Глава 16. Огонь и лёд

— Как твоя голова? — как и ожидалось, с самого утра Нил был в его комнате. — Уже лучше. Была бы отлично, если б кто-то не гыгыкал, пока лечил меня. — Но это правда выглядело очень забавно. Найтмер не был воодушевлен подобным комментарием. Найтмер делал вид, что его интересуют последние страницы книги. На деле, он ее уже дочитал. Конечно, она закончилась победой добра над злом. Конечно, он знал, что так и будет, но всё равно почувствовал неудовлетворение, когда крутого злодея слили в угоду сюжету. — Извини. Это прозвучало так просто. И совсем неискренне. Нил не жалел. Найтмер посмотрел на Нила исподлобья. Гадкий кот заговорчески улыбнулся, достал знакомую пачку. Подкуп, значит. Ох. Что поделаешь с этим дураком. — В следующий раз так просто прощения не заработаешь. Найтмер отложил книгу в сторону, подошёл к открытому окну, на которое Нил уже поставил пепельницу. — Файрус в курсе? — невзначай уточнил Найтмер о курении в доме. — Конечно, я ещё в первый день спросил у него. Найтмер без интереса рассматривал пестрый пейзаж за окном, создаваемый десятками разноцветных кристаллов и камней. Их свет отражался от снега. — Не знал, что ты можешь так просто проникать в чужой сон, — Нил занимался тем же рассмотрением округи, но у него, возможно, это вызывало немного большее интереса. — Только насылать кошмары. Нил ни слова не сказал, что подозревает Найтмера в насылании кошмара. Только сам факт, что помнил, как Найтмер оказался во сне. — Сам не знал, пока не понял, что могу это сделать, — Найтмер пожал плечами. — Ты не говорил, что тебе снятся кошмары. — Любому снятся кошмары. — Обычно в них убегают от страшных чудовищ, старого меня, к примеру. Нечасто в них переживают травмирующие воспоминания. — Хах, — Нил задумался. — Это плохо? — Не знаю. Единственный, кого я помню с такими снами — Дрим. И после этого он пугал меня странным поведением, а потом съел все яблоки и сжёг Древо. Ну и я. Как видишь, тоже не лучший пример. — Н-да. Ужас. Нам всем бы как-нибудь записаться к мультивселенскому психиатру. — Хех. — Хех… Спасибо, в общем. — В последнее время я слышу это до противного позитивное «спасибо» слишком часто. — А что в этом плохого? — Ну, я всё же хранитель негатива. Где виданно, чтобы такого благодарили? Нил сделал то, что привык делать в подобных ситуациях - хмыкнул. Не стал ни спорить, ни говорить что-то в поддержку. Дал подумать самостоятельно. Странно, но Найтмер начинал привыкать к этому его поведению. Странно, но он начал привыкать к такому спокойствию. — Не хочешь здесь остаться? — А я тебе уже настолько надоел, что ты пытаешься избавиться? — удивился Нил. — Я просто подумал, может, тебе понравилось в этом мире, и ты хотел бы жить здесь? — И бросить племянника на произвол судьбы против целой мультивселенной? Извольте. Странно, но присутствие Нила начинало подбадривать не только потому что в слишком позитивном мире тот служил неплохой негативной батарейкой. — Попрощаемся, прежде чем уйти? Нил уже догадывался, что им придется уйти. Нил не был против этого. Теперь их целью было не только узнать больше о мультивселенной, найти Дрима, но и попросить о помощи для Файруса. Они не собирались уходить с ощущением, что прощаются навсегда. Они собирались просто сказать «до скорого». Найтмер кивнул, выразив краткое согласие. Файрус как раз выходил из Бара Гриллби, он о чем-то болтал с Уиллом. Сначала Найтмер даже поостерегся подходить, ведь оба улыбались. Не хотелось случайно попасть под жгучий позитив. Но рядом был Нил, и Нил мог бы помочь. К тому же лёгкая тоска всё ещё витала в воздухе. Возможно, это исчезнет когда-нибудь в будущем, и тогда у Найтмера не получится общаться с Файрусом так легко. Но это всё ожидало его потом. Не сейчас. Их заметили прежде, чем они подошли слишком близко. Уилл замахал им рукой. Нил помахал в ответ. Найтмер в последний момент заметил движение своей руки и остановил ее другой, резко схватив. Уилл на это хитро сощурился, но никак не прокомментировал, лишь попрощался с Файрусом и скрылся в здании. — Дайте угадаю, вы уже отправляетесь? Файрус догадался, для чего они пришли. Файрус не предлагал обняться, но с удовольствием пожал руку на прощание и ему, и Нилу. Нил обещал увидеться в будущем, что они ещё вернутся. Найтмер напомнил, что книга лежит на столике в гостиной, и что ее нужно вернуть вовремя. Файрус обещал сделать всё возможное. Файрус махал на прощание энергичнее обычного. Найтмер позволил себе легко улыбнуться и помахать в ответ. Нил хотел ему что-то сказать, но передумал, побоявшись испортить момент. ...Нил попробовал запихнуть кульки в чемодан. Ему не удалось. Похоже, им придется таскать ещё и еду. Или, скорее, Найтмеру. — Куда теперь? — Без понятия. В прошлый раз, когда мы решили пойти в одну из вселенных, я не смог открыть портал. — То есть это был не Негатейл, да? Найтмер усмехнулся. — А ты не знал? — Как я должен был понять? На мире нет таблички с названием. — Но ведь Файрус несколько раз называл. — Я думал это второе название! Найтмер едва удержался, чтобы не хлопнуть ладонью по лбу, но не то чтобы серьезно. Найтмер подумал, перебрал варианты. В этот раз портал открылся, как надо. Прежде, чем Нил успел зайти, Найтмер сказал название. Найтмер по привычке взял все их вещи, зашёл вторым. Но прежде оглянулся, запоминая это место. Запоминая саму атмосферу. … …КорФриск наступил на морозную землю сразу, как понял, что хранитель негатива покинул этот мир. Найтмер был в этом месте так долго, что он уже поверил – точно опоздает. Кор как мог упрашивал путешественников отвлекать, даже зная, что это не слишком поможет, но Дрим… Словно бы и не видел того, что происходило у него прямо под носом. Что происходит здесь. Кор не знал, по какой причине. У него было слишком мало времени, чтобы разобраться во всем этом. И не то чтобы слишком сильно тянуло лезть туда, где присутствует Найтмер. Его вообще не тянуло встревать или встречаться с хранителем негатива. Только не после того, как он закончил… Раньше. Когда-то давно. Не после того, как узнал, каково это, окончательно и бесповоротно раствориться в небытие. Исчезнуть в Пустоте навечно без возможности восстановиться или выбраться. Он оставался бы в ней навечно, если б стрелка часов не пошла в обратную сторону. От одной мысли было тошно, а при взгляде на хранителя негатива таких мыслей становилось только больше. Хоть этот Найтмер не был похож на то, что было в прошлом… Мире. Это всё ещё был хранитель негатива, а он всегда славился хитростью и коварством. Найтмер запросто мог притворяться дурачком, чтобы добраться до них. Тот Найтмер сделал бы это, получив от его глупой доверчивости массу удовольствия, когда напал бы со спины. Какая-то часть Кора кричала, что нужно было остановить его, объяснить всё прямо сейчас, пока всё не стало во много раз хуже. Какая-то часть его вопила в ужасе от одной только мысли сделать это. Возможно, Кору стоило вмешаться ещё до того, как хранителя негатива с его спутником окрасили краской. Возможно их встреча должна будет случиться всё равно, но он до последнего оттягивал момент. Кор никогда не был против, чтобы о нем рассказывали, но в отношении этого конкретного монстра… Надо же было хранителю негатива оказаться именно здесь. В самой нестабильной по эмоциям вселенной. В одной из его любимых вселенных, пусть Кору до сих пор безумно жаль, во что это в итоге вылилось. ...Это был первый мир, который они спасали с Дримом вместе. После того как Кор вновь выбрался из Пустоты, став ничем ни кем иным, как КорФриском и вспомнил, кем он был в прошлом. После того, как осознал, что случилось и с нескрываемым счастьем встретил Дрима живым и невредимым. После того как был так воодушевлен изменениями, что сначала даже проигнорировал не заметил никаких странностей. Этот мир был первым местом, какое претерпело столь значительные изменения во имя собственного спасения. В отличие от прошлого себя, теперь Дрим был так силен, что смог вернуть целый мир к основам. В отличие от того, что Кор помнил, Дрим был так ярок, убедителен и настойчив, что направил историю по новой дороге. Дорогой друг выглядел лучше, чем когда-либо в другом времени! КорФриск поддерживал и помогал Дриму, чем мог, потому что невзирая на съеденные яблоки, его друг оставался столь же добрым и сострадательным к монстрам. Он всё ещё хотел им помочь. Кор был так рад. Безумно рад. Что не сразу понял, что не может прочитать статистику друга. То есть, он мог ее посмотреть, он мог видеть обозначения, но цифры мерцали так ослепительно, что нельзя было сказать точных значений. Лишь то, что УР у Дрима точно не был равен единице. Как и ОП. Дрим со сожалением на лице объяснил, что случайно вызвал взрыв позитива и сжёг свой мир, и ему очень стыдно за это. И Кор, конечно, ему это простил. Кор был так доволен, что теперь им не придется бояться гадкого хранителя негатива, что не сразу заметил, что стыд - это не то, что чувствуют от смерти целой вселенной. Дрим выглядел страдающим, и Кор некоторое время его даже успокаивал. Ведь это был Дрим, что в том времени никогда и никому не вредил нарочно. И ему нужна была поддержка после произошедшего. Кор был так рад, что... упустил момент когда перестал видеть часть вселенных. И не мог попасть в них. А часть миров исчезли, хотя КорФриск был уверен, Эррора до сих пор не было. Санс, который должен был стать им, выбрался с экрана загрузки и шел мирным путём, как и его аналог с пацифисткой линии. Лишь иногда тот заинтересованно смотрел во тьму, но не переходил нужную границу. Пока его Кор тоже не перестал видеть, хотя знал, что он есть. Кор пытался поинтересоваться у Дрима об этом, но хранитель позитива мягко успокаивал, что там всё в порядке, все счастливы. Что Кору не нужно волноваться, ведь его просто немного слепит позитив. КорФриск верил, пусть это зарождало некоторые сомнения внутри. Кор просто был рад что здесь всё ещё существует этот славный мир. И его ОмегаТаймлайн, что теперь служил не столько местом проживания беженцев, сколько вселенной для отдыха и знакомства с мультивселенной. Жалко надеялся, что раз хранитель негатива не добрался до яблок, то бояться нечего. Кор искренне надеялся, что лучший друг не мог его обмануть, даже если невольно начал каждый день считать, сколько в этот раз потерял из виду миров. И пытался попасть в них, пока у него вдруг не получилось оказаться в одном таком. КорФриск надеялся, что все его подозрения ошибочны, пока Дрим не начал ласково намекать, что местный Санс слишком негативный. Кор не понимал. Кор спрашивал, что Дрим имеет в виду, но тот лишь улыбался и пожимал плечами, мол, сам не знает, как это объяснять. КорФриск помнил вечно снежный, населенный Сноудин без единого дома или сугроба. Без единого дерева, словно кто-то забыл дорисовать нужный фон. Без единого живого существа. Кор помнил, как встретил Дрима в новом, таком измененном мире. Каким хорошим и добрым выглядел Дрим. Кор помнил, как зашёл в Водопадье и чуть не обжёгся, так как вместо обычно прохладной воды лил кипяток. Как оказался в Жаркоземье, где было невозможно дышать от палящего воздуха, а его душу охватывал ужас. Он не понимал, почему всё чаще встречает от Дрима подобную холодность. Хоть друг горел всё ярче, его словно бы всё меньше интересовали эмоции монстров. Точнее их первопричина. Что-то происходило, пока КорФриск не видел. Его вечно позитивный друг Дрим куда-то испарялся. Кор не мог видеть его статистику, но каждый раз казалось, будто в расплывчатых значениях что-то изменилось. С каждым упоминанием местного Санса, Дрим становился всё грубее. Он говорил про него всё злее, утверждал, что «этот противный монстр» всё портит. Что это становится опасно. Что Санс чем-то болен и может заразить этим окружающих, а Дрим не уверен, что и в этот раз сможет повернуть историю на начало. Кор сам не знал, что делает, пока не уловил себя на том, что убеждает, почти умоляет дать Сансу время просто успокоиться. Просто дать осознать, что они в безопасности, что им не о чем беспокоиться. И чувствовал, как чужое терпение стекает сквозь пальцы. Как и время. Кор ещё не знал, что это значит. Он ожидал многого. Он видел, как Дрим дважды стирал местному Сансу часть воспоминаний о далёком прошлом, пусть те возвращались и становились только хуже, потому что вызывали панику и путаницу. КорФриск несколько раз приходил вместе с Дримом, приходил отдельно, пытаясь убедить Санса, что их мир теперь в порядке, что ему не обязательно так тревожиться. Санс отказывался слушать. Санс не готов был поверить, тем более когда переживал одно и то же снова и снова, теряя воспоминания и возвращая их. Кор понял всё, когда стало слишком поздно. Когда он не мог вмешаться и чем-то помочь. Когда у Кора почему-то не получилось зайти в мир вслед за хранителем позитива. Что-то блокировало вход. Дрим оказался в их любимом мире один. Дрим убеждал, что просто хочет ещё раз поговорить. И какое-то время он правда говорил с Сансом. Всё казалось нормально. Пока тот резко не обнял местного Санса без его согласия. Казалось, Дрим действует, как обычно. Казалось, он просто решил вновь переполнить непослушного монстра позитивом и стереть негативные воспоминания. Санс сверкнул слабой вспышкой, прежде чем опасть золотой пылью. Дрим сделал это невзирая на то, как хорошо общался с местным Папирусом. Дрим убил. Папирус… Файрус зашёл в самый неподходящий для него момент. Папирус увидел то, что не должен был, как бывало со многими Папирусами. Конечно, тот был растерян. Конечно, тот был напуган. Конечно, до Файруса медленно доходило осознание, что его брата не стало. Дрим не дал ему даже попробовать пережить то, что с ним произошло. Дрим заставил воспоминания утихнуть. А потом, когда у него снова не получилось, убеждал, что Санс просто пал, был так грустен, что его не получилось спасти. Даже если в этом мире не было «падения» в обычном его понимании. Присутствие Файруса – единственный факт, что вызывал у Дрима досаду. Дрим попросту не понял, что вслед за этой смертью не избавляет мир от страданий, а делает только хуже. Дрим считал, что всё сделал правильно, просто не предвидел мелочей. КорФриск пытался поговорить с ним, пытался доказать, что это не выход. Что это решение было неверным, лишь бы избежать подобного в будущем. Дрим просто сказал, что услышал его, но имеет на этот счёт другую точку зрения. И докажет, что именно его точка зрения правильная. Кор слишком радовался отсутствию хранителя негатива, какой оставался в Дримтейле, слегши с неизвестной болезнью. Кор так привык, что может быть везде и всегда, видить почти всех, что не заметил, когда его лишили этой возможности. Ослепили. Он не был настолько ослеплён, даже когда мультивселенной правил Найтмер. Он пытался ещё несколько раз поговорить с Дримом, но не добился абсолютно ничего. Дрим перестал скрываться. Дрим начал убивать в открытую. КорФриск и без хранителя негатива вспомнил, что такое отчаянье и ужас. Он очень дорожил своим когда-то позитивным, добрым другом, но ему пришлось заблокировать Дриму дорогу к ОмегаТаймлайну. Он больше не мог позволить Дриму попасть в место, что должно было служить оплотом безопасности для монстров. Куда он мог бы спасти тех, кого Дрим записывал в список бракованных. Дрим перестал считать Кора своим союзником. Дрим так разозлился, когда понял, что КорФриск сделал… он так долго кричал на него. Однажды Дрим чуть не прижог ему руку! И Дрим выглядел тогда так, словно готов был сжечь его полностью. Кор не был уверен, точно ли это был Дрим, или им тоже завладело проклятье яблок. Он перестал отзываться, когда Дрим предлагал встретиться и поговорить. Он начал его бояться. Кор пришел сюда теперь, чтобы хоть что-то сделать. Пока не поздно. Потому что Найтмеру нужно было проснуться именно теперь. Потому что ему нужно было оказаться именно здесь. Даже если Кор понимал, что в этом нет его вины, всё равно тянуло винить. Потому что это всё из-за хранителя негатива. Всё началось именно из-за него. Дрим приходил к Файрусу уже дважды. И дважды стирал воспоминания. В последнее время Дрим всегда приходил только дважды, завершая всё на третий раз. Если так: у Файруса нет и шанса. Удивительно, что Дрим до сих пор не появлялся. Совпадение, удача? Что-то внутри Кора кричало вернуть Найтмера обратно. Файрус был на обходе. Файрусу было лучше, чем когда-либо. И хуже одновременно, ведь он был полон печальных, так нелюбимых Дримом, эмоций. Файрус постепенно справлялся со своей грустью, но у него не было времени! Кор был слишком напуган. Он не знал, можно ли теперь вообще кому-то верить. Кор не мог держать Дрима подальше вечно. — Привет. — О, привет, это снова ты, КорФриск, — добрая улыбка заставила сжаться душу. У него не было сил, чтобы улыбнуться в ответ. — Знаешь совсем недавно я встретил кое-кого чудесного. Его звали Даз, у него хороший друг Найл. Знаешь, он сказал, что хочет помочь мне. И у него действительно неплохо получилось. Вот, значит, какое имя Найтмер взял для маскировки. Хорошо бы запомнить, чтобы знать, о ком речь, если услышит снова. — Я знаю, Файрус. — Правда здорово? — Да. — Они очень хорошие. Уилл рассказал им о тебе, поэтому, пожалуйста, помоги им, ладно? Кор кивнул, даже если ему не хотелось давать такого обещания. Даже если он не был уверен, сможет ли его исполнить. Файрус искренне улыбнулся. Кор уже пытался забрать Файруса с собой. Он пытался уговорить, что находиться здесь опасно, что Дрим не тот, за кого себя выдает. Кор знал, какой услышит ответ, но не мог не попытаться снова. — У нас мало времени. Пожалуйста, пойдем со мной. Кор предлагал. Раз за разом. Кор очень хотел в этот раз услышать другой ответ. Кор хотел его защитить. Файрус только покачал головой, как и всегда. Он отказывался уходить из родной вселенной. Как и Санс когда-то, не желая бросать родного брата. Санс этого мира до последнего не верил, что хранитель позитива может опуститься до подобного. Он слишком поздно понял. Как и Кор. Теперь он знал. — Я хочу попробовать поговорить с ним, — голос Файруса был твердым, убежденным. Помимо того, что он позволил себе выпустить горе, Файрус утерял чувство страха. Он тоже не понимал. Он подвергал себя опасности. Он собирался бороться с силой, какую ему не одолеть. — Файрус, я должен кое-что сказать… Кор был в таком отчаяньи, что должен был рискнуть. Он расскажет, что на самом деле произошло. Файрус должен знать, что это было не просто «падение». Санса убили. И Файруса убьют также. Это было жестоко. Но это было необходимо. Возможно, это давно было необходимо. Он был слишком мягок для того, чтобы рассказать подобное. — Я знаю. Файрус сказал это раньше. Нарочно, чтобы не заставлять Кора мучиться. Файрус коснулся рукой грудной клетки, там, где мерцала его душа. Он был полон храбрости и смирения. — Поэтому я и просил своего друга рассказывать о тебе. Передай ему от меня привет. Ха-ха. Он наверняка будет в ярости, когда узнает, что я снова отказал, хотя обещал подумать. Кор закусил губу. Кор делал всё, чтобы не среагировать сильнее, чем должен был. — Я просто... должен попытаться сделать хоть что-то. Этот скелет… Уверен, он просто запутался. Ему нужно и можно помочь. И даже если не получится у меня, может быть, однажды он задумается, если сотни таких как я скажут, что это неправильно. И остановится. Я просто хочу поделиться тем, что узнал. Я просто хочу показать Дриму, что горевать неплохо. Потому что так поступил бы брат. Кор не хотел, но злился. Он не хотел, но в голове повторялось: «это всё Найтмер». Эту мысль в голову Файрусу вбил именно он. Может быть, если бы не Найтмер, Файрус испугался собственного горя и согласился пойти с ним. Может быть, если б не Найтмер, в голову Файрусу не пришла эта глупая идея. — У тебя не получится. Слова должны были прозвучать жестоко, но Кор едва услышал собственный голос. Файрус не стал говорить ничего больше, просто обнял. Файрус был слишком большим, чтобы Кор мог довести его до двери силой. Они были посреди леса без единого дома больше чем в десятке метров. Кор ничего не успел. Он исчез, как услышал первый взмах крыльев в небе. Он отказался смотреть на это. Он давно перестал бороться против Дрима. Файрус остался в том мире. В ожидании смерти. А виной всему снова стал Найтмер. Потому что ему захотелось попробовать помочь кому-то. Именно теперь, когда это могло принести только больше страданий другим. Кор должен был верить в это. Так было проще. Он был так беспомощен и бесполезен. Получалось плохо. Файрус столько времени был его другом. Кор помнил время, когда он был так весел, что почти светился, радуя и его, и Дрима. Кор не мог сказать, как давно в последний раз видел у Файруса столь искреннюю улыбку. Кор вернулся в ОмегаТаймлайн один. Кор пытался отвлечься хоть чем-то, но не находил ничего, кроме обвинений и собственной вины.

***

Найтмер только наступил на землю: поскользнулся и тут же упал на задницу. Ха-ха, классика. Он услышал, как Нил бормочет проклятья. Хвост Нила судорожно метался из стороны в сторону. Этот хвост торчал из сугроба. Найтмер на автомате попробовал встать, чтобы поднять чемодан и кульки, а также помочь Нилу выбраться. Он упал вперёд, вдарившись подбородком в… лёд? Неужели он неудачно перенес их прямиком на ледяную загадку? Совсем не удивится. В последнее время его порталы барахлили. Только почему это так напоминало лес перед Руинами? Наверное, потому что эти Руины находятся слева от него, и они открыты. — Нет, я, конечно, догадывался, что вселенная с названием «Ледяная сказка» будет связана со льдом, но не до такой же степени! — Нил таки высвободил из сугроба голову. Оттолкнулся, тоже приземлился на лёд задницей, откатившись к нему. — Тут кругом буквально один только лёд! Найтмер попробовал встать и возразить, что в некоторых местах вон, есть сугробы, но руки разъехались, челюсть снова щелкнула, встретившись со льдом. Между прочим, больно. Найтмер перестал бессмысленно сопротивляться гравитации, лег. Повернул голову в нужную сторону. — Раньше тут было по другому. — Так же, как по другому в предыдущем мире, и в мире до этого? — Именно. На этой локации ледяным было только огромное озеро в конце Сноудина. Ледяное озеро было местом встречи человека с Папирусом. В Руинах тоже было ледяное озеро, но во много раз меньше. В жаркоземье обошлись лишь сценой. В Водопадье льда было больше, но всё равно сохранялись островки «суши». Все сюжетные сражения с Боссами проходили на коньках. Тут даже была функция выбора коньков по характеристикам, помимо стандартной одежды. Но никогда ещё абсолютно все локации не состояли из сплошного льда. Точнее, так помнил Найтмер. То, что помнил Найтмер, не всегда соответствовало действительности. — Мы влипли, приятель. — Скорее, ты имел в виду, примерзали к неприятностям? — Это было ужасно. Открывай портал, сваливаем. Мне здесь не нравится. Нил попробовал дотянуться до чемодана или пакетов, придавил собственный хвост и издал болезненное «мяу!». Найтмер отметил, что под его черепом лед вполне приятный и охлаждающий. — Я не могу. — Что? Почему? — Мне нужно выпрямиться или хотя бы собраться и сосредоточиться. Это тяжело делать, будучи впечатанным в лёд черепом. — Значит, мы застряли тут навечно? Ты обрёк меня на самую мучительную смерть, чтоб ты понимал. Найтмер издал придавленный «гык». Нил издал подавленный «ай». Со стороны донеслось тихое, но приятное «ха-ха». О нет. Судя по мягкому позитиву, это Ториэль. Не любит Ториэль, она напоминает одну такую из его мира. Не любит такой позитив. — Ой-ой, кажется, кто-то примерз к месту? — но шутка, на самом деле, правда была неплохой. — Так, это что, мир отвратительного юмора? Найтмер коварствовал про себя: «Что, неприятно, когда смеёшься не ты, а над тобой, Нил?» Смеха стало больше. Ториэль выкатилась из Руин на коньках. Остановилась рядом с ними. — Нет, глупенький, это мир шуток, способных растопить любой лед. У вас есть лед в душе? Найтмер не знал, что отвечать. Нил не знал, что отвечать. — Хорошо, пока, вижу, у вас есть лишь лёд под ногами. Вы, похоже, из новеньких путешественников? Все старые знают, что в наш мир нельзя без коньков. Найтмер неопределенно помахал рукой. В общем-то, его все устраивало. Было так прохладно и хорошо. Найтмер недовольно заболтал ногами, когда его лишили холода и подняли мохнатые лапы. — Что ж, на первый раз прощаю и помогу. Не могу бросить вас тут умирать от холода. У меня заявлялись пара теплых пуховиков и коньков как раз по размеру. Но если в следующий раз снова забудите… Нил повис на другой руке. Ториэль также умудрилась взять их кульки с едой и чемодан. — Чудо-женщина, — прокомментировал Нил. Найтмер грустно провожал взглядом лёд.

***

Файрус хотел быть глупым. Он хотел оставаться таким же наивным, каким мог быть рядом с братом. Но он слишком хорошо помнил, как брат дернулся в попытке вырваться. Он слышал негромкий голос, зовущий Файруса по имени. И тихую, отчаянную просьбу бежать. Не смотреть. Он помнил Дрима… В последние дни жизни брата, Дрим гулял по их вселенной всё чаще. Многие считали его тем самым волшебником, вернувшим в мир надежду. Он всегда был с Файрусом добр. Файрус был от Дрима без ума. Дрим всегда рассказывал такие чудесные истории. Дрим обещал, что когда-нибудь сводит его в наиболее безопасную вселенную, угостит вкусным чаем. Файрус замечал, как при нем нервничал брат, но не обращал должного внимания. Дрим казался таким добрым и не способным на плохие поступки. Файрус упустил момент, когда мог спасти своего брата. Убедить уйти, убедить, что Файрус справится самостоятельно. Что ему ничего не угрожает, что брат должен позаботиться о себе. Он мог бы среагировать вовремя, действовать. Спасти. Отправить с Кором. Но не смог. Не заметил. Ему было жаль. Жаль, что он проглядел изменения в Дриме. Когда некогда добрый хранитель начал медленно меняться, но не в лучшую сторону. Или всё меньше переставал скрываться? Но сейчас эти чувства стали легче. Благодаря чужой помощи. Благодаря чудесным словам поддержки, убеждениям, что он, наконец, может всё это выпустить. Файрус знал, что ему осталось недолго, но был искренне счастлив повстречать кого-то настолько замечательного. Кто каким-то образом словно бы оберегал от всего самого ужасного, кто будто бы оберегал его грусть и печаль, кто светил мягким огоньком, указывающим дорогу для потерявшегося в эмоциях мотылька. Он не смог рассказать Дазу всей правды. Он не хотел, чтобы Даз пытался вмешаться. Даз мог подвергнуть себя опасности. Он был таким же. Он грустил. Файрус знал, что тот попробует заступиться, и мог пострадать от этого. Даз имел право найти брата. Даз должен быть в безопасности. Файрус готов был рискнуть сам, но он так не хотел видеть страдания своего друга. И чтобы он тоже видел его провал. Даз был поразительным. Даз понимал то, что не понимал Дрим. Даз помог вспомнить, что, невзирая ни на что, Файрус всё еще верил в других. Что они способны измениться. Что они могут попытаться стать лучше. Файрус думал, если даст волю эмоциям, он начнет Дрима ненавидеть. Файрус удивился, когда понял свои истинные эмоции. Файрус испытывал к Дриму сочувствие. Ему было жаль, что тот не может увидеть другую сторону. Что поступает таким образом, потому что просто не осознает, что этим лишь вредит. Файрус верил, Дрим просто запутался. Дрим просто не понимал, но ещё не поздно было попытаться. Он был чем-то напуган, даже если отказывался признавать это. И Файрус правда верил, что когда-нибудь Дрим прислушается. Что когда-нибудь даже он поймет, что можно было поступить по другому. Жажде мести Файрус избрал желание помочь. Файрус встретил шелест крыльев с лёгкой улыбкой. Он знал, что большинство его чувств не положительные. Файрусу всё ещё было так тоскливо. Он так скучал по брату. Но он вложил в свой взгляд столько тепла и нежности, что Дрим на секунду застыл в воздухе, прежде чем его золотистые ботинки наступили на мягкий снег. Рядом никого не было. Хранитель позитива теперь пристально следил, чтобы рядом никого не было. Он правда не хотел, чтобы пострадал ещё кто-то. — Привет, Дрим. Файрус развернулся к хранителю всем телом, показывал свою доброту и дружелюбие. — Рад тебя видеть. В отличие от его, улыбка хранителя позитива была почти грустной. Дрим молчал. Дрим почти не смотрел на него, скорее прислушивался к чему-то своему. Наблюдал за ним поверх головы. Кор рассказывал, тот умеет читать статистику. Кор рассказывал, что Дрим ощущает все его эмоции. И он знал, что негатив в Файрусе теперь перевешивал. Снова. Файрус правда верил, что если сотни монстров попробуют донести до Дрима истину, он всё поймет и изменится. Файрус хотел попытаться. Он не смог отдать книгу, но кто-нибудь из его добрых друзей это сделает, когда поймет, что случилось. Файрус видел, как кривится улыбка Дрима в негодовании оттого, что он видит. Файрус ждал смертельных объятий. Он готов был развести руки, позволяя обнять себя в последний раз. Даже так он мог бы хоть что-то рассказать. Попробовать показать, что и негативные эмоции могут быть полезны. — Мне жаль. Дрим сказал только это. Дрим прервал любые надежды одним движением. Файрусу не дали и шанса. Дрим лишал себя возможности услышать истину. Дрим отказывался слушать. Файрус не успел сказать и слова. Как оказалось, времена объятий давно прошли.

***

Какой раз им уже помогали? Третий? В каждой вселенной им первым делом пытаются помочь. Для Найтмера это казалось слишком слащавым и противным. Он знал, немногие считают также. Дрим очень постарался, чтобы исполнить обещание. Эта вселенная также шла не тем путем, какой ей полагался. У Найтмера осталась хоть одна негативная вселенная? Не то чтобы он чувствовал недовольство, но ещё ни в одном мире ему не было достаточно комфортно, чтобы вдохнуть полной, прям полной грудью. В прошлой было неплохо, но не идеально. И вот, снова питаться крупицами. Найтмера снова клонило в сон, а всё этот позитив. Его с Нилом докатили до дома. Даже в доме Ториэль пол состоял изо льда. Их вкатили в детскую комнату. Нила посадили на стул, Найтмер оказался на кровати ближе к шкафам. Найтмер уловил беспокойство Нила — тот снова включил свою тревожную батарейку. Присутствовать в этом доме стало легче. — Вот, примерь, — Найтмеру предложили пестрые коньки с блёстками. Найтмера перекосило. — Есть что-то более…однотонное и темное? Ториэль удивлённо моргнула. Для нее коньки казались самыми обычными, судя по ее ещё более пестрым. — Да, он очень взрослый парень, — надо отдать должное, в этот раз Нил ржал не так сильно. Пестрые коньки с блёстками сменились на темно-фиолетовые. Найтмер предпочел бы черные, но и так сойдет. — Ну как? — Ториэль помогла их надеть, подняться и придержала, чтобы Найтмер мог стоя проверить удобство. — Нормально. — Отлично! Сейчас подберём тебе пуховик, и тоже темный. Руки Найтмера выпустили. Найтмер утерял равновесие и снова оказался на льду. Интересно, сколько падений ему потребуется, чтобы убиться? Ториэль помогла ему подняться и сесть. — Ты не умеешь кататься, — поняла Ториэль. — Вы довольно сообразительны, — безразлично сказал Найтмер. — Не дерзите, юноша. Как только мы закончим с подготовкой, придется научить. К вашему счастью, я не впервые учу новичков. Найтмер подумывал о том, что, как только научится держаться на ногах, ему стоит открыть портал и свалить. Нил наблюдал, Нил держал ноги на весу, отказываясь прикасаться ко льду. Вместо ожидаемо черного или хотя бы фиолетового пуфовика, Найтмеру протянули темно-зеленый. Адское сочетание. — Мне и в своем плаще уютно. — Ты замёрзнешь через пару минут на таком морозе, юноша. Надевай. Можешь поверх плаща, чтобы ничего не потерять. Всё, что угодно, лишь бы отстали. Найтмер надел. Нила снова подняли, Найтмера держали за руку, заставляя ехать самостоятельно. Ноги подкашивались на каждом шаге. Отвратительно. Ненавидит коньки. Они переехали в соседнюю комнату. Во взрослую. Найтмеру уже даже злиться не хотелось на подобную несправедливость. Ребенок, так ребенок. Подросток, так подросток. Легче маскироваться. Банни в кармане плаща слегка давил под ребра, но Найтмер не жаловался. Так он всегда будет уверен, что заяц на месте. Нилу отдали всё, о чем мечтал Найтмер. Черные коньки и черный пуховик. — А теперь за мной, будем учиться. Всего десять минут назад они с Нилом оказались в этой вселенной. И вот их уже учат кататься на коньках, обеспечив и коньками, и пуховиком. Найтмер терпеть не мог всё слишком позитивное. Тот Найтмер избавлялся от всего позитивного. Но сейчас, когда он не был настолько обременен силой и ролью хранителя негатива, эти вселенные в большинстве вызывали безразличие. А одна, предыдущая, даже понравилась. Знай старый он, что Найтмер подумает о таком, выдал свое злодейское «Ха-ха» и наверняка убил бы кого-нибудь. Нынешний он учился держать равновесие на льду. Рядом то и дело падал Нил, заставляя коварно гыгыкать про себя. Найтмер учился кататься на коньках несколько часов, пока ноги не устали. Его угостили до противного вкусным пирогом. Найтмер почувствовал нечто странное после него, но не успел придать этому сколько-нибудь важное значение, потому что ощущение исчезло. ... Ториэль оказалась приятной собеседницей. Она любила каламбурить. Оказалось, Найтмер тоже любил каламбурить. Нил не любил каламбурить и большую часть времени бухтел. Но по-доброму. Найтмеру было почти весело, пусть позитив кусал его тело. Он почти привык к этому. И спасался благодаря Нилу. Ему словно бы вернули детство, какое отняли. Найтмеру позволили заняться тем, что он никогда бы не позволил себе в другой ситуации. ...Возможно, он должен был быть благодарен брату. Возможно, решение брата поглотить яблоки вместо него было не таким уж плохим. Дрим определенно лучше него справлялся со своими обязанностями хранителя. Он делал людей и монстров счастливыми. Разве могло быть иначе. Найтмер... хотел бы встретиться с братом и сказать, какой Дрим молодец. И что Найтмер готов был помочь ему с тем, что не входило в работу Дрима. Ведь если бы он смог принести покой тем, кто испытывал негативные эмоции и молил его о помощи, эти вселенные стали только лучше. Найтмер, или что-то другое, глушило воспоминания о том, как сгорела их деревня. Найтмер готов был загладить вину того Найтмера и помочь избежать повторения гибели миров, хоть Дрим наверняка этого не допустит и сам. Ведь это Дрим. Всё тот же добрый брат. Манипулирующий им и скрывающий истинные мотивы тогда. Если Дрим смог исправить его ошибки, может быть, Найтмер и сам сможет исправиться. Стать лучше. И пусть он не помнил всего, но, почему-то он был уверен, Дрим даст ему второй шанс. — Видал, как умею, а? — Нил катился рядом. И выпендривался. Они проезжали то место, где вывалились из портала. Теперь они кое-что умели. Найтмер нес чемодан и кульки. Невзирая на недавнее недовольство, Нил пользовался положением необремененного вещами и крутил пруэты. Небо словно бы светилось, испуская приятный золотой свет. — Ха! Видал? Сможешь так? А так? Нил прокатился на одной ноге, балансируя. Найтмер терпел. Нил прокатился мимо него спиной вперёд. Найтмер ухмыльнулся, коснулся своей тени. Тень позади Нила поймала Нила за лодышку. От неожиданности тот подскочил по-кошачьи, потерял равновесие и дорогу и рухнул в сугроб. Найтмер засмеялся. Громко и весело. — Опят твои фокусы! Вот же негодный пацан! Нил сначала сердился, но после развеселился. Кинул в него снежок, но промахнулся. Не отчаялся и попробовал снова. Найтмер готов признать, это было по-настоящему здорово. Давно он не смеялся так громко. Давно он не чувствовал себя настолько свободным. И это благодаря брату. Лёд недоверия Найтмера начал таять. Им определенно стоило встретиться с братом. Найтмер рассказал бы все открытия, которые сделал. Он сделал бы всё, чтобы помирить их. И вернул Банни хозяину. Найтмер теперь мог столько всего сделать... Хозяйка гостиницы приняла их невзирая на отсутствие монет. Та была слишком добра, чтобы бросить путников в беде. Найтмер думал, что стоило бы отблагодарить ее в будущем. Он уже не замечал, как чувствовал себя всё хуже. Как позитив проникал в кости и поедал его магию изнутри. Он дал ногам отдохнуть, пока сидел и болтал с Нилом. Он впервые сам проявил инициативу выйти в город прогуляться. Нил обещал присоединиться позже, когда проверит вещи и достанет несколько. Найтмер скатился по ступеням, словно всю жизнь ездил на коньках. Найтмер некоторое время говорил с медведем, любящим политику. Найтмер посетил библиотеку, приметив пару книг на вечер. Он планировал взять их на обратной дороге. Найтмеру было... Весело. Так весело. Так здорово, что он начал забывать, кем он был, пока его не отвлекло кое-что знакомое. Найтмер услышал это снова. Знакомую вспышку, знакомый отголосок, требующий его немедленной помощи. Найтмер не думал наткнуться на чью-то резкую мольбу о помощи посреди дня. На секунду Найтмер подумал, что это может подождать. Ему слишком хорошо сейчас, чтобы заниматься подобным. На секунду мелькнула мысль дождаться Нила, но Найтмер поостерегся, что мольба исчезнет, и Найтмер не сможет найти его в толпе вновь. Он объяснит Нилу всё после. Нил поймет. Найтмер хотел отправиться в Водопадье, но свернул с главной тропы, прокатившись чуть в сторону. Тропа вела обратно к лесу и уводила дальше. Найтмер усмехнулся тому, как это ожидаемо. Темный таинственный лес с таинственным зовом. Безудержное веселье. Незабываемое приключение. Почему это казалось ему весёлым? Почему это казалось своеобразным приключением? Найтмер не смог сосредоточиться на этой мысли. Он проехал вдоль деревьев в поиске того, кто звал его. Найтмер слушал мягкий шелест собственных коньков, с трудом удерживая в голове причину того, что он здесь делает. Первое, на что наткнулся взгляд — импровизированный памятник на импровизированной могиле. И собачья кость у ее основания. Второе — Догами. Один взгляд на некогда бравого члена собачьего отряда заставлял отойти подальше. Он выглядел настолько худым, что, казалось, одно касание, и он поломается. Догами просто стоял. Он не говорил, он не плакал. Он смотрел на могилу пустым взглядом. Это пугало и казалось неправильным. Почему его пугало такое? Он не дрогнул, вспоминая вселенные, где монстры жрут друг друга. Пусть почти всё его существо кричало уезжать отсюда, Найтмер подъехал ближе. Остановился рядом, ощущая от Догами не боль, не злость на самого себя. А пустоту и беспомощность. Веселье отступило, но не до конца. Он должен быть серьезным во время своей работы. Но мысли… так путались. Найтмер не мог понять, что происходит. Голову плавило от одной мысли быть серьезным. Он не хотел быть серьезным! Зачем ему быть серьезным? Найтмер столкнулся с безжизненным взглядом. Догами был близок к падению. Если ему не помочь, до конца дня он не доживёт. Найтмер очень постарался сосредоточиться. Что-то, совсем немного, получилось… — Что ты здесь забыл, чужак? Шепот был настолько слабым, что пришлось прислушиваться. Хоть было и тихо, но Найтмер всё равно едва смог расслышать его. — Ты не из этого мира, неправда ли? Найтмер ощущал боль, исходящую от памятника. Но эта боль была не Догами. Снова отголоски воспоминаний? Снова чья-то трагедия, требующая его вмешательства. Его всегда зовут, только когда очень надо. И почему Найтмер вообще должен этим заниматься? ... С ним что-то происходило. Найтмер не знал что именно с ним происходило, но это казалось еще более ненормальным, чем всё, что он помнил ранее. Мысли переключались с нужного на что-то постороннее. Найтмер несколько раз с трудом вспомнил, зачем он здесь. — Хах. Я прав. Я говорил, что приютить таких как вы плохая затея. Я всегда прав. Найтмер боролся с собственными противоречивыми ощущениями. Пока он это не сделает, пока не поможет себе, он не сможет помочь другим. Но мысли такие непослушные... — Все считали, что позволять здесь разгуливать путешественникам — нормально. Мы все друзья и всё такое. Наш человек никого не тронул, и хоть не разрушил барьер, как некоторые, остался с нами. Это нормально. Мы приняли его. Но потом пришел другой. Он выглядел таким же дружелюбным и добрым. Найтмер не понимал, почему его тело не слушается головы. Продолжает тянуть его прочь, чтобы продолжить веселиться и забыть о чужом горе. — Он таил в себе зло. Он напал и убил мою жену. Он сбежал в другую вселенную и я не знаю, понес ли он за это наказание. А этот проклятый звёздами хранитель. О, этот хранитель. Он сказал смириться, ведь ради своих друзей человек сломал кнопку сброса и не мог вернуть ее к жизни. Человек делал это раньше, чтобы спасти себя. Ха-ха. Он оказался слишком эгоистичен, чтобы сделать это для других. Найтмер подавил радость и веселость. — Все продолжают веселиться, словно ее никогда и не было. А я не могу. Я так хочу встретиться с ней. Найтмер избавился от радости мгновенно, как почувствовал, что чужая душа почти раскололась на части. Прежде, чем прозвучал пронзительный, но решающий звук. Он резко вытянул руку и словно бы сжал чужую душу щупальцем. Оставил ее на месте, целой. Заставил ее владельца испугаться смерти. Заставил задуматься о жизни. Найтмер отвлёк растерявшегося, ощутившего страх Догами пустыми разговорами, спрашивая обо всем, что можно. Он заставил высвободиться часть гнетущих его эмоций, оставляя лишь то, что Догами мог выдержать. Почему-то он не мог поглотить это. Он позволил себе коснуться темы Догарессы лишь после того, как понял, что опасность точно прошла мимо. Он это уже проходил, он научился на Файрусе. Он помог Догами раскрыть душу. Шаг за шагом. Он потратил не знает сколько времени, но он не обращал на это внимание. Он видел, насколько всё плохо. Но ещё не настолько плохо, чтобы всё бросить. Найтмер не придал особого внимания тому, что негатив огибает его, словно водный поток камень. Найтмер убеждал. Найтмер слушал. Найтмер успокаивал. Найтмер уловил первый результат своих трудов — злобу. Догами винил таких, как он. Он винил Найтмера. Найтмер позволил ему это делать. Найтмеру было достаточно, что Догами разговаривает. И слушает его. Он не мог убедить Догами, что всё будет хорошо, но он должен был помочь принять то, что произошло. Нужные слова подбирались с трудом. Он не понимал, почему. С Файрусом это показалось проще, чем дышать. Этот раз Найтмер готов был внести в топ самых неуклюжих попыток помочь. Но он всё равно помогал. Найтмер смог добиться первого подобия смирения, позволить осознать утрату, пусть пока и не отпустить ее. Смог не смотря ни на что. Он исцелял чужую, исколеченную невыпущенным негативом душу так долго, что почувствовал, как потратил на это уйму сил. Тех что накопил ранее. Тех, что всё ещё держали его на плаву. Недостаток негатива вызывал странное головокружение. Ему нужен был Нил. Найтмер чуть не бросил Догами на месте, чтобы отправиться на поиски. Найтмер ощущал, как задыхается, но не останавливался, не бросил попыток помочь. Он отдаленно уловил, как в небе, где-то вдали, сверкнуло что-то знакомое. Второе, чего он добился — слезы. Это была стандартная реакция. Точнее ему так казалось на основе нынешнего и всего прошлого опыта. Догами скулил и вспоминал, какой была его жена. Это было хорошо. Это было правильно. Невзирая на то, что Догами его не знал, невзирая на то, что УР превратился в обычный уровень резни и опустился до уровня один, это не помешало. Он ещё был способен спасти. Найтмер чувствовал, как что-то, или кто-то приближается на высокой скорости. Найтмер подумал о Ниле, но слишком быстро отвлекся, чтобы осознать, что это точно не Нил. Догами перешёл черту, когда мог пасть. Догами потрясывало, ему нужно было время, чтобы окончательно принять это. Но Найтмер уже заметил в его глазах благодарность. Догами был способен жить. Этот парень буквально выторговал себе вторую жизнь. Он был везунчиком с большой буквы. Найтмер едва успел. Найтмер смог заставить себя выдохнуть с облегчением невзирая на боль и недостаток энергии во всем теле. Краем зрения он заметил яркие золотые крылья... Найтмер видел, как золотое оперение проходит через всё тело Догами, и время словно бы застывает. На Догами не было ни единой раны, он оставался целым. Но его душа распалась. Он не успел ничего сказать. Золотистые крылья отобрали второй шанс. Некогда бравый пёс отряда, только что спасённый им пёс рассыпался прахом, оставляя после себя только разъяренного Дрима, у которого были самые недобрые намерения.