет») – шейный амулет для ребëнка в форме замка, но его также могут носить и взрослые. Они делаются из различных драгоценных материалов: золота, серебра, нефрита и так далее, на некоторых из них пишут пожелания «Долгих лет жизни», «Долгих лет и достатка», имя, дату и время рождения человека, или же просто какие-либо узоры. 4. Цзиньшань (кит. 金山 (jīnshān), букв. «Золотая гора») – крупный буддийский монастырь в городе Чжэньцзян. Построен при династии Восточная Цзинь (265–420 гг.н.э.) на холме 60 метров высотой на острове посреди реки Янцзы, который позже соединили насыпью с берегом. Монастырская пагода была построена более 1400 лет назад. С Цзиньшань связана легендарная «Повесть о Белой Змейке», ставшая мотивом китайских пьес. В ней упоминается монах Фа Хай, который по легенде нашёл в горе, где стоит монастырь, золото и отдал его чиновникам, однако император вернул клад монаху, и тот потратил его на восстановление монастыря (отсюда и его название). 5. Тëтушка (кит. 伯母, bómǔ) – в данном случае используется как формальное обращение к женщине, которая по возрасту примерно является ровесницей матери говорящего. 6. Ханьши (кит. 寒食 (hánshí), или «Праздник холодной пищи») – древний праздник в Восточной Азии (Китай, Корея, Вьетнам), исторический предшественник поминального дня Цинмин. В ныне известных документах упоминается в отождествлении с последним начиная с эпохи Тан. Слияние праздников закреплено императорским эдиктом в 732 г. В этот день не принято готовить горячую еду и вообще зажигать огонь, разрешаются есть только холодные кушанья. Предание связывает происхождение Праздника холодной пищи с именем некоего Цзе Цзы Туя, верного оруженосца одного из князей царства Цзинь, жившего в VI в. до н. э. 7. Гороскоп из восьми знаков (кит. 生辰八字 (shēngchén bāzì), также «Гороскоп дня рождения» или «Бацзы») – восемь циклических знаков, служащих для обозначения года, месяца, дня и часа рождения человека, считается, что в них закодирована его судьба. Обмен бацзы жениха и невесты и их сопоставление на совместимость некогда являлись одним из основных ритуалов при решении между семьями вопроса о браке и подготовке свадьбы.