Глава 22. Настоящий друг

Однажды, вроде бы после пятидесяти лет одиночества, Дрим признался себе, что ему очень нужен лучший друг. Дрим до последнего старался никого не втягивать, Дрим до последнего был убеждён, что он достаточно сильный и самостоятельный, чтобы сделать всё самому. Но от старых привычек отказаться сложно. От старых знакомых отвернуться почти невозможно. И после того как они… поссорились с Кором, Дрим осознал, как же тяжело может быть без общения. Нет, он всё ещё был счастлив слышать слова благодарности монстров позитивных миров. Монстров нейтральных миров, что получилось сделать позитивными. Также, как не очень приятно - чужие проклятья и крики, а также просьбы пощадить их в негативных, отчего он старался закончить с ними поскорее. Но для существа, что привыкло большую часть своего свободного времени проводить с друзьями, теперь возвращаться в чудесную, полную позитива вселенную, но в пустой дом, было почти что отвратительно. Инка ещё не появилось, а Кор отвернулся от него. Оставался только Блуберри. Дрим как сейчас помнит, насколько сильно заскучал по своему всегда неунывающему другу… стоя на обломках дома двух братьев, какой был целым пару минут назад. Где возле порога лежала обгоревшая одежда Санса, а слегка дальше, почти в метре – догорал шарф. Папирус этого мира вернулся слишком не вовремя. Снова. Пагубная привычка Папирусов делать это и всё портить. Пришлось устранить. Дрим не помнил, чтобы хотел его устранить. Он даже не успел подумать о том, стоит ли это делать, как крыло автоматически убило угрозу мультивселенной. Дрим заметил ещё не сгоревшую, чудом уцелевшую фотографию двух скелетов в больничных халатах. Невольно взял её в руки. Стряхнул грязь. Всмотрелся в почти детский череп старшего из монстров и… Ах, как же это напоминало доброго и наивного Блуберри! Местный Санс, конечно, и наполовину не был настолько же добрым, но можно же было допустить на секунду... Дрим вспомнил, как они однажды тоже фотографировались вот так, вдвоем. А потом и вместе с Кором, и вместе с Инком, пусть даже не то чтобы часто позволяли себе контактировать по причине различий в убеждениях. Он тогда ещё надеялся, что даже бездушным Инк когда-нибудь сможет понять его точку зрения, идиот. Кажется, они даже успели сделать совместную фотографию с Кроссом! Но распечатать не успели… И ему так хотелось вновь познать, каково это, так весело проводить время. Иметь настоящего живого друга. Что Дрим в конечном итоге сдался и признал себе, что в одиночестве ему слишком тоскливо. Он уже увидел, какой реакция может быть на его истинное предназначение и… новую работу, на примере КорФриска, что боялся его, будто думал, что Дрим может причинить ему вред, хотя Дрим бы никогда не причинил вреда своим любимым друзьям. Никогда. Как и брату. Только глупым, не верящим в лучшее больным, зараженным негативом, монстрам. Но ведь не обязательно показывать больше положенного? Скрыть не так уж и сложно. К тому же кто знает, может быть, именно Блуберри будет тем, кто его поймет? И никого же не расстроит, если из тысячи миров в одном случайно пропадёт скелет Санс? Дрим тогда избавился от последних остатков негатива в том мире, где основной опухолью был Санс, неспособный понять, что его создатель – Гастер не вернётся, а человек не появится. Стряхнул пыль усталость с крыльев. Отбросил рамку с фотографией, отчего защитное стекло пошло трещинами, столкнувшись с обломками дома. И сразу почувствовал такую бодрость и воодушевление! Что отправился к своему старому-новому лучшему другу в гости прямиком после работы. Дрим легко нашёл его вселенную. Он всегда помнил путь к ней, невзирая на то, сколько пройдёт времени. Ведь добрый старина Блуберри всегда предоставлял кров, и не важно, приходил ли Дрим днём или ночью. Блуберри всегда видел, когда Дрим валится с ног, кормил его пережаренными блюдами, отпаивал вкуснейшим чаем и укладывал спать. Наверняка он будет очень рад их встрече. В более спокойных обстоятельствах, чем тогда, когда Дрим нашёл его, плачущим в АнтиПустоте. Нашёл в последний момент, в отличие от Кросса, к кому опоздал. Но Дрим не уследил, куда именно открыл портал, и зашёл прямиком в дом. Дрим помнит, как застыл посреди гостиной в растерянности, но тут же расслабился и почувствовал счастье. Оказывается, ему буквально требовалось убедиться, что Блуберри жив! И такая отрада была видеть Блуберри без этого грёбаного щупальца, торчащего из рёбер, прошибающего душу. Напевая весёлую мелодию, Блуберри что-то готовил. С появлением Дрима в доме, с распространением его ауры добра и позитива, мелодия стала громче. Запахло горелым. Блуберри открыл духовку. Блуберри закашлялся, но не утерял своего природного рвения. Тот схватил прихват, начал вытаскивать горелую еду на свет, выпуская из духовки ещё больше дыма. Альфис так и не смогла научить его готовить. Однажды этому научит Дрим, и будет хвалить, хвалить, хвалить за успехи, как Блуберри и заслуживал. — Ох. Дрим не сдержался тогда, помог своему лучшему другу вытащить горячий поднос голыми руками. — Эй! Осторожнее! Руки обожжёшь! Невзирая на чужой крик, Дрим помог поставить дымящийся поднос на кухонный шкаф, помог прикрыть его полотенцем. — Кто ж так делает? Покажи, жжёт? Блуберри даже не видел, с кем говорит, но уже желал помочь. Его лучший друг Блуберри. Самый добрый скелет на свете, что заслуживал наилучшего, что могла дать мультивселенная. Дрим позволил разжать свою ладонь и издал отрицательное мычание. Блуберри несколько секунд смотрел на целые перчатки и кости без единого ожога, покрутил их, как проверяя, не кажется ли. Даже согнул ему пару пальцев. Блуберри всмотрелся в костяную ладонь, почти такую же, как у него. — Никогда не думал, что ты проявишь такое рвение в готовке, и сменишь свою старую одежду, Па… Когда Блуберри впервые столкнулся с Дримом взглядом, он замолк. Дрим не хотел мешать ему думать. Он позволял себе насладиться чужим любопытством и замешательством. — Привет, Санс. Дрим поднял свою не раненную ладонь в приветствии. Слова вызвали ещё больше непонимания. Точно, Дрим не должен был так сразу знать его имени (пусть оно повторялось из мира в мир). Упс. Обычно он всегда дожидался, когда монстр представится, прежде чем обращаться к нему по имени. Но в тот момент он был так рад, так рад! — А, да, привет тебе, приятель! Никогда не видел тебя здесь раньше. Кто рассказал обо мне? Неужели я настолько известен? Ха-ха! Как мне к тебе обращаться? Блуберри совсем не волновало, что Дрим без спроса зашёл в его дом. Блуберри не сильно волновало, откуда хранителю позитива известно его имя. Его зрачки горели весёлым, добрым огоньком, показывающим радость от встречи. — Моё имя Дрим. Хранитель позитива Дрим. Дрим слабо махнул крыльями. Он был в предвкушении. Он хотел показать себя с самой лучшей стороны. Дрим хотел как можно лучше познакомиться, пусть даже это было не впервые! Он хотел создать им такую встречу, при которой они никогда бы не лили слезы, вспоминая, а только весело смеялись. Конечно же жест не остался незамеченным. Блуберри заинтересовался его крыльями. — Вауви! Они такие яркие и красивые! Никогда не видел таких! И скелетов с крыльями не видел. Не представлял, что такие вообще есть. Дрим был польщен этим замечанием. Ещё больше он был польщен тем, что зрачки Блуберри приняли форму огромных синих звёзд. Всё шло лучше, чем он мог себе представить. Ведь что, как не чудесная оценка особенностей может принести радость? Тем более когда эти самые крылья и были созданы для того, чтобы нести веселье и надежду в миры. Кроме тех, кто это не заслуживал. — Хочешь посмотреть поближе? Дрим вытянул крылья, почти прикрыв ими Блуберри. Дрим был рад поделиться, каким он стал сильным. Показать, что теперь им не придется бояться никаких негативных ублюдков, что могли бы испортить им жизнь. Что никогда больше (он так сильно на это надеялся) не придётся бороться насмерть. Неподалёку на плите медленно выкипала вода из кастрюли. Похоже, помимо того, что пеклось в духовке, Блуберри готовил что-то ещё. Блуберри забыл, что готовил что-то ещё, привлечённый золотым оперением. Его душа замерла и наполнилась счастьем от одного вида приятного света. — Ничего себе, они кажутся такими тёплыми и мягкими. Воздух мерцал и нагревался. В некоторых местах поблескивали маленькие золотистые огоньки. Блуберри слабо прикоснулся к одному крылу. Дрим заметил, что на нескольких перьях сохранилась пыль, растерянно дернул крыло обратно. Ох. — Щекотно, осторожнее! Дрим заставил себя сдержанно посмеяться. Припрятал замаранные перья. Блуберри отдернул руку, но не то чтобы в страхе или с неохотой. Скорее с растерянным весельем. Ему уже было достаточно радости, чтобы она вскружила голову. Потому что Блуберри всегда должен быть счастлив. — А это твоя броня? Она просто чудесна! Ни у кого не видел такой чудесной, наполированной брони! — Правда?! Мы с братом очень старались, когда мастерили её! Броня самого смелого и неотразимого скелета Санса во всем подземелье! Блуберри отскочил чуть назад, но только чтобы встать в героическую позу и показать, насколько он силен, смел и неотразим. Дрим позволял себе лёгкие смешки. Его ничто так не радовало, как радость друзей! И он готов был ради этого сделать всё. Блуберри шуточно описывал себя, используя такие слова, как герой, суровый охотник до людей, и самый популярный скелет подземелья. — Ну как? Дрим похлопал. Блуберри шутливо поклонился. — Очень рад с тобой познакомиться, Дрим. — Тоже очень рад нашей встрече! — Как смотришь на то, чтобы поесть пончики от Маффет и выпить чая из золотых цветов? Кажется, у меня где-то остался мёд, припрятанный от брата, если тебе хочется разбавить чай чем-то сладким! — С удовольствием. Это мой любимый чай Блу… Санс. Люблю его без добавок, но от пончиков тоже не отказался бы. — Как странно, я почему-то знал, что ты откажешься от мёда, но не мог не предложить из вежливости. И вроде видимся впервые в жизни, а такое чувство, будто я тебя уже много-много лет знаю! Рядом с полупустой кастрюлей встал чайник. Блуберри забыл отключить ненужную комфорку. Наверное, это должно было быть плохо, но Дрима это совсем не волновало. Они ждали закипания чая под весёлые разговоры. Хоть ему казалось, что они знакомы, Блуберри почти ничего не помнил о прошлом, и это вызывало лёгкое негодование, но Дрим заключил, что это даже лучше. Теперь у них будет столько времени, чтобы получить новые воспоминания, гораздо лучше старых! И благодаря отсутствию памяти, Блуберри никогда не вспомнит, что было в другом времени. С другим им. И другим Дримом. Он никогда не будет мучиться кошмарами о собственной смерти или о чём-то ещё. Разве не чудесно? Дрим в очередной раз убедился, как же хорошо, когда у тебя есть не мёртвый лучший друг. Дрим рассказывал ему, чем занимается, Блуберри внимательно слушал. Блуберри легко принял знание о том, что является всего маленькой частичкой целой мультивселенной. Что есть множество альтернатив, где Блуберри ведет себя как Папирус, и что на самом деле ближе к оригиналу именно такое поведение, где Санс ведёт себя как Папирус АндерСвапа. Блуберри сопровождал это всё восхитительными замечаниями и собственными умозаключениями. Он говорил, что догадывался, но не мог никак подтвердить. И он правда уже знал об этом. Когда-то. Теперь живое подтверждение его догадок оказалось прямо в его доме и рассказывало о разных мирах, какие посетило. Блуберри чувствовал счастье, что так много миров добились хорошей концовки и никогда не чувствовали негатива. Блуберри хмурился, когда Дрим упоминал о противных мирах, полных плохих эмоций. Он понимал, как это ужасно. — И ты пытаешься исправить их, да? Всех спасти? И совсем один? Дрим ждал этих вопросов. Дрим знал, что этот момент наступит рано или поздно. Душу переполняло удовольствие от того, что это произошло в первую же встречу. В том времени Блуберри впервые задумался над этим и отправился ему на подмогу почти через десяток лет после знакомства, после инцидента с Кроссом, долгое время оставаясь просто другом. Его другом и Инка. Как оказалось, он был знаком с Инком, но Инк никак не вмешался, когда Эррор забрал Блуберри в АнтиПустоту и там бросил. И не сказал никому. Говорил, был очень занят работой, и не знал, кто такой Эррор. В этом Дрим не собирался больше ждать так долго. Дриму нужен был друг, он хотел забрать его любым путем. — Да, совсем один. — Звучит одиноко и грустно. Дрим потирал край кружки показывая, насколько Блуберри прав. Дриму было грустно без Кора, грустно без Инка, и без брата грустно. Прежде чем встретиться с некоторыми из них ему нужно было исправить эту мультивселенную. А некоторым помочь отчистить их миры от всякой падали, которую они туда натаскали… — Да. Очень. Из-за этого я не могу помочь всем. Понимаешь, негатив слишком подавляет мои силы и я всё ещё не способен добраться до тех миров, где по какой-то причине погибла надежда. Я совсем бессилен и не могу зажечь её вновь. Это заставляет мою душу разрываться на части. Дрим не врал. Совсем не врал. Он никогда не врёт своим друзьям. Нет. Дрим правда собирался попробовать им помочь. Посмотреть, есть ли смысл что-то менять. И некоторым он в первый раз давал шанс! Просто не все им пользовались. И слишком часто… разочаровывали. И в смерти тоже была своя польза. Они не страдали, неправда ли? Он не врал. И если бы Дрим мог попасть в самые негативные миры, такие как Дасттейл, он обязательно дал бы шанс всем, кто там жил. Он давал даже Хоррору. Он появился в его вселенной, чтобы посмотреть, насколько жители там способны стать лучше. Но когда негатив Хоррортейла начал буквально жечь его кости и крылья… Когда он вспомнил, сколько раз в него летел топор, сколько раз в него попадал топор, сколько раз Хоррор скалился ему, нападая, сколько раз атаковал монстров, убивая и отбирая у них надежду, Дрим просто не нашел, за что цепляться. Он не увидел проблеска к лучшему. И он знал, как сильно Хоррор мог бы испортить... Он хотел верить, что не бил прицельно в дом двух братьев. Просто так удачно сложились обстоятельства. Первое, что попало под удар. Дрим вплел в слова частичку грусти. Не своей. Он одолжил её у Блуберри и поместил себе. Это была не та грусть, что бывала мерзка и противна на вкус, она была переполнена сочувствием. Дрим мог это вытерпеть. Блуберри был живым существом, но ему так не шло грустить. Дрим пообещал себе, что уберет эту грусть после. — А вот будь со мной кто-то, кто мог бы попасть в негативный мир и поселить хоть у кого-то в сердце надежду… Я смог бы прорваться и спасти погибающие там души. Дрим осторожно отпил горячий чай. Чай был потрясающим. Дрим всегда удивлялся, как Блуберри умудрялся испортить еду, но готовил столь восхитительный чай. Блуберри некоторое время думал, затем в нём что-то щёлкнуло. Дрим скрыл улыбку радости, чтобы Блуберри не думал, что о его мыслях уже догадались. — А если… Дрим изобразил вопрос. — Что, если я решу тебе помочь? Как и ожидалось, как и в прошлой вселенной, как и всегда, Блуберри не разочаровал. Блуберри был так переполнен жаждой помочь всем в округе, что решил рискнуть и выйти в мультивселенную. Блуберри не стал бросать его в одиночестве. Он хотел помочь. Его лучший друг. Самый лучший. Кто поможет ему спасти эту мультивселенную от болезни и искоренить всех тварей, что спрятались в своих мирках без надежды. — Я всегда считал, что создан поселять в других надежду и учить их верить в лучшее! Что, если ты будешь отправлять меня в негативные вселенные? И я буду помогать их спасти? — Это звучит потрясающе, Санс! — Дрим резко оперся о стол, нарочно чуть не опрокинув кружку. Дрим позволил себе заминку и растерянное выражение. — Но… это так неожиданно. И, ты уверен? Это очень опасно. Во многих таких вселенных живут жуткие безжалостные монстры. — Не обманывайся моим невинным видом! Я уже несколько лет тренируюсь с Альфис, чтобы стать членом королевской стражи. Уверен, я справлюсь. Дрим никогда не обманывался этим видом. Дрим как никто другой знал, насколько Блуберри сильный. Он мог справиться почти со всем! А с кем не мог – тот давно мёртв и не сможет появиться вновь. Брат в безопасности, ведь Дрим поглотил все яблоки. То существо сдохло. Дрим почувствовал, как слезятся его глазницы, но слезы выжигает огнём. Он был так счастлив это всё услышать. Вновь. — Спасибо. Ещё никто так не рвался помочь мне. Я так благодарен тебе. Поверить не могу, кто-то решил стать моим маленьким помощником. Я готов взять тебя с собой, но прежде чем мы сможем помочь самым отчаявшимся, придется через многое пройти. Тебе нужно будет доказать свою силу, хорошо, Санс? — Всегда готов, дружище! Я докажу, как силен. Ты не разочаруешься во мне. Дрим много в чём разочаровался. Блуберри был тем немногим, кто избежал этой участи, кто никогда не разочаровывал. Блуберри был его лучшим другом. Дрим не собирался больше ни с кем его делить, никуда отпускать. Только взглянув на своего дорогого друга, Дрим понял, что больше никому его не отдаст. Дрим не собирался оставлять его без внимания, чтобы не потерять, пока не удостоверится, что это безопасно. — Я тебе верю. Дрим обошел стол, присел на одно колено, и обнял вернувшегося лучшего друга. Дрим восторженно похлапывал крыльями. — О, ты что, дружище? — Прости, я просто так скучал по всему этому. Я так счастлив в данный момент. Дрим уже предвкушал, как они будут веселиться вместе. Он почувствовал пару неуверенных хлопков по спине. Затем Блуберри обнял его в ответ. Блуберри не имел права умереть вновь. Блуберри был лучшим. Дрим посчитал бы этот день самым лучшим в его жизни. Дрим каждый год праздновал бы его, как день их воссоединения... Если бы не резко скрипнувшая дверь. Если бы не Папирус, что вернулся домой и вместо брата вдруг встретил незнакомца. Потому что у всех Папирусов была эта гадкая привычка появляться не вовремя. И портить. Тот в удивление выронил пакеты с фастфудом, которые взял, зная, что Блуберри снова спалит всю еду. Блуберри рассказывал, что его брат всегда так делал. Сначала пробовал, что Блуберри приготовит, после этого он корчился, но смеялся, что в этот раз всё стало гораздо лучше. Блуберри тоже пробовал и они уже оба смеялись. В конце они всегда ели еду из кафе Маффет. Этот Папирус просто не понимал всех стараний Блуберри. Папирус не ценил того, как брат старается. Папирус даже не пытался научить его готовить по настоящему. Он не ценил своего брата и однажды уже предал его, не позволив возродиться вновь, пусть даже без воспоминаний. Потому что от новости о смерти Блуберри тот испытал омерзительное отчаянье. В прошлом времени именно Папирус дал дорогу тому существу. И всё погибло. АндерСвап. И Блуберри. Дрим не заметил, как записал Папируса в опасность для Блуберри. Дрим не заметил, как сильно и болезненно на него повлиял загоревшийся оранжевым зрачок. И как его бесило, когда Папирус говорил, что Дрим для его брата опасен и принесёт только вред их вселенной. Хотя Дрим никогда не заставлял Блуберри следовать за собой и всегда старался защищать его и АндерСвап даже в ущерб собственному здоровью. Длинное крыло заострилось так же быстро, как и в предыдущий раз. Раньше, чем он понял это. Перья, острые как ножи, разрубили воздух в желании прорезать брата Блуберри насквозь. Дрим никогда его не любил, но убивать не хотел. Дрим ничего не почувствовал, когда заметил, что удар достиг цели. Даже наоборот, неожиданно встретил облегчение, что больше не будет того, кто попробует отобрать Блуберри у него. Единственное, о чем Дрим жалел в тот момент и до сих пор – Папирус не умер сразу. Успел телепортироваться, загасив часть урона. Растворился пеплом не сразу, как многие до него, отказался облегчить участь себе и окружающим. — Что случилось? Кажется, я слышал, как дверь… Блуберри вырвался из объятий, как бы Дрим ни пытался его удержать. Дрима тогда так сморщило от переполнившего друга ужаса, когда тот увидел раненного Папируса. — Это ты…? Что ты наделал? Папс! Зрачки Папируса превратились в две испуганные точки. Тот попытался что-то сказать, но закашлялся. Дрим встал одновременно с Блу, что кинулся к брату. Крыло дернулось вновь. Дрим собирался завершить то, что не успел сразу, чтобы раненный монстр не страдал, ведь Дрим не чудовище, любящее наблюдать за чужой болью. Он всегда старался облегчить этот процесс по возможности. Сделать его практически незаметным для умирающего. Комфортным. И он не хотел продлевать страдания Блуберри. Дрим же не сделал ничего слишком страшного. Всего-то избавился от рядового незначимого персонажа. Если захочется, всегда можно попросить человека перезагрузиться только человека здесь еще не было, он должен был упасть позже. — Прекрати! Блуберри оттолкнул крыло. Бросился к брату. Нет. Блуберри не смог бы понять, что это всё действительно нужно. Блуберри боялся чужих смертей. Потому что умирал его брат. Блуберри правда не стоило знать о том, чем Дрим занимается. Любой бы начал страдать на смерти самого родного существа. Но это просто внесло коррективы в его планы. Ведь Блуберри всё ещё был его лучшим другом. И всё ещё был ему очень нужен. Дрим не хотел, чтобы он отвернулся от него так же, как Кор. Поэтому решил держать всё в тайне. И это тоже сделать маленьким секретом. Позитив, мерцающий в воздухе, словно тысяча нитей Эррора, обхватил каждую кость Блуберри. Блуберри собирался подхватить умирающего брата, но застыл на месте. Дрим не собирался отдавать своего лучшего друга какому-то жалкому Папирусу. Этот Папирус уже однажды его погубил. Дрим не собирался доверять друга чему-то настолько нестабильному. Потому что его лучший друг заслуживал лучшего. Много более лучшего, чем гнить в своем мире с шансом перезагрузки, потому что человек этого мира, Дрим точно знал, не святой. Человек пошёл линией пацифиста и никогда не перезагружался больше после того, как его душа вместе с Блуберри оказались в АнтиПустоте. В этот раз Дрим ни за что не собирался позволить своему другу страдать в АнтиПустоте. Никогда. Блуберри никогда больше не будет страдать. Его лучший друг. Его поддержка. Его опора. Папирус успел только протянуть руку, как пытаясь спасти брата от чего-то ужасного. Только здесь не было ничего ужасного. Был лишь Дрим. И Дрим был спасением для Блуберри. Кто обязательно сохранит его в безопасности. Обязательно сохранит его жизнь. И никому не отдаст. Так же, как брата. — Тш-ш. Дрим помнит, как обнял Блуберри со спины в желании успокоить, прикрыл тому глазницы ладонью. Как раз перед тем, как Папирус рассыпался, оставив после себя лишь одежду и горстку пыли. Дрим слышал всхлипы Блуберри. Дрим чувствовал горечь от грусти лучшего друга. — Всё хорошо. Не нужно грустить. Скоро ты перестанешь помнить о нём. Теперь ты не будешь скован рамками этого мира, перед тобой откроется целая мультивселенная. Всё будет хорошо. Невзирая на немалое количество позитива, Блуберри ещё мог плакать. Дрим уже умел это исправлять. Дрим надавил своей аурой сильнее. Дрим окутал друга позитивом, обещая, что ничего плохого больше никогда не случится. Что Блуберри сможет помочь так многим монстрам. Ласково шептал, что ему не нужно помнить о Папирусе. Что Папирус лишь доставлял ему проблемы. Что у него никогда не было никакого Папируса, мягко извлекая из памяти друга лишнее. Сжигая ласковым огнем. Сначала момент смерти. Затем обещание Блуберри приготовить к приходу Папируса что-нибудь вкусное, ведь тот впервые вышел на «патруль» спустя долгое время. Как Папирус читал Блуберри сказку на ночь, перед этим днём. Как Папирус читал прошлой ночью. И позапрошлой. Как Папирус каламбурил и шутил, когда Блуберри всё-таки приняли на службу в королевскую стражу, но под вечер приготовил ему особый подарок в виде синего шарфа. Теплого и такого героического… Дрим стер всё, к чему мог дотянуться, что плавало на поверхности, пока не услышал, как его лучший друг успокоился. Пока не услышал, как Блуберри не начал звать его по имени и спрашивать, что случилось. — Совсем ничего, Санс, совсем ничего. Дрим не дал убрать ладонь с глазниц, повернул друга к себе. Схватил за кисти, притягивая ближе. — Ты чуть не запнулся, я едва успел поймать тебя. — А, правда? В голове как-то пусто. Я почти забыл, что ты всё ещё в гостях. — Ничего. Как хорошо, что я здесь, чтобы всё тебе напомнить, правда ведь? Мы просто сидели разговаривали, а потом тебе показалось, будто кто-то стучит в твою дверь. Ты проверил, но там никого не было, и чуть не запнулся. А перед этим мы говорили… — О! Точно! Я обещал тебе помочь делать лучше другие миры! В голосе Блуберри всё ещё звучала растерянность, тот удивленно потирал собственные глазницы, в недоумении, почему их так щиплет. Но он улыбался ему. Блуберри до сих пор хотел идти с ним. Его верный друг Блуберри. — Да! Именно так. А я как раз вспомнил, что в других вселенных так много Сансов. И если ты будешь звать себя просто «Санс», другие будут тебя путать. Тебе нужно бы придумать прозвище. Хм, есть идеи? Как думаешь? — Может, Блуберри? От услышанного, такого знакомого прозвища, яблочную душу Дрима переполнило восторгом. Конечно, Блуберри всегда сам выбирал себе прозвище. Конечно, Блуберри не мог решить по-другому. — Как ягоду? — Да! Я всегда любил пироги с этой ягодой в кафе Маффет, и всегда хотел научиться у неё готовить такой! Правда… я почему-то не помню, для чего. — Это просто восхитительное прозвище. Теперь я всегда буду звать тебя Блуберри. Позитив окутывал, как мягкое одеяло. Позитив заставлял забыть о плохих мыслях и воспоминаниях. Дрим вернул себе лучшего друга невзирая ни на что. Его вечно позитивный огонек. Тогда Дрим начал бороться не только за брата, но и за это маленькое храброе существо. Дом Блуберри долго горел, сжигая вместе с собой воспоминания о Папирусе, вместе с его прахом и одеждой. Последние пятьдесят лет были скрашены прекрасными воспоминаниями исключительно благодаря Блуберри. Они вместе пекли пироги. Они вместе отпраздновали столько дней рождения! Они дарили друг другу милые подарки! Дрим делал всё, чтобы Блуберри ни в чём не нуждался, чтобы всегда был счастлив. Они прожили столько отобранных у них дней, какие раньше они тратили на сражения, на борьбу за миры! Дрим и не представлял, как же много это отнимало у него и остальных времени. И был просто в восхищении, что теперь у него появилась возможность прожить столько хорошего. …Однажды Блуберри случайно заметил, как Дрим избавляется от особо противного, негативного создания. Блуберри так мило пытался убедить его, что любой монстр может стать лучше, что нельзя так поступать, что каждому нужно давать шанс попытаться исправиться. Только когда Дрим придерживался этой мысли, всё умерло. Пришлось убедить друга, что он обязательно прислушается. А затем стереть это воспоминание, чтобы Блуберри был так же счастлив, как и раньше. ...Невзирая на все старания Дрима, иногда Блуберри плакал. Иногда Блуберри вспоминал, что жил иначе, и тогда приходилось планомерно, одно за другим, стирать каждое возникшее воспоминание о Папирусе с сожалениями, что не может за раз стереть их все. Но он был уверен, что когда-нибудь воспоминания кончатся, и его лучший друг никогда больше не будет грустить. Дрим будет рядом до того момента, чтобы спасти свой маленький луч солнца от боли. Дрим начал давать Блуберри особые поручения, нарочно отвлекая, когда дело касалось нейтрализации опухоли мультивселенной. «Помоги Фриск из ХардТейла чаще уделять внимание разговору, а не битве», «Помоги персонажам КризисФелла почувствовать надежду», «Убеди Альфис из ГетТейла, что не все люди плохие, может быть, тогда она сможет подружиться с человеком?». Он давал поручения, даже зная, что часть из них невыполнимы, и в конечном итоге Дриму придется испепелить мир, даже если монстры в нём безобидны. В их мире слишком негативно. Слишком неправильно. Он просто стирал ненужные воспоминания, переполняя их счастьем и радостью. И воспоминаниями с собой. Он показывал Блуберри прекрасные места. Дрим читал для Блуберри книги на ночь, вспоминая Найтмера, что делал точно также для него самого. Он улыбался и признавал, как же сильно за это время вырос. Иногда он скучал, потому что невзирая на возраст думал о том, как было бы замечательно самому послушать сказку на ночь, зачитанную мягким голосом брата. Дрим почти не спал, потому что позитива было достаточно, чтобы переполнять его настолько, что Дрим никогда не чувствовал усталости. Он выполнял свою работу и ночью, когда Блуберри просто отдыхал. Мультивселенная становилась чище. Миры становились правильнее. Дрим чувствовал счастье от этого, но чем меньше негатива оставалось, тем больше его беспокоили эти сверкающие чернотой вселенные, где запрятались гадкие виновники. И он всё чаще задумывался, как их оттуда вытащить, но кроме худшего варианта он выхода не видел. Он рассчитывал набраться сил, но это не помогло пробраться к ним. Ни к Киллеру, ни к Дасту. Кор, будто зная о его планах, пытался отобрать Блуберри однажды. Дрим опалил бывшему другу руку, но совсем случайно! Он не собирался вредить своему другу, просто предупреждал, что Блуберри не отдаст. Он просто хотел когда-нибудь доказать Кору, как тот был неправ. Только, когда Инк появился, он тоже хотел отобрать Блуберри. … С последней их встречи, Инка так и не было, а в мире того Гено, где они столкнулись, до сих пор где-то валялась сломанная кисть. Гено тоже не было. Гадкий Гено, стоило только решиться убить его… Но Дрим не терял надежды, что тот Гено просто умер в пустоте, а Инк прячется. Дрим верил, что когда они все поймут, как они неправы, всё станет, как раньше. НЕТ. Даже лучше, чем раньше. Дрим верил, что делает всё правильно. И продолжал верить. … В этот раз Дрим был менее радостным, чем обычно. Дрим впервые за две сотни лет вновь встретился с братом. И эта встреча оказалась не такой, какую он ожидал. Подумать только, он не узнал Найтмера и напал. И немного угрожал. И Найтмер его испугался! Его маленький брат. Дрим всё испортил, определённо так. А первая встреча очень важная. Дрим уже думал о том, стоило ли эту встречу стереть после того, как они вновь будут вместе. Его маленький брат прятался. Затаился. Настолько расстроился, что не хотел его видеть… А он не смог сразу поймать его и всё объяснить. Как можно было его упустить? Дуралей. Дрим ходил из стороны в сторону. Найтмер сбежал, и с ним был Нил. Раньше Нил никогда не вмешивался в это. Что заставило изменить мнение? Неужели старый друг его предал? Он ведь почти атаковал его. Почему он не отпустил Найтмера одного, как было с Дримом? Иногда тот, другой Дрим так нуждался в чужой поддержке один в грубых вселенных. Но никто на помощь к нему не пришёл. Нил просто пытался убедить, что от его помощи будет больше вреда, чем пользы, и Дрим охотно поверил, убеждая, что Нилу правда опасно идти туда. Своим только проснувшимся разумом Дрим был убеждён, что если кто-то и погибнет, когда выйдет в большой мир, пусть будет он один. Сейчас было так смешно над собственной наивной глупостью. Было так страшно разбираться во всём в одиночестве. Его в том времени спасало только присутствие Кора и Блуберри. Иногда и Инка, даже если они постоянно ссорились. Затем и Кросса. Но, может, он смотрит на это не под тем углом? Может, Найтмер выглядел таким слабым, что Нил просто не мог отпустить его одного? А раз так, может быть, Дрим просто не так понял друга. И тоже напугал его. Он уже и забыл, как на чужие смерти могут реагировать низкоуровневые монстры. Он уже и забыл, когда его собственный уровень был хотя бы приближен к единице. Он никогда не запоминал цифр в своей статистике, потому что они менялись слишком часто. Дриму просто стоило настроиться на то, что они наконец увиделись. А это уже начало. И хоть брат пока напуган, но они обязательно ещё встретятся. И Дрим обязательно ему всё объяснит, и Найтмер поймет, ведь это его братец. Самый добрый и понимающий брат, который просто не видел, как ошибается, пытаясь спасти монстров, переполненных негативом. … Звучало совсем не убедительно. Дрим ходил по собственному дому, потому что теперь мог позволить себе назвать что-то «домом». Дрим прикладывал ладонь к голове, прислушивался к мирам. Всматривался в ладонь. У брата не было краски на руках. Дрим не мог бы так найти его. Дрим думал. Дрим не замечал, как от нестабильного состояния на полу отпечатывается каждый его шаг. Опаленный, исходящий слабым дымком. Дрим размышлял и не видел, как снова подпалил угол стола. Увидел, только когда тот пустил слабый огонек, грозясь сгореть полностью. Накинул поверх огня заранее подготовленное на такое полотенце. Это было не впервые. Вздохнул. Ну вот, снова менять стол и красить пол. Дрим подумал, что нужно бы отвлечься. Достал кухонные принадлежности. Монотонные, однообразные действия всегда помогали успокоиться. Допустим, готовка пирога. Дрим не просто так предложил братцу испечь его. За все эти сотни лет Дрим стал профи в готовке пирогов. Испробовал разные варианты, знал множество сочетаний, что можно смешивать, с чем вкусного пирога не получится, сколько муки добавить, чтобы получилось идеально. Достал нужные ингредиенты. Он решил отвлечься совсем ненадолго, прежде чем снова приняться за работу. И прежде чем… Дрим знал, ему давно стоило об этом задуматься. Давно сделать это, но всё беспокоился. Откладывал на потом. Он рассчитывал, у него ещё целых триста лет. Но времени, похоже, больше не было. Дрим замешивал тесто. Идеально упругое, липкое, но не липнущее к костям настолько, что невозможно отодрать. Раньше он всегда в нём пачкался и не понимал, как это убрать. Дрим был безумно рад, что его брат проснулся, но… Но… Еще не всё было готово. И его бедный братец мог запутаться и ступить не той дорогой. Ведь он очень сочувствующий монстр, он пытался помочь даже такому павшему монстру, как тот Догами. И совсем не понимал, что делать этого не стоило. Но ничего. Дрим уверился, что поможет понять это. Всем поможет. Дрим добавлял начинку. Блуберри, конечно, всегда любил пироги с черникой, и друг неплохо научился управляться с ними… По крайней мере добавлять ягоды точно научился. Но в этот раз захотелось разнообразия. Дрим добавил тех ягод, что они с братом всегда собирали вместе. Он уже делал такой и знал, что вкус будет потрясающим. Когда Дрим сделает всё, как следует, а в этот раз он обязательно не облажается, когда они все будут жить в таком мире, какой он для них хочет… Дрим знал, что наконец сможет выдохнуть с облегчением и ни о чём больше не беспокоиться. Перестанет думать о том, что было в другом времени. Перестанет переживать, что кто-то из его друзей может погибнуть из-за чудовищ. Не будет переживать, что его братец может вновь исчезнуть, ведь если проклятья нет в Дриме, значит, оно может до сих пор цепляться за Найтмера. Ёбаное существо, что никак не уймётся. Перестанет убеждать себя, что не может держать всё под контролем. Оставалось всего ничего. Не так много. Избавиться от оставшейся мерзости. И тогда беспокоиться не о чем. Дрим поставил пирог в духовку, настроил идеальную температуру. Дрим услышал, как Блуберри закончил свое очередное задание. Это, как всегда, не заняло больше парочки часов. Дрим никогда не давал заданий, что занимали бы больше пары часов. Открыл портал, позволяя другу вернуться. Блуберри оставался таким же Блуберри. Лучший друг вернулся, полный радостных эмоций. — Дрим, видел? Видел, что я сделал? Я уговорил человека никогда больше не идти путем геноцида! И не убивать! Я помог ему смотреть на вещи по-новому! И теперь он никогда не пойдет тем же путем! Разве я не невероятен? Дрим был счастлив видеть его таким. Глядя на эти эмоции, улавливая волны лучистого позитива, Дрим ещё больше убеждался, что все его действия верные. Потому что он навсегда хотел сохранить эту радость и веселье. — Да! Видел! Это было потрясающе! Я так горжусь тобой! Ты самый невероятный монстр из всех, кого я знаю! Дрим мало что видел из-за поисков брата. Дрим мало что заметил, потому что целый час гонялся по мультивселенной за монстром, что портил её негативом, и так и не смог догнать. Но он ощущал, как слегка изменился эмоциональный фон мира, о каком шла речь. Человек того мира вот уже с десяток сбросов шёл только по нейтральному пути. Человек всегда полностью себя контролировал, даже после геноцида. Чары в этом мире почему-то не было, но даже без неё человек оказался тем ещё мерзким существом. Дриму уже давно надоело ждать, когда тот решится выйти на лучшую концовку и оставит всех в покое. Если после слов Блуберри, этот человек вновь перезагрузится в попытке начать всё по-новой, Дрим устранит его. И сделает до того, как гадкий человек снова всё испортит. Монстры того мира заслуживали жить в тишине и спокойствии, их мир был хорошим. Их мир всегда встречал его с восторгом. Когда они помнили о существовании хранителя позитива. Перед очередной перезагрузкой. Дрим помог Блуберри снять и убрать на место броню. Дрим заметил несколько новых царапин – значит, уговаривать того человека пришлось в бою. Не то чтобы Дрим волновался, что Блуберри мог бы не справиться с подобным отбросом… Он давно заменил старую и бесполезную броню друга на более крепкую, более непробиваемую, способную выдержать больший урон, чем любая другая. Но ещё сильнее убедился в том, что с человеком пора покончить. И что броню нужно заменить. Сломанная броня опасна и может не выдержать удара. В одной футболке и шортах, Блуберии стал почти в два раза меньше, почти щуплым, пусть это и ложное впечатление. Дрим всегда считал это забавным и милым. Бравый помощник хранителя позитива становился обычным невысоким скелетом. Забавней Блуберри в этом плане был только Инк. … И когда-нибудь он тоже вернётся к ним. Пока готовился пирог, Дрим с упоением слушал рассказ Блуберри. Дрим негромко посмеивался, когда лучший друг преувеличивал какие-то события или начинал жестикулировать больше обычного. Он по-настоящему обожал, когда друг так делал. Блуберри был так воодушевлен, что проигнорировал тот факт, что пирог был приготовлен без его участия. Рассказывал о своих достижениях и когда ел, и когда они убирали тарелки, чтобы их помыть. И когда мыли. И когда время уже близилось к вечеру, и Блуберри от усталости стало клонить ко сну. Но он не останавливался ни пока они чистили зубы перед сном, ни когда расстилали кровати, ведь могли позволить себе спокойно отдыхать в одном помещении и даже комнате. Как же редко это получалось сделать в другом времени! Ведь за Дримом постоянно велась охота и он не мог надолго оставаться на одном месте… Как хорошо, что это в прошлом! И теперь он мог охранять сон друга или хотя бы находиться рядом столько, сколько он сам хочет. Это было так чудно. Не ждать, когда тебя найдут. Блуберри не прекращал свой рассказ, даже когда лег на бок, когда его глазницы начали слипаться от усталости. У него было так много впечатлений! Что Дрим позволил себе подумать о том, чтобы их оставить. Название мира, конечно, может и придётся убрать, но радость от пережитых эмоций будет сопровождать друга до конца жизни. Блуберри лежал на боку, обнявши подушку, и это тоже было безумно мило. Дрим лежал на той стороне, где у монстров обычно бывает живот. Раньше он всегда любил спать на спине, ведь это позволяло смотреть на звезды с братом. Теперь мешали крылья. Дрим считал это единственным минусом его прекрасных крыльев. Они находились в одной комнате, они ни о чем не переживали. И это было прекрасно. Дрим мог наслаждаться обществом друга вечность. Дрим мог подурачиться и подраться подушками в любое время. Он мог прийти ночью и проверить, что с Блуберри всё в порядке. Блу ещё ни разу не снились плохие сны. Когда-нибудь к ним присоединится брат, и тогда Дрим будет самым счастливым монстром в мультивселенной. — Блуберри, — когда друг всё же затих, высказав всё, что было возможным, Дрим решил добавить и своё слово. Совсем ненадолго. Он не собирался сбивать другу сон. Он собирался дождаться, когда он уснет, и продолжить поиски. — Да, Дрим? — Завтра у меня будут для тебя прекрасные новости. Но для этого им ещё столько всего предстояло сделать. И Дриму просто не нравилось, как некоторое из этого звучит… небезопасно. — Правда? Ещё прекраснее, чем то, что мы смогли исправить ещё одну вселенную? — Да. Дрим не хотел отпускать Блуберри одного надолго. Его индивидуальные задания никогда не занимали много времени, и если лучший друг задерживался больше положенного, Дрим вмешивался. Он не хотел дать другу пострадать снова. Но ради их общего будущего у него не было выхода. Дрим всё ещё не мог попасть в полностью негативные вселенные. Зато мог бы Блуберри. — Тогда я усну как можно быстрее, чтобы завтра, наконец, настало, — пообещал Блуберри. И Дрим уверен, что Блуберри смог бы поселить хотя бы отголосок позитива в этих уродах, чтобы Дрим смог до них добраться. Как минимум в одном из них. А если нет… У Блуберри всегда будет средство телепорта, какое с утра Дрим собирался ему подарить. Его друг не был глупцом, чтобы не рассчитать своих сил. И он был сильней, много сильней, чем тот, кому грозила смерть. Если бы Блу только нашел в себе силы атаковать его по-настоящему, с желанием навредить... Иногда Дрим жалел, что его друг настолько наивен и милосерден. Но это лишь потому что тот не помнил, чем это кончилось в прошлом. Это было ради его же блага. Их всеобщего блага. — Конечно, Блуберри, поспи! — Спокойной ночи, Дрим. — Спокойной ночи, Блуберри. Но невзирая на все трудности, что их ожидали, осознание, что Дрим всё ближе к своей мечте, грело душу. — Дрим? — Что? — Я так счастлив. Дрим уничтожит хворь, что атакует его любимые миры. Вырежет негативные эмоции, ведь негатив – болезнь, портящая чудесные миры. — Я тоже, Блуберри. Дрим был гораздо сильней, чем когда-либо. Сильнее, чем в том времени. Он мог постоять за себя и за остальных. И он поклялся себе, что сделает. Даже если ему придётся многим пожертвовать ради этого. И многими. Он никогда не наступит на старые ошибки. Дрим спасёт их всех. И они все заживут по-настоящему счастливо. … Дрим уловил, как в одном из миров произошла перезагрузка. Проверил, точно ли спит Блуберри. У Дрима было слишком много работы, чтобы позволить себе так же невинно спать. Не сейчас, когда брат проснулся и может попасть под плохое влияние. Он вышел в коридор и негромко прикрыл за собой дверь. Портал уже раскрывал свои объятья. Человек только-только пришёл в себя после падения. Смотрел на ясное небо, озаряющее его небольшую поляну, упираясь руками за спиной в землю. Его душу переполняло чувство тревоги и ожидания, будто он не был уверен, точно ли у него получилось перезагрузиться. Человек не сразу заметил чужое присутствие. Как заметил, тревогу заменило страхом. — Ты… Похоже, это был один из тех людей, что знал о существовании хранителя позитива, хоть Дрим никогда лично не появлялся здесь. Только выжидал. Только иногда голосом во снах предупреждал о том, что человека ждёт, если он не прекратит. Дрим мягко помахал рукой. Ему не нужно было представляться. — Так та рыбина была права. И когда появляется этот тупой скелет… Похоже, сюда уже заглядывал особо разговорчивый путешественник. В последнее время эти противные болтуны создавали всё больше проблем. Наверное, стоило бы уделить им больше внимания. Слишком долго позволял убегать. Дрим знал, что последует после этого. Дрим не впервые слышал, как его просят о пощаде и последнем шансе. И были те, кто заслуживал этого шанса. Некоторым он давал три попытки, чтобы исправиться. Но это был совсем не тот случай. ... Дрим сжёг его больше недели назад. Блуберри с ним не было больше недели. И брата тоже не было, как бы Дрим не искал. Всё оставалось стабильным и практически неизменным... Это ему совсем не нравилось. Как не понравилось и то, что ему совсем на миг показалось, но будто... он стал ощущать много меньше путешественников во вселенных, даже если брать во внимание тех, кого он уничтожал.

***

Первое, что сделал Найтмер – прислушался. Нужно было понять, насколько позитивна эта вселенная. На негативную он уже не рассчитывал. Как обычно, первое, что он встретил из привычных симптомов – удушение. От повышенного уровня позитива хотелось кашлять. Найтмер сдержался. На секунду он попробовал дотянуться до вечно тревожащейся батарейки рядом. Нила не было. Само собой. «Теперь путешествовать по мирам будет сложнее» Найтмер с досадой подумал о том, какой это может стать проблемой. Ему придётся смириться с этим. И решить её. Найтмер предположил, что в других вселенных просто нужно будет найти тех, кто испытывает больше всего негативных эмоций. И не высовываться больше положенного. Если только по работе или просьбе Кора. Теперь просто «погулять» путь закрыт. Найтмер просканировал мир и отметил, что здесь живых тоже не осталось. Весь позитив заключался в остаточной магии. Возможно, когда-то это была линия геноцида. Возможно, с ней покончили, чтобы остатки монстров не мучились. Пугающе, что Найтмер начинал находить в этих действиях логику, исходя из того, что другой Найтмер нередко позволял таким мирам побольше помучиться. Но опустошал также, когда они переставали представлять интерес. В любом случае, он не планировал надолго здесь задерживаться. Вдохнул поглубже, настроился на нужную волну, поднял руку для открытия портала… … Услышал, как за спиной кто-то вышел из двери, через какую совсем недавно вышел он. Пальцы согнулись в желании придушить кого-нибудь, рука дрогнула. Настрой испарился. «Быть не может» – подумалось Найтмеру. Но, конечно, быть такое определенно могло. Раз уж произошло. Раз уж он почувствовал такую знакомую ауру за спиной. — Хм. Пустовато. Мы вернулись в мир того маленького монстра? Это не был мир того маленького монстра. Но Найтмера мало интересовало, что это за мир. — И что ты здесь делаешь, Нил? Его интересовал этот маленький вопрос. — Пошёл за тобой. — Здорово, хех. Очень рад за тебя. Найтмер не прощался, Найтмер даже не говорил, что уходит. Он затратил на нахождение здесь не так много времени. Он едва успел морально настроиться и привыкнуть к местной атмосфере. А раз этот кот так быстро заметил его отсутствие… Найтмер развернулся, но смотрел не на Нила, на белый портал за дверью. — Кор? Найтмер сложил перед собой ладони, почти ласково улыбнулся, показывая, как он счастлив, что к его просьбе, конечно, прислушались. И никому ничего не сказали. Найтмер не видел этого маленького паразита, но раз портал до сих пор не закрылся, он всё слышал. Может, и видел. — Не подскажешь, что происходит? — Он оказался более настойчив. И его аргументы звучали убедительней, чем твои. Что может звучать убедительней, чем нежелание дать кому-то сдохнуть? Найтмеру было очень интересно это услышать. Найтмеру очень хотелось посмотреть в эти пустые глазницы и найти в них хоть проблески совести. Потому что даже в Найтмере они ещё оставались, но вот в создателе ОмегаТаймлайна он уже сильно сомневался. Потому что устроить такую подставу после того, как сам хранитель негатива ему чуть ли не излил душу и попросил об одном маленьком одолжении, не каждый сможет. Но этот смог. Найтмер успокоительно вздохнул, приложив ладони к лицу в молитвенном жесте. — За спиной сговорились, значит. — Это было спонтанно, мы не сговаривались. Но уйти действительно было грубо с твоей стороны. — Кор, придержи-ка портал. Нил что-то писал в телефоне. Найтмера не очень интересовало, откуда у Нила появился телефон. Нила схватило тенью за шкирку и втащило в портал. Нил даже не дёрнулся, продолжал что-то строчить. Тень хлопнула дверью. Найтмер похлопал руками друг о друга, как после хорошо проделанной работы. Тенью запечатал дверь, чтоб никто не думал её открыть снова. Развернулся. … У семьи призраков в Вотерфолле, где он и находился, было два дома. Напстаблука и… того, чью дверь только что открыли, так же за шкирку возвращая Нила во вселенную. С тем же телефоном. Причем рука оказалась костлявой, но отдаленно знакомой. То есть сговорились не только Кор с Нилом. Ясно. Понятно. Костлявая рука поставила Нила на землю, застыла в воздухе, сжала кулак, просунула большой палец между средним и указательным, указывая в сторону Найтмера. И скрылась в белизне. — Это тем более было грубо, даже для тебя. Тебе нужно хотя бы иногда пытаться слушать других, — буркнуло из портала голосом Кора. После чего дверь закрылась снова. Но в этот раз обрезая Нила от ОмегаТаймлайна. — Как поживаешь, приятель? — невозмутимо спросил Нил. — Просто прекрасно. Как твои дела? Сильно изменились за эти пять минут моего отсутствия? — Ну знаешь, я успел разочароваться в воспитании собственного племянника, задуматься, действительно ли так плохо выполнял свою работу, что он решил уйти без меня и даже не сказать «до скорого», и задуматься, что обидней, щелбан или натирание кулаком черепушки. Что думаешь? — Думаю, не стоит пытаться перевести это в шутку, Нил. Это не смешно. Найтмер впервые ощутил такое яркое желание оставить кого-то живым, защитить от возможной опасности, что теперь, когда абсолютно все словно бы сговорились против него, чувствовал себя безумно глупо. Хотя его решение было рациональным и правильным, насколько это вообще возможно. И наверняка каждый должен был понять это, не так ли? Если бы Нил и дальше пытался просто подурачиться, схватить за голову, назвать глупым, раз он захотел уйти без него, Найтмер мог бы просто открыть портал в нужную вселенную и скрыться там. Кор не был злыднем, чтобы бросить Нила одного в пустой вселенной. Кор бы точно забрал Нила обратно. Если б Нил и дальше относился к этому «по-детски», когда это касалось его же жизни, Найтмер даже не стал пытаться. Потому что его не устраивало, что монстр, к которому Найтмер относился с беспокойством, так безалаберно сам к себе относится. — Может, ты прав. Это не смешно. Нил спрятал телефон в карман. Подошёл ближе, но достал другой, аналогичный телефон. Протянул ему. Найтмер непонимающе взял, невольно зашел в контакты, где первым числился номер Нила, за ним Кора и Андайн с Папирусом. Перевёл теперь уже недоверчивый взгляд на Нила. — Я просто хотел напомнить, что просил не поступать таким образом. После чего кот его без спроса обнял. Снова. Так крепко, что почти затрещали кости. — И пришел не ругаться за то, что ты решил оставить меня в безопасности, а сам броситься в пекло в полном одиночестве. Я догадываюсь, почему ты сделал это. Но я хочу попытаться уговорить взять меня с собой. Этот хитрый старикан как знал, какие мысли цепляются за череп Найтмера. И словно бы заранее отработал тактику, как заставить его остыть и прислушаться. Опять. — Если ты откажешься, я не буду настаивать. Ты уйдешь, а Кор заберёт меня назад. Зато у тебя будет мой номер, и ты всегда сможешь позвонить мне, если почувствуешь, что что-то идёт не так. Ещё и задобрил тем, что Найтмер всегда может отказать. Найтмер наступил на ошибку, когда слишком много этому старику позволял. Найтмера очень тянуло закатить зрачки под глазницы. Он не собирался обнимать в ответ и не обнимал. Просто ждал, когда этот акт посягательства на его личные границы прекратится. — Поговорим? Эмоции от Нила доносились достаточные, чтобы даже в таком месте с остаточными отголосками позитива Найтмер ощущал себя в порядке. Знал, по какой причине Нил пришёл. И мог немного задержаться без ущерба состоянию. — Ну что ж, давай, выкладывай, что ты такое придумал, раз убедил Кора. Нил наверняка знал, что получит такой ответ. Нил наверняка заготовил свою речь заранее. И продумывал её много-много раньше, чем Найтмер успел уйти сюда. Может, они и правда с Кором не сговаривались, но Кору определённо было бы не избежать негодования насчёт того, что он сразу рассказал Нилу об его исчезновении. Ни за что. Как только столкнутся снова… Нил похвастался своей новой одёжкой, какую точно делали не один день, и Найтмер даже догадывался, кто мог её сделать, или подсказать, как сделать. Она напоминала один определённый стиль этими элементами часов и шестерней, но состояла из более крепкой ткани, где-то даже из металлических вставок, будто элементов брони. И её уже зачаровали. Нил хвастал, какой одежда стала жаростойкой, водонепроницаемой, холодоустойчивой. Нил показывал небольшой медальон, какой давал ему возможность перенестись в ближайший безопасный мир, если он вдруг окажется в неприятной ситуации, и убеждал, что всегда сможет сбежать от опасности. Нила снарядили так, как не каждого монстра могли бы в силу дефицита подобного материала. Сделали всё, чтобы Нил не ощущал никакого дискомфорта от погодных условий и ни на что не жаловался, если они попадут в экстримальные обстоятельства. Нилу поставили защиту от урона, пусть от монстров уровня выше двадцати это нисколько не поможет. Хотя бы не придётся беспокоиться от столкновений с сюжетными в большинстве миров. Нил похвастал, каким крутым стало его лезвие, способное теперь увеличиться ещё на половину длины, что оно стало крепче и острей, даже если заверился, что по-настоящему ему никогда не придётся использовать это в деле. Проигнорировал усмешку, что когда-то гордился, как сделал всё самостоятельно. И признался, что иногда не просто ходил поболтать с Андайн и Папирусом, а тренировался. Даже если не улучшил свои навыки ни на грамм. Очень старался. Несколько раз Нил неудачно помахал, пытаясь это доказать. Чуть не запутался в собственных движениях и не упал. Найтмер скрыл свою реакцию под ладонью, прижатой ко лбу. Было стыдно и смешно. Найтмер старался не обращать внимания, как сильно его тянет смеяться от этого. Нил не сдался, попробовал повторить, убеждая, что у него почти появилась собственная «особая атака». И снова запутался в движениях. Найтмер уже не мог на это смотреть, но Нил попробовал и в третий раз. — Всё, прекрати это, стоп, стоп. Сколько бы себя помнил, не было ни одного монстра, кто бы рвался в помощники хранителю негатива с таким упорством. И уж точно ни одного, кто бы показывал себя Настолько Плохо. Найтмер до сих пор не издал ни одного позорного звука лишь благодаря вековой выдержке, о какой недавно вспомнил. Потому что какую бы хрень кругом ни творили, ты всегда должен уметь сохранять серьёзное выражение морды. Найтмер не собирался прощаться с Нилом именно поэтому. Потому что сколько бы ни твердил себе, насколько правильным было оставить Нила в ОмегаТаймлайне, слушая эти жалкие глупые утверждения, он почему-то чувствовал себя уже проигравшим. Потому что сказанно то было от всей души. С уверенностью, что они уж точно присмотрят друг за другом так, что ничего плохого не произойдет. Как делали до этого. Даже если обстоятельства поменялись в разы. — Я, может быть, догадываюсь, к чему всё это, — Найтмер не догадывался, он слышал в чужих эмоциях. И у него было время, чтобы разобраться в этом. — Но ты ведь должен понимать, что, в отличие от брата, я привык работать один? Я почти всю жизнь делал всё сам, даже когда у того Найтмера появились подчинённые. Вряд ли тот я им доверял. — Понимаю. Ну и что? Аргумент прозвучал просто нерушимый. — Это не значит, что тебя можно бросать в гущу событий без поддержки. И я тоже хочу помочь Дриму. Если ты догадался, что я что-то вспомнил, то должен понимать, как я мог относиться к нему. — Неисправимый добрый дядюшка? Кто ж не догадается. — И я тоже собираюсь отговорить его идти путем, какой он выбрал. И он точно прислушается ко мне. Я хочу помочь. Но если ты отказываешься брать меня именно потому что не хочешь делить своего дядюшку с кем-то ещё, я всё пойму. Это была просто до ужаса коварная тактика. Сказать самую маловероятную идею, но что больнее всего бьёт по самооценке. Найтмер создал очень задумчивый вид. — Ну, таким дядей разбрасываться нельзя. И делиться слишком расточительно... К счастью, против Найтмера она уже не работала. Слишком уж часто слушал этого кота и его подколы. Сморщенный нос Нила так и выдавал мысль: «Воспитал на свою голову». — Готов дать слово, что если ты возьмёшь меня, я никогда не полезу на рожон. Буду послушно стоять в стороне, если скажешь не вмешиваться. И уйду, если потребуется уходить. Это Найтмеру понравилось больше. — Я уже показывал, что могу это сделать. Мне просто достаточно будет знать, что ты жив. Когда Андайн решила впервые «потренировать» его, Нил правда даже не пытался встрять в битву. Но он знал о неопасности происходящего. И стоял на месте, когда на него мчал удар. Найтмеру уж точно не надо было, чтобы кто-то просто дожидался, когда его убьет ударом или ударной волной. — Это можно сделать и по телефону. — Но всегда возможно, что ты будешь говорить, пока кто-то подставляет нож к твоему горлу. Найтмер почти удивился тому, какая жестокая мысль пришла в голову кому-то настолько позитивному. — Логично. Найтмер пытался припомнить, действительно ли раньше избирал монстров именно из-за силы. Ведь были много более сильные монстры, сильнее того же Хоррора. Ведь сейчас, невзирая на то, что он действительно был зол, не мог не отметить, с каким трепетом отзывается душа, сталкиваясь с чужой упёртостью и желанием доказать свою точку зрения ни смотря ни на что. Рвение, глаза, горящие огнем, желание идти вперёд, даже если впереди поджидает безумное количество опасностей. Нил определенно знал, чем подкупить. И нет, Найтмер до сих пор ничего не решил. Но... — Только всё ещё есть то, что мне в тебе не нравится. Так тянуло посмотреть на это подольше. Так тянуло вспомнить, каково это, видеть с самого начала готовых рваться до конца монстров. Наблюдая, как много из них почти сдаются, как сам Найтмер почти сдаётся, он так соскучился. Он всегда видел это в Ниле, но теперь это сверкнуло с двойной силой. — Решено, экспресс-тест персонально для такого как ты. — Чудесно, и в чём он... Найтмер перенёс себя Нилу за спину тенью, почти поймал кота в удушающий захват. Нил успел пригнуться в последний момент. Отскочил по-звериному, растерянно наблюдая, как Найтмер крутанулся, подкинутый в воздух. И снова нырнул в тень щучкой. — Помнишь, как ты пытался меня поймать? Но если Нил хочет вмешаться во что-то настолько рискованное, ему придётся доказать, что он умеет если не драться, то хотя бы убегать. — Меняем роли. Попробуй не попасться. Похоже, Нил чутьем уловил его присутствие за спиной, потому что голос прозвучал в другой стороне. Нил успел развернуться и отшатнуться. Найтмер позволял тени скрывать половину тела, поднимать выше его роста. Довольно упёр руки в бока. — Не только же мне сматываться от твоего недовольства. И чтоб ты знал, щелбан мне кажется обидней. Бойся, ведь он будет очень болезненный, если попадёшься! — Издеваешься над пожилым? Похоже, учить воспитанию придётся ещё долго. — Признай уже. Я неисправим! Тень утащила резким рывком, чтобы в следующую секунду пулей швырнуть в нужную сторону. Нил снова увернулся. Хотел было крикнуть, что Найтмер врежется в стену, но Найтмера снова растворила тень. И Нилу снова пришлось увернуться, чтобы не провалить «тест». — Не отвлекайся. Я уже тренирую пальцы на щелбаны. — Если не поймаешь, я отвешу щелбан тебе! Маленький вредный хранитель. — Тогда очень старайся. Отвесить щелбан хранителю негатива - большая честь! Нил подпрыгнул, как испуганный кошак, когда тени чуть не схватили его сразу за три лапы. Найтмер даже видел, как дыбом стала вся шерсть. — Долго я должен бегать? — Пока я не решу, да или нет. Найтмер почти отвесил щелбан, возникнув перед Нилом прямиком в воздухе, подброшенный тьмой. Щелбан хлопнул по воздуху. Эх, а хотелось. Найтмер знал, что проиграет, если Нил начнет его убеждать. И он совсем не ожидал, что тот прямо настолько подготовится к этому. Был приятно удивлён. Найтмер знал, что ему страшно, но ради безопасности другого, готов был отринуть свой страх. Подумать только, что ему пришлось пойти на что-то столь героическое! Но лишь для того, чтобы Нил отказался от своей безопасности, невзирая на то, что ему самому безумно страшно. Невзирая на то, как самого Нила пугала неизвестность и возросшая опасность. Возможно, это была единственная частично положительная черта, что не бесила даже другого его в монстрах. И Дрим правда мог бы обрадоваться, если бы встретил своего друга из прошлого. А мог бы огорчиться... Но Дрим никак не смог бы это проигнорировать. И если слова Нила хоть что-то значили для Дрима того времени, может быть, он мог бы прислушаться и в настоящем. Найтмер не сомневался в своих силах. Он знал, что сделает всё возможное. Но может быть, всё же... Дриму будет лучше услышать сразу два голоса. Найтмер собирался отправиться к самым кровожадным монстрам мультивселенной, но им нужен будет он, а не кто-то другой. А если кто попробует использовать Нила против него... Что ж, у него есть идеи на этот счёт. И какой из Найтмера хранитель негатива, если он не сможет защитить какого-то кота, не так ли? С оговоркой, что этот кот не будет совсем уж бесполезен разумеется! Он не знает, сколько гонял этого кота по Вотерфоллу, выскакивая из темноты с «распростёртыми объятиями», готовый сжать в удушающей хватке. В какой-то момент просто подметил Кора, что слабо махал рукой и диктовал: слева, справа, пригнись. — Когда ты записался в тренеры? — Прямо сейчас. — Ты в наглую подсказываешь ему, лишая возможности ощутить себя в реальном бою. Что он будет делать, когда тебя нет? — А что, вопрос о том, идёт он, не идёт, уже решён? Найтмер даже остановился на секунду, чтобы позволить себе выразить недовольство в сторону Кора. Только чтобы раствориться после, потому что Нил решил воспользоваться моментом и попробовать поймать уже его. Не получилось, само собой. Нил улетел в небольшой бассейн с водой. Вынырнул. — Как вода? Не сильно промок? — Найтмер сидел на самом краю, рассматривая плавательные упражнения. Оказывается, коты умеют плавать. Да ещё и схоже с одним определенным стилем, но в отношении кота слишком невежливо говорить «по-собачьи». — Костюм - нисколько. А вот голова и лапы - будь здоров. Зато проверил одежду в реальных условиях! Найтмер заметил, как кое-кто пытается сделать ему подножку. Поднял ногу. Кор промахнулся, запнулся о тень. Пропал с головой в том же бассейне. В следующую секунду тот стоял на том же месте, неподалеку от Найтмера. Мокрым до нитки. В итоге Найтмер остался единственным, кто вышел сухим из воды. Классика. На том пришлось остановиться и протянуть Нилу руку, чтобы помочь выбраться. Потому что вдруг не сможет выбраться и потонет, что потом делать? Чтобы тут же оказаться позорно опрокинутым в воду, когда за руку схватили. Потому что Нил, вместо принятия помощи, дёрнул его на себя. И как назло, Нил придумал это в последний момент, не дал среагировать вовремя и заметить намерения. ... Вместо того, чтобы сразу отправиться в опасный мир Киллера, Найтмер сидел и отжимал свои вещи, проклиная вселенную, что заставила познакомиться с Нилом. И что создала такое противное существо, как КорФриск. Вместо того, чтобы столкнуться с чем-то, угрожающим жизни, Найтмер сидел и читал тупые сообщения в телефоне кота, где та рыбина спрашивала, насколько Найтмер был в ярости, и насколько мог быть, если б Андайн уговорила и её отправить вместе с ними. Вместо того, чтобы встретиться с прошлым, Найтмер звонил ей и орал, что если она попробует это сделать, то превратится в рыбу на гриле, потому что Найтмер ещё одного балласта в свою компанию не потерпит. После получая щелбан и подзатыльник от Нила. Первое - потому что не поймал (хотя Найтмер даже не старался должным образом) Второе - за называние балластом. Найтмер сидел, обдуваемый прохладным ветром, но не чувствовал холода. — Расскажешь о твоём этом друге... — Подчинённом. — Да, подчинённом, побольше? Нил спросил это после того, как половина вещей была высушена. Рукой уложил волосы в то положение, в каком привык их видеть. — Представь демона, жаждущего крови и изощрённых развлечений, но в виде скелета. Не ошибёшься. — М-м. Ты решил не мелочиться, начать с самого весёлого? — Если я с ним не справлюсь, какой смысл лезть? Нил задумался. Кор сидел на корточках, вырисовал нужное изображение камнем на каменной земле. Найтмер узнал в этом Киллера исключительно по подтекам под глазницами, и то чуть не спутал с Эррором. — Ещё он падок на милые вещички, — добавил Кор, развеяв гнетущую обстановку. Добавил рядом с рожицей нечто непонятное, похожее то ли на зверя, то ли на птицу. — На что, допустим? — На котов, — коварно хмыкнул Найтмер. Нилу не понравилось, что он услышал. — Полагаю, тогда я вне опасности, не так ли? — но он тоже попытался пошутить. — Я б на это не рассчитывал. Ты монстр-кот. Ему могут понравиться если только твои уши. Без тебя всего. Кор добавил непонятному рисунку кошачьи ушки. — Ещё он неплох в оригами. — Серьёзно? — это удивился уже Найтмер. — Не помню о таком. — И не мог. Он всего раз показал, когда мы придумывали план, как остановить того тебя. Провальный, и всё же. — Он помогал вам придумывать план как остановить того меня? — Выбора особого не было. Это была очень отчаянная мера. Но фигурка тебя у него вышла очень похожей. Кор нарисовал что-то, отдаленно напоминающее осьминога. — Посмотрел бы на это, хах. Кор задумался, посмотрел на Найтмера. — Может, приделаем тебе кошачьи ушки из оригами? И хвост. Задобрим. Или насмешим. К нарисованному осьминогу добавились кошачьи уши и хвост. — Только попробуй, — Найтмер одним тоном передал, что об этой идее думает. Взял другой камень, зачеркнул рисунок с осьминогом. — Мяу, — поддел Нил. В очередной раз занял чужую сторону. Кор продолжил вырисовывать каракули, скрашивая нависшую тишину шуршанием камня по камням. — И какой план? — Попробовать его образумить. И вытащить, пока Дрим не смог добраться до него. Нил не был в курсе, потому пришлось повторить. Кор постарался нарисовать что-то вроде дома и нескольких довольных монстров. Найтмер назвал его старания жалкими. Кор сказал что Инк всегда хвалил его рисунки и говорил, что у него всё лучше получается. Найтмер убеждал, что Инк врал. Кор послал его к Создателям. Нил ничего не имел против плана. — Ты точно уверен, что хочешь лезть в это? Я бы позвал тебя, когда собирался именно встретиться с Дримом. — И сидеть, беспокоиться о своём племяннике с мыслью, как он там. Нет уж. К тому же, вдруг он появится раньше. — Не нагнетай, Нил. Кор нарисовал птицу в небе. Кору не понравился рисунок и он сам зачеркал птицу в небе. — Пока там нет надежды, и пока ты можешь подавлять эмоции, Дрим, возможно, туда не попадёт. — Возможно. Звучало не очень. Но хотя бы не стопроцентным: «стоит тебе туда сунуться, и придёт собственный брат, чтобы показать, что так делать не стоило». Вместо того, чтобы уже наблюдать за ненавистью к себе, Найтмер проводил время в довольно странной компании с одним из врагов и очень настойчивым котом. Кому отказать он почему-то не мог. Наверное, это не нормально. Но медленно, совсем незаметно, он начал задумываться, что ему стоит бороться не только ради Дрима. Но и ради кого-то ещё. И идти во вселенную к монстру, что вполне возможно, мог стать его смертью, показалось уже не так пугающе. На то, чтобы провести краткий инструктаж, как Нилу следует вести себя при встрече хоть с кем-то, даже отдалённо напоминающим подчинённого Найтмера, потребовалось лишних пара часов. На то, чтобы точно убедиться, что Нил точно всё запомнил, ещё с час. При том, что всё сводилось к однообразному: беги, что есть мочи, пока не найдешь меня. Найтмер заставил себя вспомнить все предположительные атаки. На всякий случай он перечислил и всё, что можно ждать и от второго подчинённого. Его нервировало, насколько в нынешних условиях всё изменилось. Нынешняя мультивселенная вообще казалась слегка сломанной. Найтмер не был уверен, что телепорт перенесет его именно туда, куда он хочет, даже если однажды уже открыл путь к «Чему-то новому». Найтмер не позволял себе нервничать, пусть несколько раз задумывался, не стоит ли передумать и просто зашвырнуть Нила в ОмегаТаймлайн вместе с Кором. Но Нил показал себя просто замечательным учеником. Главное бы показал себя так же во время возможного боя. Щадить этих монстров не было смысла, потому что оба грохнули б кота до того, как открылась подобная функция. Нила не очень радовало, что Найтмер планировал забирать всё внимание на себя и разбираться лично, но Найтмер дождался, когда Нил точно поймет, почему это нужно, и смирится. Кор оставался всё время и заметно нервничал. — Вы же свяжетесь, как это станет безопасным? Найтмер покосился на Нила, что в свободное время активно изучал свою новую «игрушку», и чатился с той рыбиной и Папирусом. Как бы не стало зависимостью. Потом ещё из телефона не вытащит. — Нил обязательно позвонит. Услышав обращение к себе, Нил телефон убрал и кивнул. — И если что-то пойдёт не так – тоже предупредите? — Нил обязательно перенесёт себя в безопасную зону и расскажет, что я помер. На одну телепортацию медальон точно должно было хватить даже такому не богатому магией монстру, как Нил. Найтмер не жалел о сказанном, даже невзирая на подзатыльник. Физиономия Кора определённо стоила того. — Если через час не поступит никакой информации, я попрошу Андайн звонить каждые пять минут. — А если мы будем в засаде и звонок нас выдаст? — Разобьёте телефон заранее или выключите его. И тогда мы будем знать, что всё не в порядке. Найтмер пожал плечами, хоть такая продуманность ему определенно понравилась. Осмотрел обновления старика ещё раз. Надо же было так заморочиться. Даже обувь себе обновил. Не то чтобы те шлепанцы, что им предоставили в ОмегаТаймлайне были плохие, но ботинки прям блистали своей новизной. Забрал часть той тревоги, что витала в воздухе. Преобразовал в энергию. Указал ей место, куда собирался отправиться. Он был уверен, что-то обязательно пойдёт не так, как всегда бывает, когда рассчитываешь, что всё в порядке и ты всё контролируешь. … Портал открылся, как надо. Не то чтобы Найтмер ощущал от этого какое-то разочарование. Даже отлегло. Но морально уже был готов ко всему. Даже к тому, что откроет портал прямиком к брату, который заберёт его с собой. — Я, наверное, первым зайду, не то передумаешь ещё. Нил попробовал заскочить вперёд. Найтмер поймал того за шкирятник, вернул. — Не в этом случае. Не хотелось бы зайти и сразу обнаружить твой прах. Правило номер один помнишь? — Не лезть вперёд тебя. Нил сделал вид, что не попытался только что нарушить это правило. Невозмутимо встал рядом... Найтмер будет очень сожалеть, что не смог удержать этого старика в ОмегаТаймлайне. Но если б отказался, почти уверен, этот тип нашёл другой способ добраться до него и доказать свою точку зрения несмотря на то, что обещал не настаивать. В конечном итоге Найтмер каждый раз возвращался к мысли, что лучше держать его поблизости, чтобы иметь возможность контролировать. Глянул на Кора. — Пока. Махнул рукой. — Пока. Нил успел достать сигарету и даже прикурить. Следом за Найтмером поехал за шкирку. Кору тот махал и рукой, и зажигалкой. Нил не возражал на непривычный метод передвижения. Нога переступила ограничение между одним миром и другим. Портал схлопнулся уже за спиной. Дыхание перехватило, но уж точно не от отсутствия негатива. Совсем наоборот. Волной безумия и жажды крови обдало с такой силой, что чуть не свалило с ног. Нил, вставший рядом, проверил не округу, как полагается, а состояние Найтмера. Сощурился, размышляя, стоит ли придержать. Найтмер наоборот просканировал всё, что мог в радиусе ближайших десятков метров. Поблизости живых не было. Пока что. — Нил, держись рядом. Однако, невзирая на то, что наблюдать за их появлением было некому, ведь Найтмер тщательно «осмотрелся» на присутствие камер. Невзирая на то, что они только появились и заметить чужое проникновение в мир не так-то просто, почему-то почти в самом воздухе сначала мелькнула растерянность, будто кто-то не ждал сегодня гостей. И нехорошее предвкушение скорого веселья после. Найтмер рассчитывал обнаружить Киллера первым, чтобы не попасть под неожиданное нападение, но не знает, как именно, тот уже знал об их присутствии. И Найтмер готов поклясться, тот только что начал поиски. — У нас появились первые маленькие проблемы.