Глава 9. Кошмарный день «везения».

Во время битв или тренировок бывают моменты, когда враг вот-вот снесет тебе голову, но время, будто замедляется, давая тебе шанс на спасение. Но бывает и так, что это самое пресловутое время растягивается в момент твоего проигрыша. Словно насмехаясь и издеваясь, оно тянется, заставляя прочувствовать всю глубину твоего отчаяния от неудачи. Просмаковать вкус разбитых надежд и стремлений. Увидеть, как превозносят того, который оказался лучше тебя. А ты… ты ничего не можешь поделать, ибо решение принято и обжалованию не подлежит. Астрид, застыв истуканом на Арене, трясущейся от переполнявших ее эмоций рукой, крепко сжимала древко секиры, не зная, что ей делать. Кричать? Просить о реванше? Исколотить что-нибудь пока это не разлетится на части в надежде на облегчение? Или… разреветься от такой несправедливости? Последнее точно не к ней! Но вот продолжать смотреть на ликование односельчан вывалившихся на Арену, сил не было. А выйти из этой «чашки» ближайшие минуты будет испытанием похлеще, чем исколотить насмерть Громмеля палкой. Такой непроходимой была масса болельщиков у выхода. Пришлось ждать… к счастью недолго. Как только появилось «окно» Астрид тут же устремилась вперед, дабы сбежать из этого балагана и хоть как-то утрясти расшалившиеся не на шутку нервы. Подернутый туманом лес выглядел загадочно. Но бесил тем, что всюду было сыро. Капли фактически струились по листьям, а почва неприятно чавкала. Было прохладно. А так же слишком влажно, что раздражало. Тихо журчали мелкие ручейки, навевая меланхолию и громко, до зубного скрежета, щебетали птицы. Астрид сейчас злило любое проявление природы. Буквально. Вот уже некоторое время она молчаливо… ну почти молчаливо, все же гневные «рыки» и неприличные слова, в отношение объекта своей неприязни, сопровождаемые бросками секиры, не могли претендовать на звание «тихого времяпрепровождения». – Урод! Ни в чем неповинное дерево принимает на себя удар. Лезвие секиры с хрустом впивается в древесину. Силы, с которой ее кидали, хватило с лихвой, чтобы воительница напряглась, выдергивая ту. Перекат, разворот, бросок и новый гортанный крик уже слегка хриплым голосом. – Гаденыш! Вновь оружие находит свою цель – истерзанный множеством длинных полос ствол еще одного дерева поблизости. Вообще на этой поляне в глубине леса Астрид впервые. Но вот по деревьям, находящимся тут, этого было не сказать. Казалось, что их решетили оружием приличное количество времени. Наверное, сама воительница не смогла бы с точностью сказать, сколько раз уже запустила свое оружие в беззащитные мишени на месте коих, она представляла одного слишком наглого, подлого, гадкого паренька, что посмел ее обойти. Хотя в светлой головушке пробегали и иные мысли, а так же воспоминания… Прогудел рог, оповещая всю деревню о прибытии вождя. По идее. До торгового «сезона» еще много времени. Именно он, этот протяжный звук, отвлек Астрид от ее дела. Она с невероятной нежностью натачивала лезвие своей новой и без того острой секиры при этом выслушивая жалобы брата по типу «какого все девушки такие странные существа и как работает ваш мозг?!» Просто Гуди поссорился со своей девушкой. Ну как поссорился? Он даже не понял в чем провинился! А она, как назло, не соизволила даже намекнуть! Так что бедняга теперь выносил мозг своей младшей сестренке, ибо его уже не справлялся. Раскрасневшееся лицо Гуди выглядело смешно… первые несколько минут. Сейчас он походил на спелый помидор. А его взлохмаченные волосы темно русого цвета торчали неряшливым ежиком. – Ну, вот что вы за существа такие? – А? Астрид уже хотела было пойти встречать прибывших, но видно ее братец даже не обратил внимания на «гудок». – Ты меня не слушала? Да ты издеваешься?! – Вообще-то горн проревел. – И? Астрид на него выразительно посмотрела «Мол, совсем что ли? Али как?». Но видно недостаточно, ибо до него никак не доходило. Так что, закатив глаза, она с расстановкой продолжила: – Вождь. Скорее всего, вернулся. А с ним… – А… ааа… ну да… эм… пошли на пристань. И пробившись через встречающих детишки радостно улыбались идущим к ним родителям… первые секунды. – А вот и мой маленький боец! Ну как? Оторвала уже Громмелю его крылышки? Или выколола глаза Змеевику? Если честно, главу семейства Хофферсонов было не узнать… просто, привыкшие к огромной густой бороде предка дети, опешили, увидев его без нее. Так что вопрос подвис в воздухе. И Груброд поняв, на что его чада так уставились, лишь фыркнул. – Один умник предложил выпить подожженный эль на спор. – И к несчастью мне не удалось остановить вашего отца. – Долбанув того локтем в бок буркнула Ньяд. Да... Прекрасный образец истинной воительницы. Особенно сейчас, когда в светло голубых очах плескался гнев на муженька, казавшийся на ее фоне горой. Ну… или немного подрубленной горой… удар видно был не слабый. Тот же смущенно-виновато уводил взгляд, дабы не пересекаться им с супругой. – Но в одном согласна. Как там с учебой? И Астрид рада была тогда сказать что все просто отлично! Прекрасно! Безупречно! И так далее… но естественно второе место не было «прекрасным» достижением для той, кто сама лично приложила Ночную фурию. Астрид безмерно боялась, что по возвращению родители будут ею крайне недовольны. Хотя бы потому что Гуди мог рассказать правду... Но тот даже не вспоминал о том! Но вот за учебу... страх что ее непременно отчитают за лень и недостаток приложенных усилий был силен. Но родители лишь пошутили слегка, да подбодрили. Но вот эти подбадривания семейства являлось палкой о двух концах. И облегчение, но и жуткая ответственность. Астрид не хотела подвести их ожиданий. Желала доказать всем и самой себе, что тренировалась не напрасно! Что она сильная! Независимая! Она воин! Но ожидания не оправдались… И как она теперь вернется домой? Посмотрит родителям в глаза? Да она самой себе не может простить этого провала! Громкий крик, напоминавший больше рев раненого разозленного зверя, разнеся по округе. И новая череда ругани и ударов зазвучала на разные лада. – Зарубила бы… Едва дыша, прошипела Астрид, пиля невидящим взглядом пространство. Изрядно пострадавшее пространство. На земле виднелись широкие борозды от пинков палок и камней. Кустарники были изрублены. Стволы деревьев еще больше стали походить на поверхность старой колоды, на которой нещадно рубили дрова. В одном из них торчала секира. – Придушила бы своими руками. Избила бы до полусмерти, заставив признать, что я… Раз ты так хочешь… то так тому и быть! Дернувшись от резкого звука напоминавший голос, но слишком уж непривычный и искаженный, Астрид, запнувшись о свою же ногу, чуть не рухнула на землю. Выровняв равновесие и встряхнув головой, стараясь выгнать этот… неясно откуда взявшийся набор слов, озвученный явно не ее мыслями, она решительно не понимала, что это вообще сейчас было. Неужели… дошло до того, что у нее поехала крыша? Вот только этого ей для полного счастья не хватало! А еще не хватало бы выпить воды… горло пересохло, так, что казало по нему кто-то скребется коготками. Помассировав шею, Астрид попыталась сглотнуть, правда больше походило это на попытку проглотить черствый сухарь. Вечерний воздух (и когда успело пройти так много времени?!), казался густым и совсем тяжелым. Иначе с чего ради он не хотел лезть в легкие? Тяжело закашлявшись, Астрид попыталась вновь вдохнуть уже через рот, но лучше не стало. Ей становилось все хуже и хуже. Голова начала раскалываться, а пространство плыть и темнеть. От этого подкатила тошнота. Тело становилось тяжелей, а конечности едва ли шевелились. Ее знобило, хотя казалось, что вокруг слишком жарко. Или жар шел из груди и тек по венам? Подсознание едва живым голосом подсказало, что нужно идти домой… желательно, как можно скорее, иначе есть не хилый шанс потерять сознание в лесу, на ночь глядя. А тут, помимо драконов, еще та живность водится… по слухам. Пройдя несмелым шагом, раскачиваясь и держась за лоб в надежде, что это поможет его остудить, а голову излечить от раскалывания надвое, Астрид фактически упала на ствол дерева, в котором торчала ее же секира. Шершавая кора впилась бы в нее разодрав нежную кожу щеки в отместку за издевательства, но ее встретил только мокрый мягкий мох. Вцепившись в него, воительница зажмурилась, стараясь поглубже вдохнуть. Но ощущение того, что ноги все меньше и меньше желают тебя держать, не становилось меньше и она медленно сползла вниз зайдясь кашлем…

***

Треск углей в очаге приятно ласкал слух. Тепло расходящееся от него по дому навевало уют и покой. Было время ужина. И в доме вождя в кои-то веки собралась вся семья вместе. Просто ближе к вечеру, наконец, на Олух пожаловала Валка после долгого отсутствия. И сколько же она привезла добра! Перечислять пришлось бы невероятно долго. И приличная часть добычи сейчас огромной горой из сундуков, тюков, бочек и связок оружия лежала в углу. Даже была мебель, сделанная каким-то мастером явно очень давно, но не потеряла своей красоты. Семейный ужин проходил громко и весело. Ведь было что обсудить. Стоик и Валка болтали о событиях, произошедших за время разлуки. Женщина, конечно, переплевывала своими приключения мирную жизнь Олуха. Ведь большинство рассказов могли надолго отбить аппетит, ибо преобладало там красочное описание боев и грабежей. Иккинг уже по привычке не вмешивался в разговор, вяло ковырял содержимое своей тарелки, посматривая на красные угли в очаге. Его это всегда успокаивало. Нет. Он, безусловно был рад что его мама вернулась целой и невредимой! Ну не совсем целой… все же совсем без ранений не обошлось, о чем она так же с воодушевлением рассказывала, но они для нее были просто царапинами. Валка, можно сказать, идеал той самой свирепой, боевой женщины Севера. С характером, от которого хотелось волком выть. Взбалмошная, сама себе на уме и упрямая. Что безумно приглянулось когда-то Стоику. – Короче, этих медузоголовых молокососов еще долго будет трепать та тварь из глубин! А после последовал заливистый смех, вырвавший Иккинга из дум по поводу его будущего боя. Паренек всегда поражался смеху своей матери и немного пугался. Громкий и похожий чем-то на гарканье сороки подхватившей бронхит. Ну, никак тот не совмещался с ее внешностью! Ведь Валка была красивой. Не слишком высокого роста, не совсем худая, но явно не походила на «пышечку», чем порой славились женщины Лохматых Хулиганов. Скорее такая… боевая, дикая и эфемерная Валькирия из рассказов. Острые черты лица и большие березовые глаза смотрелись очаровательно. А длинные каштановые волосы извечно были заплетены в толстые косы, которыми, по словам самой Валки, она задушила насмерть множество противников. Встряхнув головой, Иккинг вновь погрузился в методичное издевательство над супом, что успел остыть. И он даже не успел поймать момента, когда отец начал рассказывать о… – Астрид? Эта милая девчушка умудрилась завалить Ночную фурию в одиночку? Неверие и шок Валки можно было понять. Этот таинственный дракон доставил Олуху много проблем за последние годы. Женщина всегда называла эту рептилию трусливой дрянью, что прячется во мраке, не смея показаться на глаза и принять бой от действительно сильного и достойного воина. – Вот так дела! Иккинг! – Да, мам… – Оторвав глаза от тарелки, откликнулся тот. Злость поутихла и ему уже не так хотелось орать на тех, кто затрагивал эту тему при нем или втягивал в дискуссию его. Просто остался неприятный осадок… ведь, по сути, он отмстил? – Взял и приударил бы за девушкой! А то тут одни фифы криворукие. – И стать одним из «этих»? – С натянутой усмешкой ответил шатен, зная, сколько за Хофферсон бегает парней. – В смысле из этих? Каких этих? Ты как всегда! – Закатив глаза, отчитала Валка сына за странные обороты речи, которыми тот раскидывался слишком часто. – Мальчик мой. Вот скажи мне… ты хочешь себе жену толстушку, что только супы варить умеет, а как топор в руки дашь, так она и помрет со страху? – Мам… мне только 16. Какая жена? Мне до нее еще взрослеть и взрослеть. – Озвучил Иккинг, как можно более непринужденно, надеясь что тема уйдет в иное русло. Хотя звучал он как умирающий морской котик. Подобные разговоры с родителями его, мягко говоря, вгоняли в краску от злости и смущения. – Это понятно. Но определяться то нужно. Вот, например Хофферсон. Умная, красивая, сильная, храбрая, боевая девушка из хорошей семьи. Уважаемого рода охотников! А еще… «Да что же у вас у всех свет клином на этой падле то сошелся?» Недоумевал паренек, смотря на то, как его мать помимо перечисления достоинств юной воительницы еще и загибает пальцы, стараясь не упустить ничего важного. Да так самозабвенно! Будто мясо на рынке продает глупеньким покупателям. Икккинг глупым не был. По крайне мере себя таковым не считал… Вот только другие, видимо, держали его за дурочка, которому все-все нужно разжевывать! – И смогла в одиночку убить Ночную фурию! Да она же… – Лгунья. – Тихо прошипел Иккинг, уперев взгляд в центр стола и немного опустив голову вниз. От чего его челка отбросила густую тень на лицо, и увидеть эмоции стало проблематично. Хотя, когда это его родители на них обращали внимание? – Что ты там говоришь, сынок? Сколько раз просила… Не мямли! Давай, громко и четко! – Говорю и в правду она сказочная молодец. Ни то, что я. Уф… – Откинувшись на спинку стула и похлопав себя по животу, он продолжил. – Что-то я совсем наелся! Пойду я к себе. – Встав, не обращая внимания на удивленные лица родителей, что переводили взгляд то на него, то на почти не тронутое содержимое тарелки. – У вас тут все в порядке? – Посмотрев на мужа, спросила настороженно Валка, после того как дверь наверху скрипнув, закрылась. – А? Да. Да! Конечно! Я же тебе еще не успел рассказать то! – Стукнув себя кулаком по лбу, покачал головой Стоик, поняв, что сын ожидал, наверное, что все же о нем поведут в первую очередь речь! – Иккинг же сегодня… «Да чтоб вы все провалились со своей Хофферсон!» Иккинга так и подмывало именно что захлопнуть эту проклятую дверь, да так громко, чтобы все соседи слышали! Но это было поведением маленького мальчишки. Да и не поняли бы его. Так что, сжав челюсти, он все же ушел без скандала. Это все равно ничего не изменит. Только нервы попортит… ему. Свалившись на кровать и пиля взглядом потолок, Иккинг устало вздохнул. Провалявшись так некоторое время, слушая, как расхваливает его отец, шатену, откровенно говоря, стало тошно. От ситуации, в которую он попал из-за невзлюбивших его старейшин. Сомнений не было. Бабки хотели полегальнее и не вызывая вопросов у людей от него избавится. Мало что уродился недовикингом… что понизит авторитет Олуха стоит ему стать вождем… если вообще станет. Желания такого он у себя не наблюдал. А еще, видите ли, в нем нет уважения к традициям предков! Естественно нет! Они идиотские! Большая часть из них уж точно. Зачем ему забивать голову этой ерундой?! Или подчиняться? И вообще. Трех бабулек он невзлюбил уже давно. Они такую чушь загибали! Не смотря на разные сказки и легенды Иккинг не слишком верил во всяких там духов, проклятия и видения, которыми так кичились старейшины. Мало ли что можно наговорить? «Мне ли не знать… Интересно, а Астрид все же, как меня прибьет? Зарубит, отравит… что вряд ли… или кулаками изобьет до потери пульса?» Вяло размышлял паренек, даже не представляя, как будет теперь вести себя эта бестия. По убийственному взгляду, коим его одарили было ясно, что… не очень. Она доберется до него раньше «выигрыша». А говорить с ней нормально бесполезно и себе дороже. Это выяснилось задолго до инцидента с Ночной фурией. Астрид попросту не желала слушать хоть кого-то. Про услышать и вовсе речи не шло. «Ее проблемы». Обрывает себя Иккинг и, посмотрев в сторону дверей, решает, что родители все равно не заметят его отсутствия. Так что, подцепив безрукавку, ибо на улице было прохладно, он выскользнул через окно. Благо путь давно был отработан. За резные узоры было легко цепляться. Так что, коснувшись земли ногами он направился в кузницу. Поделает какую-нибудь муторную работу, где паршивое настроение никак не влияло на результат.

***

– Ну, вот куда она могла деться? Кого не спроси – никто ее не видел! Ньяд расхаживала по кухне туда-сюда уже около минуты. Не то чтобы она так уж сильно тревожилась за дочь, она знала, что в случае чего та сможет за себя постоять, но материнское сердце терзало неведомое чувство. Казалось должно что-то плохое произойти. Ведуньей она не была, но бывали случаи, когда просто становилось не по себе, а следом случалась какое-то несчастье. Начиная от простого нападения дракона, до потери матушкиной шкатулки. В общем… странная работающая по своим правилам женская интуиция. – Гуди же пошел искать ее на местах тренировок. Пока рано о чем-то серьезном и плохом думать. Ведь еще не совсем поздний вечер. По привычке потянув руку к бороде, Груброд поморщился, ибо той не было, так что с раздражением почесал подбородок. Некоторая нервозность, по-видимому, передалась и ему. Астрид после боя скрылась буквально, как призрак. Попытки окрикнуть дочь провалились и семейство решило оставить ее пока. Зная характер бойкой девчушки, это было самым логичным решением. Вот только солнце стремительно спускалось за виднеющиеся вдали горные пики. Небо с каждой секундой становилось темнее, а из чащи, кажется, даже прозвучал зловещий волчий вой. Хотя шумная обстановка на улице никак не предрасполагала к подобным звукам. Люди расходились по домам ужинать и отдыхать после довольно продуктивного и полного событий дня. Воображение разыгралось? – Не спокойно мне. – Встав у окошка, озвучила Ньяд свои ощущения. Гуди вместе с друзьями (коих было довольно сложно вытащить на ночь глядя из дому, но все же…) бродили по чаще едва видя перед собой тропинку. Сумрак под кронами деревьев становился, будто живым и не давал продвигаться дальше. Или это скверные ощущения были лишь его собственным переживанием? Просто Астрид была чересчур пунктуальным человеком. Так что в такое время уже сидела дома, помогая матери с ужином. Так что периодически, между выкриками он себя тормозил тем, что она вполне могла быть уже дома. Просто… просто они разминулись. Да! Вот они еще пройдут немного и пойдут обратно и, оказавшись дома он увидит ее живую и здоровую. С опущенной головой и виноватым видом, ибо от родителей вполне могло прилететь. И он ее наругает. И от друзей его прилетит за беспокойство… – Гу-у-уди… пошли уже назад. Если бы твоя сестра была тут, то давно бы выбежала и взмолилась о прекращении этого крика. У меня голос уже сел… – Потирая разболевшееся горло, протянул Эргор. А еще пробурчал что-то невнятное, ибо запнулся об очередную корягу. – Согласен… мы тут всю живность перепугали уже… она же не глухая, чтобы не услышать этого. – Согласился еще один член небольшого поискового отряда. Сам он не сильно горел желанием идти, но железный и совершенно низкий довод от Гуди, вынудил бедного Рьера пойти с ними ломать ноги в темном лесу. Он прекрасно понимал, что девчонка не дура оставаться допоздна в лесу, а значит находится где-то в деревне раз еще не откликнулась. – Тем более я уже ничего не вижу. – Продолжил настаивать Эргор, усевшись на камень и потирая пострадавшую ногу. – Тут вина твоего брюха. – Эй! – Пойдем обратно… надеюсь, что она уже дома. Гуди, очень сильно надеялся именно на это. Но в итоге вышло все как вышло.

***

Далекий шум едва ли пробивался сквозь покров сна, не желающего выпускать из своего плена. Он заботливо окутывал, будто в теплое шерстяное одеяло подопечного, даруя уставшим телу и разуму покой. Но резко отступил перед развитым инстинктом самосохранения, что громогласно закричал: ПРОСНИСЬ!!! ПРОСНИСЬ СЕЙЧАС ЖЕ!!! ПРОСНИСЬ!!! Иккинг резко вскинув голову, с чувством, что ему на за шиворот вылили ведро ледяной воды. Чего естественно не было. Но ощущение резкого выхода из неприятного сна, который он явно никогда не вспомнит, быстро ушло на самый последний план, ибо потолок кузницы слишком подозрительно скрипел. Снаружи и вовсе доносились громкие звуки, точно не спокойной ночной атмосферы. Паника? Не то слово! Ужас! Сковывающий и парализующий! И именно он не давал сделать ни одного движения, а взгляд приковывал к одной точке наверху. Но очередной жалобный скрип крыши неприятно режет слух, и до Иккинг допирает, что та вполне может рухнуть под весом чего-то огромного и задавить его. И это нечто огромное уже в следующую секунду начало ковырять черепицу. Так что в очередной раз инстинкт самосохранения берет на себя роль управляющего и вышибает из сознания, не способствующие спасению эмоции. Подскочив, Иккинг тут же валится на пыльный пол. Спина услужливо оповестила о том, что ей было несколько часов подряд безмерно плохо, поскольку кто-то уснул сидя за столом. Левая рука так же пожаловалась на роль подушки. С замиранием сердца шатен отполз от сыплющихся вниз пыли и щепок, судорожно стараясь подняться, что, откровенно говоря, выходило жалко. После нескольких попыток ему все же удалось встать. Спотыкаясь в темноте, он вылетел на улицу, а развернувшись при этом, пятясь спиной, едва не упал вновь. Глаза сами собой расширились от вида, взгромоздившегося на крышу дракона, который в следующую секунду выпустил в здание потрескивающие молнии золотистого цвета. А закончив, захлопнул пасть и медленно перевел пылающий яростью взгляд на него. Что происходило дальше Иккинг при всем желании не смог бы припомнить, даже если предложи ли бы ему все богатства мира! Страх или паника, непонимание или абсурдность ситуации сошедшей в реальность из мира кошмаров, но восприятие действительности приходит к нему, когда он летит в темноту озера. А после ледяная вода смыкается над ним, будто огромная бесформенная пасть, поглотив полостью даже не подавившись. Воздух вмиг покидает легкие и, раскачиваясь в причудливом танце, десятком пузырьков уплывает вверх к темной глади поверхности, взволнованной инородным телом. Глаза жжет, а зрение плывет, как и бывает под водой. Грудь сдавливает от нехватки драгоценного кислорода, и разум охватывает паника. Попытки затормозить продвижение вниз беспорядочным шевелением руками и ногами никак не помогают отдалиться от темной бездны дна, а кажется напротив – это только способствует погружению в темноту. Холод вод сковывал и без того не слишком активное шевеление конечностей. И все же кое-как Иккингу удалось вынырнуть и жадно глотнуть живительного воздуха. Возможно, боги решили сжалиться над ним. Кто знает? Задыхаясь от никак не унимающейся воды, желавшей его утопить, колошматя в ответ по ней руками, Иккинг старался вновь не уйти на дно. Как удалось догрести до мелководья он и сам не понял, ведь даже в глазах пару раз меркло, но ощутив под ногами гальку, паренек с еще большим усилием загреб, в прямом смысле выползая на берег. Трясущиеся от холода, усталости и пережитого стресса руки более отказывались слушаться. Свалившись на хладные камни берега, он начал откашливаться, зажмурив глаза. Легкие по-прежнему горели огнем, а горло саднило, словно его расцарапали тупой вилкой какие-то особо поехавшие изверги. Где-то минут через пять отдышки до Иккинга дошло, буквально, когда он начал отключаться, что он тут не один. Где-то вдалеке, на другой стороне огромного озера что-то пронзительно ревело. Дыхание вмиг перехватило, а по коже пополз табун ледяных колючих мурашек. Сердце и вовсе упало куда-то и отбивало глухие похоронные ритмы, ибо рычал вдалеке дракон. Громко, пронзительно, заглушая вообще любые звуки в округе. Давя своими криками на барабанные перепонки. Как Иккинг не заметил этого ранее, было непонятно, ведь эти раскатистые звуки пронзали насквозь, заставляя трепетать и дрожать, но уже не от холода, а от непередаваемого страха. Хотелось бежать от опасности, но в то же время скрутиться и, зажав уши руками, переждать пока этот ужас уйдет. Исчезнет, как тьма на рассвете с первыми лучами солнца. Как по-детски… Но видно тварь все же услышала его и постепенно рык начал удаляться куда-то, но все равно прокатывался по чаще, тревожа ночной покой здешних обитателей. «Поверить не могу… какого вообще произошло?!» Единственное, что провернулось в голове, когда наступила относительная тишина, а страх отступил, давая свободно вздохнуть. Разжавшись из комка, в который он скрутился, закрыв при этом уши руками, Иккинг тяжело перевалился на спину, болезненно жмурясь и хрипло шипя. Болело абсолютно все. Будто его отмутузили ногами какие-то придурки в темном проеме меж домов на окраине деревни. Его взор уткнулся в небо. А ведь буквально несколько мгновений назад он был ближе к этому черному покрову. Звук хлопков огромных крыльев и ветра свистящего в ушах, эхом отразились в памяти. Щеки все еще фантомно чувствовали его безжалостные, обжигающие касания. Если честно… полет явно не так можно было вообразить. В прочем, разве есть такие безумцы, что додумаются помечтать о поездке в лапах дракона? Ведь расплата за такие услуги будет одна – кормежка транспорта собою. А на всю эту до умопомрачения не реальную картину смотрели далекие звезды, задорно перемигиваясь меж собой. Словно переговариваясь, обсуждая увиденный спектакль. Стоило отметить тот факт, что в отдалении от огней деревни черный небосвод приобретал иной вид. Звезд было куда больше. Они тянулись красивым переливающимся шельфом, уходя за горизонт. В данный момент за верхушки елей, что вырисовывались черными силуэтами на их фоне. Непередаваемо прекрасное зрелище… Паршивая была затея свалить из дома… Кто бы знал? Что-то похожее на этот набор звуков шевельнулось в голове паренька распластавшегося на берегу. И последнее. Видно нервная система и сознания решили, что с них на сегодня хватит и удалились, задернув за собой темный занавес.

***

А где-то очень далеко… настолько что ни один смертный не доберется, в огромной зале подсвеченной алыми огнями все равно едва ли разгонявшими мрак, сидела на троне одна персона и весело хохотала, смотря на поползновения жалких букашек. Все же устроить подобное ей было сложно, и контролировать полностью не получилось… жаль, конечно. Но все равно! Сколько же будет веселых и забавных, по ее довольно изощренному мнению, ситуаций, когда ее творение придет в себя! Противники, что некогда изгнали ее из этого хоть и посредственного, но все же покоренного Ею мирка, как минимум обратят на это происшествие внимание. И зашепчутся… нечего им забывать о Ней! О Ее Величии! О Ее благодушии, если так подумать! Ведь возжелай Она вернутся, то никто и ничто не остановило бы Ее! Разве что… ладно… остановило бы. Плевать. Все равно старая поломанная игрушка была не интересна… ведь существует множество иных, более интересных и никем еще не тронутых! Кстати… Острый взор с вертикальными зрачками перемещается в иную часть «пола» напоминавшего большое звездное чернильное небо, испещренное линиями, где меж них были разбросаны звезды, облака туманностей и планеты всевозможных окрасок и размеров. И довольная ухмылка через секунду обнажает острые белоснежные зубки. – А вот этот самое оно! И перевоплощенный в дракона человечишка стал как-то совсем не интересен темной богине. Ведь впереди намечалась куда более интересная Игра!