Часть 8

Утро. Проснувшись, Анна с трудом открыла глаза. Её тело болело после вчерашнего. Она попыталась подняться на кровати, но тщетно. Болело абсолютно всё. Как всё быстро произошло. Из статуи в человека. Из человека в девушку. Из девушки в женщину. И тут она почувствовала шевеление рядом. Художник мирно спал рядом с ней. Анна отметила, насколько его лицо помолодело. Всё время испещрённое какими-то мелкими морщинами лицо не позволяло определить его возраст. Но сейчас, после сближения его лицо помолодело лет на 10. Анна невольно залюбовалась, но тут же осекла себя. С трудом спустив ступни на ковёр, она тихо поднялась с кровати и прошла к высокому окну. Занимался новый день. Солнце из-за горизонта показалось, щебечут птицы, ветер небольшой колышет деревья. Ничто не может нарушить покой русской земли. – Восхитительный вид! И Анна в миг повернулась на голос проснувшегося художника. Растерявшись, она, будучи абсолютно обнажённой, закуталась в гардину. – Всё-таки ты – совершенство, – продолжил он. – Что ты теперь будешь со мной делать? Я же вещь. Я это уже поняла. Мне трудно, понимаешь, трудно. Трудно осознавать себя в этом мире чем-то потусторонним. За это время, что мы сблизились, ты мне стал по-настоящему дорог. Я не знала, что тот, кто меня создал может любить с такой нежностью. Я... Я... – Ни слова больше! – запротестовал Платон Андреевич, подняв руку, спрыгивая с кровати, надевая на себя халат и, беря халат для Анны. Он подошёл к ней, надел его и чмокнул в висок, приобняв. – Я знал, что прожил свою жизнь не зря. Я знал, что закончу лепку на тебе и займусь живописью. Ты – моё величайшее творение. Вот она сила любви. Что живой ты мне нравишься больше, чем куклой. Из человека и куклы я выбирал куклу. Они теперь все не любимые. Анна слушала его и вдруг ей захотелось прижаться к нему. Он ещё сильнее прижал её к себе, гладя по каштановым волосам. – Послушай! Мне придётся уехать на какое-то время. Выставки, понимаешь? – Ты меня бросаешь? – Нет, что ты? – Почему я не могу с тобой поехать? Не оставляй меня! Я же я... – и она положила его руку на свой живот. – Моя девочка! Теперь и вовсе не страшно! Тем более. В положении лучше остаться дома. Переезды, стресс, тревога. И у меня будет тревога за тебя и за малыша. Я уезжаю сегодня же. – Платоша! Я боюсь! – и Анна буквально упала в его объятия, прижавшись щекой к его груди.