Глава 7. Тающая слава и бессильная злость.

Что такое слава? У нее много проявлений, но по сути, это такое абстрактное и хрупкое понятие… Ведь это то к чему стремиться всякий достаточно амбициозный и жаждущий ее всем своим естеством человек. Хотя по сути это всего лишь одна из форм общественное одобрения, то есть признание достоинств какого-либо человека и его деяний, заслуг и доблести. За них ему воздают почести, похвалу. И так или иначе человеку это порой, приносит материальные благодарности, а не только словесные. Слава – это так же не что иное, как почет. Благословление на дальнейшие подвиги, что будут только подтверждать ее и множить. Что, как правило, в конечном итоге приносит известность везде, куда дойдут слухи об объекте этой самой славы. Ее очень сложно добыть. По сути, нужно сделать что-то из ряда вон выходящее. Особенно когда дело заходит о славе среди викингов, где каждый первый ходячий сборник историй, что для нормального человека и есть что-то совсем уж из ряда адекватного и совместимого с жизнью выходящее. А северяне ничего. Живут и не тужат. Даже смеются, пересказывая свои «повседневные происшествия» от которых волосы у не подготовленного слушателя белели не только на макушке, но и в иных местах, о которых говорить в приличном обществе не принято. Викинги не признают слабости. Не ведают оправданий. Живут по сути одним днем! Потому и стремятся обзавестись этой самой славой среди соплеменников поскорее. Чтобы их род впоследствии уважали. Дабы их имя осталось в истории, а потомки с придыханием и благоговением произносили его, когда пересказывали деяния почившего предка. И молодое поколение стремилось быть не хуже, а может даже и лучше знаменитой личности своего рода. Это ли ни есть самое настоящее счастье для воина? Существует множество подвидов славы. Боевая, трудовая, литературная, то есть характеризуется по подвигам и вкладу. У нее есть и эмоциональный окрас. То есть хорошая или дурная и так далее. Так же существуют понятия о том, как она к человеку пришла. Легко, словно по мановению волшебника или трудно, добытая потом и кровью. Но вот можно ли считать честной славу добытой, по сути, ложью? В принципе можно. Главное чтобы никто не прознал о некоторых недомолвках. И ведь даже так она может, взрывается ярким фейерверком, будоража умы многих, заставляя изумленно ахать поверивших в нее. Но подобная слава быстро сходит на нет, ибо ее хоть и сложно, но возможно подвинуть. Потому грандиозный случай, произошедший чуть больше нескольких недель назад, сейчас люд Олуха почти что не упоминал при разговорах. Как и героиню сей повести. Голова Ночной фурии отныне и навечно теперь будет висеть в Большом зале, взирая пустыми искусственными глазами на приходящих сюда провести время компании викингов. Черная шкура ее отливала красивыми бликами от многочисленных свечей и огромного очага посредине зала, то и дело, приковывая к себе взор людей. Безусловно. Память о том дне, когда страшную тварь, извергнутую самой Бездной, отправили, как раз таки в эту самую дыру, будет отпечатана навечно в умах людей. Как и имя славной воительницы, но… обсуждать слишком долго одно и тоже надоедает даже таким болтливым сплетникам, как викингам. Как и говорилось – викинги живут одним днем. А потому постепенно даже такие исторические события сводятся на нет. И это выводило одну не самую флегматичную особу из себя. Настолько, что будь в реальности возможность у людей видеть эмоции в цвете и чувствовать их температуру, то: во-первых, они бы ослепли, посмотрев в сторону Астрид, а во-вторых, сгорели бы подчистую! Хофферсон разрывало на части от осознания того, что ее слава, пусть и не совсем уж честная, но тает прямо на глазах. Хотя это было скорее реакцией возгордившегося эго, на то, что люди менее активно проявляют на этот счет интерес. Естественно! И без того раздутое, оно радовалось и ликовало от огромного потока внимания свалившегося на него за считанные дни! Переживать его спад было малость… болезненно для него. Теперь же стоило действительно заняться настоящим, а не надуманным. То есть учиться не покладая рук убивать чешуйчатых гадов! Что она собственно и делала. На тренировках Астрид была первая, кто бросался в бой с желанием растерзать выпущенную к ребятам рептилию невзирая ни на что! Естественно стараясь не помереть, но и показать высший класс неповоротливым сверстникам. Вот только… что-то совсем уж все шло не так, как рисовалось изначально в голове… Было сложно. Очень. Особенно отвлекали эти… носящиеся и вопящие бараны! Торстоны бесили ее как никогда своими шуточками. Ингерман своим мямлением и постоянной паникой с криками. Йоргенсон своими дешевыми и совсем уж тупыми, как круглый камень подкатами. Хэддок… он вообще отдельная тема. Астрид до сих пор не могла понять, почему ее засунули в эту группу! Благо брат успокоился! И перестал донимать со своими этими дополнительными уроками и тренировками, заставляя Астрид зубрить информацию о драконах наизусть. Будто заняться ему нечем! Оставалось вопросом и то, помнит ли он сам все это на зубок. Еще эта его Пурена раздражала блондинку до зубного скрежета, стоило той открыть рот. Ведь в основном то были хоть и беззлобные и безобидные шуточки, но Астрид воспринимала их как едкие насмешки над ее неудачами. К слову о едкости и неудачниках… Если первые несколько дней Хофферсон худо-бедно старалась уверить себя в том, что Иккинг отвалит от нее, стоит ему пригрозить… То сейчас ее нервная система трещала по швам от постоянных подначек с его стороны! Он будто с цепи сорвался! Раньше шатен просто не обращал внимания на ее реплики если она вообще хоть что-то говорила ему. Теперь же цеплялся за любую возможность ее поддеть! И ведь ничего такого обидного и оскорбительного не говорил. Но вот подтекст… вот от него прямо пробирало до мозга костей от жгучей и бессильной ярости! И его эти взгляды с усмешками. Никто не мог понять, что за ними скрыто. Кроме нее… Только брату и можно было пожаловаться на этого гада, но… естественно она не собиралась так делать! Ей же не пять лет! Сама разберется! Сама втащит обидчику, если потребуется! Думала Астрид, да так и не сподобилась. Все же это будет смотреться малость… ненормально. Не для окружающих. Для нее самой. Совесть хоть и слабо, но подавала признаки жизни, в темном уголке ее души, заставляя мучиться от такой «несправедливости». Вроде и была уверенна в своей правоте, но в то же время, то и дело проскальзывали мысли о том, как бы ей было обидно поступи с ней кто-то похожим образом. От обидчика мало что осталось бы в таком случаи. А он вон. Терпит. Даже не пытается как-то страшно и ужасно отомстить. Лишь абстрактными словами кидается, выводя ее душевное равновесие из строя… А после начался его «взлет». И тут Хофферсон уже совсем начало коробить и подрывать от этого! Как? Как этот доходяга умудрялся все время выкручиваться? Каждый! Гребаный! Раз! Именно с такими и иными «ужасными и грязными» словами Астрид рубила секирой стволы деревьев в крошево после очередной тренировки, выпуская пар. Причем той, которую Иккинг же ей и сделал… от того доставалось оружию куда больше чем предшественнице. Проблема была естественно не в худощавом парнишке, что точно так же как и все «еле-еле душа не в теле» пытался выжить на этом балу самоубийц. Но Астрид это казалось именно так. Ведь он же всегда оставался стоять на ногах под конец! Так что… остальная компашка начала к нему липнуть. Не то что бы ей было так уж интересно со сверстниками, но все же… внимание ей льстило. Не то, которое подросково-мальчишеское, а то которое распространялось на ее таланты и умения. Они ведь вечерами собирались и обсуждали все! Даже спарринги проводили. А тут этот… неудачник, которого шпуняли годами, а теперь стали окружать таким вниманием, будто не понимали что к чему! Говоря: – Талант! Ха! ХА!! ХА!!! Глупые и наивные люди… Тот использовал какие-то странные и совершенно ей не понятные уловки! И извивался как какая-нибудь… змея! В прочем и ядом плевался он так же как эта самая рептилия. Разве так себя должны вести настоящие воины и защитники деревни? Определенно – НЕТ! Он трусливая крыса, которою в первом же настоящем бою порвут как раз плюнуть! При этом не может же не мешаться под ногами и просто учиться! Надо же и тут попортить ей жизнь! Ведь было ей понятно ради чего это делает! Добивается того, чтобы она, Астрид, осталась в проигравших и стать лучшим! Лучше нее! Доказать хотя бы так ее ничтожность перед ним! Она это видела. Знала и то, что он старается ее вывести на «чистую воду». Чтобы она сама сказала правду о своей неописуемой удаче. «Пусть ждет до посинения!» Так решила Астрид, а значит так и будет! Ее слово – закон для нее! Но больше всего убивало ее то, что потихоньку совершенный ею подвиг забывали, на фоне новой «восходящей звезды», коей Хэддок постепенно становился… Но она не унывала. Все же впереди еще было время опустить зазнавшегося… Да и голова Ночной фурии смотрящая сейчас на шумную толпу людей в зале была доказательством ее силы! Вот только Астрид старалась лишний раз все же на плоскую треугольную морду не смотреть. Ее до сих пор бросало в дрожь от воспоминаний. Да и кошмары начали сниться. Возможно, еще и поэтому у юной воительницы до такой степени шалят нервы? От недосыпа? И эти странные ощущения? Ведь порой ей казалось, что ее руки с лицом до сих пор забрызганы той вязкой черной кровью, а обожженная рука пекла, хоть уже все зажило. Вопрос был в том, откуда у нее столько энергии бралось, раз она не спала по полночи, тупо пиля потолок взглядом, вслушиваясь в свое же тяжелое дыхание и нервно перебирая распущенные волосы в попытках хоть как-то успокоиться. Ответа не было. Передернув плечами, Астрид вернулась в реальность, заставляя себя вслушиваться в нравоучения Плеваки. Что было довольно сложно. В Большом зале, что обычно использовался как место для отдыха, где можно было выпить и поболтать или поиграть в какие-нибудь настольные игры, было шумно. Особенно стало шумно, после уже ставшего традиционным, обсуждения ошибок на сегодняшней тренировке. Короткой отповеди и нескольких напутственных слов и «сварливый учитель» покидает юных учеников, предоставляя их самим себе. И те сразу же сбегаются к Иккингу! Астрид же в который раз с недоумением и нарастающей злостью остается сидеть одна за столом и посматривать на шумную компанию. Пойти на поводу за всеми к этому… выпендрежнику? Не-е-ет! Это являлось не допустимым шагом для ее гордости! Она же ведь не овца за стадом бегать! – Не ну, правда! Это нереально круто было! – Как ты сегодня Пристеголова перехитрил! До сих пор не могу понять как! – Да! Я бы не додумалась бы! – Ты бы точно. – Эй! А сам то! Те кто раньше только и делал, что кидал насмешки в адрес этой «Скотины Отбирающей Чужую Славу Своими Хитро Выдуманными Уловками», как бывало называла Иккинга Астрид, сейчас смеясь и веселясь, расспрашивали его как тому удается выкручиваться. Некоторые подлизывались. Кто-то менее заметно, а кто-то слишком уж откровенно. И след простыл от тех людей, что буквально недавно смеялись над парнишкой! Астрид со злостью сжала кружку, смотря на эту картину. Ее аж, передергивало от происходящего и от злобы, что просто клокотала внутри нее. Ну и от откровенного омерзения. Все же со стороны на людей смотреть совершенно иное, чем находиться среди них в центре внимания. Но естественно на себя она подобное не примеряла. Ведь «С чего ради у меня так же? Фальшивого и такого мерзкого восхищения не бывает!» И именно в такие вот моменты в Большом зале добивали и без того шаткое психологическое состояние Астрид окончательно. Все. Буквально все забывали про нее стоило на горизонте появиться Иккингу. Сегодняшнее и вовсе ввело в ступор, если честно… Дракон, прятавшийся в своем же зеленом газе которой мог легко поджечь, по парам раскидывал учеников, будто играючи. Задирака и вовсе неизвестно что пережил, когда его утащили в дымку… Буквально пара мгновений и вот уже и сама Астрид с перевернутым ведром на полу! Ибо хитрая тварь сделала подсечку своими хвостами. И выползла к такому же гаденышу во всей красе! То есть к Иккингу, насмешливо скаля пасти и пуская из одной газ. И вот-вот дракон готов был подорвать замершего парнишку! Но… Пристеголов начал почему-то громко чихать! Да так, что едва на лапах мог устоять! Еще секунда и дракон жалобно скуля сквозь чихи, сворачивается калачиком в клетке, потирая лапами свои носы. Объяснений от Плеваки не последовало. Он лишь загадочно ухмыляясь, похвалил Иккинга. И на том все! Что? Кого? Как? Почему? Зачем? Хотя Астрид немного отойдя от шока, припомнила, что брат говорил про цветочки, на которые у драконов лютая аллергия… Пристеголову не позавидуешь в ближайшие несколько дней… В общем… к хорошему быстро привыкаешь… Вот и Астрид привыкла к восхищению и переизбытку внимания которого и без того было много. Иккинг же к такому потоку этого самого внимания готов не был. Более того. Он не собирался этого добиваться! Даже и не думал, что его не желание стать перекусом для драконов с Арены станет для других чем-то сверх ординарным! Да. Он нарочно искал способы и методы быстрой победы. Иккинг мало, что считал глупым распылять свои силы на удары, которые не принесут пользы, так еще и за зря рисковать не хотел. И за последний год он узнал много нового. Ну, куда больше чем знали его сверстники. И раскрывать свои карты тот был не намерен. В книгах все написано! Голову включите! Почему этого никто не понимал, шатен понятия не имел. Потому в такие вот моменты «внимания» в Большом зале он предпочитал лишь кивать, да улыбаться, как можно менее натянуто и более вежливо. Ну и иногда все же что-то да говорил, по сути ничего не значащее. Все же ребята сами и тянули любой разговор и без его непосредственного участия. А по первой же возможности сваливал незаметно для всех. Сам же парень только и мог, что поражаться логике этих людей. «Они действительно думают, что я так просто забуду им все что было? Или они подумали, что на почве взлета популярности мне сорвало крышу и вместе с ней и память отбило?» Именно эти вопросы в такие моменты крутились у Иккинга в голове. Он просто не мог пересилить себя. Да и надо ли? Мол, «будь добрее и прости обидчиков и твоя душа очистится», как говорил один странный мужичок в латах и с не менее странными символами на его броне. Иккинг его мысленно тогда обозвал «духовкой замедленного действия». Все же металл быстро нагревался от драконьего пламени и в такой экипировке от огня не убежишь и не уклонишься… А тот искренни считал, что драконы порождения древнего зла, которое должно быть истреблено во чтобы то ни стало! Вообще Иккинг увлекся в последние пару лет тем, что болтал с разными путешественниками и приключенцами, которые останавливались здесь. Частенько люди путешествовали дальше на север. В места гнездования драконов. Некоторые особо отчаянные типчики отправлялись через Залив Клыков на драконьи острова, где по слухам обитали настоящие гиганты, хранящие в своих пещерах вещи совсем уж древних времен, о которых никто уже и не помнил. Колоритные персонажи. Ничего не скажешь. Бывали всякие, даже похожие на викингов, но сразу было видно, что те не с севера. А странные типы худощавого телосложения частенько были интересными собеседниками. И Иккинг многое смог для себя подчерпнуть от них. И именно от такого заглянувшего гостя ему и достался лук. Но особенно хорошо он научился оценивать намерения людей. Потому… лишь нескольких из всей этой компашки, окружающей его сейчас, Икикнг был рад видеть. Остальных же… не видел бы рядом, но все же… Если уж на то пошло, то не стоит создавать лишних проблем и без повода «рычать», как любил говорить Плевака, когда Иккинг дерзил или огрызался. «Отец ведь этого хотел? Вот он подивится по возвращению!» Эта мысль умудрилась вызвать у парня непонятную улыбку, которую можно было истолковать по-разному. А взгляд, брошенный по сторонам, загорелся веселыми искрами. И именно этот «очередной косой взгляд от Иккинга» выводит Астрид из себя окончательно. Тот, будто нарочно проверял, видит ли она его или нет в миг его славы! Отобранной у нее! Разум Хофферсон часто затмевали эмоции… вот и теперь она, поддавшись им, схватила свою секиру и направилась на выход. Иначе точно могла располовинить этого наглого щенка!