Глава 15. Ожидания.

Астрид еще долго вслушивалась в шаги удаляющегося прочь Иккинга, уставившись немигающим взглядом в одну точку. И с каждой секундой ее сердце ускоряло темп от понимания, что она осталась со всем этим ужасом один на один. Может, стоило попросить Иккинга остаться? Вот только совесть и остатки гордости даже заикнуться не позволили. В прочем, Астрид даже задуматься об этом не успела, а когда пришла мысль, то уже было поздно. Да и потом. Согласился ли Иккинг на подобное? Скорее всего, вряд ли. Разве нужны ему проблемы и скандалы из-за «ночных гуляний черти где»? Естественно нет. К тому же он сказал, что вернется завтра или послезавтра. Неужели она не вытерпит этого времени? Скорее всего, нет. Относительная тишина леса нестерпимо давила. Звуки шебуршания листвы и трав казались подобны камнепаду, а уханье совы или стрекот птиц вовсе заставлял нервно дергаться. До этого Астрид не обращала внимания, насколько у нее обострился слух. Ровно, как и зрение, которое позволяло спокойно видеть в темноте любую деталь, так же как и при свете солнца. Пусть и выглядело все черно-белым. И видно на почве нервов именно оно начало увеличивать каменные стенки, которые, будто желали схлопнуться над ее головой, заглотив целиком, как огромная пасть. Мысли же начали жужжать перебуженными дикими пчелами, распаляя и так накатывающую волнами панику. «Вдруг он не вернется?» «Я навсегда останусь драконом? Вдруг это проклятие не снять?» «А я всегда смогу контролировать себя? Не стану ли такой же кровожадной тварью, как настоящие драконы насовсем?» «От чего мой отец так сильно хотел найти дракона здесь? Увидь он меня сегодня, я смогла бы объяснить, что это я?» «Как мои родители? Как они? Все ли с ними хорошо? А что с Гуди?» «Они считают меня пропавшей и ищут? Или решили, что я мертва?» «Зачем я вообще касалась этого дрянного сердца? Дура!» «А знает ли Готти, как снять это проклятье с меня?» «А возможно ли это?» «Я не хочу тут быть!» «Не хочу быть драконом!» «Не хочу помнить, что я натворила!» «Хочу, чтобы это было кошмаром!» Мысли с разной громкостью и настойчивостью проскальзывали в голове Астрид, словно шепотки неизвестных, но это были именно ее соображения. И от всего этого хора хотелось закричать! Вот только воздух застрял в легких, а страх того, что сюда прибежит ее же отец и с охотой постарается отрубить ей голову еще больше усугублял и без того неопределенность чувств. Астрид не понимала сейчас саму себя. Впервые она осталась с по-настоящему неразрешимой и ужасной проблемой один на один, медленно сходя с ума от незнания что делать. Ни кулак, ни оружие не помогут тут! Все ее знания бессильны, ибо того что с ней случилось ни с кем еще в действительности не происходило! И винить кроме себя некого. Запертая в «клетке» в одиночестве и безысходности она ощутила себя хуже заключенного в самой ужасной, темной, с глухими сырыми стенами темнице, зарытой глубоко под землей. Попытки уснуть этой ночью ни к чему путному не привели. То и дело раздавалось копошение мокриц и сороконожек по пещере, в которую Астрид решила забиться, дабы не светиться свой чешуйчатой яркой шкуркой всем и вся. После часа споров с самой собой она четко поняла, что ужасно не хочет умирать вопреки надуманному на этот счет ранее. Это казалось ужаснейшим из решений ее непростой ситуации. Ведь по традиции головы редких необычных драконов потрошат и вешают на стену. Стоило ей о том подумать и по чешуйкам пошла неприятная дрожь. Успокоить свои мысли было сложно, но как только веки все же смыкались, перед внутренним взором представали отрывки воспоминаний. Причем еще и приукрашенные до полноценных изуверских кошмаров. Буквально через секунду она раскрывала широко глаза и хрипло дыша, подрывалась с места на дрожащих конечностях. После, все по новой… Так Астрид и встретила новый день. Моральная усталость, помноженная на отвратительнейшую ночь, вызывала поистине разбитое состояние. Даже есть не хотелось. Да и поймает ли она хоть что-то, если же заторможенность ее настолько велика, что улитка убежит пока она сообразит? И как оказалось, день обещал тянуться еще длиннее ночи. Солнце ме-е-едленно сначала выплыло по голубому чистому небу из-за верхушек деревьев и, пересекая небосклон, так же ме-е-едленно поползло вниз. Его теплые лучи чутка согрели замерзшую в холодной сырой пещере драконницу и даже немного успокоили. Свернувшись клубком на мягкой траве, подальше от той рытвины, которую она пробурила своим телом после встречи с несколькими деревьями наверху при падении. Пусть и смутно, но вот ощущения бьющих по брюху веток при взгляде на это место фантомно отзывалось болью там, где не было даже намека на раны или ушибы. И все же давящая атмосфера одиночества и страха перед неизвестностью не давала покоя. И где-то после полудня Астрид начала переживать на счет того, что Иккинг не вернется. Пусть и сказал что «завтра, послезавтра», но это не успокаивало. Например, Иккинг ни разу, на ее памяти, не нарушил данного им слова. Естественно специально не нарушал. Случайно. И количество этих «случайностей» поражало. Так что тот мог «не нарочно» рассказать о ней. В ту же секунду вступала контр мысль. Ведь он запаниковал, когда сюда явился отряд воинов их деревни и в большей степени переживал именно за нее! И опять перелом в иную сторону. Ведь ему грозило отрубание головы за разговор с драконом и его покровительство, ибо предатель, да и вообще псих больной! А так? Так – сдаст того кто его убить пытался. Она ведь еще и украла его же «сладкий кусок» в виде головы фурии из под самого его носа! И ловкий, хитрый паренек отомстит обидчице, а так же попросту станет героем! Но опять же… Иккинг искренне ей сожалел, даже не ругался при их «разговоре». Или это он просто притворялся и мысленно радовался, что именно она попала под проклятье? Естественно за такими противоречивыми думами, что наваливались одна на другую, стараясь перекрыть и перекричать другую, день тянулся мучительно медленно. Наверное, даже замученная полудохлая мокрица, на которую наступила огромная нога и то быстрее ползла! Когда уже подошел черед заката, что окрасил все в таинственные цвета, смазывая очертания предметов, Астрид с сожалением заключила: – Кого я обманываю. Он не вернется. С некоторой злобой она взглянула на крутые стенки свой «клетки» и, нахмурившись, решила, что стоит попытаться выбраться отсюда. Пусть неясно было, в каком направлении Олух, но оставаться тут ей более не хотелось. К глубочайшему разочарованию в себе и своих силах, Астрид не удалось зацепиться даже за край верха, не то, что выбраться. Вновь и вновь камень крошился и осыпался. В глазах порой темнело из-за усталости и, по всей видимости, голода, который она до самой темноты не замечала. Вновь проскрежетав когтями по стенке, сползая вниз, она мученически простонала. А после посмотрела на озеро, где рыба уже ушла на дно, попрятавшись среди камней, дожидаясь нового дня. Желудок впервые за день подал признаки жизни, протяжно заурчав, от чего раздался вновь долгий рыкоподобный стон отчаяния…

***

Прохладная ночь окутала мир, загоняя даже самых буйных и стойких по кроватям видеть приятные или не очень сны. Мирно похрапывали многочисленные жители Олуха. Несколько караульных бдительно осматривались по кругу, ища малейшие признаки опасности с небесного простора. Но на чистом небе красовались лишь звезды, да растущая луна, что разбрасывала свой серебристый свет на спящий мир. В доме вождя так же все спали, о чем свидетельствовал громкий заливистый храп и более тихий, но все равно слышимый. Можно было даже подумать, что в этом доме завалился спать великан или два. Но вот раздался тихий шум на втором этаже. Можно было бы заметить в темноте какое-то движение… как мелкая тощая фигурка выскальзывает через окно, аккуратно прикрывая его и ловко спускается вниз напряженно осматриваясь по округе, будто вор, боящийся обнаружения. Иккинг вором не был. Пусть и влез недавно в чужой дом и перерыл там все, но он ничего там не взял! Ночная прогулка была отнюдь не его выбором, а просто стечением обстоятельств. Днем ему за периметр деревни просто не позволяли вырваться, а рассказать зачем… уж лучше прыгнуть с Вороньего пика вниз головой самому! Да! Ничего умнее за пару дней беспрестанного надзора он не придумал. Пойти ночью в одиночку к Астрид, надеясь, что его никто не сожрет в ночном лесу. Где драконы порой охотятся даже вблизи деревни и, по слухом, живет всякое. Да, он «сказочный умница, молодец и вообще гений»! И самоубийца… Так что, шуруя по темноте, к которой глаза хоть чутка привыкли, Иккинг старался не паниковать и не подпрыгивать от каждого шороха. А так же пытаться не думать насколько он хорошая и легкая добыча для потенциальных хищников. Идти до оврага было не слишком далеко, признаться. Всего где-то полтора часа тихим ходом. Но вот прогулка по темному лесу вызывала дрожь по всему телу, ведь из темноты на тебя смотрят тысячи голодных глаз, ожидая, когда ты расслабишься или споткнешься… Резкий шорох в кустах заставил Иккинга замереть и трясущимися пальцами натянуть тетиву, целясь в страшное «нечто с зубами и когтями-тисаками». Через несколько напряженных секунд из листвы выскочил белоснежный заяц. Тот, выпрыгнув, встал в ступор, уставившись черными бусинками глаз на опешившего паренька. – Фух… всего лишь заяц… привет малыш… – Улыбнувшись зверьку, Иккинг протянул к нему руку немного удивляясь от чего это пушистик от него не шарахается, а только настороженно дергает розовым носом, да немного шевелит длинными ушами. – А ну, отстань от Млуси! Пищащий и похожий немного на детский голос остановил Иккинга и запустил целый каскад мыслей и эмоций в его голове. Медленно повернув голову в сторону предполагаемого источника звука, он столкнулся взглядом с… белой мышью размером с белку, что стояла на двух задних лапках, разодетую в одежку из зелененьких листьев или из чего-то похожего на них! Та, нахмурившись и опустив здоровые уши, недовольно и грозно на него смотрела и что самое крышесносящее – целилась в него из миниатюрного лука! – Ну, чего вылупился?! Руку убрал и пошел в свою деревню! А не то застрелю! Видно терпение воинственной мыши было на исходе. Иккинг ошарашенный этим все же нашел в себе силы двинуться подальше от зайца, часто моргая, пытаясь развеять морок, но мышь все так же стояла и смотрела на него уже, как на дурочка. – Ты языка, не знаешь что ли? Ты ж местный. – Да… – И чего тогда стоишь! Щас на тебя град стрел пущу! – Я… я все же где-то свалился и теперь лежу, помираю, да? – Найдя самое логичное объяснение, Иккинг уже попрощался со своей жизнью и хотел расхныкаться от несправедливости такой. – Тц… дурак. – Закатив глазки, как самый настоящий человек, буркнула мышь, убирая свое «грозное» оружие и уже по правде смотря на ночного гуляку, как на придурка. – Ты меня за глюки принял? Вот потому мы с вами людьми и не разговариваем! Вы же неотесанные грубияны! Пошли Млуся! – Постой! А ты кто?! – Вырывалось у Иккинга само по себе. Что-то на ум приходило, но вот склеить эти неясные слова как-то не получалось. – Я кто? Это ТЫ кто?! – Развернувшись на пятках, возмущенно тыкнув в него когтистым пальчиком, с напором фыркнула мышь. – Я… первый спросил. – Последовал тягучий и неуверенный ответ от шокированного паренька. – Пф… и что с того? – Фыркнув и сложив лапки на грудке, ответила мышь. – Ты тут не командуй! Я щаз, как крикну и тебя, как порвут на части! – Не сомневаюсь… но все равно я первый спросил кто ты. – Я Рюн. – Мученически закатив глаза, ответил на вопрос бойкий грызун и, указав лапкой на него, протянул, – ты? – Я имел ввиду не имя, а… ну… почему ты… говоришь? Ты ведь… – Не зная, как выразиться, Иккинг умолк, понимая чуйкой, что не стоит злить это «говорящее нечто». – Я одна из духов этого леса. Что слепой? Или у вас вообще не знают, что мы существуем не только в ваших глупых и нелепых сказочках? И тут то, что жужжало на краю сознания собралось, наконец, в единый пазл, восстановив картинку. Действительно в детстве он слышал множество сказок о злых и добрых хранителях леса. Да и вообще им оставляют дары по весне и осени за хороший первый и последний урожай ягод, грибов, орехов, трав и так далее. Правда, это скорее считалось данью старым традициям. И… просто… духи в воображении паренька рисовались всегда чем-то бестелесным и невидимым. Тем, что никогда не покажется на глаза и не заговорит с тобой. Им, по сути, до людей и дела не должно было быть. Потому и шаманкам он как-то не верил. Почему они могут все это тайное видеть, но доказать никак не могут? «Выходит, они взаправду существуют?! И я зря бабок шарлатанками и любительницами побаловаться травками обзывал? Вновь я попал в переплет…» – Эм-м-м… слышал… но как-то… не… не думал что вы… такие? – Пф… не верил ты, а не не думал что мы «такие». – На его невнятный лепет презрительно-обиженно дернув носом, фыркнул дух леса. – Все вы не верите, пока не припечет! То охотник на всю округу орет, и молится, когда его вепрь пытается задрать или когда от медведя чуть ли не на четвереньках удирает! Или придурок какой в трех соснах заплутав истерично вопит. Мы к вам проявляем неописуемую благосклонность! А вы… вы тут не верите в нас. Хм! – Вздернув голову и развернувшись к нему спиной, даже как-то слишком показательно обиженно, белоснежная мышь, сделав шаг, просто исчезла. Иккинг моргнув, немного стушевался, опасливо покосившись по кругу, встретился взглядом с тем самым зайцем, которого звали Млуся. Тот осуждающе на него взирал снизу вверх. Шатену даже как-то стало не по себе от этого, на вид, безобидного существа. Тут дух леса с ним заговорил в виде мыши (а они, если помнить те сказочки вообще могут принимать любой облик от самого безобидного и милого, до грозного и ужасающего), то чего ждать от этого «зайца»? Но тот просто дернув ухом, поскакал дальше, скрывшись в кустах. – Я не хотел обижать тебя! Просто, правда, не ожидал. Прости. Вернись, пожалуйста! – После нескольких секунд тишины и ощущения того, что из темноты кто-то смотрит с особым желанием сожрать его, взмолился Иккинг. Ведь в сказках говорилось еще и никогда не злить духов леса. Те злопамятны и будут мстить. Убить не убьют, но вот пакость подбросить могут. На охоте подставу организовать, дерево свалить на тебя «случайно», дорогу запутать, что будешь плутать где-то рядом с выходом, но даже этого не поймешь. Вот только в ответ была ему тишина. Понуро и как-то виновато опустив голову, Иккинг несмело сделал несколько шагов, чтобы перепугано шарахнутся от рядом растущей низенькой сосны. – А я и не уходила! И извинения твои вялые, человек которого я не имею чести знать! – Сложив лапки на груди с серьезным выражением мордочки и обиженным взглядом, появившись из воздуха, объявила Рюн. И явно ее повеселила реакция паренька что, сейчас держась за сердце, старался вздохнуть нормально. – Я Иккинг Хэддок сын… – Да знаю кто ты. – Благосклонно перебила начавшего отвечать паренька Рюн, махнув лапкой. – Шучу я! Ты же тут чуть ли не каждый день лазаешь. Только чего на ночь глядя поплелся? Не страшно? – Кхм… очень. – Неловко перемявшись с ноги на ногу, честно признался Иккинг. Как-то врать не было смысла. Его бледное лицо даже в темноте видно прекрасно. На его признание дух усмехнулся краем губ и уже как-то мягче на него посмотрел, будто подбадривая на продолжение «признания». – Но по-другому не могу. Подруга в беде, а днем ускользнуть из деревни мне еще не скоро удастся. – Хм… я бы могла тебя довести… ты же ведь к человеку-дракону идешь, да? – Прищурившись и почесав подбородок, уточнила Рюн задумчиво. – К ней… стой. Ты знаешь, что Астрид превратили? Не знаешь, как обратно ее расколдовать? – Эй… вообще-то так не положено. Ты вообще-то обидел меня… Млусю чуть не застрелил, еще и без даров. И ты еще из знатного рода Хэддоков? Не стыдно? – Так я же не знал и не нарочно… На его неловкий ответ Рюн лишь фыркнула, отвернув голову, сложив лапки, всем своим видом показывая, что очень сердита и обиженна на него. – Может… Давай сначала? – Может… – Слегка повернув голову, с прищуром смотря на него, отозвалась как-то загадочно та после нескольких секунд раздумий. А, после, не терпя возражений, выдала, – вымаливай теперь прощение у меня! Иккинг опешив, уставился на ее серьезную мордашку округлив глаза. «Хоть она и дух, но все же… мышь. И у нее вымаливать прощение как-то… я точно еду крышей, но я точно не в отключке. Надеюсь…ладно, Иккинг, никто об этом не прознает, а дойти до Астрид проще с проводником, которым эта самая мышь предложила побыть по сути, так что…» Собрав всю свою искренность и прибавив в голосе побольше благоговения и раскаяния он выдал: – О великий и справедливый дух леса с невероятно прекрасным именем Рюн! Не соизволишь ли ты снизойти до глупого и неразумного человека и не проведешь ли до подруги, что томиться в одиночестве в ловушке уже несколько дней, ожидая его прихода! – Ты даже не стал возмущаться? Настолько надо пройти к ней? – Как-то удивленно посмотрев на него, осведомилась немного растерянно Рюн. – Ты это говорила не всерьез? – Не думала, что ты станешь… ну ладно, бедолага! Я сегодня добрая. Но! Ты! Притащишь мне в следующий раз ваших человечьих вкусностей! Понял? – Встав на край ветки, которая, по идее, должна была прогнуться под ее весом, но от чего-то даже не шевельнулась, выставив указательный палец, грозно озвучила она стоимость своих услуг. – Да… – Кивнув, медленно протянул Иккинг. А после, улыбнувшись уголком губ, спросил, – есть предпочтения? И на маленькой пушистой мордочке растянулась веселая ухмылочка, а маленькие лапки задорно друг о друга затерлись, в глазках же блеснул веселый огонек. «И что я такого натворил… то одно, то другое, то теперь мышь на плече катаю… докатился!» Выслушивая очередную речь лесного духа, подумал Иккинг, потирая глаза, которые просто слипались от недосыпа. Днем он будет не быстрее умирающего слизняка. Но Рюн не соврала. Пока он шел до оврага ни разу не почувствовал на себе голодного взгляда. Да и бойкую трескотню белоснежной мыши вполне интересно было слушать, пусть все это касалось только леса, его обитателей и жалоб на неразумных людей. – Ну, все. Приехали! Спрыгивая с его плеча, дух просто растворился в воздухе, чем очень сильно напугал Иккинга. – Рюн, а назад я как пойду? Меня же… – Ай, не боись! В прошлый раз же дошел и до этого ничего же с тобой не случалось. И вообще у меня дел много! Помни про договор или не сносить тебе головы! – Вновь появившись заверила его та и еще раз напомнила про его обязательства, после вновь исчезла, оставив и без того растерянного паренька в еще большем замешательстве. «Выходит она приглядывала за мной? Все равно сумасшедший день какой-то…» Покачав головой, подумал Иккинг, ведь буквально моргнул, а белой мыши как не бывало. Вот теперь и думай действительно все это было, либо привиделось с перепугу. Но что-то как-то в другой раз без заказанного в лес соваться не хотелось… искушать судьбу, что в последнее время щедро кидает в него столько всего из ряда вон выходящего, не хотелось никак. В темноте протискиваться через узкий ход было делом трудным, но выполнимым. Буквально вывалившись из расщелины в залитый лунным светом овраг, Иккинг осмотрелся, ища дракона, что давно уже должен был его как минимум почуять. Насколько он понимал… в другой бы ситуации Иккинг завалил бы Астрид вопросами касательно мироощущения и всего сопутствующего, но давить на и так больную тему не хотел, так что приходилось отпихивать жужжащее и неуемное любопытство в темный угол сознания говоря ему «Пока не время, так что заткнись и сиди тихо на пятой точке!» Привыкшие к ночному мраку глаза так и не обнаружили искомую… девушку. Но отгоняя нехорошие мысли, Иккинг решил хотя бы позвать ее. По-тихому, а то мало ли… дракон существо грозное. Астрид разбуженная посреди ночи не особо доброй была бы и в человеческом облике, что уж говорить про драконий? – Астрид… Ты тут? В ответ была ему тишина. Почти. Резко заухавшая сова на вершине сосны изрядно напугала Иккинга, но не более. Все так же шумел ветер в игольчатых кронах и так же журчал водопад, несущейся в глубокое озеро и все. «Это… немного жутковато…» Переборов себя, Иккинг решил все же заглянуть в темную пещеру… в ночное время суток туда и вовсе соваться не хотелось ему, но что же делать, если по-другому никак? А искомая им Астрид действительно тихо мирно спала, свернувшись клубков, притулившись к камням и задействовав свою «маскировку» даже не заметив этого. Сутки без сна и голод видно задействовали какой-то драконий механизм похожий чем-то на сонную кому. Так что последних нескольких дней она попросту не почувствовала. Астрид не имела понятия, как умудрилась так крепко заснуть, но очень не хотела, чтобы спасительная темнота, дающая покой истерзанному мозгу, отступала. Так что, издав возмущенный звук и прикрыв голову крылом поплотнее, да зажмурив глаза, она постаралась вновь провалиться в забытье. Но настойчивый голос, что звал ее по имени, такой знакомый и очень не вовремя явившийся, не давал уснуть обратно. Потому с раздражением брякнув какое-то невнятное ругательство, приоткрыв глаза, уставилась еще не прояснившимся зрением в проход. Там стоял силуэт человека, который с перепугу подпрыгнув на месте, тупо уставился на нее. Все еще не отходя ото сна, Астрид, проморгавшись, различила в темноте лицо ночного визитера. «Ночь… Иккинг… я явно еще сплю… пошло оно все…» Так и не додумав мысль, Астрид зевнула, являя на свет острые клыки и раздвоенный нежно розовый язык. После же передернув плечами, вновь уложив голову на холодный камень, засопела. Бедный Иккинг, что в это мгновение успел помянуть всех и вся, ибо увидев мерцающие во тьме золотистые очи, перепугался до потери пульса. Но кое-как рассмотрев морду, скинувшего маскировку дракона и поняв, что это все же Астрид, а не ужасный дикий Разнокрыл, облегченно выдохнул. – Астрид… мне тебя будить до утра прикажешь? – Видя, как мирно посапывает та, серьезно спросил Иккинг все еще нервным голосом. – Астрид. Астрид… Тц… еще лучше. Подойдя к ней, держась подальше от пасти, а то мало ли, Иккинг постарался растолкать ее, ибо планировал этой ночью ее отсюда вытаскивать. Раз уж она не могла плеваться своим огнем, то выходило, что и летать не знала как, да и сама бы к этому моменту выбралась бы. – Астрид… просыпайся. У тебя в отличие от меня будет время еще днем выспаться! – Боязливо и неловко попытался он растолкать ту, потрясая за гладкие темно-каштановые рога на голове, но без толку. – Иди в пень… ты всего лишь сон… – Астрид! Вставай! Я… ты хоть знаешь, как страшно в одиночку по ночам шляться по лесам? – Буркнул Иккинг, уперевшись боком ей в шею, не понятно что пытаясь сделать – толи сдвинуть с места, на что силенок ему явно не доставало, толи еще что-то, при этом возмущенно бухтя под нос оправдания. – Если ты обижаешься на мое отсутствие, то я не виноват! Мне прилетело за прогулки неизвестно где и молчание о том, где меня носило. Астрид! – Тц… как же я надеялась, что ты все же сон… – Раскрыв, наконец, нормально глаза, буркнула себе под нос несчастная не выспавшаяся драконница. Подняв голову, когда Иккинг собирался вновь ее толкнуть, тот со сдавленным вскриком свалился на пол, уставившись вверх на белоснежную чешуйчатую шею едва ему видимую в темноте. После столкнулся с возмущенным горящим взглядом. – Один вопрос. До утра не мог подождать? – Ты ведь не собираешься мной закусить? Верно? – С надеждой и страхом смотря на нее, просипел Иккинг, натянуто улыбаясь. – Было бы, чем закусывать. Ответа на вопрос естественно она не получила, ровно как и нормального, относительно предыдущей ночи, сна. Так что, поднявшись, стараясь не зацепить все еще лежащего под ее грудиной Иккинга, переступив его, Астрид вновь сладко зевнув, потянулась, а после, фыркнув пошла на выход с желанием окунуть голову в воду в надежде, что сонливость пройдет. Иккинг же отчасти и довольной тем что смог ее растолкать и радостный из-за того что его за это не съели, поднялся и последовал за ней. Улыбка сама собой образовалась на его губах, когда он увидел как та, вынув голову из воды отряхивается на манер животных. В свете луны капельки походили на драгоценные бриллианты. – Не очень помогло, но теперь я хотя бы могу прекрасно видеть того на кого буду орать. Иккинг, какого ты тут на ночь глядя, забыл?! – Ну, извини что разбудил! Говорю же… кроме как ночью явиться не мог! В ином разе пришел бы через неделю или даже две. – Но ночью… Иккинг, тебя же загрызть кто-нибудь мог! Ты хоть головой иногда думай! – Я никак не мог ускользнуть. Родители, будто с ума сошли. Я их понимаю, но к такому гипер присмотру не привык. А чего умнее придумать не смог! – Не смог и не надо было идиот! Какой был бы толк, если тебя загрызли в лесу по пути? Думаешь, везти всегда будет? – Мы ведь говорим сейчас про разное, да? – Доперев до очевидного даже не подозревая, что Астрид злиться не за то, что его так долго не было, а на его безрассудный и глупый поступок, спросил шатен и получил злобный кивок. – Я… ладно. Обсудим это все потом. Идет? Сейчас у нас одна задача – вытащить тебя отсюда и найти место, где на тебя не наткнутся и ты не будешь как в клетке. Что ты машешь головой? Ты в курсе, что за твоей головой охотится, чуть ли не пол деревни? И к тому же здесь ты скорее сама по себе загнешься с голоду! – У меня не выходит выбраться! Здесь стенки осыпается. Сам же знаешь! – Астрид… Я же говорил, что не понимаю, что ты говоришь. Ты не хочешь отсюда уходить? Или просто не можешь выбраться? – Наугад начал говорить причины Иккинг, потирая слипающиеся глаза. На второй вариант он получил положительный ответ. – Тц… вскарабкаться пробовала? – Естественно! – Летать ты не можешь. – Да! Не могу. – А с разбегу подпрыгнуть не пробовала? – Да!… Нет… – Давай пробуй. А там подумаем, если не выйдет. – Уловив некоторую растерянность на ее морде, устало заключил Иккинг. Спать хотелось все сильнее, а еще нужно было идти домой. «Как бы не заснуть, идя назад…» Астрид мысленно шлепнула себя по лбу рукой, которой у нее сейчас не было, за свою же тупость. Но, тем не менее, отойдя подальше примерившись к более перспективному, так сказать, куску стенки уже собиралась идти на разбег, заметила пристальный взгляд Иккинга. – Так и будешь на меня пялиться? Тот в ответ непонимающе вскинул правую бровь, сонно моргая. Фыркнув, Астрид постаралась представить, что его тут и вовсе нет. Так было немного, но проще. Не до такой степени стыдно будет, когда она с громким рыком сорвется вниз, а он рассмеется с ее неудачи. Примерившись и разбежавшись, она оттолкнулась задними лапами и, к ее удивлению, умудрилась зацепиться крыльями чуть ли не за край этой злосчастной стенки. – Астрид, давай не стой, а шевелись. Иначе рухнешь вместе с камнями. А это довольно больно. – Скривившись от неприятного совсем еще свежего в памяти воспоминания, поторопил ее Иккинг, немного удивляясь такой прыти. Желавшие сорваться с языка нелестные слова, перебил неприятный треск камней, что через несколько мгновений от такой тяжести должны были обвалиться. Так что, активно перебирая задними лапами и крыльями, Астрид все же выкарабкалась наверх пусть и устроив жуткий грохот. Немного отодвинувшись от края, она с облегчением вздохнула. Больше не было вокруг нее опостылевших серых стен и зудящего чувства незащищенности, неведения и опасности. В прочем возникал один закономерный вопрос… – И что дальше? Разве… ведь весь лес прочесывают и… Попыталась было хоть как-то оформить свои мысли Астрид, но не выходило. В голове был бардак, а неопределенность, как и прежде, висела мертвым грузом, утягивая в бездну отчаяния. Но так же удручал тот факт, что ее в любом случаи он сейчас не поймет. – Пойдем. – Выбравшись наверх, кивнул Иккинг, поникшей Астрид. – Мне до рассвета нужно вернутся иначе влетит по самое не хочу. – Ты так и не сказал куда именно. – По пути расскажу что разузнал, но если честно… вести не радужные. Иккинг не сразу понял, как именно прозвучали для Астрид его слова, а только через десяток шагов осознал и даже как-то с перепугу взбодрился. Потому обернувшись и встретившись взглядом с шокированной Астрид, которая явно уже начинала паниковать, быстро затараторил: – Не, не те вести… в смысле… в общем! Готти куда-то к родне уплыла на следующий день как я от тебя ушел. Возможно не выцепи меня Сморкала тогда, то я бы смог к ней заглянуть, но… так уж сложилось. Этот… в общем я в ее дом прокрался, подумав, что она хоть что-то оставила. Подсказку или именно что-то подробное. Только вот ничего не нашел. А после попросту вырваться не мог из под присмотра на протяжении всех этих дней. – Дней? Постой… но прошел лишь один день. Разве нет? И… почему она так? Готти, зная, что со мной попросту оставила все как есть, не сказав, что к чему по-нормальному, попросту сбежав? «Или она попросту знает все и потому, боясь, ушла, решив умолчать, спасая себя и внучку…» Закончила она, уже мысленно медленно осознавая, что это Конец. Что ей не суждено вернутся к нормальной жизни раз единственный человек, знавший хоть что-то, спешно ретировался, не оставив зацепок. – Я бы к старейшинам сходил бы, но… видишь ли… они как бы… того. Исчезли или вовсе умерли. – Чему Иккинг был, несомненно рад, и плевал он на то что это неправильно и нужно скорбеть. – Позавчера Гнилец прибежал с безумными глазами, едва скрывая радость и сказал, что старейшин нигде не видел, а их хибара сгорела дотла. Да и не суть, что они сказали бы что-то важное. Но… эй… – Иккинг едва видел в темноте чащи, которая не слишком пропускала лунный свет, но даже так различил понурый силуэт драконницы, а так же ее потускневший взгляд. – Астрид, не отчаивайся. Так или иначе, на этих вот старых клячах свет клином не сошелся. Может, знает кто-то другой… Иккинг надеялся выспросить у Рюн все, что ей известно, раз она сказала «человек-дракон». Как минимум он мог, надеется, что та объявится в следующий его приход в лес. Она могла что-то, да знать или кого-то. Правда, он пока решил умолчать о встречи с лесным духом, дабы не обнадеживать Астрид, раз сам был не до конца уверен. – Например? Ты по всей деревни будешь расхаживать и спрашивать у каждого: «а вашего знакомого случаем не превращали в дракона?» – Приблизив морду и непроизвольно грозно оскалив клыки, прорычала Астрид, обдав застывшего, как изваяние Иккинга, горячим дыханием. – Что молчишь? – П… прек-крати… – Едва двигая губами выдавил из себя шатен. Ноги в миг стали ватными, а тело непослушным от пронзившего его неизвестно откуда взявшегося страха. По спине забегали мурашки размером с кулак, а желание убежать на край света набирало обороты с каждой секундой. Но Иккинг не мог оторвать взгляда от мерцающих злобой золотистых очей с узким зрачком. Драконам в глаза смотреть опасно и только сейчас он смог понять почему. Невнятный лепет и бледное лицо, на котором даже не было видно ярких веснушек, вернули Астрид «на землю». Она, тихо прогудев что-то сожалеющее и похожее на извинение, отодвинулась, давая свободно вздохнуть единственному человеку, которому сейчас было не все равно на нее. Хофферсон сама не поняла, что на нее нашло, а главное – что она сделала, но это явно из ряда чего-то нехорошего и драконьего. Вновь возникло это отвратительное чувство, что для окружающего мира она теперь страшный монстр, который, видно, все же не в силах себя контролировать. «Лучше мне уйти куда подальше…» Нервно выдохнув и припав плечом к дереву, Иккинг постарался себя успокоить. Ведь его же не пытались загрызть? И Астрид просто тяжело все это пережить и вообще переварить и куда сложнее, чем ему сейчас. Вот только леденящее чувство от этого ее взгляда и оскаленных клыков не хотело отпускать. Потому он не сразу заметил, как Астрид начала отдаляться, скрываясь в листве. Когда же опомнился, встряхнул головой, прогоняя остатки страха, последовал за ней и, нагнав, перегородил дорогу. Хотя как перегородил? Просто выскочил прямо перед ее носом с каменным выражением лица. – Ну и куда собралась? – Мало было? До сих пор не поймешь, что я в действительности могу сожрать тебя? – Попытавшись обойти его, рыкнула Астрид, но вновь перед ее носом возник шустрый паренек. – Свали с дороги иначе… – Ты в курсе, что в той стороне Олух? М? Вновь злобно рыкнув, обдав шатена паром, она развернулась в иную сторону, но буквально через шаг вновь возник перед ней уже порядком доставший ее паренек, что не желал понять всей опасности нахождения рядом с ней. – А сейчас то, что не так? Или тебе все же жить надоело? – Ты в серьез думаешь, что вот так в одиночку тут выживешь? – Тебе что с того? – Астрид, пойми ты, наконец, что я хочу помочь, пусть и не знаю пока, как это сделать. – Потому что это невозможно. – Я понимаю, что тебе паршиво и ты злишься. Но давай без драмы? Сама подумай, если можно превратить в дракона, то выходит, что можно превратить и обратно в человека. Логично? Просто нужно найти способ. – И где же ты, такой умный, хочешь искать этот «способ»? Не расскажешь? – Но пока что я не знаю как. – Вот именно. И не думаю, что хоть кто-то знает, а если и знает, то точно, как и Готти убегут в ужасе, спасаясь. Неужели не доходит? – Перестань на меня рычать. Это слегка так нервирует. – Нервирует? Ты меня уже бесишь. Непробиваемый, упертый придурок! – Так! Все! Пошли уже! – Поняв, что эти вот пререкания в никуда могут длиться долго, всплеснув руками, Иккинг развернулся и пошел в ту сторону, которую уже облазил поисковый отряд вдоль и поперек, но ничего не нашел. Там более всего безопасно. Но не услышав шагов, повернувшись увидел, что Астрид как-то никуда не собирается идти. – Тц… ну что еще? Мне тебя толкать начать? – Куда ты собрался? Особенно с таким рвением? Может свои планы расскажешь? Или у тебя их и вовсе нет? – Астрид, даже у меня терпение не безграничное. Еще пара минут, и я развернусь и уйду домой и больше не вернусь. И даже совесть не будет мучить. Хватит выносить мне мозг! Пошли, говорю. Протяжно прорычав, Астрид нехотя все же последовала за ним, обдав его злобным прищуром глаз. К несчастью он был прав. Ей тут не выжить в одиночку и велик шанс нарваться не то что на людей, а на любого дракона, который тут же должен почуять в ней подвох и напасть. Так они в тишине следовали по маршруту известному только Иккингу. Для Астрид же это было тайной и в высшей степени глупой затеей. Что толку от смены места, если же проблема останется прежней? – Почти пришли. Насколько знаю из наших сюда никто не ходит. Тут обитают медведи на другом берегу озера и частенько там кормятся. – И ты добродушно привел меня сюда? Очень умно. Подумаешь на меня медведи нападут. – Ну, вообще-то медведи на драконов не нападают. – Это еще что такое? – Тормознув и начав озираться по сторонам в поисках источника писклявого голоска, Астрид не ожидала, что Иккинг спокойно ответит невидимому собеседнику. – Я в курсе. – А? Ты… ты тоже это слышал? – Опять за свое! Ну, сколько можно?! – Рюн выскочив из ниоткуда возмущенно всплеснула лапками, злобно смотря на округлившую глаза Астрид. – А я думал, ты только в следующий раз покажешься. – Иккинг на сей раз умудрился даже не испугаться бойкой белой мыши. – Я так же думала, но ваши споры всех кого только можно перебудили! – Иккинг… что… я, кажется, схожу с ума. Или мы вместе едим крышей? Это… говорящая мышь?! – Сама ты мышь! Я дух леса! – К-кто? – Тяжелый случай. Дух леса! И лучше тебе меня не злить! – Ты понимаешь ее? – Переводя взгляд то на Астрид, то на Рюн, изумленно спросил Иккинг, прервав агрессивный напор духа. – Естественно! После же Рюн злобно дернув носом, обиженно отвернулась от них. Астрид все так же шокировано взирала на этого грызуна переростка, совершенно не понимая, что происходит. И факт того что она не одна это видит и слышит, как бы и утешал и в то же время пугал. Массовый съезд крыши? Такое реально? – Рюн… – Иккинг, конечно, понимал какую глупость сморозит, но чувствовал, что если не спросит, то будет куда хуже, а так может и прокатит? – Знаю, что прошу много, но… раз уж мне сидеть в деревни еще неизвестно сколько, ты или кто-то из иных духов леса не могли бы составить компанию Астрид? – Что? Иккинг, ты… это… – Шутишь или… – Рюн запнулась, посмотрев на Иккинга. Его этот взгляд и сам вид очень симпатизировал духу леса, но не до такой степени! – Нет уж. Она грубиянка и вообще… мы как-то с драконами не особо ладим, а с человеком превращенным в дракона еще ситуация хуже. Мы же и с людьми не особо в ладах. – Пожалуйста! – Нет! – Нет! Даже не думай упрашивать! У меня и так голова скоро лопнет от всего этого кошмара, а ты еще и… этого зверька присматривать за мной хочешь оставить? – Зверька!? Ах ты! Ну, погоди у меня! Я тебя такую жизнь устрою! – Астрид. – Прошипел сквозь зубы Иккинг, с напором смотря на нее. – Что? – Угомонись. И извинись. – Что? Да с чего ради?! Я не буду! И вообще… Ай! – Встряхнув головой от несильного, но ощутимого удара прилетевшей сверху и упавшей рядом шишки Астрид возмущенно фыркнула, – откуда это… Эй! – Все! Прощай человек и злобный дракон! – Фыркнула Рюн и исчезла. Сверху же посыпался просто «град» из палок и шишек! – Эй! Ну, а я-то ту причем? Ау… – Прилетевшая прямо в лоб шишка оставила красный отпечаток, на коже, перебив возмущения ни в чем не повинного Иккинга. Так что спешно пришлось прикрываться руками, дабы минимализировать получаемый урон. – Ну, ладно, ладно, ладно! – Взвыла Астрид, понимая, что ее тут скорее в этих «лесных дарах» попросту похоронят, ибо под лапами уже скопилась довольно большая горка. – Извини что обозвала! Только хорош уже шишками кидаться! Больно же! – А это чтобы запомнилось лучше! – И вообще-то как-то не особо верится в искренность твоих извинений. – Ага. Скудноватые и неискренние какие-то. – И шкура у тебя толстая, а шишка не камень не пробьет. Послышались разнообразные голоса разного диапазона. Если Рюн явно была женского пола (хотя неизвестно было, есть ли у духов вообще такое понятие как половая принадлежность), то сейчас слышались и похожие на мужские голоса, но такие же писклявые. В прочем, их обладателей все равно не было видно. По крайне мере Иккингу. Астрид же каким-то неясным образом чуяла присутствие этих мелких гаденышей, вот только ничего не могла им сделать! Да и сказать хоть что-то остроумное и колкое в ответ Астрид не смогла. Желудок «проснувшись окончательно» громко заурчал, а от попытки уворота от очередной шишки потемнело в глазах и сбилось дыхание, голова же закружилась волчком. Встряхнувшись едва стоя на ногах, Астрид что-то прогудела, пытаясь сконцентрироваться на плывущей перед ней травой. Духи, что весело смеялись, спрятавшись в ветвях, как-то притихли, перестав кидаться. – Эй, что с тобой? Тебе плохо? – Подойдя ближе, обеспокоенно спросил Иккинг, все еще потирая лоб. В ответ прогудел желудок драконницы звуками умирающего кита. – Оу… ну… – Только не помирай тут! – Мы же не в серьез все это… – Просто обидно, когда тебя считают сказкой, а когда показываешься на глаза и пытаешься помочь или предупредить, так на тебя смотрят, как на мираж или еще что похуже. – Показавшись рядом на стволе трухлявого дерева, просипела Рюн с некоторым сожалением, смотря на Астрид. – Ты совсем ничего не ела за эти дни? В прочем мог бы догадаться… – Иккинг обреченно посмотрел вверх, вглядываясь в небо, которое едва начало светлеть, обозначая этим, что время перевалило за три часа ночи и скоро начнет светать. – Иди уж. Мы присмотрим за твоей подругой. – Все же приняв решение помочь, вопреки неприязни к этой «злобной истребительнице деревьев», коей нарекли духи Астрид, снисходительно махнув лапкой, фыркнула Рюн. – А? Но… Астрид же с неохотой мысленно понимала, что эта самая мышь права. Если Хэддок не вернется в деревню раньше пробуждения его же отца, который вставал чуть солнце показывалось из-за горизонта, то ему крепко влетит. Да и выглядел он чуть живым и едва держащимся на ногах. Вновь вспомнив ту вспышку гнева возле оврага ей стало стыдно. Он желал помочь, а она тут… – Иди. Я не пропаду, а тебя накажут. Естественно Иккинг ничего не понял и не торопился уходить. Потому роль переводчика на себя взяла Рюн. – Иди, говорит. И мы пойдем. Тебя Астрид звать, да? Иккинг помявшись на месте слыша, как бойко болтает Рюн и как Астрид что-то отвечает ей, по-видимому, все же пошел обратно. Дорога дальняя, но бояться опасностей ему не стоит. Он чувствовал взгляды этих самых невидимых духов леса и ощущал себя в безопасности. «Так или иначе, ничего умного я сейчас сделать не смогу при всем желании. И раз уже этих духов леса увидел не только я, то выходит, они точно настоящие… надеюсь, все будет хорошо…»