Глава 8. «Душевные» разговоры?

Чудесная погода, образовавшаяся после обеда, радовала глаз. Утренний туман и серые мглистые тучи исчезли, открыв путь яркому солнцу и голубому чистому небу. Со стороны океана во фьорд, где и располагался Олух, дул приятный, пропитанный морским простором ветерок. Именно он и подгонял несколько кораблей, наполняя ярко разукрашенные паруса. На пристани протяжно прогудел рог, оповещая всех о том, что домой прибыл вождь племени! – Ха! Смотря весело там у вас было! – Усмехнувшись, поприветствовал Плевака Стоика. Дружеские визиты обычно сопровождались очень важными разговорами, заключением договоров, охотой и пирами. А пир это что прежде всего? Правильно! Куча еды и выпивки! Причем второе преобладает намного сильнее! Ну и про развлечения никто не забывал. Например, про... кулачные бои! – Очень. Даже слишком весело! Да видно… – Посматривая на приличный, но уже едва видимый синяк на скуле друга протянул Плевака. Да и хромал рыжебородый на левую ногу немного. Остальные отправившиеся в поездку выглядели в разной степени увечности так сказать… – Да, это ерунда! – Заметив, как старый друг на него посматривает отмахивается вождь. – Льерд отхватил куда сильнее! Поди, до сих пор оклематься не может! – Раскатисто посмеялся Стоик. – Дернуло же старика по пьяни со мной поспорить, кто кого уложит! Годы берут свое… – Ну, значит без проблем все прошло? – Да, если бы… спалили Йоргврсер. Там, в общем, ничего страшного, но все равно не приятно было. Надеюсь тот хотя бы все цело? – Осматривая деревню и подмечая то, что реконструкция идет по плану и все, в общем-то хорошо, Стоик удволетверенно кивал своим же мыслям и соображенийм. Данный процесс был давно отлажен и даже без его участия мог вполне сносно идти сам по себе. – Ну… в общем, да. Дома почти все починили. Загоны, дорогу, факел… – начал перечислять Плевака, посматривая краем глаза на все более и более хмурящегося друга. Все же выходка Иккинга привела к раскурочивани половины деревни. Так что настроение Стоика стремительно сходило на нет после ответа. – И… могу сказать, что твоим отцовским печалям пришел конец… Завершение «отчета» слишком уж напрягло вождя, что удивленно впечатал взгляд в друга и буквально через мгновение нахмурился, ибо дальше было только страннее… – Ох! Стоик! Облегчение то, какое! – Нет больше хилого зануды и печалится больше не о чем! – Вся деревня гудит! Встречающиеся на пути односельчане окончательно сбили своими репликами вождя с нужного направления. И если честно заставили нервничать. – Плевака… что… они… Что с Иккингом? – С ним? Да, ничего плохого. Знаешь… тяжела все же жизнь знаменитости. Ему нет покоя в деревни… не дают продохнуть фанаты… а в особенности фанатки… – начал загадочно тянуть Плевака. Все по части нагнетания атмосферы кузнецу, а в душе рассказчику, таланта было не занимать, кто бы, что ни говорил. – Иккингу? – Притормозив друга за плечо, не веря, переспросил на всякий случай вождь Ему казалось, что это просто хорошо спланированная шутка-спектакль. А он такое не особо любил. Что сюрпризы, что шутки. И все это прекрасно знали. И знали, что бывает, если вождю не придется по душе все это. А не приходилось это все всегда. – Ну, кто бы подумал, что у парнишки талант к дроконоборству! – Мы же точно про моего сына говорим? Такой… не большой, вечно что-то выкидывающий паренек шестнадцати зим от роду? – Зря ты на парня наговариваешь. А я ведь был прав, когда говорил, чтобы он тренировался со всеми! Та-лан-ти-ще! – Ну, надеюсь, ты не шутишь. А где он сам? – Да… пропадает где-то. Обычно под вечер приходит. – Почесав задумчиво затылок, сообщил Плевака. Сейчас работы в кузнице было не много. Склад пополнен, а редкие заказы он и сам мог делать. Так что Плевака понятия не имел, где конкретно Иккинг пропадал после тренировок на Арене. Но, скорее всего, где-то в лесу. За что не раз уже получал затрещины. Но кто же этого упрямца переубедит?

***

Закат стремительно сменился вечерними сумерками, и улочки деревни постепенно озарялись светом факелов. Люди потихоньку расходились кто по домам, кто в Большой зал, а кто в таверну «Приют охотника». Но все равно было еще шумно. А в кузнеце наоборот тихо и свет горел только в небольшой комнатке. Любимое место для пряток ото всех у Иккинга. Сюда почти никто не заглядывал. Так как не многие знали, что это не просто складское помещение, а полноценная комнатка, где вполне теперь, после уборки, можно развернуться даже грузному викингу, а не только мелкому парнишке. Так что грохот, раздавшийся в кузнице, немного напугал Иккинга, отвлекая от методичного черчения карандашом по бумаге. – Привет… пап… Иккинг, конечно знал, о том, что его отец сегодня вернулся, но не ожидал, что он заглянет сюда. Да еще и такой… мрачный? – Ну здравствуй… сынок. «Что я успел уже сделать?» Мученически простонал в мыслях Иккинг. Все же такое серьезное лицо, нагнетающее приветствие и нахмуренные брови, что прятали под собой глаза в тени, нехило так нагоняли жути. Иккинг даже на всякий случай привстал со стула и сделал пару шагов назад. Чисто рефлекторно. – Эм… что-то случилось? Как прошло… – Ну и долго ты собирался скрывать? «Это он про тренировки отдельно ото всех в лесу с луком, за которые я не раз уже получал поучительные речи? Или о том, что я Хофферсон до белого каления довожу? Или про фурию? Черт! Вот что за издевательство?» – Ам… ты про… – В деревне ничего не происходит без моего ведома. Давай… расскажи мне… про этого дракона. «Так… а чего это тогда ты не сияешь от счастья раз понял правду? Или что? Что ему от меня нужно?!» Паника раздирала в клочья самообладание Иккинга. Он не мог собрать в кучу то, что происходит и какая муха укусила его отца. Но так просто что-то говорить парнишка не собирался… он подобным образом уже попадался. Говорил то, чего его родители не знали, и попадало в двойне! Стоило вновь попытаться выяснить детали… – Про дракона? Который... Но тут же удивленно замолк, ибо его перебил раскатистый заливной смех Стоика. Иккинг только и мог, что стоять и хлопать глазами вообще ничего не понимая. – Ха-ха-ха! Ох! Поверить не могу! А я-то все беспокоился! – Начал радостно Стоик, еще больше вгоняя Иккинга в непонимание, хотя парню казалось, что дальше просто не было. Но всегда есть куда. – Столько лет! Ты был худшим викингом на Олухе! Один! Как было тяжело! Я чуть было не махнул рукой! А оказывается… ты таил свой талант! Тор, всемогущий! – И последовавший «легкий толчок» кулаком в плечо заставил Икикнга пошатнуться, и чуть было не улететь в шкаф. «Мда… вроде и похвалил и в тоже время убил самооценку. Спасибо. Приободрил!» Все так же шокировано моргая то ли стараясь развидеть мираж, то ли просто приходя в себя, держась за онемевшее плечо, думал Иккинг. – Ты делаешь успехи на Арене! «А с этого, елки палки, нельзя было начать?!» Наконец, собрав мозаику воедино и поняв, что Плевака наверняка уже успел отцу все рассказать про него, гневно подумал шатен. Что за издевательство над его психикой? Она и так слабая! Чего ее добивать? – Наконец-то нам есть о чем поговорить… – Радостно закончил Стоик и неловко опустился на стул, с широкой улыбкой глядя на сына, ожидая, что тот подхватит разговор. «А серьезно есть о чем?» Повисшая тишина давила на собеседников, а так же показывала всю неловкость данного разговора, как бы намекая, что он себя исчерпал. – Оу… я тут… принес, кое-что… Чтобы ты был… целее в бою… – Будто фокусник, Стоик явил на свет из-за спины шлем с торчащими по бокам рогами, что, по всей видимости, принадлежали какому-то дракону и потянул тот сыну. – Надо же… эм… спасибо… – Взяв подарок, протянул обескуражено парень. Правда, Иккинг не был любителем таскать на голове что-то… громоздкое. Да и не шло ему никогда... и на черепушку давило. Еще и следи, чтобы этот «котелок» не грохнулся с головы. Но ради приличия он улыбнулся, с любопытством рассматривая это творение. Все же выглядел шлем забавно. – Мы с мамой давно хотели подарить это тебе. Половинка ее боевого нагрудника. Иккинг проводивший в этот момент рукой по шлему смущенно одернул ее, стараясь не залиться краской. Все же… это звучало малость… странно. Хотя нет… не малость. Это звучало невероятно дико и не нормально! Так что удивленный и просто переполненный вопросами взгляд поднялся на Стоика. – Это у них в племени традиция такая. Кстати… вот вторая… – Постукав пальцем уже по своему шлему, продолжил вождь. Иккинг знал, что в племени его мамы были очень не типичные традиции. Ну, там праздники были странные. Насколько он слышал с жертвоприношениями. Хоть никогда и не спрашивал у своей мамы об этом, считая, что это малость… не корректно может прозвучать и обидеть ее. Да и племя ее, по сути, всегда кочевало... и мало ли что про него напридумывали... И вот теперь еще и… шлем… нагрудник. – Носи с гордостью! Ты заслужил. – Торжественно продолжил вождь, не обращая внимания на замешательство и смущение сына. – Ты выполнил уговор. «Уговор? Это какой? Про то где я не должен был его разочаровать по возвращению?» Едко припомнил Иккинг. Все же до сих пор он не мог простить отцу его неверие. Да и много чего не мог забыть и простить. – Да… эм… да уж… Уже вечер… и… – Медленно ставя шлем на стол протянул Иккинг, стараясь уже закончить этот… разговор по душам? Подобное можно было так назвать? – Да… поздно уже… и наверное я пойду… хорошо поговорили, надо делать это почаще… – Спохватившись, подхватил неловко вождь, поднимаясь и ударяясь об низко висящую балку шлемом. – Да… спасибо, что зашел и за шлем… нагрудник… – Сказав последнее слово в кулак, Иккинг постарался спрятать усмешку. Ситуация и разговор были нелепыми и в то же время забавно-смешными аж до нервных слез. – Да, надеюсь тебе понравился… шлем… да… ну что… увидимся… дома. – Да… да… увидимся… дома. Стоик все же покинул маленькую для него комнатку и с облегчением выдохнул, растекаясь в счастливой улыбке. Он целый день себе места не находил, слушая помимо новостей об успешной работе по восстановлению построек, что его сын делает успехи на Арене! И что Иккинг… Иккинг! Что он скоро может, будет сражаться с Ужасным чудовищем один на один! Гордость переполняла вождя. «Я рядом с девушкой себя чувствую менее неловко, чем сейчас… хотя… наверное не совсем то сравнение…» Слыша грохот и от того прищурив глаза, Иккинг обреченно вздохнул. Этот разговор… это было что-то с чем-то! Так глупо и неловко он не чувствовал себя давно. Да и с отцом они говорили нормально редко. В основном тот ругался, а Иккинг слушал. Ну, или слушал поручения, где и слова не вставишь. Взъерошив волосы, стараясь все же прогнать напряжение, накатившее на него еще в начале и до сих пор не отпускающее, Иккинг прикрыл глаза. Не помогло. Сердце почему-то все равно нервно отбивало ритм боевого барабана. Притулившись к столу и покачав головой, он посмотрел на шлем. «Черт… зачем он сказал что это часть нагрудника? Я ведь теперь об этом не смогу не думать! И уж тем более на голову одеть…»

***

– Астрид… – Да, пап, что-то случилось? – Доченька, я, конечно, не давлю, но… уделай сынка Стоика сегодня! Ты уже прославилась и все же после такого уступить первое место… это… это же все равно что перейти с охоты на Ужасных чудовищ на Жутких жутей! – Да, я… я выложусь на все 100! Именно этот небольшой диалог, произошедший аккурат перед началом заключительного боя, что решит кто пойдет сражаться с Ужасным чудовищем, крутился в мыслях Астрид. Ее отец хоть и не слишком расстроился, что она сдала позиции, а даже наоборот. Был рад, что у его дочурки есть конкурент. И этот конкурент именно Иккинг, но все же... очень не хотел, чтобы его дочурка тому продула после своего триумфа. Потому... множество факторов и этот диалог гнали ее вперед. Заставляли не сдаваться и носиться по Арене, словно ужаленный барсук и наносить безжалостные удары. Ну и желание прибить Громмеля. Почему именно этого дракона выбрали на последний экзамен, Хофферсон не понимала, но не была против прибить еще одного. Ведь тот Громмель, который ее чуть не испепелил на первом уроке, уже давно был зарублен ею же! Сегодня было много народу. Слишком много. Возможно, чуть ли не пол деревни. Даже какие-то не местные пришли поглазеть, устроив тотализатор. Весело им было. Что в прочем логично. Хлеба и зрелищ! Говорили они… зрелище есть, а хлеба пока не надо. Кстати… хоть бой окончится тогда, когда упадет от чьей-то руки Громмель, но выбор того кто «действительно достоин чести убить Ужасное чудовище» оставался за тремя старейшинами. Забавные бабули. Почему бабули? У Лохматых Хулиганов было всегда так. Мужчины управляют племенем, а мудрыми старейшинами и по совместительству шаманками, в количестве трех штук, являются женщины. Хотя многие придерживались мнения о том, что женщины и мудрость не совместимые понятия. За что огребали крепкими посохами от шаманок, если рисковали высказаться о них в таком ключе. И эти три суховатые фигурки с посохами в замысловатых балахонах украшенных разноцветными бусами и пестрыми лентами внимательно следили за боем двух подростков против грузного дракона… Прыжок. Перекат. И Астрид упирается спиной в загородку, скрываясь от глаз Громмеля. И только через секунду замечает, что она тут как бы не одна. Удивление через секунду исчезает и уступает место злости. Прищурив глаза она, схватив край щита Иккинга, произносит: – Не суйся под ноги, заморыш! Оставь этого мне! Иккинга передергивает от последней фразы. С таким это было сказано… предвкушением? Еще и секира, направленная на него. Она старалась его запугать? Напрасно. Он выбесит ее первей. – Ну что Вы… смотрите не подавитесь, мадам. – С улыбочкой ответил он ей, выдергивая свой щит из ее хватки. Не то еще погнет или кусок оторвет. Мегера. Со стороны это было даже похоже на воркование голубков. Что радовало не понявшего ситуации и не знавшего всей картины Стоика. «Наконец-то и с ней он начал ладить! Вот уж и в правду дела налаживаются! Вот только почему шлем не надел?» Крики, вздохи, овации и улюлюканья звучали, когда происходили действительно нервные моменты и разносились на всю округу. Но двое бойцов уже давно перестали на то обращать внимание, отдавшись полностью бою. Подростки успели ни раз уже обойти Арену по кругу, прячась за небольшими заслонками из дерева и было видно, что они устают. Но и дракон начал запыхиваться. Чего собственно Иккинг и дожидался. Астрид же не обращала на то внимания, желая просто уже зарубить эту ящерицу. В саже и в пыли она, вновь перепрыгнув и спрятавшись за очередным препятствием, злобно оскалилась приговаривая: – Сейчас! Вот этот! Мой! Сжав покрепче секиру, она сделала рывок и поднялась на ноги, замахнувшись своим оружием, да так и застыла. Иккинг, пока девушка где-то там себя подбадривала «бравыми гневными речами», подкараулил момент, когда дракон, паря в десятке сантиметров от земли, подлетит ближе к его укрытию. И со всей дури лупанул чешуйчатого тупой стороной топора в район уха. От чего тот потеряв равновесие и понимание того что произошло, свалился на бок болезненно скуля. Он походил на подбитого шмеля в это мгновение. Точно так же нелепо дергал лапами и крыльями, но ничего не помогало встать с пола. В районе ушей у этих драконов чешуя была более мягкой и удары проходили куда болезненнее. Так что этот Громмель еще не скоро очухается. Почему же Иккинг тогда не рубанул острым концом? Ответ прост. Он не собирался выигрывать. «Награда» его совсем не прельщала. Он же не псих бегать от огромной воспламеняющейся твари по круглому закутку, где и не спрячешься! Но и перед отцом пасовать не собирался. Тот ведь только начал гордиться им. Зачем разрушать идиллию? Так что такое решение стало оптимальным. Буквально секундное молчание и оглушительный рев толпы накатывает на паренька и все так же застывшую в недоумении девушку. А сквозь этот шум Иккинг слышит злобное нарастающее рычание разъяренной девицы. Потому немного повернув голову назад, улыбнулся. Удовлетворение от вида запыхавшейся Астрид, что готова была подорваться, стоило того чтобы дойти до конца. Хоть и горел в ее голубых глазах огонек заядлого маньяка, что кромсает своих жертв в фарш. Плевать. Ничего она не сделает ему. И это еще больше веселило. В это время три бабули собравшись в кружок что-то бурно, но, тем не менее, тихо обсуждали, принимая решение. Громмеля оттащили в его загон, удивляясь тому, что тот живой. «Но раз живой, значит так и задумывалось». Подумали мужички, пожав плечами. Проще же. Нового ловить не придется. На тренировках драконы мрут, как мухи. – Тишина! Старейшины… сделали выбор. Громогласный глас Стоика прокатился по крикам толпы, заставив ту замолчать в благоговейном нетерпении. Хотя кто-то заглох скорее от желания узнать, кого выберут победителем, а кто из-за переживаний о том, что расстанется со своими кровными. Плевака, подошедший к двум своим, без преувеличения, любимейшим ученикам, посмотрел вверх, на одну из старейшин и указал на Астрид. Девушка все же еще надеясь, что победа достанется ей, выпятила грудь и, держась достойно, ожидала кивка подтверждающего ее мыслей. Но его не последовало. И в этот момент напрягся уже Иккинг. Он мысленно молился чтобы… Плевака хоть и удивленно, но указывает уже на Иккинга. И главная из тройки старейшин, кивнула. Толпа вновь взорвалась шумя, словно цунами в море. Ну, или как Громмобои в брачный период. Кому что ближе по звуку. – Ха-аха! Иккинг, ты это сделал! Молодец! Эта фраза вырывает Иккинга из глубочайшего ступора, ну и то, что Плевака потрепал его по голове рукой, сбив замерший взгляд с лица старейшины. И… шатен невольно замечает Хофферсон. «Я попал…» Единственное, что успевает помелькнуть в мыслях парня, перед тем как его захлестнул поток поздравлений от всех кого только можно…

***

– Твою же… Нет!… Я… я не верю… – Иккинг нервно расхаживал туда сюда по кузнеце, что-то бормоча себе под нос уже несколько минут. Он еле-еле смог ускользнуть от радостной толпы и убежать сюда, чтобы в тишине подумать над тем, что вообще произошло. «Я же не хотел этого! Ну, вот за что?! Что я такого плохого сделал?» А на это «радостное» переживание взирал Плевака с, как по волшебству, образовавшейся бутылочкой эля. Того можно было понять. Как и половину деревни. Радостное событие! Сын вождя, наконец, взялся за ум! Стоик и вовсе не то что светился, а прямо горел ярким пламенем счастья и гордости! И с широченной улыбкой принимал поздравления ото всех. Вот только Иккинга лично не смог поздравить с победой… пока. – Плевака… скажи, что мне померещилось вот это все, потому что меня приложило! – Резко остановившись и размахивая руками в сторону с мольбой смотря на старика, попросил Иккинг. – Да брось ты придуриваться! Плевака то все видит! – Весело ответил тот на эти мученические стенания. При этом показывая на широко открытый левый глаз. Что выглядело напрягающее. А после тот широко улыбнувшись, начал свою «отповедь». – У тебя талант! Вот завалишь на следующей неде… – Завалю? – Перебив, выкрикнул Иккинг и сам же поморщился от своего голоса. Ему не стоило кричать. Он начинал звучать смешно. – Ты сейчас серьезно? – Прищурившись, спросил он. Даже руками показал на себя. Может тот просто не видит очевидного? – Иккинг, Иккинг, Иккинг… ну ты чего как маленький? Хотя… ты наверное просто распереживался. Не переживай! Сейчас все утрясется! – Утрясусь я в желудке Ужасного чудовища. Старейшины нарочно это? Погуманнее способа от меня избавится, не придумали? Яд, например? – Все так же нервно размахивая руками, продолжил на полном серьезе возмущаться Иккинг. – Да чего ты в самом-то деле? Иккинг! Ты же сам рвался победить! – Уже совсем сбитый с толку Плевака постарался привести аргумент, который, как ему казалось, не проломишь. Но нет. Его ученику это легко удалось. – Не победить я хотел, а не проиграть. Большая разница. Еще и научиться биться… А не стать завтраком для гигантской коптилки! – Уже не сдерживая эмоций, выкрикнул он, надеясь, что до кузнеца дойдет смысл его слов. И нет. Не дошел. Тот лишь посмеялся с его претензий и, делая глоток из бутылки тот поперхнулся. И именно это навело Иккинга на мысль. – Слушай… может… может я заболею? Или… или сломай мне ногу? – Парень, ты мне тут заканчивай чепуху гнать! Как я говорил? – Уже серьезно прикрикнул на слишком уж распаниковавшегося юнца кузнец, желая привести того в чувство и даже встряхнул за плечо для пущего эффекта. – Это тут не работает. – Поморщившись, сдавленно ответил Иккинг, желая все же вырваться из руки Плеваки. – Как? – Тц… – Закатив глаза, парень заунывным голосом ответил. – Сопли на кулак намотал и вперед. – Во-о-от! – Помахивая указательным пальцем, протянул тот отходя. – И это никогда не помогало! И не отменит факта того, что меня сожрут. – Обреченно закончил Иккинг оперевшись о стол, уставившись в пол. – Да хватит мне тут… это… ну того… да как там… это… – Драматизировать? – Посмотрев вновь на кузнеца и изогнув левую бровь, помог тому Иккинг. – Во! Его! Нормально все будет. – Нет. Не будет. Я понятия не имею, как такого дракона завалить. – Пришел ответ на столь легкомысленное замечание. И он действительно понятия не имел! Иккинг каждый раз выжидал момента. Прятался за препятствиями или старался сбросить внимания дракона с себя. Бил по слабым местам перед этим тщательно собирая в кучу все известные ему факты о виде противопоставленного ему дракона. Пусть это была и не совсем честная тактика, но ему она более чем подходила. Главное было не помереть! А его через неделю выпихнут на Арену, где нет ничего из того, что могло бы помочь! Только он. Щит в одной руке. Оружие в другой. Целая куча народа, ожидающая «Великой битвы». И огромный, что б его, дракон! – Да прям таки! Кто в прошлом году напросился в помощники к Падеру? – Ну, я… – Отведя взгляд, неохотно ответил парень. – И кто его вопросами достал? – Мда… переборщил… у бедняги Падера до сих пор при виде меня глаз начинает дергаться… – Все же улыбнувшись уголком губ, ответил Иккинг. И ведь даже умудрялся крупно не косячить! А все равно мужичок, что после налетов разделывал шкуры драконов, его последними проклятиями провожал… и провожает до сих пор. Просто слишком много Иккинг задавал вопросов. Поначалу тот даже рад был такому рвению… но не долго… мужчина был не из любителей болтать попусту. Точнее обсуждать странные теории подопечного. Для Падера, как и для большей части викингов, было дикостью игнорировать или ставить под сомнение вековые традиции по убийству драконов. В итоге ничем хорошим это не закончилось... ссора, скандал, нагоняй от родителей и все. – Тут то и оно. Пригодилось же эти… ну знания? – Пригодились. – И? – И я понятия не имею, как использовать это в бою один на один против… – Чушь собачья! – Даже не став дослушивать, махнул рукой Плевака. – Меня сожрут… – Ну и чем плохо? В бою же! Вальхалла ждет! – Тем, что мне шестнадцать! И я еще тут не успел пожить нормально! – Округлив глаза, возмущенно ответил парень. Даже на миг, его и без того взъерошенные волосы дыбом встали от таких речей. А после чуть глаз не задергался…. – О! Твой отец тебя ищет… – Смотря на улицу, оповестил кузнец Иккинга, и хотел было уже позвать друга сюда. Было видно, что тот начинал потихоньку злиться от безуспешных попыток найти своего сына. Вот только шум упавшего чего-то, вернул внимание викинга обратно. И тот удивленно вскинув брови, протянул, – ты чего? Иккинг вылетев из своей комнатки с торчащим из-за спины луком и с дикими глазами сам выглянул в указанном направлении, стараясь не сильно светиться, а после обратился к Плеваке. Правда, уже почти выбегая с другого выхода… – Ты меня не видел! Плевака же в замешательстве только и мог, что почесать затылок, дивясь такому повороту событий. Но уже через десяток минут тот забудет об этом разговоре.

***

Примерно в то же время где-то, очень, очень далеко от Олуха… и вообще ото всех людских селений, нерешительно парил дракон. Буйный ветер безжалостно ударял в перепончатые крылья, сбивая с курса, и вынуждал совершить посадку. Иначе очередной поток не то что снесет или перевернет грузного ящера, а вывернет суставы, а бушующие темные воды поглотят незадачливого летуна. Среди пенящихся волн внизу виднелся скальный, лишенный какой бы то ни было растительности остров. Он мало что отталкивал неестественной своей стерильностью, так и выглядел зловеще. Своей формой он напоминал пасть неведомого существа сокрытого туманом и мраком штормовых туч, и готовый в любую секунду оттолкнуться от дна и поглотить небосклон. Так казалось уже порядком уставшему и едва справляющемуся с ветром дракону. Он и так проделал длительный путь. Непозволительно длинный для него. Таких драконов люди называли Ужасными чудовищами. Креативности викингам не занимать, но какая разница, если тебя бояться больше, чем остальных твоих собратьев из стаи? Просто эти двуногие в том никогда не признавались. Но драконы то все чуют… Здоровый рукокрылый дракон с длинной шеей и жуткой пастью, из которой торчало множество клыков и необычной особенностью в виде умения воспламеняться, явно не то существо при виде которого будешь умиляться, а не бежать со всех ног. Урмардорд, а так звали этого подуставшего красавца, знал об этом месте лишь со слов своего вожака. Черного дракона, которого убили в нечестной схватке гадкие и подлые людишки. Именно он, тот кого людишки в благоговейном страхе окрестили Ночной фурией – смертоносный, ужасный и великий собрал сильную стаю. Он вел их в бой и верные ему драконы не знали ни голода, ни лишений. Они под его началом истребляли людские поселения, забирали еду и драгоценные блистяшки, которые двуногие незаслуженно хранят у себя и используют, как им вздумается. Будто того достойны! Еще и вламываются в их Пещеру, дабы забрать то, что принадлежит только драконам! Только Ему! Ныне павшему вожаку… Теперь же стая, цапалась между собой за остатки былого… слухи даже среди драконов быстро расползаются… так что о смерти их вожака прознали соседи. А поживится в их Пещере, было чем. Так что кто-то сразу ушел в другие стаи, наивно полагая, что их примут с распростертыми объятиями. Хотя некоторым все же удалось примкнуть, доказав свою силу и полезность. Кто-то просто улетел. Поодиночке или мелкими группами, думая, что где-то там – далеко-далеко найдут лучшее место. Об их судьбе даже задумываться не стоило. Смерть или поганое и трусливое скрывание в темных уголках от других драконов и людей. Оставшиеся же пытались отвоевать свой дом и защитить накопленное, но без вожака это было сложно. Не было более руководства и целостности. Каждый хотел быть главным… их судьба так же предрешена. Остальные вожаки сдавят их в ближайшее время, подгадав момент. Долго Урмардорд не решался на столь далекое путешествие. Его гложили сомнения. Он старался утихомирить, сплотить, организовать порядок какой был при вожаке… но что-то как-то не клеилось у него. Все попытки шли прахом и вытекали в конфликт перетекающий в драку с летальными исходами не согласных. Ужасные чудовища не зря славятся своим вспыльчивым характером. Урмардорду не помогал даже опыт, перенятый от вожака. Он ведь был его правым крылом… Возможно, дело было в его желании отомстить наглым людишкам? Вполне. Почти вся стая в штыки воспринимала идею пойти и отомстить той деревушке, даже не смотря на численное превосходство. Ведь если их вожака умудрились убить, то на что им рассчитывать? В итоге он оставил грызться упрямых, а те кто так же поддерживал его стремление отмстить начали думать… собственно как? Их ведь было так мало… Вполне можно было нашептать остальным стаям, что объект ненависти – это огромная куча золота и все. Деревню по камню разберут! Вот только золотом там не особо пахло… а за обман пришлось бы платить. Не только ему, Урмардорду, но и всем кто был сейчас под его опекой. И подобное не стоило мести. Почивший вожак не простил бы ему подобного и с самого бы шкуру спустил с особым садизмом… Да и разве это месть? Хотелось, чтобы виновные страдали, а остальным это было в назидание! Причем именно от его клыков и когтей! Но опять же… его самого чуть не убил один человек, размахивая молотом. Морда долго заживала, а глаз еще долго был опухшим. Кому он отомстит с таким успехом? Встряхнув мордой, возвращаясь к настоящему, Урмардорд все же спланировал на берег, где поднимаемый бешеным ветром черный песок носился, как ураган. Крылья сказали, конечно, «Спасибо!» за это, но тут же огромное сердце рептилии пропустило удар. Это место манило леденящим душу покоем и пугало до дрожи своей давящей древней атмосферой. Казалось, что черный песок и вовсе живой и сейчас собравшись в щупальца вопьется в тебя, утащит в глубь, откуда не будет спасения… Но ничего не происходило. Лишь волны предостерегающе шумели, разбиваясь о скалы призывая уходить, пока еще жив. Ужасное чудовище с трепетом посмотрело на развалины древнего сооружения. Если память не изменяла, и он правильно помнил, то это называлось Храмом. Его очертания еще угадывались и потрясали, даже не смотря на столь удручающее состояние этого места. Сюда явно довольно долго не ступали живые. Основное сооружение громоздилось на скале, но приземлиться прямо наверху не давал не передаваемый, просто запредельный страх. Дракон не мог понять в чем причина, но послушав свой инстинкт, не стал садиться там. Так что перед ним сейчас предстали уже порядком потрепанные и заметенные песком, да каменной крошкой ступени, силуэт которых едва просматривался. По бокам тянулись острые «клыки», которые возможно могли быть колоннами. Двери давно уже покоились на земле. В уцелевшей крыше зияли огромные дыры. Убранство внутри так же не сильно потрясало. Все покрыли пыль и паутина, хотя самих пауков видно не было. Коридоры оказались достаточно большими и даже такой гигант, как Урмардорд, вполне мог тут пройти, не чувствуя никакого дискомфорта. Драконам не ведомо чувство прекрасного, как такового. Так что тот не зацикливал свой взгляд на фресках, на истлевших гобеленах, что непонятным образом все еще держались под редкими порывами ветра и прикрывали стены. Да и иные вещи не привлекали его, хотя сотворили их явно люди. Все это было не важно. Ему просто хотелось поскорее выбраться из этих темных коридоров, где из тьмы на тебя смотрели тысячи невидимых глаз… Отполированный каменный пол, испещренный сетью трещин, противно скрежетал от соприкосновения с когтями сколь тихо и плавно не старался передвигаться Урмардорд. Он каждый раз боязливо сглатывал и осматривался по кругу, страшась потревожить то, что не может увидеть. Но вскоре его потуги прекратились. Он достиг той площадки видневшейся с воздуха. По кругу располагались колонны или арки… сложно было уже понять, ибо те давно развалилась. На полу, словно лозы плюща, ползли линии, складываясь в рисунки не понятные Ужасному чудовищу, что начало сомневаться в своей затее еще сильнее. Впереди виднелось что-то непонятное для него, но человек увидев подобное, назвал бы это – алтарь. Причем, прекрасно сохранившийся. На фоне всего остального, естественно. Из отполированного черного камня, он напоминал чащу, окруженную острыми зубами в виде застывшего темного пламени. Ступая медленно Урмардорд осматривался и, застыв перед этой самой чашей, не знал что делать дальше. Из головы вмиг вылетели все те зачатки плана и вспомнились наставление вожака. Он говорил, что в Храм не стоит соваться без нужды. Тем более, таким как он. Низшим. Великая не потерпит подобного. Особенно, если потревоживший ее Храм пришел просто так. Она жестоко покарает подобного невежду. И тем не менее Урмардорд решился рискнуть. Он не мог отмстить тем людишкам как следует своими силами. Ужасному чудовищу тут было невероятно страшно. Дракон не понимал почему, но все его естество дрожало от первобытного ужаса. Даже вожак не мог его так напугать в моменты ярости! А у того в алых очах порой плескались настолько ужасные огни, что слабые духом драконы не выдерживали давления и вполне могли просто помереть. Урмардорда клонило к земле. Будто ему на спину уложили гигантскую плиту, и давление только усиливалось… Не в силах терпеть тот заскулил, склонив голову к полу молясь лишь о том, чтобы его услышала та, что может помочь… Возле алтаря начал клубиться черный туман… он вздымался и начинал потихоньку обретать очертания… – Ничтожество… – Прогремел жуткий потусторонний голос. Точнее несколько голосов слившихся воедино, заставив Урмардорда еще сильнее прижаться к полу и зажмурить глаза в страхе. Он не мог смотреть на эту самую Великую. – Как ты посмел явиться сюда? Отвечай! – Л-лю-юди… я… я хочу отом-мс-стить ч-человеку… – Тихо и едва слышимо, проскулил Урмардорд не поднимая глаз. – Какие же разочарование… вырождение породы. – Презрительно выплюнул собеседник на этот скулеж. – Ты жалок настолько, что не в силах покарать человека? Значит ты не достоин жить! – Постойте! Смерть в пламени за такое… слишком милосердно! – Переборов страх, что заменила ненависть, воскликнул дракон, наконец, посмотрев на ту с кем говорил. И ужаснулся… – Хм… – Моего Госпа-па-дина… он… его убили… и это б-было бесчес-стно… – Бесчестно… – Задумчиво перебил лепет собеседник, с презрением смотря на эту блоху. – Ну и как умер твой Господин? – Л-лю-д-ди… – Понятно, что не кролики! Отвечай прямо! Звенящий рокочущий глас услышали даже те не многие драконы, из стаи, оставшиеся на далеком берегу континента. Опасности их Урмардорд подвергать не хотел. Это было его желанием и именно ему за свое ошибочное решение расплачиваться жизнью. – Его сб-били… к-какой-то ш-штукой… а потом д-доб-били в лесу… за-забрали голову и с-сердце. – Этот человек был хитер… – Задумчиво протянул собеседник, явно разозленный таким поворотом, но в глазах, полных тьмы, мелькнула искра интереса. – Э-тто были разные люди. Кто сбил… и убил. – Обреченно ответил Урмардорд. Об одном он знал. Даже в чаще учуял что-то в тот вечер, но был и второй… более ранний запах. А от того и смутный. – Хоть влиять на этих мелких выродков я не могу напрямую, но… могу наказать убийцу. – Великая улыбнулась, обнажая свои клыки. Она уже предвкушала это веселье! Такого она еще никогда не совершала с людишками и посмотреть, что же будет с этой букашкой было любопытно. Давно в этом мирке не было переполоха! – Так Вы поможете? – С надеждой глядя на грозное существо, спросил дракон и тут же стушевался от ответа. – Ты еще здесь? – Выйдя из раздумий, откликнулась та. – Исчезни! Урмардорд не стал более не о чем спрашивать и, путаясь в своих же лапах и крыльях, еле-еле взлетел. Он понятия не имел, что это поистине древнее и могущественное существо сделает с убийцей, но понимал, что это не будет простой и легкой смертью…