Глава вторая. – "Долгожданная правда и сладкие грезы". Часть четвертая.

Гвиневра в нерешительности застыла перед дверью. Она, безусловно, верила Мерлину, и поцеловать Артура — не то чтобы было для неё проблемой, наоборот; ею отчаянно одолевало это желание. Во что, может, и было трудно поверить, смотря на это со стороны. Если не знать девушку, создавалось впечатление, что она довольно холодна к принцу. Когда та проходила мимо него, неважно, запыхавшаяся ли, с запревшим от пота лбом, неся тяжёлые корзины с едой на кухню или с большой охапкой платьев Морганы на руках, либо просто спокойно прогуливаясь по коридорам замка, — старалась не обращать внимания на его тёплый, задерживающийся на ней дольше приличного, взгляд. И, глядя на это, можно было с уверенностью заявить: принц был ей неинтересен. Однако девушка лишь держала этакую маску, сотканную из покорности и безразличия, когда дело касалось взаимодействия с господами. Но когда вокруг никого не было рядом, Гвен одаривала Пендрагона ласковой улыбкой. Большего не могла. Среди слуг ходило негласное правило: держать свои эмоции, а тем более чувства, особенно такие пылкие и романтичные, как любовь, под запретом. Никто не должен был выставлять их на показ, лишь покорно выполнять свои обязанности, не переча, не показывая что то или иное слово господ задело их. Исключением был Мерлин. Только он позволял себе такие вольности, за что некоторые слуги шептались за его спиной, боясь повторить то, что однажды услышали от него в адрес принца. Но, справедливости ради, слугой он стал совсем недавно. Что там два года, когда остальные чуть ли не с рождения вынуждены прислуживать другим. Мерлин не знал жизни, которая была уготована здешним, пусть и его собственная там, в Элдоре, была не то чтобы мёдом. Гвиневре же, родившейся и взращённой улицами Камелота, другого и не было дано. Беспокойно, в который раз, оглядевшись по сторонам, девушка закусила губу, нервно теребя края рукавов, ругая себя за то, что медлит. Отчего ей так сложно было просто постучать? Почему бы просто не толкнуть дверь и будь что будет? На это ответ предоставило сердце, которое стучало так волнительно, что не давало сделать ни шагу, хотя, с другой стороны, словно этим и пробивалось к Артуру. Гвиневра попыталась успокоиться. Сделала пару глубоких вдохов. Пригладила выбившиеся из причёски волосы и, даже не постучавшись, она наконец-то вошла в покои принца. В комнате было довольно сумрачно; окно не до конца завешано плотными бархатными шторами, и не единой зажжённой свечи, которая бы освещала пространство. Артур, к её удивлению, был уже на ногах, и видно, куда-то намеревался идти. — Гвиневра? — удивился он, закатывая рукава белой атласной рубашки. — Что ты тут делаешь? — Я пришла сказать тебе кое-что важное, — заявила она, вздернув подбородок и гордо распрямила плечи. — Что именно? — несколько безразлично спросил Артур, опустив взгляд, всё ещё возясь с рукавами. — Если ты насчёт советов, о которых говорил Мерлин… Не думаю, что они помогут мне. Леди Вивиан ясно дала понять, что не хочет меня видеть. Гвиневра пропустила мимо ушей последнее и, ринувшись к нему, пока тот не сказал ничего лишнего, заткнула ему рот поцелуем. Таким нежным, таким трепетным, что принцу, двумя секундами ранее слегка отпрянувшему от неё, ничего другого не оставалось. Он машинально приобнял её за талию, медленно, но чувственно отвечая. Туман в его сознании начал постепенно рассеиваться. Поцелуй стал настойчивее. Более влажным. Гвиневра обвила руками его шею, и тот, чуть наклонившись, спустил руку на спину, удерживая её. — Я думаю, — слегка сонно произнёс Артур, жарко дыша ей в шею, когда они оторвались друг от друга. — Думаю, что… Он замер. Взор, слегка затуманенный, отсутствующе пробежался по её лицу, на что карие глаза ответили беспокойством. Не прошло и секунды — Артур зажмурился от нахлынувшей боли в его груди. Ощутил, будто ему дали под дых, отчего голубые глаза широко раскрылись, чуть ли не выходя из орбит. Он шумно втянул в себя воздух, полностью и окончательно выходя из-под действия чар, и… затих. Он в растерянности пробежался взглядом по своим покоям и еле выговорил: — Что?.. Что происходит?.. Слова дались тяжело. Гвиневра, поддерживая его в это время, чтобы тот от внезапно накатившего бессилия не упал, коснулась ладонью его лица, с особой нежностью поглаживая по щеке. — Пир… закончился? Медленно скользнув пальцами вниз, цепляясь за подбородок, Гвиневра мягко развернула его к себе, и Артур, столкнувшись с её тёплым, и безоговорочно полным любви взглядом, в полной мере осознал, кто перед ним и что происходит. Всё остальное ушло на второй план. — Гвиневра, — самозабвенно прошептал он, обхватывая её руку своей, целуя внутреннюю часть ладони. Она прильнула к нему, счастливо растворяясь в объятиях, позволяя напряжению, что скопилось за день, уйти. Артур поцеловал её в макушку, проскальзывая ладонью по волосам и перебирая пальцами кудрявую копну. — Что вообще случилось? — он нахмурил лоб, пытаясь припомнить хоть что-то из сегодняшнего дня. — Скажешь спасибо Мерлину, — ответила Гвиневра, сильнее прижимаясь к нему. — Он весь день носился с тобой, бедный. — Я… Артур растерянно заморгал. — Я был заколдован… Так ведь? Девушка кивнула. — О Боже, — вздохнул он, крепче прижимая к себе Гвиневру. Его взгляд беспокойно заметался, а внутри всё сжалось. Сжалось от мысли, от осознания, что Мерлин, не раз спасавший его жизнь, доверившийся ему о своей магии, снова пытался его спасти, предупредить, а он в очередной раз проявил себя как олух, посмеявшись над ним. Проигнорировал. А тому ещё, видимо, пришлось возиться с ним? Артур представил себя беспомощным, за которым бегает Мерлин, и поморщился, ощутив сильнейший прилив стыда. Он досадно вздохнул, прикрыв глаза. Гвен, словно читая его мысли и чувствуя то, что его тревожило, тихо спросила: — Мерлин предупреждал тебя об этом? Артур не ответил. Внутри него начало снедать старое и до боли знакомое чувство — то, что он всегда испытывал при отце. Разочарование собой. Стыд. Мысль: «Я подвёл тебя». То, что нещадно засело в его голове с самого детства и теперь срослось с обликом Мерлина, к чему он готов не был. Принц поклялся бы всем на свете, что никогда бы не подумал, что такое может быть. Как можно было разочаровать либо как-нибудь подвести этого лопоухого лентяя? Грубого, наивного, и слишком внушительного паренька? Того, кто вечно запаздывает с его завтраком. Того, кто в лицо говорит ему то, что никто другой на его месте не осмелился бы. Того, кто, сложно признать, даже в своих самых потаённых, не слышным другим мыслях, — был ему другом, в отличии от всех остальных. От рыцарей, что хоть и присягли ему на верность, но верности и братства как таковых от них не ощущалось. От единственного близкого по статусу человека, Морганы, которая в детстве (не дай бог, кто-то узнает, особенно от этих старых, ветхих, сварливых до ужаса служанок) — то и дело, что задирала его. А сейчас, вечно пытаясь подколоть его от случая к случаю, воспринималась больше несносной сестрой, чем другом. От Гаюса… Так, а вот это он уже свернул не туда. Неужели, всё это время, до Мерлина, он был так одинок, что на ум пришел даже Гаюс? Артур нахмурился, пытаясь вспомнить хотя бы имена, лица, но тех рыцарей, и даже таких же принцев, как и он, что приходили на ум, друзьями было не назвать. Они, конечно, все были благородными людьми, уважали его, могли посмеятся вместе, собравшись за кружкой эля, но ни один из них не был, как Мерлин. Никто не смог быть таким же, как он. И от этого осознания, вопрос в том, как можно было его разочаровать или подвести, отпал. Теперь, он знает как. А если быть честным, хотя бы с самим собой, он как будто всегда это знал. Знал, но не отдавал себе в этом отчёт. Столько раз он величал его трусом, идиотом, не сосчитать, но на деле, он так никогда не думал. Вспомнить хотя бы их первую встречу. Мерлин не побоялся того, что он принц, отстоял его прежнего слугу, дерзил ему, влез в драку, а после спас жизнь. Он далеко не трус, нет. Мерлин был и есть храбрейшим из тех, кого он знал. Ничего не говоря, Артур выпустил Гвинерву из объятий, прежде снова коснувшись губами её макушки, и, отступив, медленно присел на край кровати. Она сразу же села рядом с ним, подобрав под себя юбки, в знак поддержки положив свою ладонь на его колено, и Артур тут же накрыл её своей. Слова были излишними. Они просидели так некоторое время. — Порой мне кажется, — тихо сказал Артур. — Словно, я его подвожу. — Кого? Мерлина? — уточнила Гвиневра. — Да. Ёмкое, но такое горькое утверждение настолько сильно обожгло горло, что Артур с трудом сглотнул. — Ты бы знала, — сокрушился он. — Сколько всего он для меня сделал… А я… Я снова повел себя как… Я ведь сам недавно узнал, чем он жертвовал ради меня и Камелота все эти два года, как ему было тяжело, но я опять усложнил задачу. Он не стоит такого отношения. Мерлин заслуживает большего — и как человек, и как мой друг. Артур поник, схватившись рукой за голову, и Гвен с тоской бросила на него взгляд. Хотелось поддержать, но она, не зная, говорить или нет, призадумалась о том, как Мерлин долго упрашивал её пойти к Артуру, сам еле стоя на ногах. А что она? Тоже хороша. Не обратила должного внимания, что тогда, днём, что и сейчас под вечер на состояние своего друга. А еще её саму немного волновали некоторые вопросы. Да, она и тоже помогала Мерлину, иногда вместе с помощью Гаюса, предотвращать некоторые опасности для Камелота. Но Мерлин… он порой делал невозможное. Как обычный человек может противостоять магии? — задалась она вопросом, хмурясь. И был ли Мерлин обычным? — Только, — подняв голову, Артур несколько секунд обдумывал и по итогу сказал. — Не говори ему. — Самое главное, что ты понимаешь это, — ласково сказала Гвиневра, погладив его вдоль руки. — А значит, сможешь когда-нибудь, если не словами, то показать ему, что тебе не безразлично то, что он для тебя делает. Артур с благодарностью посмотрел на девушку, а та осторожно положила голову ему на плечо, слегка потеревшись щекой. Он прикрыл глаза, пытаясь полностью насладиться этим моментом, пока у них была такая возможность.

***

Раздался неприятный скрип, и Мерлин, по обыкновению, приучившись чутко спать, вздрогнул, слёгка поежившись. Весь заспанный, с ломотой в теле, огляделся вокруг, пытаясь прийти в себя. В ушах отдалённо зазвенело, а в горле так пересохло, что было трудно даже набрать слюны, чтобы сглотнуть. Хотелось по крайне мере потянуться, вытянувшись во весь рост, разминая кости, но вместо этого он сосредоточился на звуке. Снова скрип. За ним ещё один. По комнате кто-то ходил. Он наспех протёр глаза и, аккуратно, лишь на щёлочку, приоткрыл дверь всматриваясь в кромешную, от непривычки, тьму. Триклер! Тот крался настолько карикатурно: с сгорбленной спиной, согнутыми вниз кистями, почти на носочках, ну точно уж шут. Ещё бы чуть-чуть и он бы мог сойти за крадущуюся мышь. Мерлин присмотрелся, изо всех сил напрягая свое зрение, которое не успело ещё адаптироваться к темноте, с трудом пытаясь разглядеть то, что тот держал в руках. Он прищурился. Морщинки легли вдоль его носа, а губы крепко сжались, как будто последнее помогало ему лучше видеть. Но бесполезно. Без источника света в такой темноте, что можно было увидеть. Удивительно, но на помощь магу, словно услышав его желание, тут же пришёл лунный свет, что так удачно выбился из туч, пробился через окно в комнату и упал прямо на Триклера. Теперь Мерлин смог увидеть. Это был флакон. Изысканный. Вытянутой формы. Так вот как он наложил чары! Зелье! Снова прищурившись, заприметил и клочёк светлых волос. Когда Триклер успел состричь их с Артура? — подумал он. Вот уж точно, проходной двор его покои. Мерлин с недобрением покачал головой. Триклер, мыча себе под нос и чудным образом не будя этим девушку, что-то добавил в зелье, и то заискрилось. Вероятно, сварить было мало, — хмыкнул юноша. Должно быть, оно сложное. И не успел шут положить локон принца под подушку леди Вивиан, как Мерлин направил свой взгляд на флакон с зельем и принялся почти что беззвучно шептать контрзаклинание. — Wend þone ġeþeaht, ne læt þæt heorte becuman.* Зелье засияло одной краткой золотой вспышкой, отражаясь в глазах юноши, но, благо, Триклер этого не заметил за своим мычанием, и дальше жманно кривя свои гримасы. Мерлин проказливо улыбнулся, игриво вскинув брови вверх, и довольный отпрянул от двери, стараясь настолько бесшумно, насколько он мог прикрыть её, на тот случай, если Триклер окажется глазастым. Сердце радостно застучало в груди, а губы расплылись в счастливой улыбке. Неужели у него получилось хоть что-то изменить? Значит, всё было не напрастно. Если на это он сумел повлиять, значит, и Артура можно спасти. В заклинании он был твёрдо уверен, как и был уверен в Гвен, и в том, что Артур уже давно расколдован. В их любви он никогда не сомневался. От мыслей его отвлёк стук. За Триклером только закрылась дверь. И, выждав около десяти минут, дабы точно не напороться на неприятности, с осторожностью выбрался из шкафа. Уже даже не хотелось обращать внимание на то, как затекли его ноги и болела спина. Он справился. И это было самое главное. А так же, он хотя бы немного, но поспал. Голова, что от сна сначала кружилась, сейчас как будто стала яснее, однако колени ещё подкашивались. Да, всё-таки стоя спать было неудобно. Выйдя в коридор, Мерлин, к своему удивлению столкнулся с Гвиневрой. — Почему ты всё ещё здесь? — прошептал он. — Я искала тебя, — таким же шепотом ответила ему девушка. — Хотели убедиться, что с тобой все хорошо. — Хотели? — с лёгкой улыбкой спросил Мерлин и, приподнял бровь, усмехнувшись. — Неужто Наше Высочество беспокоится за меня? Гвен посмотрела на него слегка с осуждением, прищурив глаза, но, когда тот поинтересовался о состоянии Артура, настал её черёд не сдержать улыбки. — Как он, кстати? — В добром здравии и в полной ясности ума, — вкрадчиво заявила Гвиневра, но можно было заметить, как её глаза сверкнули в темноте, а щёки прокрылись лёгким румянцем. Мерлин облегчённо выдохнул. — Насколько в полной? — наигранно призадумался он, за что получил дружеский пинок от неё и ойкнул. Они вышли на более освещённый участок, когда Гвиневра, оглядевшись по сторонам, наклонилась к Мерлину чуть ближе и прошептала: — У тебя вышло остановить Триклера? — Да. Только… Не спрашивай меня как, это государственная тайна! Он приложил палец к губам, и Гвен прыснула. Мерлин был слишком потешным. Даже в такие моменты, как сейчас, он оставался оптимистичным, несмотря ни на что, чем она и восхищалась. — А как леди Вивиан? — спохватившись, спросила она. — Уж точно не заколдована, — усмехнулся Мерлин, ощущая полную уверенность в том, что теперь ему всё подвластно исправить. — Тогда завтра мне придётся объясниться перед ней, — притворно-грустно заявила Гвен, понурив голову. — Что? Зачем? — удивился Мерлин. — Я отлучилась на пару часов и не явилась к ней позже, — объяснила ему служанка, одним взглядом говоря: «Сам понимаешь». — А-а! — протянул Мерлин, и понимающе кивнул. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась девушка, оглядев его и вспомнив о том, как корила себя ранее за невнимательность. Мерлин уж было хотел снова отмахнуться — всё страшное для него оказалось позади, и остальное не волновало. Но, от чего-то кольнуло под рёбрами, и внезапная резкая боль чуть ли не сломила его пополам. Он сдавленно вскрикнул, придерживаясь за бок. В глазах снова потемнело. — Мерлин? — испуганно воскликнула Гвиневра, кинувшись к нему, но тот жестом остановил её. — Я в порядке, я в порядке, — сумбурно прошептал он, по-тихоньку выпрямляясь. Гвиневра с тревогой осмотрела его снова. Состояние Мерлина начинало её не на шутку пугать. Чуть впавшие глаза, заметные тёмные круги, и ещё больше, чем днём, побледневшее лицо, — всё это очень настрожило девушку. Однако было и то, что поразило её больше всего. Во взгляде Мерлина, Гвен впервые уловила что-то старческое. — Я знаю, — начала она. — Это прозвучит странно… Но… Мне показалось, или ты словно постарел. Последние слова Гвиневра произнесла так тихо, почти неуловимым шёптом, но Мерлин услышал их, и почти незаметно дёрнулся. Он медленно перевёл на неё свой взгляд, и лицо Гвен, задержавшись на нём, лишь на долю секунды, озарилось пониманием. Таким, что сам Мерлин не смог осознать. Девушка замялась, не до конца уверенная в своей догадке, но теперь уж точно зная: у Мерлина есть свои секреты. — Всё будет хорошо, — тихим, но таким тёплым и уютным голосом заверила его Гвиневра, и на секунду ему показалось, что она знала обо всём. — А пока тебе стоит пойти отдохнуть и набраться сил.

***

Один Бог знает, как он дошёл до покоев Гаюса. У него снова подкосились ноги, когда он подходил к двери, и не выдержав, только и успев облокотиться одной рукой о стену, опустился рядом с ней на пол. Отдышался. Вот тебе и вечер трудного дня. Наверное, всё-таки надо было согласиться на предложение Гвиневры отвести его в покои лекаря. Но он так не хотел беспокоить её своими проблемами. Ему только и нужно, что отоспаться; чего тревожить людей по пустякам? Мерлин прикрыл глаза, наслаждаясь долгожданной тишиной и спокойствием. До его комнаты было та-а-ак далеко сейчас. Может быть, кровать — это слишком большая роскошь? Пол хоть и холодный, но вполне удобный. Да и Гаюс уже, наверное, спит, зачем его будить-то? А ещё чуть-чуть — он и сам заснул бы, но, как назло, где-то вдалеке раздались знакомые шаги. Он чертыхнулся про себя и с трудом приоткрыл один глаз. Силуэт идущего был размытым от слепящего огня в факеле, но узнавался легко. К нему направлялся никто иной, как Артур Пендрагон. — Почему ты не спишь? — хрипло выдавил из себя Мерлин, подтянув к себе ноги, слегка безразлично глядя на него. Мысли, такие как: «Почему никто не спит в такое время? И почему не дают заснуть ему? Уж хоть бы на полу! Он-то на большее не претендует» — сдавили его голову, словно жгутом. От такого бессилия хотелось захныкать, как ребенок, что, безусловно, являлось не совсем подобающим поведением для такого старика, как он. Вероятно, его молодое сознание так на него влияло. Ну ничего, он ещё с этим разберётся. Сегодняшние приступы и так напугали его не на шутку. Артур, ничего не отвечая, молча присел рядом с ним. — До меня снизошли? — удивился этому маг. — Не паясничай, Мерлин, — упрекнул его принц. — Ого, мы знаем такие сложные слова, — пробурчал тот, но Артур и бровью не повёл. — Я понимаю, — сказал он, игнорируя дерзость с его стороны. — Ты устал… — Тебе опять надо что-то почистить? — вымученно воскликнул Мерлин, искренне изображая чистый ужас на своём лице. — Нет. — Заштопать? Одним своим видом, Артур заставил Мерлина замолчать. Тот обиженно скорчил на это гримасу и, бурча себе что-то вроде «он ещё не пойми, что хочет» под нос, отвернулся от Пендрагона. Его снова начала одолевать сонливость. Веки будто налились свинцом и становились всё тяжелее и тяжелее с каждым мгновением. Хотелось просто отключиться от мира, от всего. Однако у Артура были другие планы. С его стороны тихо, но чётко донеслось: — Спасибо тебе. Эти слова выбили из мага весь сон. — Что? Мерлин мотнул головой. Показалось, что это ему послышалось. Он во все глаза уставился на принца, пытаясь понять, не приснилось ли ему это за такую краткую долю секунды, но по взгляду Артура, всё стало понятно в момент. Не сон. Не привиделось. Он действительно поблагодарил его. И не просто буркнул в своей артуровской манере. Это спасибо было таким спокойным и искренним, что захотелось плакать. Только вот у него не было на это столько сил, а Артур, очевидно, делал всё для того, чтобы пару слезинок у него нашлось. — Спасибо за всё, что ты делаешь и что сделал для меня сегодня, — сказал он. — Прости, что не послушал. Мерлин раскрыл рот. — Ты… — он тихо прошептал. — Ты благодаришь меня? — Да, — Артур с такой добродушной, немного глуповатой улыбкой тепло посмотрел на него. На душе у Мерлина внезапно стало так радостно. Дыхание перехватило, а губы начали расплываться в широкой улыбке. — Ты услышал от меня спасибо, какие ощущения? — вдруг спросил Артур, на что Мерлин закатил глаза. — Ой, не ехидничай! Повисла пауза. Они переглянулись и внезапно во весь голос расхохотались. Смех отскочил эхом от стен, и большая часть напряжения просто улетучилась, вместе с отдаляющимся зуком. Артур не злился на него, знал о его магии, и что-то да удалось исправить. Мерлин впервые за все эти столетия почувствовал удовлетворение. — Я придумал, что делать с королём Алинетом, — поделился с ним Артур. — Правда, и что же? — вскинул брови Мерлин. — Заставишь его чистить, штопать? Он за твою улыбку и не то сделает… Ау! Он обиженно уставился на Артура. — Что ты, что Гвиневра, — потирая ушибленный бок, сказал юноша. Принц спрятал от него улыбку, и вздохнув, встал на ноги. — У тебя есть время на сон до обеда, — заявил он ему напоследок. — О, сир, вы так великодушны! — Мерлин, в долгу не оставаясь, бросил ему в ответ. — Доброй ночи, Мерлин! — голос Артура эхом отозвался от стен, и он, пройдя до конца коридора, скрылся за поворотом. — Доброй ночи, — тихо прошептал маг разомлев от переполняющего его счастья, не сдерживая улыбки. И только сильный стук справа заставил его испуганно дёрнуться. Дверь резко распахнулась, и на пороге показался весьма недовольный Гаюс. Его голос, подобный раскату грома, всей своей ворчливостью обрушился на юношу: — И где это тебя носило?!