Глава 20 Кровь Старца

Тьма в морге была густой, липкой, пропитанной запахом гниющей плоти и терпкой крови. На девятые сутки ритуала воздух здесь стал тяжёлым, будто сама смерть присела на край кровавой ванны, наблюдая за происходящим. Мария не спала. Витэ, текущее по её венам, наделяло её тело нечеловеческой стойкостью, так что спала нормально она раз в три дня. Девушка сидела на холодном кафеле, прислонившись спиной к стене, и неотрывно смотрела на него. На то, что осталось от Николая. Его тело разрушено. Кожа на груди и животе исчезла полностью, обнажив рёбра, между которыми пульсировала тёмная масса — не кровь, не плоть, а что-то иное, порождённое какой-то магией. Лицо… лицо больше не было лицом. Скорее его можно было принять за череп, обтянутый мёртвой кожей, с рваной раной вместо рта и пустыми глазницами вместо глаз. Так было до тех пор, пока она, уже начавшая терять надежду, не услышала странные хрипы посреди ночи. У трупа появился глаз, после языка выросли губы, высохшая рука стала выглядеть немного живее. Мария замерла. — Николя? — девушка со слезами на глазах подбежала к ванной. Хоть его тело всё ещё выглядело ужасно, Николай смог сесть. — Ма…ша… — Голос был хриплым, разодранным, будто идущим из глубины старого колодца… Но это его голос. — Я здесь, — торопливо сказала девушка, доставая из своего школьного ранца четыре флакона с кровью. Николай медленно, со скрипом позвонков, повернул голову. Его глаз зафиксировался на ней. — Кровь… — прохрипел Николай, и девушка открыла сразу все четыре флакона, выливая его же витэ ему в рот. Он не пил. Его тело впитывало эту кровь, словно сухой песок. Капли стекали по подбородку, впитываясь прямо в кожу, но большая часть исчезла внутри. — Ты… видела… Что… Было? — не вопрос, а скорее желание убедиться. — Всё. — Её голос не дрогнул. — Видела. — И осталась со мной. Спасибо, — Николай слабо улыбнулся. — Я же обещала быть с тобой, — девушка прижала его ладонь к своей щеке. Мёртвые пальцы слабо погладили её щёку. — Хорошая… девочка… — тихо прошептал вампир. Где-то за окном, в ночи, прогремел праздничный салют. Девятое мая, праздник Великой Победы… И теперь ещё день победы одного столетнего монстра над собственными ограничениями. То, что поглощение силы крови заняло всего девять дней, по-настоящему радовало вампира. Николай чувствовал, что его тело стало сильнее. Вред, полученный им раньше, лечился как бы не большее время, чем он отправлялся от торпора, но сейчас Витэ его ощущалось куда гуще и в то же время текло быстрее, так что в ход пошли все запасы, скопленные в капелле, и то, что принесла с собой Мария. Не будь с ним девушки, Николай тоже справился бы, только бы с лечением пришлось бы повременить и как-то выкручиваться из сложившейся ситуации. Мария же сделала нечто простое, но в то же время очень важное. Она принесла ему консервированной и животной крови. Жуткая гадость, но и то и другое пошло в дело, когда Николай начал своё исцеление. Его тело теперь вмещало явно больше, чем в прошлом. Сейчас в нём крови столько же, сколько и в паре Неонатов, при том, что сам он может использовать свою проклятую кровь в разы эффективнее. Это и качественный, и количественный рост одновременно. Направив большую часть Витэ на исцеление, Николай сохранил количество, достаточное для ночного существования в течение недели. Тело стало ощущаться заметно легче, и большая часть боли утихла, но вампир не спешил лечить травмы дальше. Он уже достаточно исцелил себя, чтобы не напоминать Носферату, а дальше можно восстанавливать себя в обычном режиме, но, взглянув на шокированное лицо Маши, вампир понял, что что-то не так. Он не стал использовать свои обострённые чувства, дабы разглядеть своё отражение в глазах девушки. Вместо этого вампир осторожно выбрался из ванной, которая сейчас казалась несколько больше, чем раньше. Посетовав на то, что ритуал всё же задел в какой-то мере его память и психику, вампир добрался до зеркала в своей капелле и замер в ужасе. Из зеркала на него смотрел мальчик лет десяти. Николай судорожно схватил своё лицо руками. — Нет! Нет! Это невозможно, этого быть не может! Такая чертовщина в принципе невозможна, — Николай начал ругаться. Накатившая паника не давала вампиру сдерживаться в выражениях, и Анцилл матерился, ругался на церковнославянском, немецком, на древних арамейских языках и тех, само упоминание которых стерлось из истории. Только спустя минуту он смог взять себя в руки. — Так, Мари… Всё хорошо, я просто был немного шокирован, — Николай перевёл дух, прислушиваясь к своим ощущениям. Происходящее с ним сейчас явно было отражением его мутации крови или отголоском его «проклятия». Но он чувствовал, что его тело восстановилось не до конца, а следовательно, его нынешняя форма должна измениться к моменту полного исцеления. В противном случае ему придётся долго и упорно колдовать, чтобы вернуть свой прижизненный облик. Пробуждение после ритуала оказалось более странным, чем он ожидал. Проблемы пришли оттуда, откуда не ждали. Хоть его новый облик и был очевидно временным неудобством, одежды на такой размер у вампира не было. Николай привык, что уже более шести десятилетий его физические кондиции совершенно не меняются. Произошедшее омоложение стало для него настоящим шоком. Вернее, не омоложение, ведь во многом он чувствовал себя так же, а уменьшение тела. Словно естественная способность немёртвой плоти к восстановлению сработала в сочетании с его мутацией, с его проклятием — и вылечила тело не совсем верно, не до конца. — Мне нужна одежда, — стиснув зубы, прошипел вампир. — И мотоцикл. Мария стояла перед ним, сжимая в руках край своего платья. — Николя… Я могу поискать что-то у себя дома, но… — Ты можешь просто купить что-то моего нынешнего размера? Деньги у меня есть. Думаю, пары сотен тебе хватит за глаза. Она замерла. Глаза расширились. — Купить… Я… Николя, не нужно тратить деньги, я найду что-нибудь подходящее… Он заметил, как её пальцы дрогнули. Как голос стал тише. Как чудовищный стыд сковал её плечи. Что-то явно не так. — Мария Яковлевна Иванова, — его голос стал мягким, но в нём появилась стальная нотка, — похоже, мне придётся провести урок базовой магической безопасности гораздо раньше планируемого. — Маша, — Николай наклонился, чтобы поймать её взгляд, — скажи мне честно. У тебя проблемы с походами в магазин? Анцилл мысленно пожалел, что не давал ей раньше выполнять подобные задания. Теперь он ощущал целую бурю эмоций, терзающих девушку: стыд, смущение, неловкость… И лёгкая дрожь губ. — Да… Николя… Прости… Я подвела тебя… Я не могу тратить большие деньги… Каждое слово давалось ей с трудом. Каждое несло в себе следы невыносимого стыда. Николай улыбнулся и обнял её, несмотря на свою наготу, ласково потрепав по голове. Раздражающе неудобно делать привычные вещи, став меньше ростом. Маша пронзительно запищала, напомнив ему, что сейчас не помешало бы одеться. — Мари, драгоценная моя, — его голос стал тише, — скажи, а «большие деньги» — это сколько? Самая маленькая сумма, которую можно так назвать? Он негодуя подумал, что не спросил у неё этот очевидно базовый вопрос раньше. — Р-рублей десять… — прошептала Мария, почти плача. Лицо Николая стало неподвижным, словно застывшая восковая маска. Вампир мысленно матерился. И в то же время радовался, что ей только пятнадцать. Он ещё успеет научить её всему необходимому. Но совершенно нулевые навыки обращения с тем, что он даже деньгами не считал, вызывали едва сдерживаемое желание что-нибудь сломать. — Мари, ты же родилась девятнадцатого февраля? — Да… Всё так… — смущённо ответила девушка. — Мы пропустили твой день рождения, Мари. К следующему твоему дню рождения ты научишься пользоваться деньгами. — Но… я умею… — Мари, — он положил руку ей на голову, — ты замечательная девушка. Ты носишь в себе частичку моей силы и хорошо осваиваешь её. Но обращаться с деньгами тебе стоит лучше. Потом он наклонился, и его голос стал угрожающе тихим и шипящим: — Главное, запомни нечто важное. Как я уже говорил, я — волшебник. Волшебник из страшных сказок. Я не боюсь чудовищ под кроватью, ибо сам из-под неё вылезаю. Его пальцы мягко обхватили подбородок девушки. — И, Мари… Твои вещи — это тропки к твоей душе. Запах, по которому колдовские ищейки могут взять след. Понимаешь, о чём я? — Боюсь, не очень, — она замерла. Николай улыбнулся. — А теперь пойми, — голос Николая становится тише, но в нём появляется та самая опасная нотка, от которой по спине Марии пробегают мурашки. — Чтобы поймать тебя на колдовскую удочку, можно действовать разными способами. Он медленно поднимает палец, начиная краткую вводную лекцию. — Первый. Можно собрать о тебе много личной информации — где ты бываешь, что любишь, чего боишься… И тогда магия твоего врага начнёт цепляться за тебя лучше. Как червь на крючке — чем больше знает, тем глубже впивается. — Второй. Можно найти твои личные вещи. Волосы. Ногти. — Он наклоняется ближе. — Кровь. И тогда тебя можно поймать на магический крючок напрямую. Без разговоров. Мария непроизвольно трогает свои волосы, будто проверяя, не выпал ли случайно один. — Третий… — Николай улыбается, но в этой улыбке нет ничего доброго, — …можно действовать хитрее. Если ты пользуешься чужими вещами, будучи недостаточно осторожной… — Его палец указывает на её платье. На чужое платье. — …то до тебя можно добраться через их прежнего владельца. — П-прежнего… — Да, Мари. — Он мягко берёт край ткани, слегка потирая её между пальцами. — Эта ткань помнит руки той женщины. Её пот. Её кровь, если она когда-то порезалась, одеваясь. И если кто-то захочет найти тебя… Он резко дёргает её платье, заставляя девушку вздрогнуть. — …он пойдёт по этому следу. — Я… Я не думала… — Конечно, не думала, — Николай тяжело вздыхает. — Но теперь будешь. Он встаёт, его тень накрывает её целиком. — Вот почему, Мари, я не хочу, чтобы ты носила чужое. И вот почему деньги — это не просто бумажки. Не просто уровень жизни. Это… Вампир делает паузу, подбирая слова. — …Это способ не оставлять следов. Купленная вещь — чистая. В ней нет чужой памяти. Девушка восторженно кивает, от чего у Николая теплеет на душе. Пускай сейчас она пугающе неопытна, он со временем учит ее всему.

***

В ночи тихо скрипнула и на мгновение отворилась дверь закрытого универмага. Скрипнула, но этот скрежет так и остался незамеченным. Ночной сторож, добросовестно выполняющий свою работу всё остальное время, неожиданно для себя задремал на пару минут. В темноте ночных павильонов раздавался тихий, едва заметный стук босых ног, пока наконец их незримый обитатель наконец не добрался до павильона с детской одеждой. Николай возник рядом с нужными ему размерами и стремительно начал подбирать одежду под себя. Фабричная, всё ещё не лучший дизайн и выбор, но сама уникальность этих вещей достаточно размыта, чтобы при необходимости не дать себя по ним найти. Вампир скривился, обнаружив журнал учёта проданных товаров. Пообещав себе наслать на человека, что ввёл это раздражающее правило, столь же раздражающее проклятие, если он умудрится помешать ему ещё раз. Николай наконец оделся, пускай сейчас он выбрал достаточно безвкусный наряд, чтобы сойти за обычного советского мальчика лет десяти из не слишком богатой, но и не слишком бедной семьи. Штаны из плотной ткани, футболка, водолазка и какие-то кеды. Мужчина провёл небольшой ритуал, внося нужные записи нужным почерком. Он не просто взял в руки ручку и внёс нужные пометки, нет, вампир вдохнул аромат высохших чернил, ощутил отёкшие ноги писавшего, почувствовал усталость и позволил чернилам самим собраться в нужные слова, с лёгким налётом небрежности, присущей уставшему человеку. Николай не касался лежащей на столе ручки, не листал сам страниц и не оставил ничего лишнего, кроме «забытых» денег в кассе. Всё так же незримо он открыл дверь и, вернув замок на место, так же незримо покинул магазин, пройдя мимо «удачно» заснувшего сторожа. Проблем у мужчины быть не должно. Его внушение планировалось всего на два раза, и уже через несколько минут он будет свободен от власти вампира. На всякий случай вампир остался незримо наблюдать за сторожем эти несколько минут. Ему совершенно не хотелось, чтобы мужчина пострадал ни за что, и, убедившись, что всё в порядке, прождав для верности его несколько минут, столетий старец, заточенный в теле ребенка, пошёл прочь.

***

Сквозь дыры в бетонных перекрытиях пробивался лунный свет, рисуя на стенах причудливые узоры. Николай стоял над связанным телом, его детские пальцы с любопытством трогали окровавленный подбородок жертвы. — Николя, Николя! Я тебе покушать принесла! Голос Марии звенел, как разбитый стеклярус, отражаясь от голых стен. Она ворвалась в помещение, спотыкаясь о куски арматуры, в руках — заветренный кулёк с чем-то тёплым. — Смотри! — она развернула бумагу, торжественно демонстрируя. — Пирожок с мясом! Из столовой за углом! И… — её голос стал таинственным, — я пальцем не тронула, честно! Николай медленно поднял глаза. Его новый облик — мальчик лет десяти в потрёпанной школьной форме — выглядел нелепо на фоне зрелища у его ног. — Маша, — голос был детским, но интонации — стальными. — Это что? Она перевела взгляд на избитого мужчину, потом обратно на Николая и вдруг заёрзала на месте, как школьница, пойманная на шалости. — А… это… ну, — её пальцы закрутили край платья, — ты же говорил, что тебе нужно… восстановиться… А он… — Она пнула тело носком туфли. — …Он вчера девочку за сараем ловил. Я видела. В воздухе повисла тишина. Где-то капала вода, подмывая и без того слабый фундамент. — Спасибо. — Николай отложил пирожок, глядя в потолок. Он был одним из тех редких сородичей, которым человеческая еда приносила удовольствие, но не насыщение. — Но в следующий раз… — Его рука вдруг впилась в плечо мужчины, ногти стали длиннее, острее. — …Приводи живьём. Мёртвые — невкусные. Мария закивала так, что косы захлопали по щекам. — Хорошо, Николя! А можно я… можно я посмотрю? В её глазах горел тот самый странный огонёк — смесь обожания и голода. Николай махнул рукой, жестом разрешая, и она тут же присела на корточки рядом, не сводя с него глаз, пока он пил мёртвую кровь с раздражающим привкусом затхлости, эта кровь ещё не утратила своих питательных качеств, но своим вкусом напоминала мясо, начавшее тухнуть. Николай в очередной раз порадовался, что не является членом клана Вентру. Николай чувствовал расползающийся по телу зуд. Он исцелялся медленно, со скрипом, но тело постепенно возвращалось в его прижизненные кондиции. И даже сейчас было понятно, что теперь он может вмещать вдвое больше крови, чем помещалось в теле обычного неоната. Уже через пару дней купленная ночью одежда стала не нужна. Штаны, ботинки, футболка, водолазка — всё стало не по размеру. Привычная Николаю одежда всё ещё была велика, но, во-первых, он уже не чувствовал себя коротышкой. И к двадцатым числам мая, в сочетании с обильным питанием, его тело наконец вернуло свои прежние кондиции. Всё это время вампир тщательно документировал происходящие с ним изменения:       — как растягивались его связки и мышцы;       — как увеличивались кости;       — как он аномально рос. Это было именно исцеление — не способное сделать его взрослее, возвращая лишь его прошлые кондиции. Но сам факт пережитого опыта открывал интересные возможности. Пройдёт время, и, возможно, он сможет составить новый ритуал или же основать новый тауматургический путь, что позволит хоть на время стать по-настоящему взрослым. Вернее, принять взрослый облик. Хотя… нужно ли это вообще? Затемнение позволяло ему принимать облик как юноши, так и древнего старца. Да, пускай это была лишь иллюзия, но его разум оставался с ним. А то, что эту иллюзию нельзя запечатлеть на камеру? Когда ты неплохо владеешь Путём Техномантии — это не проблема. Сейчас полностью исцелившийся Николай и фанатично смотрящая на него Мария вновь стояли в заброшенном недостроенном здании. Тусклый лунный свет пробивался через пустые оконные проёмы заброшенного здания, рисуя причудливые фигуры теней на полу. Происходящее казалось особенно ироничным — когда-то здесь кипела стройка, а люди верили в светлое будущее. Теперь же СССР, как и этот недостроенный дом, превратился в груду развалин, растаскиваемых алчными шакалами нового времени. Николай медленно скинул с себя куртку, затем футболку, освобождая жилистое, рельефное тело. Джинсы и кроссовки последовали за остальной одеждой, оставив его в одних простых хлопковых трусах. Прохладный вечерний ветерок ласкал кожу, вызывая легкую дрожь в мертвом теле — не от холода, а от предвкушения. Пальцы сжались в кулаки. Под бледной кожей, словно скользкие змеи, зашевелились черные вены, пробуждая дремлющую мощь. Николай позволил своей мертвой крови течь быстрее, наполняя мышцы нечеловеческой силой. За десяток секунд его тело превзошло пределы самых сильных смертных. Мускулы набухли, кожа приобрела лёгкий сероватый оттенок, словно превращаясь в камень. Но и этого было мало. Он позволил крови течь еще сильнее, заставляя связки и сухожилия уплотняться до состояния, близкого к стали. Теперь он чувствовал себя переполненным сосудом, готовым лопнуть от напряжения. Первый удар обрушился на стену с чудовищным грохотом. Бетон застонал, покрылся паутиной трещин, но выстоял. Николай оскалился. Град ударов обрушился на потрескавшуюся стену. На мгновение он почувствовал себя отбойным молотком, живым орудием разрушения. Глухой взрыв — и стена рухнула, разлетевшись на куски. Арматура вырвалась наружу, как сломанные кости. Осколки бетона впились в его кожу, оставляя кровавые следы, но поверхностные раны затягивались, исчезая, словно круги на воде, но это было лишь снаружи. Он всё же немного не удержал контроль, и кости в его руках покрылись сетью раздражающих трещин. — Это… полный отпад… — восторженно прошептала Мария. Ее глаза горели фанатичным восторгом. Николай провёл пальцем по свежей трещине в стене, ощущая ее острую и в то же время шершавую поверхность. — Я давно мечтал это сделать, — его голос звучал глухо, с лёгким оттенком удовлетворения. — Но цена… всё ещё высока. Половина крови, треснувшие кости — и всё ради одного пролома. Но даже так, могущество, текущее по его венам, опьяняло. В голове мелькнули картины — он швыряет автомобили, как тот зеленый мутант из американских мультфильмов… Но кровавый маг взял себя в руки. Сила — это хорошо, но магия… Вот где истинная мощь. — Не вздумай повторять мой подвиг голыми руками, — строго сказал он, поворачиваясь к Марии. — С кувалдой — можно. — Николя… А можно мне немного твоей крови? Всего один глоток, — возбуждённо спросила девушка, её пальцы нервно сжимали подол платья. Глаза горели таким голодом, что казалось — вот-вот вспыхнут. Николай медленно повернулся к ней, его взгляд стал тяжёлым, изучающим. Тёмные вены пульсировали на его запястьях. — Сейчас нет, — его голос прозвучал твёрдо, без раздражения. — Моя кровь… нестабильна. Сперва я должен проверить её на ком-то другом. Он не стал уточнять, что опасается последствий той мерзкой крови Носферату, которую ему пришлось влить в свои вены во время ритуала. Сородичи других кланов переносили её без последствий, но гули… С гулями могло случиться всё что угодно — от банальной рвоты до уродливых мутаций. Мария надула губы, явно разочарованная, но не осмелилась спорить. Её взгляд скользнул по его обнажённому торсу, задержавшись на чёрных венах, которые ещё не полностью скрылись под кожей. В глазах девушки читался противоестественный голод. Мария смотрела на него глазами нимфоманки-сладкоежки, которой предложили оба её любимых удовольствия, пока она на воздержании и на диете одновременно. Вампир взял флягу, в которой хранилась часть его собственного витэ, собранного им ещё до ритуала. Мари судорожно прильнула к горлышку фляжки и начала жадно глотать его кровь. Вампир улыбнулся, этого хватит хотя бы на время, но дальше у него множество дел, не на одну ночь.