Глава 24. Мнимая свобода
4 июня 2025, 20:37Киллер слабо стучит ногой по полу. Стучание издает размеренный ритм, призрачное ощущение, что Киллер ещё что-то контролирует. Челюсть продолжает кривиться в ухмылке, хоть в этом нет никакого смысла.
Он сидит на диване.
Не на том диване в гостиной, какой он когда-то перетаскивал сам, потому что в грёбаном замке с грёбаным огромным пространством вокруг было критически мало грёбаных вещей.
На слишком пёстром. Слишком мягком.
На слишком удобном для такого как он.
Киллер переводит внимание на Даста. Не видит ничего под капюшоном. Он без понятия, что напарник чувствует. И чувствует ли. Может быть, этот придурок просто спит? Чтоб его.
Больше никого. Их оставили одних.
Эти позитивные дурачки специально не навязываются, не хотят случайно поссориться или вступить в драку. Или не хотят бесить своим присутствием.
Остатки дурачков.
Из привычно бесящей компании осталось немного. Только Инк, если Киллер понимает правильно. Ну и этот раздражающий КорФриск. На место старых напихали горстку новых, закинутых впопыхах. Киллер не всматривался, ему плевать.
Блу сдох. Точнее, так он слышал.
Крисс, или как его там, тоже сдох.
Дрим тоже сдохнет, ведь остался с обезумевшим Найтмером один на один.
Киллера интересует только одно. Его новое положение. Предатель. Теперь Киллер – предатель. Киллер предал Найтмера совсем недавно и слишком незапланировано, чтобы совсем ни о чём не волноваться. Они все предали, когда осознали, насколько всё ужасно. Когда им предложили уйти.
Спонтанное решение, но впервые коллективное, когда ни у кого не возникло желания спорить.
Не знает, чем руководились напарники, Киллер просто хотел убраться подальше. Потому что даже для него это слишком.
Киллер пытался что-то сделать, но провалился. И стало только хуже. Похоже, их Босс окончательно поехал крышей, да?
Киллер знает, теперь они все покойники.
Невзирая на то, что мгновенной кары на его голову не пало, хотя он ждал, действительно ждал, Киллер знает, что расплата не за горами. Он почти по-настоящему боится, но не этих добрых идиотов. Найтмера. Вот кто действительно превратит их последние минуты жизни в кошмар, как бы каламбурно не звучало. Это было не смешно. Найтмер наверняка в ярости.
Киллер стучит монотонную мелодию. Он знает, что уже слишком поздно что-то исправлять.
У Найтмера последнее яблоко, его никто не остановит. В последние дни все пытались что-то исправить.
Киллер думает о том, был ли смысл дёргаться.
Даст не шевелится. Он сидит, скрестив руки. Ранее несколько раз Киллер пытался позвать его, растормошить, говорил пару ласковых, чтобы тот пришёл в себя, Даст не отозвался.
Киллер не понимает, что на него нашло, а спросить совета не у кого.
Хоррора отпустили в его вселенную, невзирая на то, что все их грешки можно разделить каждому поровну. Ему просто было, куда возвращаться, а добренькие слишком добренькие, чтобы не пустить его. Хоррор решил провести последние мгновения с семьей. С Папсом. Идиот. Будто не знает, чем это кончится.
Киллер не может сделать так же, потому что идти ему банально некуда. И не видит смысла в этом. Не после того, что сделал.
Киллер призывает нож сразу, как слышит открытие двери. Он едва сдерживается, чтобы не швырнуть его в пришедшего. Киллеру плевать на этих добреньких, но меры предосторожности никто не отменял.
В какой-то мере зашедший напоминает Хоррора, с одним только отличием - из черепа Хоррора никогда не вытекало столько магии. У Хоррора вообще не то чтобы была лишняя магия, чтобы так расточительно покидать тело. Хоррор не продержался б с таким «пламенем» больше минуты. И у Хоррора никогда не было пореза на грудной клетке, каким славились многие Сансы.
Колор почти автоматически начинает раздражать. Киллер знает его имя, но не может точно сказать, почему. Он не помнит, чтобы встречал его раньше. И этот факт раздражает не меньше.
— Ну наконец-то. Хоть кто-то решился заглянуть сюда. Я уже поверил, что вы до самого падения миров будете обходить эту комнату стороной.
Киллер насмехается, он показательно крутит нож в руке, скрывая эмоции.
Даст даже не дёргается на чужое появление. Дасту будто бы... Всё равно, кто заходит, и что с ним могут сделать. Киллеру тоже без разницы, за себя он не боится, за себя он может постоять.
Только вот, даже если он находится на второй стадии, его будто бы тревожит, что может случиться с этим придурком. И это заставляет насторожиться и следить за чужими действиями.
Что это? Внезапный приступ заботы за своих? Ответственность, как правой, чтоб его, руки, которая теперь, после того, как все они предали их начальника, должна взять на себя руководство? О, они точно все сдохнут.
— Привет, Киллер. Не беспокойся, я не собираюсь вредить.
Голос звучит именно так, как Киллер ожидает. Грубовато, но успокаивающе. Будто кто-то нарочно встроил в этот голос функцию усмирения последних психопатов мультивселенной. Даже лучше, чем автоматически настроенный на внушение всего хорошего Дрим. По крайней мере, так действует на Киллера.
— Не о том думаешь, Искорка. Тебе о себе стоит беспокоиться. Приветствую в компании главных убийц мультивселенной. Чем помочь? Или хочешь вступить в наши ряды?
Киллер довольно посмеивается над своими же словами. Он пытается запугать чисто по привычке, даже если голос слегка запинается и дрожит. Подумать только, а ведь он не представляет, что ему теперь делать, и как разбираться во всём этом дерьме. Если бы не вторая стадия, наверное, он давно бы сбрендил. Или смирился, как Даст неподалёку, перестав реагировать на происходящее.
Магия из чужого черепа чем-то напоминает пламя. До этого она сверкала оранжевым, но теперь сменяется на голубой оттенок и слегка вспыхивает. Киллер ловит себя на том, что в какой-то мере заворожён этим зрелищем. Становится интересно, жжётся ли этот огонь. Что случится, если подставить под него руку?
Киллер ловит дежавю. Кажется, будто он однажды уже насмехался над этим. И будто ему дали проверить. Почему-то Киллер знает ответ.
— Могу я, для начала, войти?
— Welcome, — Киллер нарочно говорит это на другом языке, с акцентом. Хотя не знает уж, есть ли другой язык в их мультивселенной. Обычно, где бы ты ни был, язык подстраивается автоматически. Он просто знает, что такое слово есть и обозначает разрешение войти. И от него оно звучит издевательски.
— Спасибо, — Колор полностью игнорирует издевательский тон, и слабо, но подбадривающе улыбается. Словно он не ждал и этого. Словно он готовился к ножу, кинутому в его череп. Словно одна возможность вести диалог сразу, без драки - уже большое достижение. — Все оказались напуганы внезапными изменениями. Ладно, очень напуганы, а Инк занят. Он снова отправился в тот мир, только уже один. Поэтому именно я решил с вами поговорить. Это недолго.
Их решили не держать в неведении, как мило. И отправили самого отъявленного просточка для этого. Наверняка остальные сейчас стоят возле двери, подслушивают, и готовятся ворваться, если начнётся драка. Даже если ничьего присутствия с той стороны двери Киллер не ощущает.
Слабаки.
Не удивительно, что всё закончилось именно этим. Грёбаные слабаки.
Колор произносит что-то негромко, почти под нос, но Киллер слышит и лишь больше путается. Потому что звучит нечто похожее на: «не думал, что мы снова встретимся именно при таких обстоятельствах, хах». Цвет сменяется на фиолетовый.
Колор делает в комнату первые шаги, но дверь почему-то закрывает до конца. Хотя по всем законам логики стоило оставить себе путь к отступлению открытым.
Он их будто не боится, хотя стоило бы. Почему-то создаётся впечатление, что боится здесь только Киллер. И это бесит. Он никогда ничего не боялся. Кроме Найтмера.
Он самый отбитый, даже если сравнивать их тройку. Номер один сразу после Босса. Он не просто так правая рука.
И почему-то его душит чувство, будто его беспокоит чужая реакция. Будто Киллер ждёт, что ему скажут, как он не оправдал чужих ожиданий. Киллер пытается понять, но не понимает. В его памяти чего-то не достает.
Почему-то ему кажется непривычным, что во всю какофонию цветов ещё ни разу не подмешался зелёный. И это будто подтверждает догадку, подпаляет ждать чужого разочарования.
Киллер продолжает отбивать ритм, но невольно крепче сжимает рукоять ножа, когда этот Колор подходит ближе.
— Я всего на секунду обращусь к нему, хорошо?
Колор предупреждает его, чтобы не вызвать негативной реакции, или действительно хочет получить разрешение?
На секунду Киллер вглядывается в глазницу, зрачок в которой оказывается таким же ярким. Ищет ответа, но не может уловить истинные намерения.
— Валяй. Но вряд ли у тебя что-то получится, этот типок уже как час сидит и не подаёт признаков жизни.
Киллер нарочно говорит безразлично, чтобы никто даже не подумал воспользоваться одним, чтобы заставить что-то делать другого. Чтобы не заметили признаки нервозности.
И всё равно почти готов всадить нож в чужой череп, когда Колор присаживается на одно колено напротив Даста, чтобы всмотреться во тьму капюшона, и слабо касается того за рукав.
Киллер бегло осматривает дверь. Никто не появляется. Никто даже не думает, что кто-то из двух убийц может прибить этого придурка в любой момент. Киллер никогда не отказывался от лишних очков пыток, особенно когда они приходили к нему лично.
Только, ах да, точно, он ведь теперь на стороне добреньких должен быть. Он автоматически должен начать вести себя подобающим образом!
Это просто всё старые привычки.
Ха-ха. Старое доброе желание всех уничтожить.
Не успел от него избавиться. И не успеет, это точно.
Колор обращается к Дасту негромко, не пытается сделать ничего недоброго. Зовёт по имени, спрашивает, слышит ли он его. Даст, как и ожидалось, не реагирует.
Киллера тянет фыркнуть довольное: «видишь, что я и говорил». Киллер почти успевает это сделать.
— Ты не виноват.
К однообразным доброжелательным фразам прибавляется ещё одна, не менее краткая. Но Киллер сидит рядом, Киллер почти физически ощущает, как его напарник вздрагивает. И это заставляет слова застрять в несуществующем горле. Киллер столько раз пытался растолкать этого придурка. Ни разу не получалось. Он пытался убедить, что им должно быть плевать, и он ни разу не добился ничего похожего. А тут, так просто...
— Никто не мог этого предугадать. Спасибо, что хотя бы попробовал.
Кажется, это как-то связано с недавним боем. Когда оказался здесь, Киллер не особо слушал, что произошло, потому что пытался свыкнуться с обстоятельствами. Просто в один момент заметил, как Даст схватился за голову, совсем негромко взвыл, и больше не произнес ни слова. Застыл грёбаной статуей, как его привели и усадили сюда. И не шевелился, до этого самого момента.
Даст сильнее вжимается спиной в спинку дивана, обхватывает себя под рёбрами руками, будто ему внезапно стало больно. Если бы Киллер хуже знал Даста, ему бы даже показалось, тот готов зарыдать. Только вот Даст никогда б не опустился до такого.
Киллер на всякий случай проверяет, точно ли не было никаких атак. Кости покусывает бушующая магия. Их магию даже не блокировали, словно бесконечно доверяли их желанию пойти против собственного Босса.
В Колоре, в одном только его взгляде проскальзывает что-то, похожее на печаль или даже сочувствие. Киллер впервые видит зелёное пламя, но чувствует лёгкое огорчение, что оно предназначено не ему. Почему?
— Мы постараемся всё исправить.
Киллер мало понимает, что происходит. Киллер пытается игнорировать слабый кивок, что он замечает со стороны Даста спустя некоторое время.
Киллер слабо вздрагивает, когда замечает и на себе взгляд, полный сочувствия, тогда как ожидает отвращение и ненависть.
И одновременно чувствует облегчение от этого. Киллер не понимает, почему его так тянет к этому огню, как того самого ёбаного мотылька к единственному источнику освещения (всегда считал это выражение идиотским, и вот ирония, ха!), и почему почти испытывает в отношении этого типа страх даже во второй стадии.
Киллер до последнего заставляет себя выглядеть угрожающим. Киллера быстро раскрывают. Колор будто видит всё, что творится в его голове. Всю растерянность и непонимание. И имеет ответы на все его вопросы.
И постепенно, благодаря чужой помощи, он вспоминает. И непонимание с растерянностью исчезают.
Киллер вспоминает, как встретил этого Колора в одной из вселенных, однажды. Вроде бы Найтмер тогда отправил Киллера для разведки. Осмотреться, найти того, кому легче всего было бы испытывать негативные эмоции. Колор просто прогуливается. Они сталкиваются абсолютно случайно и глупо, прямо на поверхности, на улице. Оба в капюшонах, зная, что происходят от одного персонажа только по телосложению и костлявым кистям. Просто зависают возле одного магазина, замечают одну и ту же вещь на витрине, отвешивают одинаковый комментарий. Фыркают. Перекидываются парой острых шуток. Киллер шутит грубо, но его впервые не упрекают в этом, а поддерживают и также шутят в ответ. Киллер во весь голос ржал тогда с чужих шуток, перепугав половину улицы.
Киллеру не помогает его маскировка. Колор раскрыл его сразу, но рассказывает и представляется сам много позже. Колор позволяет выполнить его работу в полном объёме. На вопрос, зачем, объяснят, что всё равно остановит Киллера, потому что это одна из любимых вселенных Колора. И как минимум он получил информацию, что на неё готовится нападение. Колор интересуется, есть ли любимые вселенные у Киллера, и огорчается, когда слышит отрицательный ответ. Но говорит, что Киллер просто ещё не нашел той, что его бы зацепила. Не пытается убедить, как некоторые, что он какой-то неправильный, не пытается втащить в десяток миров, чтобы показать, как они прекрасны, не пытается вызвать эмоции, зная о его безэмоциональности. Просто рассказывает о своих любимых мирах, даже если Киллер грубо шутит в отношении некоторых.
Это была вселенная, где все восемь детей упали одновременно, где все они выжили, спасли подземелье и выбрались. Куча маленьких людишек, что во многих мирах творили поистине ужасные вещи. Что отвратно поступали с Киллером. Что так же ужасно поступили с Колором, но он почему-то на них не обозлился.
И Колор сдерживает своё слово. Потому что, когда Найтмер отправляет их туда всей командой, Колор помогает звёздным.
Это становится одним из тех редких случаев, что Найтмер называет временным отступлением. Причём в итоге вселенная становится позитивной только больше, ведь жители теперь убеждены, что, в случае нападения, их смогут спасти.
Колор появляется в бою редко, Киллер видел его только в тот самый раз. Колор признаётся, что не самый хороший боец, однако в тот единственный раз, когда они столкнулись, было безумно весело. Киллер ещё никогда не получал столько удовольствия от битвы. Киллер ещё никогда столько не шутил во время битвы.
Киллер больше не видит Колора в битве. Но чаще сталкивается в те редкие моменты, когда ему дают свободное время и выпускают из замка «прогуляться». Ведь, спустя столько лет службы, ему доверяют. Ведь не может правая рука предать, так? Киллер и не собирается никого предавать.
Но всё лучше учится держать себя в руках. Всё чаще вспоминает, кто он. И осознает, кем стал. Киллер всё чаще чувствует вину, что под второй стадией подавляется общим безразличием. Киллер учится сожалеть о содеянном и думает о том, что, может быть, то, что он делает, не то, что он хотел. Его никто не пытается переубеждать. Никто не призывает избрать другой путь. Просто позволяют выпускать подавленное и раздумывать. Ему дают выбирать, решать самостоятельно, пусть это выходит с трудом и кажется чем-то... Безумно сложным.
В одну из их встреч Киллер пытается обвинять Колора в том, что его подговорили звёздные, и что тот пытается казаться добрым, чтобы лишить Найтмера правой руки. Что это всё грёбаная ловушка.
Это первый раз, когда он видит этот полный дружелюбия и сочувствия взгляд. Это первый раз, когда ему просто предлагают полюбоваться на текущий водопад, и проклятье, он действительно любуется.
Колор не считает его роль правой руки самого хранителя негатива чем-то ужасным. Колор не считает себя эталоном доброты и справедливости. Он и сам убивал, и убил бы вновь, если б потребовалось. Вместо объяснения Андайн, что происходит, помнится, он на неё напал. Колор ушёл из своего мира, когда понял, что тот обойдётся без него. Колор просто обещает, что он постарается остановить Киллера, если всё выйдет из-под контроля.
И Киллеру становится плевать, даже если это всё коварный заговор звёздных.
У него появляется первая вселенная, которую он готов посчитать любимой. Не из-за красоты. Из-за воспоминаний, связанных с ней.
Киллер задумывается, что, может быть, такие частые встречи происходили не потому что его находил Колор. Именно Киллер махал рукой и здоровался первым. Именно он запомнил любимые вселенные Колора из их первого разговора. Киллер как нарочно отправлялся именно в них.
Киллер был главным инициатором их столкновений.
Колор просто оказывается рядом, когда Киллеру особенно плохо. Или Киллер сам его находит, не до конца понимая, что с ним. Колор помогает окончательно принять, кто он. Колор не убеждает, что Киллер может стать лучше, но уверен, что он сможет справиться с последствиями того, кем уже стал. И сможет вернуть часть себя прошлого.
...После чего мир окрашивается чёрным. После чего душу опутывает таким сильным страхом, что все воспоминания вышибает грёбаным молотом. И Киллер перестает что-то помнить. Киллер снова становится Киллером. Правой рукой, которая не чувствует ничего, кроме скуки и желания испытать что-то новое. Киллер иногда видит в толпе нечто знакомое, но боится этого до чёртиков. Потому что ничем хорошим это не кончится. Он не успевает задуматься, что, возможно, ему хотелось бы снова столкнуться с этими «чем-то знакомым».
Киллер всё реже выходит в миры, всё больше времени теряя в замке и занимаясь всякой ерундой. Общаясь с такими же, как он, психами. Насмехаясь, когда его грубые шутки вызывают агрессию, а не ответное желание пошутить. Никуда не развиваясь.
Киллер помогает погрузить в негатив мир, который когда-то посчитал любимым.
Киллер всё чаще слышит довольный голос Чары в голове, пока не решает, что она ему больше не нужна. Он не помнит, почему решает, что она ему больше не нужна, но знает что она его жутко бесит, и что он может это сделать. Благодаря... кому-то. Киллер возвращает себе возможность перезагрузки собственного мира, но... Почему-то даже не задумывается этим воспользоваться.
...И теперь Киллер знает, что у него отобрали что-то важное. Или, скорее, узнаёт. Кто-то отобрал у него воспоминания, и Киллер догадывается, кто. И к общему страху неизбежности подмешиваются первые зачатки ненависти.
Колор вновь протягивает ему руку, невзирая на то, сколько ужасных вещей Киллер сделал после последней их встречи.
Когда мультивселенная катится в пропасть, Киллер чувствует себя собой. В то недолгое время, что у него есть, Киллер позволяет себе по-настоящему сожалеть. Он забывает, когда в последний раз его состояние достигало второй стадии, не то что третьей. Киллер узнает себя с новой стороны. И ему нравятся эти изменения.
Киллер снова может чувствовать. Киллеру нравится вновь что-то по-настоящему чувствовать, помимо желания узнать что-то новое.
Пока это не играет с ним злую шутку.
Пока у него не отбирают последний оплот разумности. Пока Киллер не видит негативное щупальце, торчащее из чужой грудной клетки. Видит, как дрожат его собственные руки. Пока не наблюдает, как в прах рассыпается лучший друг, послуживший спасением. Пока не отшатывается от друга, вместо того чтобы попробовать хотя бы поддержать его перед падением.
И не теряет себя окончательно. Умирая ещё до того, как расходуется его физическое тело. Теряя рассудок.
...
Чтобы после обрести его вновь. Чтобы вернуться к самым основам, начиная путь заново. Оказавшись пустым, как чистый лист, вновь записывая свою историю. Вновь поддаваясь на уговоры грёбаного человека. Вновь теряя себя, как Санс, становясь Киллером.
Киллер долго не понимал, почему испытывал чувство дежавю. Киллер долго задумывался о том, что то, что всплывало в его голове - от собственного сумасшествия, что то, что всплывало в голове ночью - простой сон, даже когда Киллер не помнил, чтобы уснул.
Пока не наткнулся на первого путешественника спустя очень долгое время нахождения в одиночестве.
Киллеру показалось странным, что кто-то вдруг появился в опустошённом подземелье, но избавился от этой проблемы. И Киллер не менее изумлённо встретил второго путешественника спустя ещё какое-то время. Киллер отдалённо помнил кого-то такого, почему-то даже мог назвать его имя или кличку до того, как тот представился. И его тоже уничтожил. И многих после. Но появление этого, второго, послужило основным толчком. Подсказкой, что это не простая ошибка. Что-то происходило.
Киллер начал прислушиваться к собственным ощущениям, убеждающим, что у него не так много времени. И что ему нужно торопиться. Киллер начал... Нервничать от этого. Теперь он знал, что существует что-то, помимо этого места, ведь откуда-то новые монстры появились? За пределами его подземелья и, возможно, мира, есть что-то ещё. Киллер предчувствовал, что что-то может произойти, что кто-то должен прийти за ним.
И Киллеру, по-честному, не особо хотелось, чтобы некий кто-то приходил за ним.
Киллер несколько раз просыпался в беспокойстве, потому что ему казалось, что сама тьма наблюдала за ним. Киллер обходил всё подземелье в поиске нарушителей, даже зная, что в случае их появления почувствует это. Если не он, то Чара точно услышит.
Киллер разбил все окна в баре, используя осколки в качестве сюрприза для незваного гостя, невзирая на то, как Чара посмеивалась над его паранойей в его собственной черепушке. Эти осколки послужили неплохим сюрпризом для многих «аномалий» после, показав, что это работает.
Киллер считал воспоминания безумным взглядом в будущее. Киллер верил, что просто смог каким-то образом подглянуть в то, что его ждёт. С тем безумием, что творилось в этом месте, было бы совсем не удивительно. Он видел только Найтмера и то, что он сделает.
Но однажды, на одной из последних аномалий, услышал чей-то успокаивающий голос. Не голос Чары. Не голос хранителя негатива, который почему-то так долго не появлялся.
Голос, что не позволил нанести последний удар. Заставивший задуматься, действительно ли он этого хочет, или из чужой прихоти. Призывающий вспомнить, кто он.
Голос, что дал аномалии лишнюю секунду, чтобы сбежать. Киллер врал, что никто не смог отсюда уйти. Если бы он сказал правду, ему пришлось рассказать, почему он позволил сбежать.
Теперь Киллер знал, что где-то там, в мультивселенной есть Колор. И этот Колор может ему помочь.
Киллер надеялся, что ошибся в ожиданиях. Что его будущее изменчиво, и что, возможно, если Киллер постарается, появится не хранитель негатива, а именно тот, кого Киллер больше всего хотел бы увидеть.
И кажется, Киллер опоздал с попытками измениться, прикончив слишком многих, прежде чем его будущее подсказало, чем это может кончиться.
Киллер оказался слишком плох, чтобы рассчитывать на спасение и милость.
Кажется, его ненависти и обиды за это стало лишь больше.
убил друга собственными руками выполнил чужой приказ, разве это просто не очередное подтверждение, что грёбаный хранитель негатива просто им воспользовался? В очередной раз. От этого Киллер должен был возненавидеть хранителя негатива только больше. Киллер не мог сделать такое сам. Киллер никогда бы не стал...
Киллер атаковал даже тогда, когда сам никогда атаковать бы не стал. Когда нарушил их сделку, аннулировав своим предательством. Когда был уверен, что избавился от чужого влияния и обязанности исполнять чужие команды.
— Тебе хватило всего пары слов, чтобы ты ко мне вернулся. Потому что слишком привык подчиняться.
Вместо ненависти в нём зацвели растоптанные ростки других эмоций только больше.
Ростки чего-то... омерзительного. Не страдания от того, как умер его друг, а что кто-то смог заставить Киллера убить его собственными руками. Вырывая из Киллера лишь приглушённые:
— Я убью тебя.
Тогда как чужого довольства стало только больше.
— Уверен, что теперь сможешь? Когда точно убедился, кто я. Разве не поэтому, а не по какой-то сторонней причине в этот раз ты избрал целью не меня, а Нила? И не поэтому всё ещё здесь? Ты же умный, Киллер, ты давно мог бы использовать любого другого простачка, если бы хотел отсюда выбраться. Но оставался здесь и ждал. Потому что всё ещё безмерно мне предан, хоть и безмерно ненавидишь. Ты слишком долгое время жил под моим руководством, в страхе передо мной, что и не подумал, чтобы отсюда выбраться до моего возвращения. И совсем недавно убедился в моей силе.
Киллер был уверен, что теперь, пока они ещё не обговорили всех деталей, пока они точно не решили, что Киллер должен будет выполнять все идиотские приказы, он свободен и волен делать то, что сам захочет. И что тогда, когда он предал Найтмера, он тоже был свободен. Киллер всегда сам решал, что он хочет сделать.
Только вот...
— Я точно прикончу тебя.
Киллеру было отвратительно осознавать, как теперь это прозвучало неубедительно. И не менее отвратительно, что это заметил не только он.
— Всё ещё сомневаешься?
Киллер чувствовал, как чужое колено давит в грудную клетку. И каким оно кажется тяжёлым теперь. Мешающим дышать.
Чужая хватка на поднятой для удара руке ослабла настолько, чтобы Киллер смог покрепче схватить рукоять.
— Брось это.
Только вместо того, чтобы крепче сжать единственное оружие, рука внезапно ослабла. Так, что Киллеру пришлось очень постараться, чтобы нож не выпал.
Как от команды, вырезанной где-то на подкорке несуществующего мозга, какой противиться попросту невозможно.
— Сейчас же.
Во второй раз такой трюк не спас. Нож со слабым звоном исчез где-то во тьме рядом.
Киллер отказался принимать то, какой жалкий из его горла вырвался хрип.
Киллер никогда не решал, что именно он хочет сделать. Даже когда Киллер ушёл, Найтмер почти не беспокоился об этом. Он использовал его уход себе на пользу.
— Достаточно доказательств, или нужно ещё? Мне кажется, показательно, что скажешь? Ты никогда не избавлялся и не избавишься от моего контроля, пока я сам тебе не позволю.
Киллер сжал кулак, как показывая, что готов драться и в рукопашную. Эта попытка выглядела не менее жалко.
Киллер более пятиста лет только и делал, что исполнял чужие приказы. И почти никогда не думал самостоятельно.
— Поэтому, может быть, попробуем ещё раз? Обговорим произошедшее. Тот факт, что ты напал на того, кого трогать я запретил. Обманывал, даже когда я сказал, как отношусь к обману.
Киллер ещё пытался сопротивляться, но чувствовал, как это желание слабнет, замыкая острые края ловушки. Которые никогда до конца не размыкались.
— Или может вспомним, почему это всё произошло? Допустим, поговорим про Колора. Ты ведь допускал мысль использовать меня для его поисков? Я прав?
Киллер представил, что может произойти, если он снова встретится с Колором теперь. Киллер начал осознавать, для чего Найтмер только что заставил бросить нож. Для чего вообще всё это говорил.
Его так просто было заставить сделать то, что он не хочет.
— Так давай обсудим! Раз мы так удачно о нём вспомнили. И внесём небольшие корректировки в наш план.
Если над ним продолжает сохраняться такой контроль, Киллера ни за что нельзя подпускать к Колору. Киллер мгновенно передумал искать его.
Если Найтмер прикажет, Киллер ведь снова его...
— На самом деле, тебе не обязательно было доводить всё до подобного, Киллер. И заставлять меня тоже не обязательно. Я ведь с радостью устрою вам эту встречу, с удовольствием дам шанс снова познакомиться и стать друзьями. Более того, теперь я считаю почти долгом это сделать.
Подавленный, затоптанный в землю ужас расцвел в двойном объёме.
Слова вызвали очередной приглушённый хрип. Киллер осознал, как было глупо надеяться, что его положение нельзя ухудшить ещё больше. Воображение сразу подкинуло столько кровавых вариаций.
— Я даже лично для тебя его найду, если он уже существует. И я уверен, он и слова не скажет на то, что мы однажды уже убили его. И на то, что ты творил тут. Готов поспорить, он как обычно даст тебе шанс, ведь определённо слишком добрый, чтобы от тебя отвернуться.
Потому что сказанное попадало слишком точно. Потому что Киллер нередко видел странные механизмы, оставшиеся от путешественников. Киллер знал, для чего они используются. Эти вещи могли помочь выбраться отсюда. Покинуть родной мир. Он разбил их все, превратив в горстку бесполезного мусора, прежде чем даже подумал уйти.
Почему он не решился уйти? Правда собирался отомстить своему мучителю? Или просто не знал, как жить иначе, кроме как под его предводительством. Просто жалко надеялся, что кто-то его заберёт и подскажет, что делать. Просто жалко надеялся, что из двух монстров, показывающих ему путь, выпадет лучший. Не делал ничего, чтобы выйти самостоятельно. Потому что банально не умел.
Киллер не сомневался, что мог убить Колора. Тем более если тот не ожидал удара в тот момент, занятым наблюдением за хранителем негатива. Рванувший, возможно, на помощь к Рэду, который попросту не продержался до поспевающей помощи.
Киллеру хватало команды, чтобы избавиться от того, кому был обязан жизнью.
И сейчас Киллеру просто напомнили его истинную роль. Показали, кто он на самом деле есть. Ничего удивительного.
Где-то там, внутри, но Киллер слышал, как сильно Чаре нравилось, что происходило. Она желала, чтобы Киллер страдал как можно больше.
Киллер чувствовал странную почти тошноту, лишь отдалённо улавливая, как вся его жажда сопротивляться слабнет, как тьма погружает его всё глубже, а внутри черепа раздается развеселённый голос, убеждающий, что ещё никогда не видел подобной гениальной шутки.
— И когда я его найду, когда ты сможешь исполнить свою заветную мечту, знаешь, что произойдет?
Это была одна из излюбленных тактик запугивания со стороны хранителя негатива. Проговаривание вслух всего, что в скором времени ждёт провинившегося. Киллер не раз испытывал подобное первое время, и научился действовать подобным же образом, чтобы запугать собственную жертву.
Киллер старался не слушать. Он отлично знал, что даже мольбами теперь ничего не добьётся. Не заставит передумать.
Киллер заверился, что теперь его точно не убьют, смерть была бы слишком милосердным решением для этого демона, хотя самому ему, на самом деле, очень хотелось сдохнуть.
Разве он был свободен хоть раз? По-настоящему. Он с самого начала исполнял роль послушной марионетки, движимой желанием получить что-то новое. Ему всего на время дали почувствовать подобие свободы. И тут же отобрали, когда поняли, что от неё ему становится лучше. И теперь Киллера точно никогда не отпустят.
Он собственными руками испортил то, что, казалось, уже невозможно испортить, своим тупым поступком. Тем, что признался, что всё помнит. Зачем он вообще напомнил про Колора? Может быть, если бы он совсем никогда не пытался ничего сделать, то...
Киллер и без продолжения слов знал, что случится с его другом. Снова. И просто надеялся, что к этому моменту потеряет остатки разума, чтобы не мучиться.
— Клянусь своей проклятой негативной душой, как только мы найдем Колора, я тебя освобожу.
Киллер был уверен, что почти потерял сознание от переживаемых эмоций, когда услышал подтверждение собственных раздумий... Или он думал, что услышал именно подтверждение собственных раздумий, произнесённое до поразительного хорошо слышным голосом.
Настолько резкое, что тьма, Киллер уверен, на секунду заняла все его кости. Стала частью его.
Чтобы после безжалостно выбросить. Заставляя почти убедиться, что он только что правда потерял остатки разума.
— Я оставлю тебя и Колора в покое. Я не буду вмешиваться, не посмею воспользоваться своей силой против вас. Не заставлю одного убить другого командой или внушением. Не посмею использовать других, чтобы сделать кому-то из вас больно. Никогда больше не причиню ни тебе, ни ему вреда. Я просто исчезну из твоей жизни, и ты больше меня не увидишь. Считай это выходом на пенсию, что скажешь? Ты меня слышишь?
Слов становилось больше, что заливались в его голову бесконечным потоком. Как новая команда, врезаемая в самую его основу. Как резкая пощёчина заставляющая очнуться. Заставляющая дёрнуть рукой в попытке вырваться снова.
И этого мелкого жеста оказалось достаточно, как ответа на вопрос, слышит ли он.
Киллер снова разобрал контуры чужого черепа перед собой, не мог отвернуться, ведь одно из щупалец как нарочно заставляло смотреть в нужную сторону. Чужая глазница выискивала изменения, реакцию.
— Я знаю, что именно тебе нужно, и я дам это тебе без сопротивления и хитростей. Потому что ты достаточно сделал, достаточно прослужил мне и заслуживаешь отдыха. Ты будешь свободен и волен делать то, что именно ты хочешь. Ты перестанешь быть моим покорным слугой. Ты перестанешь вынужденно терпеть моё общество, но всегда сможешь обратиться ко мне, если сам захочешь, и я ничего не потребую взамен.
Это была нематериальная пощёчина, напомнившая, что можно постараться вырвать и вторую руку, и почти попасть по чужому черепу, даже если Киллер не был уверен, точно ли он хотел атаковать в этот момент. Слабый рывок, почти удар кулаком на инстинктах в попытках избавиться от опасности перед собой.
Даже если эта опасность говорила слишком приятные слуху речи.
Найтмер увернулся и от этого, позволив почти загородиться рукой.
— Немногое, что мне нужно от тебя – чтобы ты продолжал держаться, пока мы не найдём твоего друга. Немногое, что я требую, чтобы ты не пытался прикончить Нила вновь.
Киллер ощущал чужие пальцы у локтя, но эта хватка не казалась... сковывающей. Скорее придерживающей, как позволяющей, даже помогающей Киллеру спрятаться. От того, что однажды уже послужило причиной его гибели. Что дало команду обеспечить чужую гибель. И что теперь, чёрт возьми, самолично себя от Киллера ограждало.
— Чтобы ты продолжал сопротивляться этой засевшей в голове дряни, как ты всё это время делал. Как сделал недавно. Хах, поверить не могу, даже в таком состоянии, у тебя же почти получилось... Я не знаю, как тебя избавить от неё. Могу только заглушить на время. Но мы оба знаем, кто может с этим по-настоящему помочь. И клянусь, я найду его в кратчайшее время. Я найду Колора, даже если ты откажешься идти за мной, и скажу, где он. Я освобожу тебя, даже если подтвердится худший исход, но клянусь, что я ещё ни разу не встречал Колора, не причинял ему вред. Я найду тебе то место, где ты сможешь жить и чувствовать себя нормально. Я предлагаю тебе дополнить нашу сделку, и сохранить возможность внесения изменений в будущем только с твоей стороны. Помимо вышеозвученных, неизменных. Если ты посчитаешь, что тебя обманывают, и захочешь уточнений. Я прошу просто держаться поблизости, пока мы не найдем Колора. Больше ничего. Я не прошу ни с кем сражаться, никого убивать. Просто проследовать туда, где ты будешь вне опасности. Я прошу дать мне не больше недели на поиски Колора. Потерпеть меня всего неделю. Совсем не одно и то же, что несколько веков, правда же? Ха, хотя я уверен, мне хватит пары дней, чтобы...
Ужас никуда не делся. Что-то внутри продолжало вопить, что это всё обманка, хитрый ход. Что в него просто пытаются вселить слабую надежду, ведь ломать в нём осталось практически нечего.
— Ты ведь помнишь, как я отношусь к сделкам, даже если они для меня невыгодны?
Но Киллер прекрасно помнил, как Найтмер относился к сделкам. Киллер был уверен на все сто процентов, что тот Найтмер не отличается в этом от нынешнего.
— Согласишься на это? Только без хитростей, искренне.
Киллеру казалось, его разум просто не смог выдержать реальности и выдал ему подобную сладкую сказку, которая попросту не может существовать. Киллер был уверен, что это грёбаная ловушка, задуманная чисто чтобы изощрённо над ним поиздеваться в отместку за недавнюю выходку. Невозможно услышать нечто подобное, получить нечто столь желанное, после нескольких покушений и попытки лишить кого-то друга.
Только вот, откуда бы у Киллера были силы противиться чему-то настолько заманчивому? Когда ему обещали грёбаную свободу неизвестно за что. Убеждали, что он заслуживает этой свободы. Лично признали, что ошиблись, посчитав его безнадёжным. Готовы были позволить его истории идти по-другому. И обещали никогда не трогать Колора.
Киллеру было достаточно просто последнего пункта, чтоб его!
И когда Киллер готов поклясться, что ещё никогда не видел в этом пронзающем взгляде чего-то подобного. Почти настоящую, смешно подумать... заботу? Совсем не похожую на ту искусственную, что возникала у этой дряни другого времени, когда та интересовалась о допущенном на задании косяке.
Даже если дрожало всё тело, так, что Киллер слышал, как стучат собственные кости, сил хватило, чтобы хотя бы изобразить кивок. И на удивление, этот кивок заставил кого-то, называемого хранителем негатива, не сдержать облегчённый выдох.
Тогда как внутри Киллера продолжало раздаваться чужое разочарование. Изводить ощущениями изнутри, словно её только что обманули, обламывая на самом интересном месте. Испортив концовку чудесной чёрной комедии.
— Замечательно. Что ж. В этот раз я правда не вижу никакой хитрости, но мы всё равно обговорим это ещё раз. Так сказать, закрепим результат в более неопасных, спокойных условиях. Но чтоб ты понимал, мы с тобой оказались в поистине дерьмовой ситуации, и очень постараемся хотя бы тебя из неё вытащить. Ха-ха. Хорошо, что больше ты не имеешь ничего против этого. А теперь чуток потерпи. Сомневаюсь, что это будет приятно, для кое-кого в особенности.
И всё это облегчение исчезло после завершающего предложения. Потому что улыбка Найтмера резко стала шире, почти хищной. И чертовски пугающей. Киллер снова почти убедился, что всё это была одна большая ошибка, галлюцинация, подкинутая его разумом. Киллер почти подготовился к расправе, как чужой взгляд словно бы прошёл мимо него, всматриваясь во что-то, хранящееся внутри. Киллер почти физически чувствовал, как кто-то шарится по его черепу в поисках нужного. И хватает это огромной негативной лапой, когда замечает то, что искал.
Киллер слышал изумление Чары, словно она повстречала в его голове кого-то помимо Киллера. Киллер едва успел сам удивиться своим ощущениям, будто в его мозг забрался некто лишний, как услышал чужой крик такой силы, что хотелось заткнуть собственные ушные отверстия даже зная, что это не поможет. Персональный внутренний демон Киллера столкнулся с вполне реальным. Внутренний демон почти сразу проиграл. Показалось, Киллер даже услышал её слабый вхлип, прежде чем в его голове стало внезапно тихо. Так, как не было, кажется, с того момента, как Киллер стал Киллером.
А вместе с тем, кто-то забрал его прожигающий до основания костей страх и прихватил за собой покусывающую в глубине сознания ненависть. Не уничтожил полностью, но убавил до...более терпимого уровня. Будто Киллеру вдруг дали таблетку обезболивающего, не устраняющего основную причину боли, но заглушающего дискомфорт. И Киллер впервые был так чертовски рад, что почти перестал что-то чувствовать.
Найтмер кривился, будто его заставили есть помои, и он отчаянно старался прожевать это, а не выплюнуть. Кажется, он из последних сил держался, чтобы выглядеть хоть сколько-нибудь устрашающе. Кажется, тот шепнул что-то не самое цензурное.
— Сможешь не создавать неприятностей хотя бы одну ночь?
Кажется, это было своеобразное указание, пусть и звучало, как вопрос.
На удивление, Киллер действительно прикинул, хватит ли его терпения на одну ночь.
— Постараюсь?
Ответ прозвучал не менее неуверенно и безумно хрипло, но кажется, этого хватило. Всё давление пропало настолько, что, Киллер уверен, смог бы столкнуть хранителя и действительно поднять за шкирку. Веса практически не ощущалось.
Только это казалось слишком тяжёлой задачей. Он почти ничего не делал, но чувствовал себя невероятно вымотанным. Будто вот уже несколько месяцев работал без остановки. Будто его как нарочно заставили целый месяц работать.
— Тогда завтра обговорим подробности. Надеюсь, в этот раз разговор пройдет... Лучше. Но не вздумай заходить в комнаты наверху. Ни в одну. И постарайся поспать. Да. Тебе очень не помешало бы поспать.
Сказать что-то, кроме краткого «ок», Киллер ничего не успел. Чернота развеялась, словно её и не было. Вместе с чернотой развеялся и Найтмер. Вернулись звуки. Оказалось, всё это время продолжал работать, светить и рябить телевизор. Тот отбрасывал свет на его скелет.
Киллер не слышал даже шипения, пока Найтмер не исчез. Киллер сел, растерянно глядя на собственные руки. Нашёл нож, что лежал совсем неподалёку. Так и не использованный нож. Убрал его в карман.
На экране шёл один из старых выпусков Меттатона. Не происходило ничего особенного. Киллер поднялся почти на автомате. Так же на автомате пододвинул стол на место. Заметил стакан с водой, который он определённо точно сюда не приносил. От движения из того вылилось несколько капель. Киллер почти сразу осушил стакан наполовину. Поздно подумал, не отравлено ли это. Поздно подумал, что если б его хотели убить, то сделали это определённо по-другому. Только что была тысяча возможностей. Но кажется, он ещё жив. На самом деле, он давно не ощущал себя более живым.
Киллер сел на диван, прихватив стакан с собой. Обхватил тот двумя руками. Почти сразу допил полностью.
В шипении звучали неразборчивые голоса, но уже не призывали пойти и всех уничтожить. Просто обычные голоса монстров из передачи. Это казалось чем-то... Непривычным? Но таким естественным.
— Пиздануться.
Киллер пустым взглядом остановился на вспоротом подлокотнике. Мысленно хватался за него, как за мелкое подтверждение, что Киллер всё ещё в реальности. Что ему не кажется, хоть заключение, что Киллер просто таки поехал крышей было слишком соблазнительным.
Полуоткрытая дверь в его комнату, где сейчас спал тот драный кот, тоже всё ещё была на месте. Значит, её кто-то открыл. Киллер знал, кто её открыл. Вряд ли этот кот действительно стал бы спать с открытой дверью.
— Что это было?
Странно, но тянуло проверить, точно ли тот кот спит, или сдох во сне. Кажется, он не дышал, когда Киллер заходил. Или, тот услышал, что он зашёл, и просто дыхание затаил? Или его там не было. Кто его знает.
От проверки останавливала только команда (или просьба?) не подходить к комнате. Киллеру в последнюю очередь хотелось вызвать новые подозрения.
Киллер припоминал их разговор. Киллер открыл для себя, что Колор был убит его рукой. Даже если Киллер сделал это под чужим внушением, но убил именно он. Но теперь, когда ему пообещали, что такое не повторится, что ему никогда не дадут команды убить Колора, не ощущал от этого почти ничего. Странно было не ощущать от этого почти ничего.
В чём этот безумный хранитель и был прав, так в том, что Колор не станет на такое злиться. Колор даже перед смертью пытался убедить его, что это не вина Киллера. Киллера интересовало только, нравятся ли Колору те же вселенные, и можно ли его найти именно в них.
Киллер думал завлечь эту двойку туда обманом и посмотреть, как Найтмер среагирует, если они с Колором встретятся почти мгновенно. И одновременно задумывался, что если расскажет по-честному, туда они первым делом и пойдут.
Киллер сидел и почти спокойно смотрел телевизор, периодически прерываясь на осмотр подлокотника, который оставался таким же вспоротым, никаким магическим образом не чинился сам. Иногда Киллер задумывался, во что же он по-настоящему вляпался. И действительно ли его не планируют использовать, как бесплатную боевую единицу. И действительно ли ему пообещали вскоре устроить встречу с Колором. И точно ли его друга не тронут. Хотя об этом задумывался меньше, ведь у них сделка, что не тронут.
Найтмер убил их именно потому что ненавидел нарушения сделок. Потому что они все нарушили уговор, когда пошли на предательство.
Киллер размышлял о том, как бы вывести эту мелкую заразу на чистую воду и выяснить истинные мотивы такого внезапного, выгодного для Киллера предложения. Но на удивление, это касалось менее разрушительных способов.
И никого не было, чтобы упрекнуть Киллера, что он задумывается о менее разрушительных способах. Киллеру внезапно понравилось, что никто в его собственной ёбаной голове не упрекал его в том, что он вот уже пять минут не хотел ничего разрушить.
Чара в голове молчала. Собственный голос молчал. Даже голос совести, каким служил голос Колора, молчал. Его окружала до одури приятная тишина, нарушаемая только звуком работающего телевизора.
Он был в откровенном шоке. Он должен был пребывать в ужасе от пережитого. Киллер почти трясся от страха совсем недавно. Он думал, что вот-вот свихнётся окончательно. Но сейчас ощущал себя чертовски... Нормальным. Не абсолютно нормальным. Но хотя бы не последним психопатом.
Его руки совсем не дрожали. Неожиданно, но после этой чёртовой встряски, которая должна была прикончить его, как хоть немного соображающего скелета, он почти смог выдохнуть в спокойствии.
Киллер помнил, как иногда такое бывало в другом времени. Но он припоминал, по какой причине подобное бывало в другом времени, и это касалось...
Киллер не стал продолжать собственную мысль, чтоб истерически не заржать. Не нарушать идиллию собственного почти спокойствия. Киллер услышал смех, очень похожий на его собственный, на втором этаже.
***
Телевизор рябил, неприятно стуча по вискам. Шипение отзывалось, кажется, прямиком изнутри черепной коробки и царапало, царапало то, что было его костями. Киллер сидел на диване в его гостиной, в его родной вселенной, и пытался успокоиться. Обычно это легко получалось. Обычно не было никого, кто бы помешал выпустить всю злобу и разнести округу к херам, когда его доводило до безумия ожидание и жалкая надежда на светлое будущее. Когда убедить себя, что ему это всё кажется, и никто не придёт, не получалось. Или когда получалось, потому что мысль, что он может быть заперт в пустой вселенной навсегда, пугала и бесила не меньше, чем вероятность появления того, к кому Киллер испытывал одновременно и ненависть, и трепет. Киллер из последних сил держал мысли в узде, пусть они во весь голос кричали действовать, а не сидеть на месте. Подняться наверх, обустроить ловушки так, чтобы прикончило двух «аномалий» сразу при попытке выбраться. Зайти и лично лишить их жизни. Киллер старался свыкнуться с новыми обстоятельствами. С новыми фактами, поставившими все его сомнения и непонимания на места. Ёбаная перезагрузка мультивселенной, и это после того, как все они сдохли! (А они точно сдохли, Киллер помнил, что они сдохли) Кто б знал, кто б знал. Киллер мог бы это сделать, мог держаться, пока душа сохранялась на второй стадии. И Киллер правда долго, очень долго держался. Он даже смог нормально поесть в компании этой… падали. Только вот этот проклятый разговор под конец... Эта дрянь мелкая, называющая себя хранителем негатива, будто запугивала, спрашивала самые неудачные вопросы, как нарочно, чтобы его спокойствие отправилось в преисподнюю. Душа всё ещё слабо дёргалась после этого разговора, предрекая переход со второй стадии на следующую. А Киллер сам не хотел, чтобы его душа перешла на следующую. Уж точно не сейчас. Когда ему нужно оставаться тише воды ниже травы, пока дом не уснул. Пока Киллер точно не убедится, что все «путешественники» спят сладким сном. Возможно, предсмертным. Как и ожидалось от хранителя негатива, он появился внезапно, слишком резко. Хотя, не так уж сложно появиться внезапно, когда ты нарочно пытаешься убедить себя, что он никогда не придёт. И вместе с тем ожидаемо, потому что ты каждый день его ждёшь. На самом деле, для Киллера самого сюрприз, как он ещё до их встречи окончательно не свихнулся. Киллер пытался сидеть на месте и даже не думать о том, чтобы встать, потому что когда он собирался пойти налить себе воды – в итоге обнаружил себя на лестнице, поднявшись на две ступени. Киллер с трудом заставил себя вернуться и сесть. Порадовался, что заранее запомнил, какие из половиц скрипели. Как и ожидалось от хранителя негатива, тот почти сразу свалил на него столько фактов, что, не привыкни Киллер к подобным трюкам вселенной, его б давно в дурку упекли. А может, дело в том, что его давно должны бы упечь в дурку, но он всё ещё здесь, да ещё пытается что-то делать? Хрен его знает. Киллер просто размышлял, как ему воспользоваться новыми обстоятельствами. Присутствием новых гостей. Таких важных гостей. Искал у вселенной подсказку, у, как оказывается, воспоминаний, подсказку, но все молчали. Оставляли решение судьбы этого долбанного хранителя негатива и его дружка на волю Киллера. А у Киллера не было ни одной хорошей мысли на этот счёт. Ни одного хорошего намерения. Сколько бы Киллер не всматривался в плывущую картинку на экране телевизора, сколько бы на ней не менялось серий, Киллер видел одно и то же изображение. Самого себя, что стоял над чужим телом. Над чужим скелетом, что корчится от боли, что вот-вот испустит последний выдох. Киллер видел себя, чьи стопы, руки и нож запачкало чёрным. Она не менялась с того момента, как этот грёбаный хранитель ушёл в комнату. Киллер слышал шипение телевизора, что шептало взять себя, наконец, в руки, и со всем этим покончить. Ведь он мог не просто получить лишний ОП, поднять свой УР, но и принести пользу. Ведь кто не обрадуется, если хранитель негатива сдохнет? Все обрадуются! Киллер сам целый пир устроит! Набухается до посинения, хоть не то чтобы привык так делать. В отличие от некоторых. И дело было не только в том, что в одной из комнат сейчас, подумать только! отдыхал сам хранитель негатива. А то, как он выглядел. В том, что сохранилось у Киллера в, как оказалось, памяти (это не будущее, это то, что с ним уже случалось, факт даже веселее того, что этот хранитель негатива спит в одной из комнат его дома!), этот Найтмер выглядел совсем иначе. Раньше от одного его вида нормальные, не стукнутые головой монстры, готовы были бежать в ужасе. И что Киллер встретил по итогу? Настоящее издевательство над тем, что было в, ха! другом времени (Он всё ещё пытался смириться, что это всё происходило в другом времени). Мелкое жалкое ничтожество, сохранившее от того себя только привычку раздражать и пару щупалец. И то только училось управляться ими! Настоящий подарок судьбы. Если б не эффект неожиданности, Киллер прикончил эту дрянь ещё там, в лесу. И его кота тоже. Теперь приходилось терпеть. Показывать себя порядочным монстром, способным к сотрудничеству. Хотя бы недолго. На самом деле Киллер был даже рад, что не смог его там прикончить. Не потому что внезапно остыл, нет. Потому что с опозданием припомнил, что кроме этого ёбаного хранителя, вытащить его больше некому. Потому что если б в том времени в его мир мог прийти Колор, Киллера рядом с Найтмером не было. Киллер вообще сомневался, что его друг перемещался между вселенными собственными силами, а не благодаря чужой помощи. И если так, как Колор должен прийти, если сам ничего не будет помнить? И если даже не знает, где искать. Киллер старался не думать, что тот может совсем забыть его. Или что Колор злился или разочаровался в нём окончательно. Или что в этот раз не сможет и не захочет помочь. Киллер старался не думать, что это мелкое ничтожество уже могло бы заранее убить Колора, чтобы лишить Киллера спасения в будущем. Если тварь это сделала, то очень пожалеет, что вообще возродилась. Киллер может придумать немало способов продлить чужие мучения, если захочет. Киллер старался верить, что такое не могло произойти, ведь этот Найтмер выглядел слабаком не только внешне. И уже проявлял малодушие. Потакал хотелкам. Дотащил до Бара, принёс бургер. …Не стал калечить больше положенного, хотя в том мире, помнится, после встречи с этим психом Киллер неделю собирал кости вместе. Сам, потому что лечить его никто не стал. Это существо банально не умело это делать. И даже думать не хотело, что кому-то может потребоваться лечение. Оно вообще редко когда задумывалось, что его подчинённым может быть что-то нужно. Теперь же Найтмер с готовностью позволил своему тупому коту вылечить его. И не то, чтобы Киллеру не понравились эти изменения. Совсем наоборот. Но разве это не было проявлением слабости? Разве не так утверждал хранитель негатива? И сейчас решил передумать? С чего бы вдруг? Может быть, использовал это, как хитрый трюк, чтобы обмануть? А этот кот? О, маленькое, но такое бесячее недоразумение. Киллер просто старался не засмеяться над тем, как это выглядело глупо. И несправедливо. У того Киллера из другого времени когда-то был друг. Самый настоящий. Что до последнего пытался ему помочь. Что не пытался поучать его или заставить измениться, позволив решить, хочет ли он этого, самому. И Найтмер дважды лишил Киллера этого друга. Сначала забрал память, затем убил Колора окончательно. И что этот Найтмер теперь делает? Заводит ёбаных друзей! Ведь они с этим котом вели себя уж точно не как обычные знакомые. Шутили, подкалывали друг друга. И прямо при Киллере. Думали, не заметит? Или нарочно это делали? Киллера не столько бесило появление здесь хранителя негатива, сколько присутствие этого кота рядом с ним. Как бельмо на глазу. Этот мелкий раздражающий фактор, как тыкающий Киллера «носом» во вселенскую бессовестность. Доводящий только больше. Очень интересовало, что произойдет, если Киллер так же лишит кое-кого друга. Вызовет ли это ярость, или окончательно сломит чужую волю? Киллер очень хотел бы видеть второй исход. Киллер с удовольствием бы посмотрел, как этот долбанный хранитель ломается, теряет жажду к жизни, и как исполняет все хотелки Киллера. Переносит его во вселенную, какую Киллеру хочется. Ведёт к тем, кому Киллеру хочется. Пока Киллер его не убьёт за всё, сделанное в прошлом. Этот кот ничего Киллеру не сделал, но от одного его вида Киллеру было физически больно. А то, что причиняет боль, должно быть уничтожено, не так ли? Киллера не особо волновал другой исход, где Найтмер в порыве ярости его убьёт. Киллер всё равно ощутил бы себя отомщённым, ведь тогда Найтмер успеет ощутить те же страдания. Киллер не собирался прямо сейчас убивать этого хранителя, нет. Не теперь. Но вот отыграться... Киллер знал что он хочет сделать, и никакие убеждения, что он пожалеет, не останавливали. Киллер хотел превратить чужую жизнь в ад, и плевать на последствия. Киллер в телевизоре оглядывался на экран и смотрел на Киллера в реальности. И улыбался. Призывал сделать так же. Киллер в телевизоре развернулся вполоборота, протянул ему нож рукоятью вперёд. Киллер не заметил, когда в его собственных руках уже покоился такой же нож. Киллер пытался спокойно дышать, но у него не получалось. Киллер поигрывал лезвием, поглаживая им по поверхности дивана, по подлокотнику, пока острие не начало вспарывать ткань, выпускать пух и пружины, будто разрезало плоть и выпускало наружу переломанные кости. Душа всё больше потрескивала. Киллер выжидал, пока у него были на это силы. Даже когда рукоять в ладони треснула от силы, с какой Киллер её сжимал. Пока голос в голове, убеждающий, что время пришло, не стал невыносим настолько, что Киллера почти трясло. Каково будет Найтмеру увидеть на месте своего друга горстку пыли? Каково ему будет осознать, что из-за его действий его приятеля прирезали? Весело? О, тому Киллеру определённо было безумно весело перед смертью. Нож смачно врубился в подлокотник по самую рукоять. Киллер слышал голос Чары, что была бы только счастлива посмотреть, чем это в итоге закончится. Возможно, он прождал даже больше нужного. Хранителя негатива наверняка сморило усталостью после их боя. Не удивительно для такого слабака. Наверняка, в отличие от того, что было в другом времени, тут ему приходилось несладко. Не хватало негатива, не хватало силы. Бедный, несчастный. Пусть кто другой его пожалеет. Если ещё кому-то выпадет такая возможность. Киллер терпел, пока не услышал краткое, но окончательное: «пора». Но не позволил себе сорваться на бег сразу, смог встать тихо и незаметно. Ещё раз посмотрел на экран телевизора. Другой Киллер, там, втаптывал осыпающийся труп в пол. Поднимал ногу. Опускал. Поднимал и опускал, пронзая комнату ласковым хрустом чужих костей. Киллер скрыл своё передвижение и сделал на лестницу первый осознанный шаг. Неслышно поднялся по ступенькам. Посмотрел на дверь ближайшей комнаты. Найтмер находился именно там. У Найтмера был один жалкий шанс остановить его. Увидеть тень под дверью. Он ещё мог бы остановить Киллера, если бы заметил единственное, что выдавало его передвижение. Потому что даже у такого ничтожества мог бы быть шанс, да? Киллер даже специально шёл этот отрезок пути неспешно, медленно, но бесшумно, улыбаясь всё шире с каждым шагом. Потому что за дверью не донеслось и шума. Потому что Найтмер так и не среагировал, хотя мог. Теперь этим можно было ткнуть в лицо, как Найтмер, когда-то… И не только Киллеру. Киллер пару секунд постоял напротив нужной двери, вслушиваясь. Киллер знал, как открыть дверь так, чтобы она даже не скрипнула. Заглянул. Киллер видел нужную тень даже в темноте, потому что знал собственную комнату лучше любой другой. Драный кот спал, укрывшись чистым безопасным пледом почти с головой. Отвернулся к стенке. Лишил себя шанса насладиться ужасом, прежде чем Киллер убьёт его. Лишился возможности увидеть своего убийцу перед смертью. Тупой придурок. А ещё хвастался, что не такая уж лёгкая мишень, не даст себя убить глупым образом. Кто бы позволил себе спать на чужой территории? Киллер в замке не спал несколько суток, прежде чем его сморило усталостью на пару часов. И так несколько месяцев, пока он не решился занять одну из комнат, обозначив своей собственностью. Пока не посчитал комнату худо-бедно безопасной, потому что никто в неё не входил без стука. Киллер зашёл. Киллер думал шёпотом окликнуть этого кота, чтобы тот зашевелился, чтобы осознал всю плачевность своего положения. Но передумал. Это показалось… слишком? Киллер не помнил, когда ему такое начало казаться «слишком». Киллер подошел ближе. Ещё ближе. Покрутил ножом в ладони, подкинул, поймав поудобнее, приметил, куда лучше бить. Киллер был переполнен истерическим весельем и жаждой мести. И знал, как это справедливо. Он столько времени ждал нужного момента, и вот он, предоставлен ему прямо на блюдичке! Но стоило оказаться так рядом, почти в шаговой доступности от цели, Киллер почувствовал, как забыл сделать выдох. Сам не знал, почему. А душу будто сжали в тиски, и каждую секунду делали новый заворот, сжимая сильней. И Киллер остановился. Собственный голос в голове спрашивал, что он ждёт. Но в этот раз его перекрыл другой, более грубый, но успокаивающий, который неизвестно когда встал на место сдохнувшей совести. Этот голос напоминал, что Нил не при чём. Что Киллер его даже в том времени не помнил, не то что здесь. И что этот кот никогда ничего плохого ему не делал. Что если хочется отомстить хранителю негатива, то лучше избрать другой метод. Ведь тогда он может опуститься до того же уровня. А это не то, что Киллер хотел. И что Колор уж точно не обрадуется, если узнает об этом. И что сам Киллер после будет сожалеть. Киллер задумался о том, как бы этот драный кот среагировал, если бы узнал, кому именно помогал. Что бы он сделал, если услышал, как этот хранитель негатива поступил с ним? Может быть, Нил бы даже отвернулся от Найтмера, ранив сильнее? Ведь тот Найтмер был мало рад предательству. Может быть, у Киллера хватило бы сил настроить этого кота против Найтмера? К тому же не сказать, чтобы эта их встреча, можно сказать, повторное знакомство, прошло настолько уж отвратительно. В сравнении с тем, что было, конечно. И если уж даже хранитель негатива попытался быть добрее, не правильнее ли было просто... Киллер почувствовал, как рука с ножом дрожит. И что он начинает пасовать, как и тогда, когда дал секунду для бегства тому путешественнику. Киллер вспоминал, как многих он убивал. Насколько устал от убийств. И что под конец, даже в том мире, перезагрузки не помогали вернуть мёртвых. И он не знал, можно ли перезагрузить мир Нила. Душа уже не просто дёргалась. Киллер в недоумении наблюдал за почти ежесекундными сменами стадий. На секунду он даже заметил нечто, похожее на перевёрнутое сердце, прежде чем его снова скрыло в дрожащий круг. Киллер почти закашлялся, в последнюю секунду опомнившись, кто и где он. Сделал пару шагов обратно, заметив, насколько его походка стала шаткой. Чуть не столкнулся с тумбой рядом. Киллер ненавидел хранителя негатива. Ему хотелось сделать ему так больно, чтобы он в полной мере осознал всё, что тогда наделал. Но он не знал, точно ли желал этому коту зла. Киллер растерялся, не понимая, что именно он хочет. Киллер провел рукой под глазницами. Чернотой залило и руки, и даже рукава толстовки. Взгляд упал на лезвие ножа. В нём должно было быть его отражение. В нём и было его отражение. Но это отражение будто упиралось руками в нож с другой стороны, всматривалось, выглядело расстроенным, будто Киллер очень подводил его. Это отражение слабо наклоняло голову, шептало не его голосом, что он пожалеет, если не сделает это. Что второго шанса не будет. Что однажды он уже потерял всякую возможность отомстить, что был обманут и испытал от этого лишь боль. И что парочка добрых поступков не исправит всё, что этот урод наделал в прошлом. Что этот жалкий кот одобрял то, что Найтмер делал. Киллер почти физически чувствовал присутствие Чары за спиной, которая помогала решиться. Ласково шептала совсем рядом, напоминая, что у Киллера столько грешков, что от одного не убудет. Что больше страданий, чем сейчас, это ему не принесёт. Как и не заставит Колора считать его ещё большим подлецом. Киллер почти ощущал чужое касание к руке с ножом, отчего рука перестала дрожать. Киллер почти слышал, как сам себя убеждал, что смерть задевает много больше, чем возможное предательство друга. Ведь живого друга можно вернуть. Мёртвые ничего сделать не могут. Киллер думал о том, что терять ему, в общем-то, нечего. Всё давно потеряно. Поэтому было бы справедливо заставить потерять это и всех остальных. Особенно главного грёбаного виновника, посмевшего отобрать у него и память, и друга, и его собственную жизнь. Киллер вернул утерянные шаги. Киллер слышал поддержку со стороны. Видел цель. Киллер вернул улыбку, ведь ему так нравилась эта улыбка там, в телевизоре. Хотелось улыбаться и смеяться так же. И он знал, как это сделать, даже если будет мгновенно раскрыт. Киллер занёс нож. Киллер планировал нанести удар... Киллер в последний момент заметил, что одеяло ни разу не шевельнулось, выдавая, что находящийся под ним хотя бы дышал. Он понял это прямо перед тем, как кто-то схватил его за поднятую для удара руку. Обхватил череп, чтобы резко дёрнуть назад. Киллер растерялся настолько, что позволил оттащить себя, телепортировать и куда-то вышвырнуть. Киллер прокатился по полу гостиной, задев рукой столик рядом с диваном. Мебель заскрипела, отъехав на добрый метр. Резкий свет телевизора ослепил, а затем словно бы потух в непроницаемой темноте. Единственное, что сверкнуло теперь – ярко горящий зрачок и недобрая ухмылка. — Попался, наглый врунишка. Киллер хотел загородиться ножом, угрожать. Нож вышибло одним резким ударом. Киллер не успел встать, как его окончательно опрокинуло на пол и прижало. Всё произошло слишком быстро, чтобы успеть должными образом сообразить, что именно случилось. К земле придавило уж точно не чужим весом, эта мелкая пародия на настоящего хранителя была до ужаса лёгкой. Киллер уверен, по желанию его можно было б поднять одной рукой. Отяжелела сама атмосфера. Давила на череп, забирала любое желание пытаться пошевелиться. Киллер всё равно изо всех сил пытался вырваться, даже осознавая, что руки как прижало к земле многотонными гирями, а шейные позвонки сжимали чужие костлявые пальцы. Как подсказывали, кто именно послужил виной такого его положения. — Ай-ай, Киллер. Неужели ты собирался убить невинного монстра мне в отомщение? Стоило догадаться. Стоило хотя бы предположить, что всё не может быть так просто. Что даже в жалких мечтах эта мелкая пародия на настоящего хранителя негатива не позволила бы спокойно добраться до нужной комнаты. Этот гад с самого начала всё спланировал. Он следил за ним! Эта сволочь сразу догадалась, что Киллер планировал сделать, но строил глупый вид. Схватил его, как уловил подходящий момент. Как дождался, когда Киллера точно можно будет обвинить в попытке убить. И главное, сделал это так, что Киллер даже не заметил, хотя по всем убеждениям должно быть иначе, ведь Киллер безупречно скрывал свои истинные намерения! Он убежден, что великолепно скрыл свои намерения. — Думал, я не замечу? А ведь я прямым текстом сказал, что могу читать тебя, как открытую книгу. Ты проработал со мной более пятиста лет. Как бы ты ни старался, я наизусть заучил все твои привычки, в том числе как ты себя ведёшь, когда нервничаешь. Или думал, что отсутствие эмоций тебе правда поможет? Найтмер сказал это слишком вовремя, чтобы не заподозрить, что он действительно читает мысли. — Сказать тебе, сколько раз ты соврал, Киллер? Или будет легче перечислить, когда ты говорил правду? Ты правда настолько глуп? Или осмелел, посчитав, что раз я выгляжу подростком, перестал быть хранителем? Киллер пытался дёргаться, но его как опутало сотнями верёвок. Ни шанса сбежать или начать бой. Чтоб его. — А ведь я хотел по-доброму. Даже позволил тебя вылечить. И вот как ты отплатил? Киллер избавился от нужды стараться и дальше строить из себя тихого послушного монстра. Позволил жажде крови вырваться на свободу, заставляя хватку на шейных позвонках дрогнуть, но не исчезнуть до конца. — О, так весь этот цирк с лечением и правда был для того, чтобы задобрить меня. Так и знал. Только вот не особо получилось. Как жаль! Киллер вложил в слова всё своё отвращение и насмехательство. Киллер знал, куда бить, и делал это с душой, с грёбаным мазохистским удовольствием, даже осознавая, что его ждёт теперь. Нет, особенно потому что он осознавал, что его ждёт теперь. И единственное, что Киллер мог контролировать напоследок - вот смешно! Только голос. Поэтому дал ему волю. — Ты ведь ожидал от меня совсем другого, не так ли? Что я побегу за тобой хвостиком, стоит только поманить более хорошим обращением? Буду выполнять твои приказы и теперь, как верный пёсик. Помогу справиться с твоим братом, который, вот неожиданность, наверняка стал во много раз сильней тебя, жалкий неудачник. Неприятно, когда какая-то псина решает укусить руку собственного хозяина, да? Киллер решил разойтись по полной. Его теперь всё равно прикончат, даже если Киллер не успел закончить то, что собирался. Убьют падаль, посмевшую оскалиться на нового любимчика, не так ли? Ведь подумать только, этот грёбаный хранитель действительно, вон как разозлился. Киллер впервые видел такой яркий спектр эмоции на этой ёбаной, вечно спокойной роже двадцать четыре на семь. Сколько раз их калечили во время миссий в том мире? Что они слышали в ответ? Что бесполезны. Их прикончили, всех, когда они стали не нужны. Какое разительное отличие, ведь этого кота даже не успели под нож пустить! Очередной неприятный факт вызвал нехороший смех. — Тебе не кажется, что это не те слова, что нужно говорить, чтобы не ухудшать своё и без того не лучшее положение? Где же мольбы о прощении? Одно щупальце нависло над черепом Киллера, заострилось, советуя не рыпаться. От этого стало ещё веселей. Придавало сил сопротивляться активней. — А что ты сделаешь? Убьешь меня? Как страшно! Давай. Сломаешь ногу обратно? Без проблем, я и без обеих ног прикончу вас. Сделаю всё, чтобы порвать. Осознание, что он попался, окончательно сломали все тормоза. Ведь терять ему было уже нечего. — Хуже, чем служение последней падали мультивселенной, быть не может, мудила. Или, ой, неужели ты думал, что выживание под твоим руководством в мультивселенной - улучшение жизненных условий? Кажется, я разрушил твою картину мира, прости. Киллер ржал и пытался получить власть над руками. Киллер не видел, но чувствовал, как лицо заливает токсичной решимостью. И что как минимум одна рука слушается лучше. Он даже слышал, как на пальцах потрескивает магия, просто пока ничего не призывал. Выискивал случай. — Не помню, чтобы ты хоть раз жаловался на подобное в том мире. Или постой, ты просто боялся сказать тому мне это в лицо, так, трусишка? Просто расслабился, когда я оказался слабей. И что это, неужели и в отношении них у этой мерзости тоже что-то было? Ах да, конечно, точно. Куда без этого. Они же его подчинённые. Его собственность. И вот, один посмел взбушеваться, наверняка это больно било по его самооценке. По уверенности, какой он важный. Проклятая дрянь. — Даже если бы ты вернулся сюда светить той жуткой рожей, я всё равно высказал, что о твоём ёбаном предложении думаю. Сделал всё, чтобы тебя грохнуть. Меня просто ошеломил твой видок ничтожного слабака. Киллер вглядывался в рожу, которую столько ненавидел, и страха становилось всё меньше. Проклятье, он действительно хотел переломать ему кости. Он действительно хотел втоптать в землю его пыль, разорвать и сжечь оставшуюся одежду, чтобы никто никогда не смог вспомнить, что где-то существовал какой-то там хранитель негатива. — Но знаешь, что поразило меня ещё больше? Что ты не один. И мне просто интересно. Просто скажи, коротыш, каково это? Каково лично узнать, что значит с кем-то дружить? Приятно, неправда ли? Что кто-то тебя слушает, понимает. Круто, когда есть тот, кто не ненавидит, готов поддержать? Голос скакал с рычания до угрожающего шипения. Киллер специально использовал прозвище, что ему запретили произносить. Потому что мог. — Каково узнать, что кто-то попытался у тебя это отобрать? Мерзко, да? Найтмер промолчал. Конечно, промолчал! Что ещё ему было сказать? Наверняка эта дрянь даже не задумывалась об этом, посчитав подобное дарование, как само собой разумеющееся. Ведь он так заслуживал иметь друга. Найтмер же просто душка, самый добрый монстр. Не то что какой-то там Киллер из рандомного мира. Киллера можно лишить друга одним махом щупальца и на это никто и слова не скажет. Киллер же определённо больший ублюдок, чем кое-кто другой! — И если уж ты так хочешь услышать извинения, то мне искренне жаль, что я не успел доделать это до конца. Что ты не успел в полной мере познать, что значит потерять кого-то. Но уверен, кто-нибудь сделает это за меня. В отомщение, потому что я такой не один. Обязательно найдётся кто-то, кто сможет. И тогда ты пожалеешь, что посмел попробовать завести дружбу. Ха. Потому что ты дрянь, способная лишь забирать. Ничтожество, которое подобного определённо не заслуживает. — Может, ты и прав. Я этого не заслуживаю. Только Нил ничего не сделал. — О, конечно, он добрый и наивный, так ведь? Просто монстр, следующий за грёбаным хранителем негатива, потому что считает себя его дядей! Не пудри мне мозги. Он заслуживает этого хотя бы за одно здесь присутствие. Наверняка такой же отбитый на голову придурок. Да и когда тебя начала волновать невиновность? Кажется, раньше тебе было плевать. Почему бы не убить кого-то, просто потому что он тебе мешает? Просто потому что меняет то, что ты посчитал своим ёбаным имуществом? Киллер знал, что у него будет такая возможность. И знал, что вызовет хоть какой-то отклик этими словами. Ему определённо понравилось, как в раздражении скривилось это гадкое выражение. Но, к сожалению, в этот раз его интересовало не это. Отвлечение. Шанс. Возможность напоследок ударить больней. Киллер выдернул руку из-под безумного веса, пытающегося удержать на месте. Призвал нож и схватил покрепче, направил удар прямиком в ненавистную горящую глазницу. Он представлял, с каким ужасом тот отшатнётся, почувствовав резкую боль. Как Найтмер даст возможность для маневра, чтобы Киллер смог подняться для того, чтобы заслуженно избить его, а после втащит полуживого хранителя негатива на второй этаж, чтобы прикончить гадкого кота на его глазах. ... Но не попал. Не потому что сам не собирался. Руку поймало на полдороги и сжало железной хваткой с такой силы, что кости будто парализовало. Киллеру пришлось приложить все силы, лишь бы нож не выпал. Найтмер отвёл голову чуть в сторону, поглядывая на нож с видимым безразличием. Будто ожидал, что Киллер попытается, и заранее подготовился. Будто нарочно скривился, чтобы заставить действовать, и теперь одним своим видом говорил, что в этом действии не было никакого смысла, и Киллер сделал хуже лишь для себя. — Никак не напоражаюсь, насколько же много ты помнишь. Больше меня. Похоже, придётся смириться, что все помнят о прошлом лучше, чем я сам. Но благодаря тебе я правда многое узнал. Найтмер не стал сжимать хват сильнее, даже когда Киллер в раздражении дёрнулся, чтобы таки дотянуться до чужой рожи. — И, если честно, никак не пойму, на что именно ты злишься. Ведь твоему приятелю, вроде, Колор его звали? я не вредил. Сам. Найтмер помнил его имя, какой молодец! Хоть чьё-то имя запомнил, не то Киллера, кажется, долгое время звал как: «Эй ты, подойди». Сколько лет потребовалось, чтобы его начали называть, как Киллер? — Ха, и правда, зачем помнить, как грохнул его и меня после того, как я тебе воспротивился? Это же совсем не важно. Подумаешь, прикончил каких-то ничтожных скелетов, да? — Нет, ты не понял. Я как раз-таки помню смерть и тебя, и его очень хорошо. И я не убивал его. По крайней мере, напрямую. Найтмер снова глянул в его сторону, перестав рассматривать не достигший цели нож. И... Киллер готов поклясться, что во взгляде сверкнуло нечто далёкое, во много более знакомое чем то, как этот хранитель выглядел теперь. Невольно заставившее вздрогнуть. — И в этот раз я не совсем уверен, что память меня подводит. Впервые за столь долгое время Найтмер ухмыльнулся. И эта ухмылка не была устрашающей. Скорее холодной, как лёд. Будто кое-кто уловил то, что пытался выискать. Получил вдруг огромный бонус и решил этим воспользоваться. Услышал вопрос, и решил на него ответить, даже если об этом не просили. Нашёл возможность доказать, что Киллер ошибался, когда посчитал, что нельзя сделать положение ещё хуже. — Ты точно уверен в том, кто убил Колора? — Заткнись. Киллер постарался ухватиться за мысль, что он точно уверен, как погиб Колор. Но всего на секунду... — Ты точно уверен, что не путаешь его смерть с кем-то другим? — Его точно убил... ...Киллер вспомнил, что Найтмер вскользь упоминал, как погиб Блуберри. Хранитель негатива сказал это перед тем как начался их последний бой, который скорее напоминал массовый геноцид, потому что большинство присутствующих попросту прикончили в кратчайшие сроки. Сказал это нарочно, чтобы сделать кому-то больно. Киллер помнил, что самым первым тогда погиб Санс из Андерфелла. Кор настаивал, что нужно хотя бы попытаться поговорить с обезумевшим хранителем негатива. Рэд считал иначе, сорвался после пары фраз. Рэд только пережил смерть собственного мира. В бою он не продержался и минуты. Киллер видел щупальце, пронзившее чужую грудную клетку насквозь, всего на секунду, прежде чем тот рассыпался в пыль. ... Киллер вспомнил, как услышал жёсткую команду, и в его голове будто что-то щёлкнуло, отключая возможность думать. И возможность сопротивляться тоже. Киллер вспомнил, как рана на грудной клетке Колора стала выглядеть больше. Глубже. Киллер вспомнил, как смотрел на собственные дрожащие руки, и как продолжал сжимать в одной нож. Как ему хотелось подскочить, поддержать погибающего друга, но всё, что он сделал - отшатнулся в ужасе, отказываясь слушать, что в этом нет его вины. А после его уровень резни поднялся на единицу. Как раз в тот момент, как Колор рассыпался пылью. Кажется, Найтмер заметил что-то, потому что ухмылка стала только жутче. — Ты прав, того меня правда бесил этот скелетишка. Он был не первым, кто пытался помочь тебе, но исключительным, у кого действительно получилось. Когда остальные уже считали тебя безнадёжным, когда даже другой я считал тебя безнадёжным и посчитал своим личным безжалостным воином, Колор единственный, кто сохранял надежду на то, что ты не самый падший монстр. Из-за вашей глупой встречи. По моей глупости. Обычный смертный заметил что-то, что я до сих пор не смог. И воспользовался этим. Один только факт, что он заметил то, что я упустил, безумно бил по моей гордости. С того самого момента, как вернул тебя, я желал его смерти. Но убил его не я. Или не совсем я. Я лишь дал команду. Всё сделал ты сам. Осознание, как именно погиб его друг, било по черепу сотней молотков. Но разве это что-то меняло? Даже если Киллер***
Нил находился там, где Найтмер его и оставил. В комнате Папируса, куда Найтмер перенёс того тенью, как они и договаривались. Вместо того, чтоб отдыхать, Нил не спал, заняв кровать-машину для бесцельного лежания и просиживания времени отдыха в телефоне. А ведь Найтмер так и не провёл профилактическую беседу о телефонной зависимости. И Найтмер сомневался, что сейчас он в состоянии это сделать. Его трясло. Он появился прямо посреди комнаты, но не удержался на ногах. Бахнулся на колени, схватился за голову. Он чётко видел округу. Но эту округу покрывало ярко-алой дымкой, будто кто-то залил в его глазницы красную краску, или по ведру крови в каждую. Это определённо выходило за рамки нормальности, и Найтмер точно знал, что это не нормально. Все его силы уходили на то, чтобы себя контролировать. И контролировать округу. И Нила, который уже сидел неподалёку и спрашивал не ранен ли он. Возможно даже проверял визуально, точно ли у него нет новых царапин. И его эмоции были определённо приятней того, что в данный момент окутывали его голову. Единственный оплот разумности в море безумия. — Отойди. И именно потому что это был оплот разумности, и что он слегка подбешивал своей нормальностью, Найтмер не нашёл лучшего решения, как сказать уйти. Ни в коем случае не пытаться оттолкнуть, и вообще шевелиться поменьше. Благо, Нил послушал. Найтмер слышал, как тот слегка отсел. Не из страха за свою жизнь, а скорее, чтобы случайно не ухудшить его состояние. — Дай мне немного времени. Возможно, Найтмеру стоило перенести себя подальше, куда-нибудь в лес, но ему нужно было убедиться, что Нил цел. Что он действительно заранее перенёс этого кота в эту самую комнату, а не оставил в той, на расправу Киллеру. И что успел схватить Киллера раньше, чем нож достиг адресата, даже если в дальней комнате лежала «наживка» из подушек. Очень сложно не забыться, когда в черепной коробке творится полный кавардак. То, что он впитал, было много. Чрезмерно. Много больше чем всё, что он вытянул из ОмегаТаймлайна. Всех монстров вместе взятых. Найтмер правда грозил потонуть в оазисе, как глупый путник, что сломя голову бросился в желанную воду и поздно понял, что доплыть до берега сил уже не хватает. Кто б подумал, что в том, кого тот Найтмер использовал, как свою лучшую батарейку, окажется столько негатива, неправда ли? Кто б подумал, что у него почти что снесёт крышу от такого резкого его переизбытка, когда он так привык обираться крупицам. Он знал, что это не его эмоции, но они ощущались как вполне его собственные. Найтмер даже готов был поклясться, что слышит слабый голос в голове, призывающий себя не сдерживать, и он звучит по-настоящему отвратительно. Мерзко. Он впервые готов был назвать что-то из его работы мерзким. И его бесило, что Найтмер не может добраться до владельца голоса в полной мере. Он готов был поклясться, что слышит ещё с десяток голосов, и они переполняют его голову разными идеями. — Он сейчас в порядке, насколько возможно. Он тебя точно не тронет. Найтмер переваривал волну эмоций, превращал в энергию, но на это требовалось больше времени. Пока что Найтмеру просто было страшно и холодно. — Но всё равно не запускай его в комнату. И не выходи. Что бы ни случилось, Нил. Найтмер раздавал команды, пока ещё мог это сделать. Зачитывал инструкции на ближайшую ночь. Найтмер старался не смотреть на свои руки, потому что казалось, они окрашены... Во что-то. Найтмер старался поменьше смотреть в сторону Нила, потому что был уверен - его проклятое воображение исковеркает реальную картину. И вместо целого Нила он может увидеть... — Нил, ты ведь меня слышишь? — Конечно, приятель, слышу. Я всё ещё здесь. И никуда не пойду, раз ты говоришь. Найтмеру было достаточно простого голоса, чтобы убедиться, что всё в порядке. Найтмер не сдержал первого слабого смешка, что смешался с творящимся внутри безумием. Воздуха не хватало, он дышал с перерывами, как утопающий, иногда выныривающий из воды, чтобы вдохнуть кислорода перед тем, как пойти обратно вниз. Его переполнял ужас, но сама ситуация казалась безумно весёлой. И вместе с тем хотелось разнести вхлам и этот дом, и всю вселенную. Ему хотелось ржать и рыдать. Ему хотелось сомкнуть зубы, чтобы не вырвалось ни одного звука и одновременно кричать, пока не сорвёт голос, пока не оглохнет от собственного крика. Он с трудом представлял, как можно жить с таким длительное время. Не удивительно, что Киллер выглядел так ужасно. Совсем не удивительно. Найтмеру последних минут хватило, чтобы почти распрощаться со здравомыслием. А тут его эмоции ещё и подпалили экстренными условиями. Как замечательно! — Если честно, он почти отговорил себя убивать такого как ты, Нил. В том мире этого никогда не было! Прикинь! Киллер и правда был поразительным, способным сдерживать это такое количество времени. И заслуживал маленький перерыв. Просто кое-кому стоило лучше рассчитывать свои силы. И, может быть, разделить «блюдо» на порции, не пытаясь сожрать всю кастрюлю одним заходом. Не сгружая в неё ингредиентов больше положенного. Ничто не мешало рассказать о смерти Колора чуть позже. Никто не заставлял пугать настолько, чтобы теперь Найтмер сам прокручивал в голове, сколькими способами могли убить и его, и Нила, и многих остальных. Что могло стать с Киллером, если б Найтмер нажал ещё хоть немного сильнее. Насколько тот уже был близок к краю. Но нет, самоуверенность убедила, что он справится. Что Киллеру будет лучше заранее знать о смерти друга, чтобы после это не всплыло в менее удачных обстоятельствах и не загнало Киллера в отчаяние. Внести этот пункт в их сделку сразу, потому что услышать от Найтмера, и получить стопроцентную уверенность, что это не повторится, будет лучше. Найтмер просто гений. Определённо профи в своей работе! Что вот-вот готов сдохнуть от переедания. Слабак. Тупой и жалкий. И смешно. И не смешно. И вот снова смешно. — Но если честно, что-то внутри меня убеждало, что этого «почти» достаточно, чтобы наказать его со всей строгостью. Я задумывался о том, что мог бы по-настоящему сломать его. У меня была возможность сделать это, заставить следовать за собой силой. Уничтожить волю, воспользоваться угрозами, чтобы подпитать чужой страх. Сделать так, чтобы он даже не подумал сопротивляться мне. Найтмер не особо слушал, что он говорит. Возможно, на утро ему будет стыдно, но сейчас это казалось самой гениальной шуткой, что мог выдать его мозг. Жестокой шуткой, беспощадной. — Но я сделал не это. Понимаешь? В этот раз меня не пришлось останавливать. Я не стал окончательно доламывать, даже если действительно сердился, что Киллер пытался навредить тебе. Я впервые уделал того мудилу из прошлого, Нил. Найтмер ощущал отвращение к себе, что даже в такой момент думает о соперничестве с собой из прошлого. Найтмер чувствовал воодушевление оттого, что впервые попробовал другое. Избрал причинению ещё большего вреда нечто иное, и более того, был уверен что это принесёт тот же результат, если не лучший. Найтмер ощущал почти кайф, попробовав что-то новое. — Я впервые не стал добивать, в итоге избрал милосердие. Сам. Я пообещал, что он получит свободу, которую так искренне желал. Я пообещал, что не трону его и то, что ему дорого. Я пообещал, что он не увидит меня, если сам не позовет. Разве это не поразительно? Может быть, Нил испытывал ужас от услышанного. От того, насколько обещанное звучало малообещающе и несправедливо для нормального монстра, привыкшего, что подобное присутствует в его жизни как само собой разумеющееся. Кто не привык беспокоиться, что придет хранитель негатива и уничтожит всё, к чему он хоть немного привязан. — Определённо поразительно, приятель. Только скажи, в чём тебе нужна помощь. Ты не выглядишь так, будто ты в порядке. Но Нил нашёл в себе силы сказать именно это. Спросить о его состоянии. Поддержать. Даже если Найтмер улавливал чужое желание спуститься вниз и действительно проверить последнего психа, что совсем недавно пытался его убить. Убедиться, что тот не свихнулся окончательно. Даже если уловил чужую неуверенность, что подобных обещаний достаточно. Киллер был прав, Найтмер ни в какой мере не заслуживал такого друга. Но он был проклятым эгоистом. — В порядке? О, я совсем не в порядке! Я бы сказал даже, я в полном беспорядке. Его голова напоминала комнату с хламом, куда кучей наскидывали все эмоции мультивселенной. Найтмер не удержал второй смешок, зажал ладонью челюсть. — Ты просто не пугайся, Нил. И отдохни. Если сможешь. Просто я, просто мне... Мне нужно это выпустить. Найтмер слышал несколько вариантов того, как избавиться от бардака в голове. Найтмер избрал самый неопасный и непозорный. Поэтому нездорово заржал, оглушая округу своим гоготом. Кости грохотали в унисон его голосу. Кто-то однажды говорил, что смех продлевает жизнь. Похоже, за одну ночь Найтмер решил стать бессмертным. Хотя, погодите-ка... Смех становился всё громче.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!