Глава 25. Лёгкие отголоски прошлого

Для Найтмера не приемлемо, когда его боец проявляет слабость. Для Найтмера любой порыв, кроме жажды разрушения, считается слабостью. Найтмер прояснил этот момент с Киллером в ту же секунду, как принял его на службу. Или заставил служить ему после того, как Найтмер случайно прогуливался между миров, и этот жалкий скелетишка единственный, кто спустя столь долгое время решил напасть. И не просто напасть, умерев от первого же удара. Кто умудрялся противостоять и продержался довольно долго, пока ему не переломали десятки костей. Киллер был слишком силен, чтобы им не воспользоваться. Найтмер знает, что в нынешнюю вселенную они отправились не по какому-то хитросплетённому плану. Просто так. Для развлечения. Потому что иногда расслабиться заслуживает даже такой как Киллер. В понимании Найтмера расслабиться. Когда можно не сдерживать свои порывы уничтожить всё, что движется. Когда не надо ограничиваться увечьями, чтобы причинить монстрам страдания в жизни, но не добить. Найтмер научен, что если долго не давать тому выплеснуть энергию, не дать переубивать значительное число монстров, Киллер поедет крышей. Не то чтобы это проблема, но после этого в замке оставалось множество разрушений. Слишком энергозатратно вечно восстанавливать замок и стены. Найтмер предпочитает выводить подчинённого на маленькую «прогулку». Он не вмешивается. Найтмер слышит всплески негативных эмоций, которые тухнут, как маленькие огни, вместе с чужими жизнями. Найтмер отдыхает и сам. Читает нечто старое, почти разваливающееся в руках, но благодаря его стараниям и бережности, ещё сохранившее текст в первозданном виде. Кажется, Найтмер нашёл это в одной из умирающих вселенных. Найтмер не помнит названия мира, но помнит этот пергамент или даже… «папирус», что так созвучен с именем одного из братьев-скелетов. Он просто не мог бросить столько восхитительных бедолаг гнить в руинах разрушенного мира. Забрал всё, что нашёл, с собой и обеспечил им самый бережный уход. Найтмер сделал это, не потому что его интересовало содержание – его веселил факт, что бумаге, по виду, было не меньше лет, чем самому Найтмеру. Он едва ли трогал тексты всё это время, и вот, решает, что пришло время развернуть хотя бы один не для реставрации, а для чтения. Эти «папирусы» полны таинств и обрядов, человеческих предположений о том, что может ждать их в загробной жизни. Это просто пособие по поведению для людей, приверженцев определённых традиций и веры, но от бумаги словно бы тянет загадочностью. А также страхом и трепетом тех, кто её писал. Чтение – его хобби ещё с далёких времён. Жалкий пережиток прошлого. Но это хобби было единственным пережитком прошлого, в отношении которого Найтмер не испытывает отвращения. Книги, пожалуй, единственное, что вообще вызывает в нём хоть какой-то отголосок... Симпатии. Кто не раздражает болтовнёй, кто не бесит и не разочаровывает своими поступками. Книги – верные молчаливые спутники, лишь передающие чужие мысли или историю. Найтмер познает тайны захоронения, тогда как в реальности прах мёртвых просто развеивает по воздуху. Он даже не задумывается, ждёт ли ныне умерших то, что описано на бумаге, или просто пустое ничего. Ему всё равно. Найтмеру просто нравится ощущение чего-то настолько старинного под пальцами, что сохранить ему, даже затратив немало трудов, удалось. Найтмер слышит крики, но они словно лёгкое пение птиц, не способны отвлечь, лишь создают нужный настрой к чтению. Единственное, что могло бы отвлечь Найтмера от ознакомления с текстом не по собственной воле – если бы кто-то посмел этот текст вырвать из его рук. Чтобы после Найтмер смог так же вырвать душу наглеца из его тела. Этот мир уже никто не сможет спасти. Он сам по себе был безнадёжен, полностью негативен, а при появлении Найтмера становится хуже только больше. Даже если Фриск вернётся после почти геноцидного пути, где в живых остался только Меттатон и несколько спасшихся жителей (поразительно, но даже Санс в этом месте был мёртв невзирая на неубийство этой развалюхи. Похоже, автором так и было задумано. Меттатон не смог справиться со своей ролью и сдох несколько лет назад, оставив подземелье сгнивать), это место не станет прежним. Теперь. Все слишком переполнены ненавистью. Даже если лишатся памяти, выльют это на виновника в двойном объёме. Фриск взвоет, если снова вернётся. Найтмер очень не против на это посмотреть. Найтмер зачитывается о загробном мире, который представляет собой бесконечные лабиринты, полные чудовищ, огненных озёр и вечно голодных змей, где единственным спасением служит кусок бумаги, похожий на этот папирусный свиток, считаемый своеобразным «путеводителем». Найтмер усмехается тому, насколько же у человеческого рода богатое воображение. Негативной энергии в мире совсем не остается, кроме той, что исходит от Киллера. Киллер всё ещё взбудоражен чем-то, возможно, тот хочет разрушать дальше, но уже с меньшим энтузиазмом. Найтмер не успевает прочитать текст полностью, но не расстраивается, ведь торопиться ему некуда. Найтмер «складывает» папирус, возвращает на заготовленное ему место в замке прямо через тьму. Предвкушает, как нынешним вечером дочитает до конца, познав таинство погребения и загробной жизни ныне мёртвого народа, созданного в Египетских традициях. Найтмер даёт немного времени на то, чтобы Киллер пришёл в себя окончательно, чтобы его можно было возвращать в так дорогой Найтмеру замок и не беспокоиться о целостности стен. Дышит прохладным, мёртвым воздухом. Он не беспокоится, что кто-то ворвётся и постарается остановить его. Он всего несколько раз встречал КорФриска, но тот слаб и бесполезен, чтобы дать настоящий отпор. Найтмер может поглощать негативом вселенную за вселенной и веселиться вдоволь, не встречая практически никакого сопротивления. На самом деле, Найтмер не помнит, когда бы в последний раз о чём-то беспокоился, ведь спустя сотни лет путешествия по мультивселенной, он не встречает никого сильнее его. И он самоуверенно верит, что никого и не найдёт. Найтмер делает первые шаги в сторону последнего негативного огня, оставшегося в этой вселенной, убеждённый, что вот-вот бросит того в одной из рандомных комнат замка, подальше от себя, чтобы не мешался. И займётся тем, что хочет он сам. Делает ещё один шаг. ... И внезапно теряет этот негативный огонь. Тот будто растворяется в воздухе, как если бы кто-то выкачал негатив из его владельца. И Найтмер внезапно осознает, что не может найти собственного подчинённого по его эмоциям. Осознает настолько резко, что это почти вызывает позабытую растерянность. И выбивает из привычного образа жизни. Найтмер сканирует и проверяет округу, разыскивает полыхание высокого УР. Но... и тут ничего. Найтмер несколько раз моргает. Припоминает, где в последний раз слышал негативные эмоции собственного подчинённого, растворяется во тьму, чтобы после оказаться в нужной точке. Как обычно, кругом лес Сноудина. Найтмер видит пару следов: от кроссовок ­– предположительно, Киллера, и поменьше, голых стоп, видимо, какого-то монстра, что пытался сбежать. Найтмер замечает, как вторые следы обрываются, заканчиваясь горсткой праха и украшающей поверх ледяной шляпой. Следы Киллера идут дальше. Найтмер ищет. Он не беспокоится, что тот умер. Найтмер успокоился бы, увидев толстовку, припорошённую пылью. Другое дело, что никаких следов, что Киллер именно умер, не было. И это заставляет хмурится и... раздражаться. Будто кто-то внезапно украл что-то его прямо из-под носа. Найтмер продолжает идти. Видит, как увеличивается расстояние между следами, будто Киллер, даже убив свою цель, продолжал за кем-то бежать. В одном из сугробов подмечает совсем маленький след, напоминающий отпечаток... Лап? И внезапно вместо прерывания и следов Киллера, просто находит его. Прямо посреди леса. Почти в мёртвой тишине. По щиколотку в сугробах. Киллер сидит на корточках, к Найтмеру спиной. Киллер не издаёт ни звука, старается не шевелиться, но Найтмер отчётливо ловит слабый шкряб зубов. Словно что-то грызут. Не до конца понимает, откуда это, пока не подходит ближе. Киллер стоит едва не в молитвенной позе, почти прижимая к себе сложенные лодочкой ладони. Тогда как на одной из них сидит… бельчонок? И грызёт нечто, напоминающее орех. Киллер завороженно смотрит. Он настолько напоминает статую, что Найтмер не знает, продолжает ли подчинённый дышать. Киллер каждый раз слабо вздрагивает и удерживается от того, чтобы пошевелить пальцами, когда другой ладони касается длинный пушистый хвост. Как в желании… что? Прикоснуться? Погладить? Но не шевелится, так как не хочет спугнуть сидящее на руках существо. Киллер не пытается сделать ничего опасного, даже если Найтмер убеждён, что, с его жаждой уничтожать, тот давно должен схватить бельчонка и сжать до такой степени, чтобы тот переломал кости и больше не смог дышать. Киллер выглядит… не опасным? …не угрожающим?... не беспокойным? Найтмер не может подобрать нужного определения. Он ещё не начинал ознакомление с другой стороной эмоций, включающих в себя позитив. Не для чего. Его брата нет. На данный момент он для него мёртв. И будет мёртвым ещё лет сто. Найтмер следит. Найтмер чувствует… Недоумение? Он ищет объяснение. Вроде бы недавно Найтмер узнал, что нормальные монстры чувствуют голод, и позволил себе позаботиться о том, чтобы припасы в замке всегда были заполнены. Киллер не должен быть голодным, чтобы охотиться. Или, исходя из внимания Киллера, ему просто захотелось получить пушистый хвост? Найтмер не помнит, чтобы Киллер интересовался мехом. На самом деле, Найтмер впервые с таким удивлением осознает, что невзирая на уже немалый срок службы Киллера ему, он вообще мало что знает о подчинённом, кроме того, что Киллер неплохо справляется с ужасанием всех кругом. Найтмер наблюдает почти через плечо, тогда как Киллер этого не замечает, увлечённый существом перед собой. Звуки разгрызания ореха прекращаются, по ладони Киллера скатываются неровные куски скорлупы. Киллер впервые начинает шевелиться с того момента, как Найтмер его находит здесь. Киллер осторожно отводит в сторону одну руку, позволяя бельчонку перебирать лапой по другой. Шарится в кармане. Найтмер ожидает, что тот вытащит нож. Что спустя секунду этот нож окажется воткнут в маленький мохнатый бок. Но в руке Киллера оказывается ещё несколько орехов, которые тот протягивает беззащитному существу. Бельчонок почти сползает по руке, чтобы дотянуться до угощения прежде чем его поднесут. Хвост случайно задевает Киллера по черепу, но тот не против этого. Тот ощущает то, что в какой-то степени жжёт Найтмеру кости. Найтмер хмурится, так и не осознав, что это. — Что ты делаешь? — Найтмер не сдерживается, задает вопрос, нарушая царящую вокруг идиллию. Киллер резко дёргается, так, что часть орехов падает, а бельчонок испуганно подпрыгивает и убегает. Найтмеру приходится отшатнуться, чтобы перепуганный подчинённый случайно не заехал ему по подбородку затылком или плечом. Найтмер видит, как зверёк взбирается вверх по одному из деревьев и прячется в дупло. Киллер разворачивается, некоторое время не шевелится. Найтмер улавливает чужое беспокойство. — А… Босс? Не знал, что пришло время уходить. Хех. Киллер осторожно берёт дистанцию. Смотрит на рассыпанные орехи, как на улики на месте преступления. Неловко чешет затылок. Киллер переступает с ноги на ногу, нервно и растерянно. Будто боится. Хоть Найтмер не имеет ничего против страха по отношению к себе, здесь он не до конца понимает причины, что могла бы это вызвать. — Что это было? Хоть голос звучит резко, Найтмер не ощущает ничего кроме любопытства. — Ха. Ну. Я просто увидел его, когда гнался за местным выжившим ледошляпом. Этот комок шерсти выглядел голодным, а у меня внезапно оказались орехи в кармане. И я… Хм. Мне понравился его хвост, и я хотел забрать его, поэтому подманил. Найтмер внимательно следит. Киллер редко опускался до лжи. Можно сказать, это впервые. — Ты уверен? Киллер понимает, что его ложь раскусили почти мгновенно, кривит привычную ухмылку. Если бы у этого скелета были зрачки, Найтмер уверен, они забегали в поиске помощи. — Ну да, то есть нет. Я просто хотел посмотреть, подойдёт ли ко мне нечто настолько глупое и беззащитное, даже если у меня настолько устрашающая аура, и всё такое. Учусь держать её под контролем, знаешь. В общем, не знаю, что на меня нашло, Босс. — Тебе нравятся животные? Вопрос застаёт Киллера врасплох. Пустота в глазницах, показалось, становится темнее. Киллер не знает, что ответить. Найтмер видит ответ по эмоциям, и оказывается в ещё большем замешательстве. Он подносит руку к подбородку, думает. Возможно, он смотрит в сторону Киллера слишком долго, потому что подчинённый ощущает дискомфорт и вину неизвестно за что. — Хм. Ясно. Больше Найтмер ничего не спрашивает, и Киллер чувствует облегчение от этого. Киллер просто поспешно нагоняет его, когда Найтмер идёт обратной дорогой до города. Найтмер чувствует чужое опасение, ожидание, что хранитель негатива устроит какое-то показательное шоу с разворошением беличьего жилья и последующим уничтожением его маленьких обитателей. В наказание неизвестно за что. Найтмеру глубоко безразлично столь маленькое существо. Для Найтмера оно не представляет никакого интереса, не несёт толку. Оно не умеет бояться, как необходимо хранителю негатива. Вспышка негатива от подобного безмозглого создания была бы столь незначительна, что Найтмер уверен, даже не ощутил её. Большинство реакций подобных существ основывалось на инстинктах. К тому же нет смысла ещё больше нервировать Киллера, ведь его состояние только-только опустилось до шаткой стабильности. Но заметить нечто подобное было неожиданно, почти захватывающе. В представлениях Найтмера, это создание, именуемое Киллером, переполненное жаждой убийства, не приспособлено ни для чего, кроме этого самого убийства. И вот внезапно выясняется, что у него есть некоторые... Интересы? Лёгкая симпатия к чему-то, даже если в подчинённом во второй стадии практически не оставалось никаких эмоций. И Найтмер внезапно заинтересован. И чувствует даже почти негодование по отношению к себе, что не заметил раньше. Найтмер забывает, что собирался что-то дочитать совсем недавно. Найтмер ненавидел, когда Киллер нарушал его личное пространство, и жестоко отвечал на любую попытку, даже если со стороны Киллера это получалось скорее случайно, нежели намеренно. Но Найтмер сам не замечает, как попрекает собственными правилами, находя в своем плотном графике время на то, чтобы понаблюдать за подчинённым и тем, что он делает в свободное время. Большую часть времени Киллер спит или шныряет туда-сюда, изучая уже почти наизусть заученные стены замка в надежде наткнуться на что-то новое. Периодически тому снятся кошмары, после чего шнырять по замку тот начинает активней. Чаще всего после кошмаров замок претерпевает… некоторые изменения и оказывается без стен. Присмотревшись повнимательней, Найтмер быстро находит причину большинства разрушений. Призадумавшись, Найтмер быстро находит решение, вовремя улавливая начало очередного кошмара и заглушая его в зародыше, давая возможность хотя бы во время отдыха подчинённому не испытывать негатив. Оставляя того в блаженстве без снов. Постепенно он подмечает всё больше деталей, вроде отвратительно скрипящей при любом шевелении кровати, от какой подчинённый просыпается и выглядит невыспавшимся. Кровати остались от предыдущих «владельцев», им было больше двух сотен лет, Найтмер с опозданием подмечает, что удивлен, как эти доисторические вещи ещё не развалились сами. И решает что-то с этим сделать. Киллер чуть не атакует собственную кровать, когда при попытке лечь в следующий раз не слышит привычного скрипа. Выглядывает из комнаты, как проверяет, точно ли не ошибся помещением, точно ли это комната, которую Киллер решил наречь своей. С опаской наступает на эту самую кровать после, снова прислушиваясь. Киллер несколько раз прыгает на ней, как в неверии, что ему не кажется, отчего Найтмер при наблюдении задумывается, не проломит ли тот новую кровать окончательно. Когда падает на неё, Киллер практически сразу вырубается и до следующего задания не просыпается. Найтмер задумывается о минимальных понятиях комфорта, о чём уже несколько веков не задумывается. Найтмер пополняет свою личную библиотеку несколькими книгами, в которых описывается комфорт. Помимо бесконечного повышения негатива в мире он сам не замечает, как находит новое развлечение. Не прекращает набеги на миры, чтобы получить больше чужого отчаяния, но выискивает комфортную середину. Начинает искать баланс между нападениями и отдыхом, который, как оказывается, бывает необходим смертным существам. Он ещё далёк от идеала, но Киллер всё меньше выглядит так, будто вот-вот сдохнет от усталости, и в этом виноваты все кругом. С одной стороны Найтмера не то чтобы это радует. Раньше ярость от усталости служила неплохим источником энергии. Но раньше, от усталости, Киллер нередко возвращался с ранами, даже если его враги во много раз слабее его. Найтмер решает, что подобные перемены имеют место быть и смиряется, что при появлении подчинённого, от него зависимого, придётся делать хоть часть минимальных вещей. Постепенно Найтмер обустраивает и себе комнату, пусть никогда ей не пользуется. Готический стиль сам по себе приносит эстетическое удовольствие. Рабочее место, которой стала ещё одна комната, наполняло душу слабым довольством. Ему нравится прикасаться к искусно вырезанному столу из чёрного дерева, ему нравится мягкий шелест штор на бесконечном ветру. Огромный шкаф для книг вписывается в общий стиль комнаты. Книги на нём стоят идеально, даже если составляют лишь часть его обширной библиотеки. Появление комнат, которые перешли в его личное распоряжение, заземляет, пусть Найтмер не то чтобы хочет опуститься до существования смертных. Постепенно в замке, помимо холодильника с припасами, появляется кухня, обустроенная по заветам архитекторов суровых средневековий. И микроволновка, выбивающаяся из общей картины. Оказывается, не всем приятно есть что-то холодным. И не все умеют пользоваться плитой. Постепенно Найтмер отмечает, что некоторые вещи в замке появились без его ведома. Допустим, такой же вырвиглазный, потрёпанный жизнью чайник. Найтмер догадывается, кто мог его сюда притащить, но не говорит ничего против. Просто увеличивает количество кружек с одной до двух, показывая своё согласие на появление данной вещи в их замке. Сам им пользуется, потому что некоторые напитки, пусть и не придают прилива бодрости, но радуют его вкусовые рецепторы горечью. Постепенно, неподалеку от дивана, какого Найтмер тоже не помнил в этом месте, появляется телевизор с видеомагнитофоном, ведь у смертных есть потребность занимать бесполезными вещами своё свободное время. Почти мгновенно эта комната становится любимым местом Киллера. Найтмер видит его там всё чаще. И чаще замечает новые кассеты, беспорядочно валяющиеся в коробках неподалеку. Найтмер расставляет их все в идеальном порядке на полках, что он же оборудует над телевизором. Будит Киллера стуком в дверь, тенью доводит до помещения, называемого Киллером гостинной и чётко, с расстановкой поясняет, как и где это всё должно стоять. Обещает, что если хоть одна кассета будет валяться не на своём месте – выбросит. И не уточняет, кого именно он выбросит: кассеты или Киллера. Киллер соглашается, даже если до сих пор находится в полусонном состоянии и мечтает вернуться в комнату и лечь на подушку. Найтмер замечает, как его бесит беспорядок. Найтмер замечает, как его щупальца начинают хлестать по полу, стоит ему обнаружить на кухне тихий ужас в виде неубранной на место посуды и валяющихся на полу обёрток. Найтмер понятно объясняет подчинённому, что такого в его замке быть не должно. Киллер выглядит так, будто не понимает, чего к нему внезапно привязались, что от него надо, в чём он нагрешил, но принимает новые условия. И оставляет тарелки, обёртки и кружки на столе чуть реже. Чем раздражает ещё больше. Киллер учится мастерски уворачиваться от летящих в него тарелок и бумажных, скомканных упаковок и одновременно высказывать «тычячу извинений» за это. Найтмер сбивается со счёта, сколько раз он объяснял простые правила, когда всё должно лежать на своих местах, но Киллер будто бы… не понимает? Делает это по привычке? Игнорирует? Не то чтобы в такие моменты Киллеру весело, нередко он правда задумывается о том, сохранит ли и на этот раз свою жизнь. Но посуда всё равно неизменно остается на столе. Пока прямо напротив стола на стене не появляется выразительная записка, написанная идеальным каллиграфическим почерком, со следующим говорящим содержанием: «Не уберешь посуду в раковину – убью». А напротив раковины такая же, со следующим содержанием: «Не помоешь посуду – убью». На том месте, куда Киллер привык складывать помытые кружку с тарелкой: «Не протрешь посуду от воды – убью». И даже на протираемом Киллером полотенце: «Не поставишь посуду в шкаф – убью». И завершалось запиской на входной двери: «Не проверишь, убрал ли весь мусор под столом – убью. С уважением, Найтмер». После чего посуда стала почти всегда находиться на своём месте, а мусор – в мусорке. Кажется, такой вариант напоминания устраивает и Найтмера, и Киллера, который, в силу, возможно, не самого далёкого ума, о предупреждении убирать посуду и мыть её никогда не запоминал. Или в его смертной голове было столько забот, что она отсеивала лишнюю и не самую полезную информацию. Ту, что не касалась попыток хотя бы выжить. Киллер смиряется, что чистота и порядок в этом месте – обязательный критерий проживания. Найтмер – что подчинённому нужно напоминать об этом. Киллер привыкает, что, если он не косячит, его без дела не трогают, а в случае его забывчивости можно обратиться к стандартным на содержание записям. Допустим, и к вон той, на видеомагнитофоне, которую он замечает каждый раз, когда достает кассету после просмотра. Киллеру не приходится беспокоиться о чём-то помимо собственного выживания и самочувствия. Найтмеру – о чистоте. Найтмер несколько раз замечает, что иногда, случайно столкнуть Киллера с какой-нибудь беззащитной живностью даже более действенно, чем позволить убить десяток монстров. В какой бы стадии тот ни был, та неизменно падала до второй или даже к её границе, когда Киллер сталкивался с чем-то примитивным, но пушистым. Киллер может несколько часов гладить случайно встреченного кота. Киллер в лепёшку расшибается, но находит каждому поесть. Киллер позволяет любому бездомному псу излизать всё лицо и черепушку, пусть Найтмер считает подобное негигиеничным и вредным, ведь в слюне собак существовали десятки опасных болезней. Найтмер не замечает, как начинает задумываться об этом. Киллер любит играть с рандомными псами костяной атакой и оставлять её в качестве лакомства, потому что в атаке осталась частичка питательной магии. Найтмер не мешает, даже если эмоции, что исходят от подчинённого кажутся… опасными. В его представлении, Киллер остаётся обезумевшей версией оригинала, но Найтмер находит новые способы в нужные моменты снизить безумие до минимального уровня. И его замок остаётся в целостности и сохранности. Видит новые способы воздействовать. И пусть Найтмер иногда считает подобные перерывы для Киллера не заслуженными, пусть иногда в порыве ярости его посещают мысли разорвать эти безобидные комки шерсти при подчинённом, ведь тот вновь не оправдывает его до невозможного завышенных ожиданий... Найтмер сдерживается. Заставляет себя сдерживаться, потому что тогда может потерять значимый бонус к контролю над чужим состоянием. Ведь, если Киллер перестанет верить, что хотя бы рядом с этими безмозглыми созданиями он может расслабиться, придётся возвращаться к старому, менее действенному варианту с убийствами. А тот никогда не приносил подобный эффект. Он не хотел нарушать первое столь хрупкое доверие к себе. Найтмеру интересны собственные ощущения. Найтмер начинает сравнивать Киллера со зверушками, каких тот так любит. Киллеру, как оказалось, также нужен был уход, пусть, в отличие от безмозглых животных, тот был менее примитивен. Но смертен. Ему нужно по десять раз повторять, чтобы он запомнил необходимую информацию или правила, как бывало в случае с домашним питомцем. Это называется… тренировкой? Дрессировкой? Обучением? Повторять до того момента, пока это не вырежется на бессознательном уровне. Как, допустим, необходимость ходить по нужде в одно определенное место, чему первым делом учили одомашненных котов (хоть скелетам не требовалось ходить по нужде, как и большинству монстров). Или терпеть до выгула – как приучали собак. Никого не убивать, пока не дали разрешение, или хотя бы постараться не убивать. Бежать к ноге, когда хозяин сказал. Найтмер невольно пополнил библиотеку дополнительной литературой. Найтмер отмечает, что в отличие от глупых мохнатых, с осознающими себя, читающими существами это выходит проще. Стоит оставить подходящую записку, и работа наладится. Спустя столетие сосуществования, Найтмер учится следить за чужими потребностями. Хотя бы по минимуму. Найтмер почитывает книги о выживании и что для этого может потребоваться. Найтмер пролистывает книги о медицине, связанные с лечением монстров. Периодически кидает заинтересованный взгляд на собственные кости, отдалённо осознавая, что не может совпасть по всем параметрам. И Киллер тоже. У монстров есть болевой порог. Найтмер давно не помнит, что такое боль. Но вспомнит, что такое жжение, только много позже. Он может лишиться конечности, но ощутит от этого лишь слабый дискомфорт, и тут же отрастит новую. Киллеру не страшна боль уже во второй стадии, ведь тогда он совсем ничего не ощущает. Как оказалось, если смертный ранен, но не чувствует боль, ситуация становится лишь хуже. Смертный может не сразу заметить ранение и утерять слишком большое количество магии. И случайно сдохнуть. Найтмер принимает это во внимание. Найтмер узнает, что некоторые травмы даже после заживления лучше бинтовать и даже фиксировать без возможности пошевелить травмированной конечностью, ведь поток магии в этом месте хрупок, и можно случайно вновь себе навредить резким движением. Понемногу в замке возникает что-то, что можно назвать аптечкой. Простое наблюдение за подчинённым становится более интересным, чем: «это бестолковое создание снова что-то сделало». И содержит в себе не только случайные столкновения с последующим наказанием или вышвыриванием Киллера прочь. Найтмер заводит журнал, куда вносит наблюдения, перечисляет перечень всего необходимого для выживания смертного, фиксирует отрезок времени между вспышками неоправданного никакими внешними факторами гнева. Выясняет, какие именно обстоятельства вызывают в подчинённом больший гнев при выполнении задания чтобы в будущем было легче доводить его до нужного состояния. Пока в мультивселенную не возвращается Дрим. И на то, чтобы вести наблюдение, становится во много меньше времени. Как меньше времени и на чужой отдых, ведь начинается борьба. Ведь Дрим теперь ему противостоит. Или Найтмер считает, что тот ему противостоит. И в тот момент, как Найтмер начинает использовать в этой борьбе и Киллера, для последнего начинаются тяжёлые времена. … Однажды жажда одержать победу чуть не играет с ним злую шутку. Однажды, из-за его заинтересованности в том, чтобы во что бы то ни стало захватить очередной мир, из-за невнимательности, подчинённый чуть не погибает. Найтмер и раньше замечал, что Киллеру стало во много раз сложнее справляться со своей задачей при появлении в компании Дрима Блуберри и, временами, скелета с именем Кросс, но считает это проблемой Киллера. Считает, что подчинённому просто необходимо смириться привыкнуть к новым обстоятельствам даже если иногда сами враги спрашивают у Киллера о его состоянии и делают перерывы между атаками больше положенного. Даже если Дрим нарочно старается не светиться и никуда не лезть, чтобы сделать перерыв между их встречами больше. Киллер попадает под удар стрелы. Киллер не редко попадал под её удар раньше, но ещё ни разу та не пронзала настолько точно. Прямиком в светящуюся душу. Просто потому что Киллер слишком сонный и малосоображающий, просто потому что по какой-то причине решает загородить Найтмера собой. Потому что стрела предназначается хранителю негатива, а не ему. Найтмер успевает заметить лишь всеобщий ужас, прежде чем утянуть себя и падающего подчинённого во тьму. Перенести в другой мир через портал. Найтмер держит Киллера щупальцем за ногу, не зная и не особо задумываясь, вредит ли подобное обращение подчинённому больше. Но вид медленно теряющего очки здоровья подчинённого кажется чем-то непривычным. Почти аномальным. Найтмер привык, что даже в самой ужасной ситуации, тот ещё в состоянии сам оказать себе помощь. Сейчас тот без сознания. И что-то изнутри трубит, что дела у них не из лучших. И если ничего не сделать, в скором времени Найтмер на месте подчинённого обнаружит горстку пыли, ведь даже когда стрела исчезла, убавляться строка здоровья не прекратила. Будто сжигаемая неизвестной силой. Чужая душа слабо подрагивала и словно бы… горела. Найтмеру в какой-то мере интересно, что случится с Дримом, когда он обнаружит, что его уровень поднялся на единицу, или даже больше чем на единицу. Но одновременно не знает, можно ли ещё где-то достать такого же Киллера. Найтмер вновь испытывает замешательство, и испытывает это из-за одного и того же скелета. Найтмер не владеет зелёной магией. Он слишком негативен для этого. Найтмер не имеет никаких ресурсов, чтобы самостоятельно исправить это. Но не предаётся панике, как любят позитивные идиоты, рассчитывает неспешно, хладнокровно. Рассматривает несколько вариантов, лишь иногда позволяя себе поднести ладонь ко лбу, ведь подчинённый вновь создает ему проблемы и портит жизнь. Из-за него захват мира пришлось отложить. Найтмер приходит к выводу, что хранитель позитива слишком жалок, чтобы тратить на него свою преданную пешку. Такую идеально изученную пешку. У него нет особого желания приобретать кого-то нового, чтобы начинать всё с нуля. Да и к этому он будто бы уже… привык? И чувствует почти привязанность, и нежелание, чтобы тот так запросто исчез. Найтмер выбирает самую подходящую для его замысла вселенную, открывает портал. Трёх из четырёх монстров щупальцами вышвыривает из помещения, в каком Найтмер появляется. С грохотом запираются все двери. Санс этой вселенной не успевает опомниться, как вдруг остается посреди лаборатории наедине с самим хранителем негатива и его полумёртвым приспешником. Найтмер видит чужой ужас и во избежание глупых действий скручивает чужой череп вместе с челюстью. Паника последнее, что подходит для этой ситуации. — У меня для тебя сделка, приятель. Он сразу выдвигает свои требования, не интересуясь чужим мнением. Глазницы скелета перед ним размером достигают линз очков. Как его там зовут? Саенс? Этот скелет пытается отодрать щупальце от черепа, но у него это безумно плохо получается. Тот пробует найти взглядом камеры, но те сломаны негативом, какой Найтмер поселил в комнате. — Ты лечишь его до приемлемого состояния, — Найтмер показательно поднимает Киллера. — А я не убиваю тебя самым жутким образом. Но если он умрёт – ты и твоя вселенная умрёте тоже. Что скажешь? Найтмер делает предложение, которое в любом случае будет для него выгодно. Либо у него будет один целый подчинённый, либо целых два трупа и вселенная, которая погрязнет в ужасе. Конечно же, Найтмеру не могут отказать. Конечно же, Найтмер дожидается кивка, но, что удивительно, замечает недовольство. Будто этот скелет считает, что можно было и иным способом попросить о помощи. Получив свободу, Саенс показывает, почему даже некоторые монстры в мультивселенной отзывались о нём, как о профессионале. Подслушать об изменениях в мультивселенной тоже бывает довольно полезно. Саенс успокаивается и без всякого страха диктует, куда поместить Киллера. Просит сделать это как можно более осторожно, не то Киллер осыпется пылью раньше, чем они успеют приступить к лечению. Найтмер слушает. Киллер выглядит бесполезней любого примитивного создания в таком виде. На секунду Найтмер думает, есть ли во всём этом смысл. Если Киллер не оправится полностью, точно ли он будет нужен? Найтмеру на удивление противна эта мысль. Он не до конца понимает, почему. Он позволяет Саенсу заняться лечением, но просьбу выйти и не отвлекать игнорирует. Сеанс старается акцентировать на нём внимания как можно меньше. Найтмер не отвлекает разговорами, убавляет свою ауру до минимального уровня, потому что в какой-то книге вычитал, что негативные намерения могут не очень хорошо повлиять на процесс лечения. Он не уходит совсем, потому что обязан всё контролировать. Найтмер изучает округу. Бегло осматривает механизмы. Наблюдает за лечением и чувствует странное успокоение, когда строка здоровья Киллера перестает убывать, от неизвестных махинаций останавливаясь на 0.2. Недурно, если вспомнить, что строка Киллера много больше, чем обычного Санса. Найтмер заинтересованно подходит к стеллажу с книгами, несколько просматривает. Ему без разницы, что читать, поэтому некоторое время он предаётся изучению атомов. Отвлекается, когда слышит негромкое: «Я закончил». Найтмер оценивает результат вновь. Строка здоровья поднята лишь на две десятые. Найтмер щурится в сторону Саенса. — Здоровье восстановится постепенно, его просто нужно покормить, — Саенс поправляет очки, отвечает раньше, чем Найтмер успевает задать вопрос. — Хм… Найтмер припоминает, сколько припасов осталось в замке и нужно ли достать новые. — Могу я рассчитывать на объяснение, как он получил подобную рану? — Для каких целей? Саенс выглядит удивлённым вопросом. И негодующим. Снова негодующим. Причём негодование было направлено на Найтмера. Найтмера удивляет такое поведение, но не вызывает желание придушить недовольного. На первый раз. — Ну знаешь, не часто мне поступают такие пациенты, у кого почти нет механических повреждений, но кто находится на грани гибели. Ему в душу как ткнули раскалённым железом. Мне не кажется это нормальным, поэтому спрашиваю. Считай, из любопытства. На будущее. На всякий случай. Найтмер принимает эту информацию во внимание. Он ещё ни разу не проверял, как стрелы Дрима действуют на чужие души. Дрим ещё ни разу не попадал в чужую душу настолько точно. Наверное, он до сих пор рыдает где-то от ужаса. Найтмер оповещает о причине раны просто из желания посмотреть на чужой шок. Сеанс тоже не думал, что от позитивных стрел может быть нечто подобное. Оказывается, даже Дрим может кого-то уничтожить. И это забавно. Такой добрячок, и с такой убийственной силой. Найтмер раньше и не задумывался, что тот может нанести подобный урон, ведь обычно Дрим сдерживается. — Сомневаюсь, что это было нарочно, не так ли? Найтмера тянет сказать, что это был осознанный акт жестокости со стороны Дрима в желании уничтожить другого монстра. А если уж Саенс раструбит об этом остальным… — Это была случайность, ты прав. Найтмер слишком не любит ложь. Было бы приятней действительно довести Дрима до желания уничтожить кого-то, нежели просто оклеветать его. Найтмер усмехается собственным мыслям, плохо представляя, что может случиться, чтобы Дрим действительно захотел кого-то уничтожить. — Успокаивает. Саенс думает о чём-то своём. Найтмер дочитывает последний абзац и убирает книгу на место. Возвращается к кушетке, где лежит подчинённый. Всё ещё без сознания. — Скажу честно, я немного удивлен, что ты решил вылечить его, а не бросил… Не прими за оскорбление, кхм. Ты все так же ужасен, конечно. Хранитель негатива и всё тому подобное. Странно, но отсутствие опасности для подчинённого вызывает почти удовлетворение. Найтмер даже не сдерживается оттого, чтобы коснуться щупальцем чужого лба, даже если от касания подчинённый испуганно «жмурится» даже без сознания. — Он нужен мне живым и функционирующим. — А. Понятно. Саенс что-то записывает. — Твоя вселенная умрёт, если о причине моего появления здесь станет кому-то известно. — Конечно. Как заканчивает записывать, Саенс протягивает листок Найтмеру. Найтмер берёт на автомате, вчитывается. Не до конца понимает смысл. — Это, хм, рекомендации. Чтобы он быстрее пошёл на поправку. Хуже ему уже не станет, но, если интересно… Ему нужен постельный режим хотя бы пару дней, здоровье нужно восстанавливать постепенно, и желательно не фастфудом и всем тому подобным. Чем-то более теплым, вроде не крепкого чая и, знаешь, там... Супа. Найтмер задумывается о том, что такое суп. Наверное, он задумывается так надолго, что это вызывает лишние вопросы. Найтмер относится к рекомендациям на удивление серьёзно. Поворачивается на Саенса. — Суп…? Найтмер в растерянности. — …Да. Суп. — … У тебя … Есть рецепт? Некоторое время они стоят в тишине. Саенс приходит в себя первым, поправляет очки. Издаёт негромкое: «та-ак» и идёт к стеллажам с книгами. Ищет. Долго ищет. Находит, достает. — Тридцать первая страница, только верни её после. Сеанс протягивает ему книгу. Найтмер принимает и перелистывает на нужную страницу. Щурится, внимательно вчитываясь. — И, чай там тоже есть, на пятой, но, хм, надеюсь, уж это ты умеешь делать? Найтмер смотрит на Саенса, как на самого глупого скелета в мультивселенной, но на всякий случай запоминает и эту страницу. Найтмер не благодарит, поднимая подчинённого щупальцами осторожней, чем следовало бы. Открывает портал, продолжая вчитываться в банальный рецепт супа, который почти мгновенно запоминает. Найтмер познаёт нечто новое, что его интересует. Найтмер с головой окунается в готовку. Найтмеру удаётся со второй попытки, когда он догадывается надеть фартук и перчатки, чтобы жидкий негатив не капал в кастрюлю (первой пробой он чуть не отравил того же Саенса. Может быть, и отравил бы, если б тот не отказался есть из-за исходящей от супа ауры. Тот мягко намекнул, что если таким покормить Киллера – он умрёт, не очнувшись). Найтмер оказывается доволен результатом. Найтмеру впервые становится интересно что-то помимо разрушения и порчи чужих жизней. Чужое лечение. Единственное чужое лечение в его негативной жизни, потому что в последующем он не допускал повторения подобных ситуаций, чрезмерно опасных для его подчинённого. А затем и подчинённых. Найтмер нанимает ещё двух после этого самого случая. С перерывами во времени, но всё же, возможная опасность и усталость Киллера даёт ему толчок, чтобы задуматься над этим. Он нанимает их, невзирая на то, что увеличение подчинённых кажется… энергозатратным и сложным решением. Лишние рты, лишние изменения, лишние проблемы. Найтмера не тянуло изучать хотя бы одного, что уж говорить сразу о двух новичках. Но это оказывается… не менее занятно, чем изучение Киллера. Даже интересней. Найтмер ожидал, они будут либо запираться в комнатах, либо постоянно доставлять проблем драками и ором. Но они учатся… взаимодействовать между собой. Сначала неуверенно, постоянно натыкаясь на разницу во мнениях. Затем находят компромиссы. Часто после вышеописанных драк и криков, и всё-таки... Не проходит года, как Найтмер замечает всё трио за телевизором, где Киллер хвастается новой выкраденной из какой-то вселенной кассетой, обещая нечто незабываемое. И неожиданно, но Киллер начинает выглядеть более активным и… живым от их присутствия. Киллер лично знакомит каждого с правилами проживания, спасая Найтмера от необходимости повторять снова. Найтмер с интересом замечает их реакции на оставленные записки. И если с появлением Даста в записках ещё оставалась необходимость, так как тот настолько же подвержен забывать банальные мелочи, то с Хоррором, со временем, эти записки исчезли. Хоррор был на удивление домохозяйственным. Хоррор на удивление умел готовить, и готовил еду не из человеческого мяса. Хоррор забирает на себя необходимость убирать и мыть посуду. Найтмер не удивится, если Киллер не помнит о том случае. Весь период лечения тот пребывал в полусознательном состоянии. Даже если что-то видел, тот наверняка принял это за галлюцинацию. Найтмер не мог сказать, чтобы его не устраивало, что никто не помнит о том случае, кроме одного скелета, продолжающего заниматься изучением науки. И самого хранителя негатива. Киллер наверняка так и не понял, с чего всё началось. Но это были первые осознанные шаги с проявлением заботы. Даже по минимуму, но Найтмер вспоминает, что значит заботиться о ком-то. И делать что-то для другого, в ответ не ожидая никакой благодарности или услуги. … Когда Киллер почти поддаётся на уговоры Колора, Найтмер ощущает ярость. Когда Киллер почти меняется на его глазах, он чувствует ненависть и отрицание. Потому что не мог сам хранитель негатива упустить ничего подобного. Не после столь длительного наблюдения, не после стольких лет службы Киллера ему. Киллер с Колором едва ли были знакомы больше года! Разве возможно что-то углядеть за столь короткий срок? Но сильнее всего бесит даже не это. Проклятый звёздами Дрим. Один факт, что Киллер может измениться, стать, чтоб его, лучше, подтверждал все мерзкие утверждения хранителя позитива о другом пути и дружбе. Опровергал все слова Найтмера, что эти монстры безнадёжны. Что большинство миров безнадёжны. Что борьба бессмыслена и всем просто лучше сдаться и смириться. Одна возможность Киллера стать лучше способна поселить в Дриме надежду. А в Найтмере – первые сомнения. И Найтмер отказывается мириться с этим. Отказывается признавать, что его привычные устои могут измениться, что его повседневность может измениться. Что Киллер может стать милосердней слабее. Что Киллер способен стать, смешно подумать, добрее. Что этот неблагодарный идиот смеет пожелать лучшей жизни и отказаться от своей важнейшей должности правой руки. И это после того, как Найтмер каждый день работал и улучшал эту жизнь сам. Когда переступал через себя, позволяя этой жизни становиться лучше. Когда он лично окружил Киллера компанией, которая, по мнению Найтмера, ему подходила. Когда он лично обеспечивал Киллера питанием и всеми необходимыми средствами проживания, какие считал правильными. Когда он лично следил за его режимом сна, по собственной воле избавляя от кошмаров (или наоборот насылая, в наказание). Когда Найтмер позволял Киллеру разойтись и убить парочку монстров, когда считал, что это необходимо. Когда направлял в нужные вселенные, чтобы нести смерть и разрушения. Или когда нарочно сталкивал с чем-то бесполезным, но живым, в виде всякой живности. Когда давал задания, с которыми справиться это смертное ничтожество точно могло. Когда следил, чтобы состояние Киллера оставалось стабильным. И когда это состояние могло бы слегка измениться, когда это было необходимо Найтмеру. Когда Найтмер обеспечил того минимальным лечением, когда Киллер чуть не сдох. Разве он делал не достаточно? Разве можно было искать чего-то лучше? Разве Киллер не понимал, что его безумие – особенность, а его особая жизнь – привилегия, отличающая его от жалких однообразных клонов? Нет, Киллер задумывался о спокойной, нормальной жизни. Думал о самостоятельности, захотел научиться сожалеть о том, что делал, даже не представляя, насколько это сложный путь, и что такому слабаку как он ни за что с таким не справиться. Он не мог позволить Дриму добраться до его подчинённых. Найтмера совсем не интересует, что даже с такими изменениями Киллер предпочёл бы продолжать службу и жить в замке, чем действительно так резко что-то менять. Найтмера бесит сам факт, что такое произошло. Тем, что забрал его вовремя, Найтмер спас это ничтожество от глупого прожигания будней. Спас от постоянных самообвинений, даже если с каждым днём создавал ему всё новые причины для таких в будущем. Глушил лишние эмоции Киллера на стадии зарождения. Не давал ситуации повториться вновь. … Чтобы, в конечном счёте, это не помогло. Потому что Киллер всё равно ушёл. В самый неподходящий момент. Все ушли. В тот момент, когда все они были так близки к тому будущему, к какому так долго стремились или к какому стремился именно Найтмер. Посчитали это чем-то чрезмерным. Поэтому Найтмер совсем ничего не чувствовал, когда рассказывал о смерти Блуберри, даже наблюдая, как на это среагировал один из его бывших подчинённых. Найтмер ничего не чувствовал, когда дал Киллеру команду убить Колора. Найтмеру было всё равно, когда нож Киллера вонзился и в душу Даста, что едва ли успел хотя бы подумать о том, чтобы отбиться. И всё равно, когда Киллер и сам рассыпался в пыль от общего урона и чрезмерной нагрузки на тело. Найтмер чувствовал лишь... опустошение.

***

Киллер стал итогом его эгоизма. Кривой линией, переход через которую лишал шанса хотя бы задуматься, чтобы дать кому-то из его подчинённых выбор. Найтмер так привык всё контролировать, жить в комфортных для себя условиях, повторять одно и то же испокон веков, что от мельчайшей мысли утерять этот контроль и покой, Найтмер испортил всё до основания. Найтмер был так убеждён в своей правоте, что стоило мелькнуть малейшим подозрениям, Найтмер порушил жизнь тому, к кому ощутил, пусть и слабую, извращённую, но привязанность. Найтмер добился того, чтобы собственный, самый преданный подчинённый возненавидел его. Найтмер не был эталоном хорошего руководителя. Он уверен, что в том мире хранитель из него был отвратительный. Но хотя бы сейчас, уловив то, что ощущал тот, другой Найтмер, он решил сделать хоть что-то. Потому что почувствовал лёгкую горечь, какая исходила откуда-то из глубины его гнилой души. Уловил печаль, почти страдания, что откликнулись на чужую жажду мщения. Потому что другому ему было не всё равно. И Найтмер сделал то, что посчитал правильным. Даже если это означало навсегда отрезать от себя монстра, что казался более близким к тому Найтмеру существом, чем собственный брат. Найтмер не знал, сожалел ли другой он хотя бы раз о том, что наделал. Но чем больше он узнавал о себе прошлом, тем больше ощущал, что теперь ему правда жаль. Потому что всё могло выйти по-другому. Найтмер просто задумывался, каким мог стать этот мир, если бы Дриму хоть раз позволили заметить эти изменения. Если бы в том времени Дрим увидел, что стать лучше может даже такой как Киллер. ...Если бы хоть раз Дриму дали подсказку, что он всё делает правильно, раньше. Но Найтмер до сих пор был намерен сделать это сейчас.