Часть 9

Художник перед отъездом дал распоряжение слуге и остальным, чтобы все его манекены были вывезены за пределы Санкт-Петербурга и уничтожены. Он бы и сам это сделал, но уже пора ехать. Ещё раз попрощавшись с Анной на перроне Витебского вокзала, он легко запрыгнул в купе и устроился возле окна. Поезд отправился. Анна шла по перрону за ним до самого конца, пока он не кончился. Арлетта подняла на ноги опечаленную Анну и повела её к экипажу. Анна ни на секунду не переставала думать о Платоне Андреевиче. Она словно впала в прострацию и отключилась. – Анна! Девочка! Приехали, - выйдя из кареты, начала Арлетта, - ну что с тобой происходит? Он часто так уезжает. Всё-таки мировая известность. Пошли! Анна проследовала за кухаркой. Весь вечер она провела в его мастерской с книгой у окна в том самом платье серого цвета, в котором он её слепил и выставил в витрину. Там и уснула. Вдруг в комнате раздались шаги, но Анне казалось, что это во сне. И она не проснулась. Шаги эти были на расстоянии и не приближались. Анна продолжала спать. – Да, ты красива, как посыпанная пеплом орхидея. Но выбрал-то он меня. Не получилось тогда. Получится впредь. Утром Анна почувствовала себя нехорошо и Арлетта вызвала доктора. Эскулап не смог точно сказать, что с ней. Возможно, беременность так плохо на ней сказывалась, или тревога за Платона Андреевича так её сводит с ума. Во всяком случае ей стало лучше от того, что доктор не назвал её куклой или предметом. Он отнёсся к ней, как к живому человеку. Но ещё более удивил тот факт, что у неё может что-то болеть. – Вы, голубушка, плохо питаетесь. Теперь вам нужно принимать пищу за двоих. В вас зарождается маленькая жизнь. Нельзя так халатно относиться к своему здоровью! Это губит благополучие малыша внутри утробы, – наставлял доктор Анну в последние минуты пребывания в доме художника. – Да-да! Я буду питаться лучше. Но, мне, кажется, что что-то не свежее мне подают. И это страх, что я отравлюсь и погублю ребёнка, – и Анна повернулась на бок. – Я поговорю с прислугой. Не тревожьтесь! – успокоил её доктор. – Ох, поскорее бы вернулся Платон Сергеевич! – и Анна вновь стала чахнуть. Обескураженный доктор уходит, выписав ей порошки да капли. Вновь засыпая в мастерской художника, Анна пыталась припомнить сон, что вот-вот вернётся Платон Андреевич, она бросится к неиу в объятия и не захочет больше отпускать. Она стала одержима им. Не любовь ли это? Почему же он не женится на ней? Этого она не знала. За окном пошёл ливень. В первом часу ночи дом уже спал. Анна хотела как можно скорее уснуть, но на сей раз вновь услышала шаги в доме. – Фёдор! Это ты? – спросила Анна. Никто не отозвался. А шаги то притоптывали, то пританцовывали. Скрипели ступеньки. Словно, кто-то поднимался и тут же спускался. Анне стало страшно. С недавних пор ей казалось, что в доме ей не рады. Но, когда они с Платоном Андреевичем стали ближе друг к другу. Дом для неё гостеприимно распахнул двери. Но, что же теперь? Художник в отъезде. Дома всё по-прежнему. Или не всё. Аккуратно ступая, Анна вышла из мастерской и побрела, кутаясь шалью, по тёмному коридору. Не прошла она и пол коридора, как в мастерской резко захлопнулась дверь. Анна вскрикнула. Ей нельзя беспокоиться. Но сейчас она находилась в предобморочном состоянии. – Кто здесь? Арлетта? – Анна стала оборачиваться. Никого не было. Тогда она подумала, что сходит с ума. Она поспешила вернуться в мастерскую. На пьедестале стояла её копия. Одетая в точно такое же платье, что и она сама. Анна выдохнула, что копия нашлась. И за спиной вновь послышались шаги. То была Арлетта. – Анна! Вы меня звали? Не поворачиваясь к ней Анна спросила: – Арлетта! Откуда здесь взялась моя копия? Ведь не было её. – Это Фёдор принёс. Хозяин велел их все вывезти за город и сжечь. Чего вы не спите? – чуть зевая продолжала кухарка. – Я ручаюсь, её только что не было. И потом эти шаги. Кто-то ночью бродит по дому. Это так страшно, – и Анна закрыла глаза руками. – Завтра же этих манекенов не будет. Фёдор их все вывезет. Всё будет хорошо. А потом глядишь и Платон Андреевич приедет. Идём спать. Анна постаралась заснуть, но сон так и не пришёл к ней. Утром она получила от Платона Андреевича письмо, что он безумно скучает по ней, удачно провёл все выставки и едет обратно. Она читала это письмо в его мастерской, где уже Фёдор завернул в холщовые мешки все манекены. – Ах, Платоша! Совсем скоро, – она начала крутиться от счастья и не заметила, как оказалась возле ширмы. И тут её сильно ударили по голове и она упала. Очнулась она уже в повозке в том самом мешке. Ничего не понимая, она аккуратно вылезла из-под манекенов и осознала, что её и всех кукол вывез Фёдор за пределы Санкт-Петербурга. Когда повозка почти остановилась, она тихо слезла с неё и спряталась в кустах. Фёдор был не один, а с помощником. – Да, ну и причуды у этого Платона Андреича, – начал помощник, попутно закуривая папироску, – сначала лепит, теперь сжигай. – Сменил род занятий. Теперь он художник. Оформителем больше не будет. Тащи вон ту! Прямо в мешках сожжём. Анна ахнула, прикрывая рот. – Так 3-4, где пятая? А не важно, – слегка в полупьяном тоне произнёс помощник сам себе. – Чего ты там мямлишь? – не расслышав, спросил Фёдор. – Всё! Всех сожгли. Едем! И мужики, удостоверившись, что всё сожжено, сели в повозку и отправились восвояси. Анна, выйдя из укрытия, подошла к горе пепла, стружки и воска. Она упала на колени, недоумевая. Как же они могли? А главное – за что? Значит Арлетта и Фёдор по-прежнему воспринимали её куклой. Неужели не понимали, что Платон Андреевич их убил бы по приезде. Как же так? Оскорблённая Анна возвращалась домой. Он шла и шла и шла. По пути ей встречались разные люди. Кто-то её считал не местной. Кто-то хотел позабавиться. А кто и вовсе пытался схватить. Почти приближаясь к дому она вдалеке увидела подъезжающую карету Платона Андреевича. Обрадовавшись, она буквально побежала навстречу, но тут же остановилась и спряталась за дерево, потому что в этот самый момент хозяина дома встречала её копия – Мария.