Глава 15. Затишье

Найтмер просыпался сам. Отдаленно доносились приглушённые разговоры. Где-то горел огонек света, слабый и недостаточный, чтобы светить в глазницы и мешать спать. Не стоило гадать, кто же там может разговаривать. И не стоило вспоминать, кому может принадлежать такое количество печали, что Найтмер уже просыпался с ощущением, будто плотно позавтракал. Или уже обед? Может, даже ужин. Нил слабым огоньком мелькал рядом. Похоже, пока Найтмер спал, тот решил взять его роль на себя. По общему спокойствию, ничего опасного за его «отсутствие» не случилось. По беглой оценке, оба говоривших сидели за столом. Некоторое время Найтмер позволил себе поваляться в полудреме, иногда подслушивал. Некоторое время Найтмер лежал с полуоткрытыми глазницами, привыкая к существованию цветов. Глазницы разлеплялись с трудом, но уже лучше, чем было до этого. — Кажется, ты обещал разбудить меня через четыре часа, Найл. Что может быть лучше, чем начать новый день (или его середину) с возмущения? Разговор почти сразу прекратился. — Хм. — Нил посмотрел на часы. Помолчал некоторое время. Стрелка сместилась на одну минуту. — Да. Точно. Прошло как раз четыре часа. Пора вставать. Он определенно точно врал, не могло пройти только четыре часа. Не могло же, да? Но Найтмер не мог уличить его во лжи так как не засекал время. Хитрый гадкий кот. В этот раз счёт за ним. — Выспался? Вместо ответа Найтмер поднялся. Хотел потянуться, но отвлекся на слабый хлопок. Банни упал на подушку. Найтмер что, всё это время обнимал его? По веселым огонькам в глазах Нила, именно так и было. Так и быть. Два:ноль. Но Найтмер не жалел. Так заяц никуда не пропал, не то если б эти двое сели за стол и не дай Ним убрали его куда-нибудь... — С пробуждением, Даз. Ты, наверное, проголодался? Я решил сделать спагетти, будешь? Не знаю, вкусно ли получилось, я давно не готовил сам, но Нил говорит, это съедобно. Найтмер просто кивнул в согласии, хоть голоден совсем не был. Раньше ему хватало одного приема пищи, пока он был хранителем Древа. Раньше ему не нужно было есть, пока он был хранителем негатива, поглотившим почти все яблоки. Кивка оказалось достаточно. Файрус скрылся на кухне, одарив печальной радостью. Найтмер поднялся, спрятал в неснятый плащ Банни. Сел за стол. Кивнул в сторону кухни молча спрашивая: «Как он?». Просто чтобы убедиться. Нил неопределенно повертел рукой, но ухмыльнулся. Одними губами сказал: «уже лучше». Сама по себе растянулась ответная ухмылка. Само собой. Еще б после его помощи не стало лучше. — Мы здесь задержались, — отметил Нил. — Ага, — согласился Найтмер. — Останемся еще? — это звучало почти с надеждой. — Может на денёк-другой, — Найтмер еще раз понятно глянул в сторону кухни. Поверить не мог, он впервые своими силами кому-то помог. По настоящему. Наблюдая за собой того мира, Найтмер думал, что не способен на подобное. Но вот он сидит здесь, ждёт, когда ему принесет еду тот, кто совсем недавно был очень плох. Файрус принес спагетти. Найтмер подметил злодейское настроение Нила. Понятно. Пусть спагетти и съедобный, вкус оставлял желать лучшего. — Приятного аппетита, — пожелал Файрус, поставил перед ним тарелку. Найтмер поблагодарил его. И снова это произошло. Сочетание горелости и недоварки с разных сторон одной и той же длинной макаронины… Недосоленость и пересоленость создавали просто незабываемый привкус страданий тех, кто когда-либо это пробовал и разбавлялось чужой заботой. Забота единственнный неприятный отголосок, но Найтмер с ним смирился. Ведь эти спагетти были приготовлены именно для них с Нилом. Для него. Найтмер уже понял, что его вкус весьма… специфический, поэтому просто позволил себе насладиться чем-то настолько ужасающим. Он счастливо щурился, принимая подношение. Он знал, как Файрус ждет его реакции, поэтому поспешил это выразить. — Восхитительно. Мне очень нравится. Файрус посветлел. Файрус среагировал так, как должен, если б тут был хранитель позитива. Наверное, в этой мультивселенной что-то сломанно, если подобное случилось рядом с хранителем негатива. Но Найтмер не жаловался. Найтмер предположил, что со своими вкусами мог стать лучшим другом почти любого Папируса. Найтмер понял, что даже если б блюдо было чрезмерно плохим, настолько, что отнимало строку здоровья, он бы ел, пока не помер. Но умирал с улыбкой, съев всё до последней крошки. Нил выглядел расстроенным. Нил понял. ... Оказавшись лишь во второй вселенной, они уже нарушали ими же придуманное правило задерживаться не дольше чем на день. Найтмер не был против. Как и Нил. Потому что нужно было... Посмотреть, или даже присмотреть за Файрусом. За тем, что ему не станет хуже, хоть Найтмер и знал, что самая опасная отметка пройдена. — Как тебе спалось? — М? Всё чудно! Я не спал так хорошо очень давно. Найтмеру понравился этот ответ. Он лучше любой похвалы оценивал его работу. — А как спалось... Тебе? — Если не смотреть на то, что меня заставили спать, всё отлично. На это довольно ухмыльнулся уже Нил. Его довольная морда так и кричала: «я же говорил!». Найтмер не стал наезжать и рычать на Нила, что его сон был излишним, потому что Файрус от услышанного выглядел почти что счастливым. — Что ж, здорово. Это снова заставило с трудом подавить улыбку, ведь Найтмер не должен был радоваться чужому счастью. Он не Дрим. Для него чужое счастье кусалось! Разве можно быть довольным тем, что кто-то своими эмоциями тебя «кусает»? Найтмер целый день провёл рядом. Если до этого в общении сохранялась небольшая неловкость, теперь она куда-то пропала. Файрус рассказывал о своей жизни и жизни друзей. Иногда упоминал брата, и это звучало всё так же печально, но Найтмер уже подмечал изменения. Теперь это напоминало болезненное, тяжёлое, но воспоминание. Очень медленно, но смерть родного монстра становилась прошлым, а не настоящим. И так и должно было быть. Файрусу ещё предстояло привыкнуть к этой мысли, но он уже не грозил развалиться на сотни кусочков. Файрус позволил посмотреть свою фигурку. Ту самую, что подарил ему местный Санс в первое Рождество. Найтмер дал ему погладить Банни. Нил негодовал, ведь погладить зайца так просто не позволяли даже ему. Найтмер пояснил, что Файрус за это время заслужил больше доверия, чем этот наглый кошак. Файрус неловко предлагал Нилу посмотреть фигурку взамен зайца. Затем, конечно, Файрус служил рождественской ёлкой, вокруг которой кружили хоровод. Или не совсем хоровод, если посмотреть на недобрые намерения Нила, обещающего заставить Найтмера забрать слова назад. И может быть, Найтмер не должен был и такое ощущать, но это ему даже... понравилось? По крайней мере показалось не таким уж глупым занятием, как он мог бы посчитать раньше. Да и Файрусу отвлечься не помешало. Файрус даже взялся помирить их, ещё не осознавая, что это, можно сказать, почти устоявшаяся манера общения. Ради Файруса пришлось помириться. Нил предложил помочь приготовить ужин. Нил хотел показать, что он готовил раньше. Для семьи. Но для этого не хватало ингредиентов, потому пришлось тащиться по магазинам. Файрус показал им свою самую любимую лавку в Столице и долго говорил с ее владельцем. Лавочник – монстр в жёлтой кофте и тяжёлых очках, сам по себе напоминал рептилию, может даже отца Монстренка или его же вырасшего, если б у него были руки. Тот сначала выглядел удивлённым, но постепенно всё больше шел на диалог. — Ты сегодня выглядешь лучше, чем я помню за последний год. — Правда? Спасибо! Я сегодня специально причесался, правда мне идёт? Найтмер не знал, шутка ли это была, или Файрус говорил на полном серьёзе, но не сдержался и кашлянул в кулак. Нил как нарочно смотрел в сторону делая вид, что не знает никого из них. Лавочник скромно познакомился с Нилом и Найтмером и нашел всё, что нужно. Файрус оплатил. И черт возьми, Файрус правда выглядел лучше. Не отлично, не даже нормально, но помимо тоски и желания вернуть брата, Найтмер уловил в его взгляде искры теплоты. Это заставляло его собственную душу чувствовать себя странно. Но не то чтобы плохо. Ему нравились эти изменения. И тот факт, что вызвал их именно он. Найтмер помог нести покупки, так как сгружать всё на Файруса казалось чрезмерно жестоко, тем более что именно он это купил. Найтмер неожиданно нашел то, что до этого укрылось от его внимания. Возможно, в прошлый раз большую часть времени он уделял Файрусу и его состоянию, но Найтмер застыл и пялился на табличку так долго, что это заставило Нила помахать перед его черепом рукой. Табличка гласила: «библиотека». И не просто библиотека, судя по размерам, а БИБЛИОТЕКА. Само по себе здание казалось больше того, что было в Дримтейле, да что там, любой библиотеки в том же Сноудине, раза в три, а то и четыре! Всё, что из себя смог выдать Найтмер в ответ на множество вопросов, почти капризное: «Хочу». ... Найтмер стрелой носился по безумно большому зданию с книжными полками, останавливаясь, лишь когда видел что-то интересное. Найтмер напугал несколько посетителей, чуть не сдув их с места своим передвижением. У одного выхватил из рук книгу, забыв и забив, что это может быть неприлично. Почитал немного, не впечатлившись ни слогом, ни сюжетом. Высказал свое безумно важное мнение кратким: «скукота». Вернул владельцу, захлопнув, не позволяя даже запомнить, на чем читающий остановился, и побежал дальше. Нил какое-то время пытался угнаться за ним. Нил слишком быстро выдохся и ему надоело. Файрус стоял уже с двумя пакетами. Поворачивал голову то влево, то вправо вслед за его передвижением. В итоге заметил, что одну из книг Найтмер никак не может достать. Пошел помогать. К сожалению, Файрус тоже не мог ее достать, поэтому было принято решение поднимать Найтмера. Найтмер балансировал на чужой ладони на одной ноге. Пошатывался из стороны в сторону, но достал, что надо. Принялся читать прямо там. Не сразу услышал, как Файрус мягко намекал, что даже такой сильный, как он, не может так долго держать его. ... Нил прикатил к ним лестницу на колесах. Нил молча показал, что вместо подобных акробатических трюков, можно было подумать головой. Молчание закончилось падением, так как Найтмер пошатнулся, потому что под ним пошатнулась рука, и упал на того, кто его держал. Нил успел спасти пакеты от придавливания. Их чуть не вышвырнули из библиотеки сначала за грохот, а затем и за последовавший гогот, но книга стоила того. Найтмер уговорил ее взять, убедив, что он успеет ее прочитать за ночь. Не то чтобы кто-то был против. Соглашаясь, Файрус мягко улыбался. А Нил отобрал книгу сразу, утверждая, что читать в дороге опасно и Найтмер может врезаться в прохожих или того хуже – столб. Нил несколько раз уточнил у Файруса, точно ли тот не против, что они всё ещё гостят. Файрус убеждал, что только рад компании. И что теперь он не ощущает никакого дискомфорта от их здесь нахождения. И не врал, даже если внутренне ему до сих пор было печально. ... Если кто ожидал, что Нил будет готовить что-то без рыбы, то для него плохие новости. Рыба, конечно, послужила главным ингредиентом. Нил учил Файруса мыть ее и чистить. Нил учил ее резать. Найтмер читал. Он читал до момента, пока его не отвлекли и не назвали лентяем. — Мне теперь и здесь нельзя почитать? — Можно, но после того как поможешь нам. — Могу подбадривающе читать вслух. Тогда вы будете не только готовить, но и знакомиться с чем-то новым. Когда Найтмер оказался в фартуке на кухне – звёзды его знают. Просто в один момент понял, что Нил всучивает ему что-то, напоминающее лопатку, а Файрус связывает завязки фартука позади его спины. При том, что фартук был больше нужного размера вдвое, и, чтобы уровнять разницу в длине и росте, Найтмера поставили на стул, потому что, конечно, и место готовки было очень высоко. Это было неловко и глупо, но ему пришлось жарить лук с морковью и ещё... Чем-то. Найтмер убеждал, что это не смешно. Никто больше не считал, что это не смешно. Но результат был наверняка вкусным. Наверняка, потому что еда Файруса Найтмеру всё же нравилась больше, что он не побоялся озвучить, чуть не получив от Нила той же лопаткой по черепушке. И это вызывало что-то... Необычное. Почти семейное, отчего Найтмер всё чаще вспоминал брата. И мысль, что он был бы не против, окажись Дрим сейчас с ними. И что брат мог бы лучше помочь Файрусу. — Когда я найду брата, думаю, я расскажу ему о тебе, — поделился своими мыслями Найтмер, продолжая жевать скучно-вкусную рыбу. — Если ты не против. Файрус хлопнул руками и приборами о стол от негодования, как услышал это. — Что ты, конечно не против! Всё негодование состояло в том, что кто-то мог подумать, чтобы Файрус был против познакомиться с братом Найтмера. Файрус извинился за свою излишнюю эмоциональность, снова принялся за рыбу, которую ел с невероятным аппетитом. У него теперь был аппетит. — Когда я найду брата, мы снова заглянем в гости. И, думаю, он сможет сделать большее. Он гораздо лучше разбирается в том, как подбадривать, в отличие от меня. — У тебя тоже очень хорошо это получается. — То, что делает он, ощущается намного иначе. Уверен, тебе бы не помешало с ним пообщаться. Дрим как никто другой умел учить смотреть в светлое будущее и думать о лучшем. Теперь Файруса можно было бы попробовать научить думать о лучшем, несмотря на неприятное, болезненное и ещё не утихшее прошлое. — Что ж, если ты так говоришь, готов встретить брата моего друга с распростёртыми объятиями! Ох. Файрус запнулся и прикрыл рот ладонью. Сначала Найтмер даже подумал, тот подавился рыбьей костью. Нил посчитал также, почти начал стучать тому по спине, но Файрус вовремя замахал рукой, отговаривая. — Всё нормально, приятель? — Да. Я в порядке. Я эм, просто подумал, что, может, поступаю слишком нагло, называя вас таким образом без разрешения. Найтмер внимательнее отнёсся к ранее сказанным словам. И обращению. Кусок рыбы и у него будто стал комом в несуществующем горле. Потому что Файрус посчитал их... Нил всё же похлопал того по спине, но скорее поддерживая. — Ну, не знаю, как думает этот вредный парень, а я не против стать с тобой друзьями. Помимо благодарности, в Файрусе снова сверкнуло нечто грустное. И это было необычно. Радость смешивалась с печалью, почти не вызывая дискомфорт. Наверное, поэтому в этом месте Найтмеру нравилось гораздо больше. Тут почти сохранялся баланс во всем. Это не был негативный мир, но тот мир, что позволял чувствовать себя в порядке. — Тогда, ты не против будешь поделиться рецептом этого замечательного блюда, по-дружески? Нил хмыкнул и достал из кармана блокнот. Найтмер не знал, что помимо сигарет, тот таскает нечто подобное. Нил развернул блокнот на одной странице, прочитал, что нужно и вырвал листок. — Я его помню наизусть, но на всякий случай всегда держал при себе. Файрус издал привычное многим Папирусам восклицание: «Ваушки!», прижал листок к себе, после спрятал в форму, ближе к сердцу. Поблагодарил. Тот снова взял вилку. Найтмер почти расслабился, что тема закрыта. Но вилка так и остановилась в воздухе. Файрус вспомнил, что дождался только один ответ и принялся смотреть на Найтмера. От этого внимания становилось неуютно. Найтмер не знал, что от него ждут. У него не было и не должно было быть друзей. Но глядя в эти почти умоляющие ответить глазницы, разве мог он отказать? Тем более когда Файрус до сих пор в столь подвешенном состоянии! Даже для Найтмера не принять дружбу было бы слишком жестоко. — Если ты ждёшь, когда я отвечу, то, м, я, как этот вредный кот, тоже не против. Найтмер вовремя уклонился, чтобы не угодить в железную хватку. Чуть не опрокинул тарелку с недоеденной рыбой на пол. — Только без объятий, пожалуйста! Я их не очень люблю. Файрус оказался догадливей, чем ожидалось. Вместо того, чтобы повторить нападение, тот протянул руку. Вместо того, чтобы использовать это, как хитрый ход, тот просто пожал его руку, как закрепляя согласие их дружбы. Найтмер продолжал забирать те эмоции, что считал лишним, но не трогал ничего другого. Постепенно это становилось всё проще. Постепенно Файрус выглядел всё лучше, пусть и сохранял в себе немало боли. Файрус просидел с ними до поздней ночи, сначала хвастаясь перед ними любимыми выпусками шоу местного Меттатона, затем пытаясь вникнуть в то, что читает Найтмер. Файрус признался, что ему всё же больше нравятся сказки. Как и всем Папирусам. Как и Дриму. Перед уходом, Файрус из последних сил держался, чтобы не уснуть прямо на диване. Файрус ушел отдыхать первым. Действительно отдыхать, а не так, как было в прошлую ночь. Нил убирал последствия их посиделок, так как в процессе просмотра и чтения на столике перед диваном каким-то образом оказались хлопья и чипсы. Часть из них смешались в одной общей тарелке и были случайно залиты молоком. Наверное, тарелку никто не трогал именно поэтому, хоть Найтмера и тянуло это попробовать. Нил не хотел, чтобы он слег с проблемами с пищеварением, которого у него нет. Нил сам вызвался убрать, пока Найтмер был слишком занят чтением. — Не знаю, что именно ты сделал, но это правда выглядит поразительно. Найтмер не сразу услышал похвалу, его слишком захватил сюжет. Найтмер молчал некоторое время, только чтобы потом осознать позорность своей реакции. Ведь череп снова загорел и единственное, что спасало от насмехательств – высоко поднятая книга. — Разумеется. Звенела посуда, которую Нил уносил на кухню. Найтмер пытался продолжить чтение, но из-за отвлечения с трудом получалось вновь сосредоточиться. Успокоился, выглянул из укрытия. Гадкий кошак подметал крошки под столом. Совок держал ногами и хвостом. — На самом деле, я сам не до конца знаю, что именно сделал. Просто дал погоревать и поделиться тем, что с ним случилось. Это каждый может, если попробует. — И всё же, пока ты не вмешался, никто не мог, не так ли? Как и красноту, книга так же удачно скрыла улыбку. — И думаю, дело не только в этом. Ты молодец. Конечно. Ещё бы Найтмер не был молодцом. Он целую ночь на это потратил, и внимательно за этими следил днём. Если бы Файрусу действительно не стало лучше, Найтмер в себе разочаровался. Даже если это пошло на пользу и Найтмеру тоже. Книга также неплохо скрыла скривившуюся ухмылку. Ну да, он был молодцом. И его вмешательство помогло. Только не за бесплатно. — Нил, как ты отреагируешь, если узнаешь, что мне это понравилось? Нил как раз домел остатки крошек, собирался идти до мусорки. Остановился ненадолго. — Ты о чем? — Что, если мне понравились его плохие эмоции, и даже если я ему сочувствовал, забирать часть из этого мне было только в удовольствие? Найтмер говорил это тихо, так, чтобы только Нил мог услышать. Найтмер не то чтобы сразу это понял. Просто в какой-то момент заметил, что настроение у него как никогда приподнятое. И хоть он продолжал подсказывать, поддерживать и слушать, он не только разделял грусть, но и ощущал собственную воодушевленность. Он съел то пирожное исключительно чтобы добавить к переполняющим его ощущениям частичку горькости. Нил задумался, посмотрел на дверь наверху. На ту, что вела в комнату Файруса. Вернул внимание на него. — Ну, полагаю, теперь это твоя новая природа, не так ли? Ты сам говорил, что отныне почти состоишь из одного только негатива. И за него же отвечаешь. Не самый лёгкий труд, и не самый благодарный. Нил пожал плечами. — Поэтому не вижу ничего плохого в том, чтобы наслаждаться своей же работой. Тем более что это помогает окружающим. Найтмер заставил себя скрыть, как на самом деле рад это услышать. Найтмер не стал больше ничего комментировать, некоторое время бездумно пялясь в страницу книги. Он не знает, что именно хотел добиться этим вопросом, но ещё никто не отзывался о его странных предпочтениях так просто. Готов был отдать руку на отсечение, любой в деревне назвал бы его за это отвратительным. Он не знаел, чем это отличается от насылания кошмаров, но, в этот раз Нил словно бы отнёсся к нему... С пониманием. Найтмер был благодарен. ...Найтмер поставил себе целью прочитать книгу за ночь, ведь он отлично выспался днём. Найтмер некоторое время сидел, запершись в своей комнате, занимаясь любимым занятием и получая от этого массу злодейского удовольствия, ведь главные герои попали в западню злодеев и теперь не знали, как выбраться. Хоть Найтмер не прикладывал к произошедшему руку, его душило злорадным хохотом и заставляло шептать вопросы вроде: «Бедные маленькие положительные герои, что вы теперь сделаете?» и «Сдавайтесь! Вам не выбраться» хоть и знал, что по задумке автора они обязательно выберутся. Он любил философские рассказы, но в этот раз решил повеселить себя местным фентези. И это оказалось забавно и восхитительно. Отдохнуть от тяжёлых историй бывает восхитительно. Он решил устроить обход где-то на середине истории. Просто чтобы убедиться, что всё хорошо. Найтмер незаметно заглянул в комнату Файруса. Файрус спал, но в этот раз видел яркий сон. Это был сон-воспоминание. Найтмер знал, что при пробуждении тот ощутит тоску по старым временам, и что, возможно, обнаружит слезы в собственных глазницах. Но этот сон не мог навредить или превратиться в кошмар. Найтмер не стал ему мешать, только довольно улыбнулся. Найтмер прикрыл дверь абсолютно бесшумно, но некоторое время продолжал стоять рядом и прислушиваться. Файрус был в порядке. Теперь. Файрус мог жить дальше и постепенно приходить в себя. У него была такая возможность. Найтмеру не то, чтобы хотелось, но теперь они могли двигаться дальше. Потому что его работа здесь, на самом деле, закончена. И ему всё ещё нужно узнать мультивселенную лучше. И он мог найти Дрима и попросить у него для Файруса помощи. Найтмер был уверен, что брат ему не откажет и прислушается. Если его брат всё ещё жив. Найтмер шел обратно до комнаты в раздумьях, как было бы лучше рассказать Дриму о Файрусе, и как показать, насколько отлично он научился осваивать свои способности. Как остановился. Заметив. Что-то. Это не было привычным ощущением, что кто-то зовёт его на помощь. Или наоборот требует Найтмера уйти, боится его. Просто резкий всплеск негативных эмоций. Найтмер вернулся к двери Файруса, открыл снова. Разве он мог что-то упустить? Файрус всё так же спокойно спал. Значит, эта аномалия происходила не с ним. Отступил на шаг, другой. Дверь закрылась с едва слышным скрипом. Рука коснулась перил. Там, за перилами, на диване спал Нил. Вроде бы спокойно спал. Точнее так казалось по почти расслабленному положению, совсем не похожему на то, когда кому-то снится кошмар. Единственное, что выдавало дискомфорт – даже во сне Нил хмурился. И, конечно, Найтмер уловио отголоски негативных эмоций, что нарастали с каждой секундой. И становились всё хуже. Пальцы сами по себе сжали деревянные перила. Найтмер застыл. Он понял, что это. Он ещё не касался чего-то столь сложного, как чужие сновидения, пусть и хотел испробовать это на особо вредных людях и монстрах. Он понятия не имел, как это делать. Нужно ли на что-то настраиваться, что-то использовать, можно ли навредить. Найтмер подумал о том, что Нила нужно просто разбудить. Первое, что пришло в голову – позвать того по имени. Нил не отозвался. Значит, другой вариант – нужно встряхнуть за плечи. Найтмер даже заставил себя отойти от перил и побежать к лестнице, чтобы спуститься, как закружилась голова. Мир перед глазами поплыл, Найтмер начал терять сознание, и что-то неизведанное потянуло его вниз. Он зажмурился от неприятных, колящих ощущений, а затем резко открыл глазницы. И вздрогнул. Найтмер отшатнулся от горящего дерева. Языки пламени бегали по ветвям и коре, издавая противный трескучий звук. Непривычно неощутимые ноги чуть не запнулись друг о друга. Найтмеру пришлось приложить все силы, чтобы удержать равновесие. — Что? Голос звучал, как из-под воды. В Фантейле не могло быть понятия смены суток, но подняв голову, Найтмер увидел яркую луну. Здесь была ночь. Освещаемая огнем ночь. Вызывало неприятные ассоциации, Найтмер помнил лишь об одной такой. Найтмер избавился от собственных воспоминаний, настроившись на происходящее. Это воспоминание было не его. Это был чужой сон. Сон не может навредить, не так ли? Найтмер осмотрелся. Глазницы слепило от количества оранжевых и жёлтых оттенков. В лесу словно наступила осень, украшая все деревья медью и золотом. Только с ними происходило то же, что с первым деревом. Лес или какая-то его часть, сгорали в огне. Найтмер ненавидел огонь, но не чувствовал жара, даже когда пламя коснулось рукава плаща и задело кости. Простой сон. Взгляд забегал в поиске виновника сна, но было слишком ярко, чтобы увидеть хоть что-то. Слишком светло. Найтмер не знал, как исправить это, поэтому пошел наугад. Попробовал позвать Нила, но голос тонул в треске бревен, хрусте веток. Одно дерево упало прямо перед ним. Найтмер пытался найти эпицентр негатива, но выходило с трудом. Возможно, потому что кругом был огонь. Он отвлекал. Найтмер почти отчаялся, теряясь и блуждая посреди огня и бесконечного хруста, как разглядел в одинаковом пейзаже нечто особенное. Дом. Горящий дом. Почти полностью разрушенный и обгоревший. Найтмер видел языки пламени за окном, внутри. С трудом, одним чудом, но он нашел, куда идти. Эпицентр находится прямо там. Секунду назад Найтмер был больше чем в десятке метров вдали, и вот стоит уже прямо напротив окна, что так его зацепило. Хотя казалось, почти не двигался с места. Вместе с языками пламени за стеклом, показалось, Найтмер увидел чей-то силуэт. Силуэт положил на стекло руку, застыл, словно в мольбе о помощи. Найтмер не знал, что именно делает. Ладонь сама легка на стеклянную поверхность напротив протянутой руки. По ушным отверстиям ударил слабый, но болезненный крик. После этого силуэт исчез. За стеклом было пусто, если не считать огня, что продолжал смертельный танец. Нила рядом не было. Кажется, Найтмер находился с задней стороны дома. Возможно, ему нужен был вход. Ему не нравилось то, что он видел. Не потому что это вызывало неприятные эмоции у него самого. Потому что это что-то принадлежало Нилу. Найтмер отправился на поиски. Пока он шел, в нескольких местах у дома обрушился потолок. Через ещё одно окно он видел, как огонь поедает маленькую кровать и несколько деревянных игрушек. Найтмер заметил в пепелище огонек который... Чем-то отличался. Он был таким же бесформенным, как и всё пламя кругом за исключением того, что словно бы тянул к двери маленькую руку. В какой-то момент что-то словно схватило огонек и унесло. Найтмер услышал лишь, как кто-то зовёт отца. Быстрым шагом прошел дальше. Он нашел огонек снова, вместе с силуэтом, какой он видел раньше. Силуэт пытался прикрыть огонек собой. Найтмер догадывался, что в итоге с ними произошло. И что это отчаянное действие не помогло. Рассказы брата о том, что с его другом случилось что-то ужасное, начали приобретать четкость. Теперь Найтмер знал, что с Нилом случилось в прошлом. И он также знал, что прийти в себя после этого Нилу помогал не Найтмер. И должен был помогать и дальше. Только в этом времени всё шло наперекосяк. В этом Дрима рядом не было. Здесь был Найтмер. И он должен был что-то сделать. Нил находился на входе. Нил отчаянно пытался попасть в дом. Голыми руками он разребал горящие обломки, когда-то служащие крыльцом, а теперь –непроходимой преградой. Нил пытался открыть дверь, но у него не получалось. Шерсть на кистях давно обгорела, кожа покрылась неприятными пятнами. Нил пытался кого-то звать, но Найтмер не мог разобрать слов. Найтмер ощущал столько негатива, сколько не ожидал увидеть от того, кого Дрим считал своим лучшим другом. Боль, злоба, отчаянье, ощущение предательства. Сколько бы Нил не пытался, всё, что он мог - смотреть, как его дом продолжает гореть. Сколько бы Нил ни разбрасывал обломков – сверху падали новые, и ему оставалось слушать крики родных. Это случилось давно. Но воспоминания всё ещё не отпускали. И никогда не могли отпустить, потому что случившееся несправедливо и ужасно. В этот раз Нил просто получил толчок. Возможно, неосознанно, совсем случайно. Нил сам говорил, что готовил ту рыбу для своей семьи. Нил вспомнил о дорогих ему людях, и они пришли болью прошлого во сне. Казалось нечестным, что за попытку поделиться чем-то, что когда-то приносило ему удовольствие, Нил теперь должен расплачиваться кошмарами. Казалось обидным. Найтмер почувствовал, как сжимает кулаки от этой обиды. Найтмер не знал, может ли как-то избавить от подобного. Но осознал, что в силах смягчить. Он хотел помочь, потому что Нил искренне хотел поделиться с ними чем-то настолько дорогим для него. Наблюдая за бесполезными попытками освободить дверь, слушая чужие голоса в доме, Найтмер присел у порога. Слабо коснулся горящих бревен. На ощупь они были абсолютно холодными. Давно мертвыми. Он позволил себе услышать все исходящие из дома крики. Он заговорил с ними. Найтмер убедил крики, что их страдания давно исчезли, и больше не нужно рассказывать о своей боли. Он позволил силуэтам себя услышать, успокаивая, что огонь вокруг них давно потух, и им не нужно сгорать ещё больше, заставив языки пламени застыть в недоумении. Найтмер услышал обвинения, что наверняка принадлежали не силуэтам и тем, кого они изображали, и твердо сказал, что Нил делал всё, что мог. Просто он не всесилен. Найтмер заставил бревно – остатки крыльца и крыши – остановиться на середине падения, убедив, что оно упало давным давно. Он впитал всё отчаянье и ужас вокруг, оставляя лишь горькую растерянность. Нил перестал разгребать обломки. Нил застыл на середине движения и теперь смотрел на Найтмера как в недоумении, в поиске подсказки, что ему делать дальше. — Ты спишь, Нил. Это всего лишь сон. — Нил перевел взгляд на две свои руки – одна медленно растворялась в воздухе, напоминая, что в реальности он ее уже лишился. Нил посмотрел на бревно, так и застывшее в воздухе. — И тебе нужно проснуться. Найтмер не успел ничего от него услышать. Не успел сказать ничего больше. Его резко выбросило в реальность. ...Найтмер увидел стремительное приближение пола. Вскрикнул. Упал. Он не успел ни сгруппироваться, ни хотя бы выставить руки. Череп узнал, что такое упасть с высоты собственного роста на твердый пол. Боль сверкнула мгновенно, заставляя зашипеть и перевернуться на спину. Руки обхватили пострадавший лоб. Найтмер айкнул. Вот, значит, как бывает, когда внезапно отправляешься в чужой сон. Нужно взять на заметку и хотя бы садиться, прежде чем заниматься подобным. Падать будет не так больно! По звукам, кажется, Нил подскочил со своего места. Найтмер ощутил его ошарашенный и одновременно обеспокоенный взгляд снизу. Ещё, по звукам, кажется, Файрус проснулся и открыл дверь. Найтмер приоткрыл-прищурил глазницы. — Ох! Что с тобой? Ты упал? Резко включенный свет совсем не помогал облегчить страдания, а только прибавлял их. — Умираю, — пожаловался Найтмер. Файрус помогал встать. Нил уже поднимался по лестнице. ... Найтмер прикладывал ко лбу мороженый кусок оставшейся рыбы (Нил решил взять с запасом. Не зря). Найтмера, конечно, подлечили, избавили от позорной участи ходить с черной отметиной на лбу, но ноющих ощущений это почему-то не убавило. Найтмер прогнал всех сразу, как понял, что лечение закончено и плавно перетекает в лёгкие, но АБСОЛЮТНО НЕ ПОДОБАЮЩИЕ в отношении хранителя негатива шуточки. Найтмер возмущался и жаловался, что Нил платит ему за помощь своей полной бессовестностью. Нил даже попросил прощения, но не перестал покашливать в кулак, скрывая улыбку. Найтмер остался в тишине в своей комнате, отдаленно наблюдая, как, по эмоциям, что Файрус, что Нил снова уходят спать. Как Нил в какой-то момент шаркает, пока идёт до кухни, чтобы выпить воды и окончательно успокоиться. Найтмер отметил, когда оба уснули, и только после того, как убедился, что в этот раз кошмары точно обойдут их стороной, успокоился сам. Успокоился о кошмарах, но не о позорном падении. Поэтому возвращался к книге Найтмер с желанием почитать, как герои хлебнут горя по самое небалуй. Даже если под конец победят зло. Пусть сначала в лепешку расшибутся. Найтмер читал книгу, чувствуя, как всей душой ненавидит героев, потому что их дела именно в этот отрезок времени шли как никогда лучше. Успокоился только когда те чуть не умерли, попав в засаду снова. Потому что ничему не учатся.