Глава 4. Чтение

Каждую ночь за ним по пятам ходили кошмары. Каждую ночь Найтмер наблюдал, как тысячи миров умирают. Каждое утро он просыпался с воем. Он едва успевал смыкать челюсть как можно крепче, чтобы не закричать в голос. Дрим иногда просыпался всё равно. Дрим обнимал его и убеждал, что всё хорошо. Брат выражал словами сочувствие, но вечная улыбка выглядела иначе. В ней не было теплоты или доброты. Дрим размышлял о чём-то своём. На что-то злился. Похоже, ему тоже это не нравилось. В последнее время Найтмер просыпался рядом с братом всё чаще, будто Дрим таким образом старался отогнать от него дурные сны. Чем чаще это случалось, тем о событиях в кошмарах он помнил хуже, и они были короче. Найтмер запоминал лишь переживаемый им ужас. В какой-то степени он был благодарен за подобную поблажку. В какой-то степени это казалось неверным решением. Постоянное нахождение Дрима рядом всё больше вызывало дискомфорт. Пусть Дрим и помогал во всём больше, чем обычно, помощи было слишком много. Найтмер ни на секунду не оставался в одиночестве. Он не знал, что происходит с братом, но это было не нормально. Иногда Дрим мог смотреть на него, не моргая. Так, как если бы не мог налюбоваться. Дрима приходилось трясти за плечи, чтобы он пришёл в себя. Каждое утро на руке или пальцах Дрима появлялись всё новые царапины. Дрим говорил, что он заразился от Найтмера неуклюжестью и просто шевелится во сне, царапаясь о всякое. Дрим знал, что Найтмер видел, откуда они, но игнорировал. В последнее время все объятья Дрима были слишком горячими. Почти…растворяющими. От них хотелось забыться и никогда не возвращаться. Плавать в небытие. Найтмер не находил, к кому обратиться. Он сомневался, что это может вылечить простой лекарь деревни. Однажды, когда Дрим крепко уснул, Найтмер улизнул, чтобы взять несколько книг из библиотеки. Все книги были о лечении. Дрим бежал к деревне с холма в тот момент, когда Найтмер возвращался. Дрим рыдал и просил никогда больше так не делать. Никогда не оставлять его одного, ведь тогда брат теряет ощущение реальности. Найтмер долго чувствовал вину после этого, но успокаивал себя, что таки забрал книги с собой. Ни в одной из книг подходящих симптомов не было. Таких болезней не было. Выхода не находилось. Найтмер дочитал Дриму ту самую сказку, Дрим был счастлив, ведь монстр нашёл своего приятеля. А после они прочитали ещё одну. И ещё одну. Дрим научился не засыпать на середине, начал обсуждать с ним истории. — Я не понимаю, почему нельзя было просто позволить крестьянину и красавице пожениться? Всегда появляется что-то, что обязательно мешает. И так в каждой сказке. Все грустят и страдают, и только потом всё становится хорошо, — Дрим обиженно надулся, когда они дочитали очередную. Найтмер специально выбирал истории помягче, хотя предпочитал более тяжелые философские рассказы. — Потому что люди не могут всегда только радоваться, полагаю, — Найтмер пожал плечами. — И без этого не было бы истории. К тому же если бы не появился старый богатый лавочник, демон съел того старца с волшебным веером, а вся деревня осталась полна стариков и никто не обрёл бы молодость. И кому вообще будет интересно читать, как какие-то крестьянин и красавица поженились и сразу зажили счастливо? — Мне интересно, — Дрим скрестил руки в протесте. Посмотрел в сторону. — Разве нельзя без всяких препятствий просто быть счастливыми? Всегда нужно преодолевать трудности, страдать, отчаиваться, чтобы потом не факт, что добиться хорошей концовки. На миг его взгляд опустел. — Это скучно. Везде одно и то же. Найтмер ткнул того в лоб, заставляя отшатнуться. — Быть всегда весёлым, вот что скучно. Найтмер заставил себя ухмыльнуться. — Ах, значит, я скучный? Вот как! Дрим попробовал повторить такой же тычок, но был коварно остановлен выставленной перед ними книгой, в какую близнец упёрся лбом. Тот всё равно шуточно пытался до него дотянуться. Они погрязли в шуточной борьбе. Совсем случайно, но так весело. Повели себя, как нормальные дети впервые за немалое время. Вели себя, как обычно. Найтмер, как всегда, победил. Дрим ныл, что не любит проигрывать. И чтобы Найтмер перестал так нагло сидеть на его спине, разумеется. Найтмер показательно раскрыл новую книгу. Дрим начал возмущаться и вырваться с новой силой. Найтмер сжалился. — Сдаёшься? — Ага. Он похлопал того по спине, поднялся, позволяя тоже встать. Вопреки всем трудностям, иногда у них бывали и такие приятные дни. — Ты не скучный, Дрим. И иногда даже ты грустишь. Просто я хочу сказать, что это нормально. Нет ничего плохого, что люди не всегда только радуются. И не надо извиняться, когда тебе самому иногда хочется плакать. Дрим безразлично смахивал пыль, хмурился на Найтмера. Слова будто бы пролетели мимо ушных отверстий. Что же, Найтмер уже почти смирился с этим. Его часто не слушали. — Что ещё почитаем? Найтмер посмотрел на обложку со стариками и журавлём. — Журавлиные перья. Что-то даже для меня новое. Ещё сам ни разу не читал. — Может, залезем на дерево? Оттуда такой приятный вид. Мы увидим всю деревню. Найтмер предпочитал сидеть на другой стороне и смотреть на лес и поляны, но согласился с братом. Они залезли на самую высокую ветку, Дрим снова положил голову ему на плечо, чтобы можно было следить за строчками. Эта уже была третья, а Дрим не уснул. Рекорд. Пусть это и были обычные сказки. Когда его брат научился такой усидчивости и терпению? Найтмер начал медленно читать о том, как старик со старухой печалились, что у них нет детей. И как старик однажды помог одному журавлю выбраться из ловушки. Найтмер уже догадывался, что пришедшая к старику со старухой девушка и есть этот журавль, волшебным образом превратившийся в человека, по закону жанра. И что она останется у них, станет им дочерью, но обязательно что-то произойдёт, чтобы старик со старухой потом узнали, кто она на самом деле. Как по заказу, у порога появился торговец Гонта. Конечно, ему понравилось полотно, какое старику со старухой подарила дочь-журавль. Наверняка это полотно сшито из перьев, которые журавль сама из себя выщипывала. Чем дальше Найтмер читал, тем больше сомневался, стоит ли. Найтмер рассчитывал, что Дрим-таки задремлет, но он внимательно следил за сюжетом. — Ладно, я устал, хватит на сегодня. Найтмер прикрыл книгу на моменте, как дочь-журавль старика со старухой исчезла. Казалось, он читал эту книгу раньше, хотя видел впервые в жизни. — Но Найтмер, мне интересно, чем закончится! Давай дочитаем! Там осталась всего одна страничка! Как я смогу уснуть не узнав, вернули ли старик со старухой свою сбежавшую дочь? Найтмер уже собирался слезать с дерева. Как на зло, время ещё было далеко до ночи. Но им ещё нужно было сходить за едой. Может быть, в этот раз они сходят в деревню за припасами, чтобы съесть что-то более съестное, чем ягоды? — Пожалуйста… Найтмер снова встретил почти плаксивое выражение брата. В последнее время тот словно бы использовал это, как его слабость. Наверное, ему просто кажется. — А если там будет плохой конец? Ты же не любишь плохие концовки. — Но ты сам сказал, что нормально, когда грустно. Всё же Дрим его иногда слушал. Или сделал вид, чтобы Найтмер смягчился и передумал. — Ну? Ну…? Найтмер успел спустить одну ногу на нижнюю ветку. Найтмер вернулся обратно, сел, позволив брату лечь головой на плечо. — Ладно, но если что, ты сам попросил. Потом не жалуйся. — Конечно, Найти. Найтмер открыл на последней странице. Глубоко вздохнул. Продолжил читать. После того, как из-за торговца Гонты старик со старухой узнали, что их дочь – спасённый стариком журавль, и журавль исчезла, вечером местные дети увидели птицу в небе. Старик со старухой, конечно, признали в ней своего приёмного ребенка, но было поздно. Журавль не смогла выдержать того, что все узнали, кто она, и улетела из деревни навсегда. И лишь рыбаки на дальнем острове иногда видели журавля с выщипанными перьями, что грустно смотрит в сторону дома старика со старухой. Конец. Найтмер закрыл книгу, в этот раз окончательно. Дрим хранил молчание. — Ну вот, я говорил, тебе не понравится. Дрим в раздумьях покачал ногами. — Нет, всё хорошо. В этот раз мне понравилось. Найтмер в недоверии сощурился. Убрал книгу в сторону. Дрим перестал опираться на него плечом, посмотрел на деревню. Посмотрел на небо. — Заставляет задуматься. Дрим улыбнулся чему-то своему. — Старик со старухой приложили мало усилий и совсем не боролись за своё счастье, только беря и беря то, что давал им журавль. Они похвастались и продали подарок, который сделала для них их дочь ради золота злого торговца. Найтмер усмехнулся, внезапно услышав на удивление взрослые, и даже жестокие мысли от собственного, казалось, легкомысленного брата. Обычно такие выводы делал Найтмер. — И они даже не пытались найти её за пределами деревни, а ведь можно было поймать её и вернуть, пусть даже применив силу. Усмешка исчезла. Дрим под солнечными лучами почти искрил золотым светом. Так, что это буквально слепило. Найтмер едва мог рассмотреть его контуры. — Зачем им это делать? — Чтобы вернуть своё счастье, ведь журавль тоже грустила без них. И она была бы только рада вернуться. Пусть даже если бы её держали у дома на привязи. И не давали улететь в небо. Таких выводов никогда не делал даже Найтмер. Найтмер ещё раз пожалел, что прочитал ему это. — Но ведь… — Эти истории помогли мне понять, что делать, Найтмер. Спасибо. — Иногда я тебя совсем не понимаю. Все приятные моменты обязательно заканчивались подобным образом. Найтмер начинал не любить даже их. Как и в прошлый раз, как и в позапрошлый раз, как и прошлый раз до позапрошлого, они с Дримом пошли за ягодами вместе. За ягодами, потому что на том настоял Дрим. Дрим не хотел ходить в деревню. Как и раньше, Найтмер получил первую самую сладкую ягоду. Как и каждую ночь, Найтмеру снова снились кошмары. При пробуждении после этого сна Найтмер слышал, как Дрим отчаянно кричал. Настоящий Дрим крепко спал рядом и чему-то улыбался во сне. Найтмер не стал его будить. Звук крика оставался эхом в голове ещё долгое время. Уснуть повторно он не смог, отчего был вялым и уставшим. На следующее утро пришла пара жителей деревни. На следующее утро Дрим отказался делиться яблоками, хоть жители и убеждали, что их ребёнок слёг с сильной болезнью, а яблоко могло бы восполнить так необходимое количество магической энергии. Даже один слабый укус. Найтмер сам был бы согласен передать им одно позитивное яблоко, но невзирая на то, как Дрим успокаивал, что всё скоро будет хорошо и что он поговорит с лучшим лекарем деревни, чтобы он помог вылечить дитя, Дрим упёрся и даже слышать ничего не желал про то, чтобы передать им золотой плод. Он отказывался делиться яблоками с кем-либо. — Почему ты не хочешь им помочь? —… Они… смогут справиться с этим. И я не просто так пообещал поговорить с лекарем. У них нет денег, чтобы оплатить лечение, но меня лекарь послушается. Сходим к нему в гости? Эти слова слишком разнились с его реакцией, какая следовала на любые трудности в книгах. — Сходим… Дрим не стал медлить, потащил его к домам почти сразу, как определённо точно огорчённые родители скрылись с глаз. – Слушай. А если лекарь… не сможет его вылечить? Почему-то Найтмер был уверен, что лекарь окажется бессилен. — Тогда я сам его вылечу. Найти, обещаю, всё будет хорошо. Как Дрим и обещал, они тут же поговорили с лекарем, и лекарь согласился осмотреть ребенка той пары. Дрим не дал Найтмеру и слова сказать о том, что сам Дрим тоже болен, а лекарь предпочитал не обращать на хранителя негатива негативных яблок внимание. После этого, сидя рядом с Древом чувств, Найтмер ощутил, как от одного из домов исходят отрицательные эмоции родителей, что узнали очень плохую новость.