Глава 4. Между старым и новым

Эвелин очнулась от резкого толчка в плечо. Глаза тут же распахнулись, в тусклом свете комнаты она различила силуэт Леви, стоящего рядом с кроватью. Разведчик склонился чуть ближе, голос прозвучал глухо: — Вставай. Нам пора. — Уже? — хрипло пробормотала Эвелин, всё ещё не до конца проснувшись. — Сколько времени? — Прошло несколько часов, — отрезал он. — Мы и так пробыли тут слишком долго. Она села, медленно проводя руками по лицу. Голова гудела, тело протестовало, мышцы ныли, словно их выкручивали. Костяшки пальцев слегка поскрипывали, когда девушка потёрла виски. Сон всё ещё цеплялся за сознание, не желая отпускать. Леви молча наблюдал, сложив руки на груди, терпеливо, но с едва заметным раздражением в глазах. Он выглядел безупречно собранным, словно и не ложился вовсе. В отличие от него, волосы Эвелин растрепались, пучок на затылке держался из последних сил, удерживаемый всего несколькими шпильками. Она раздражённо выдернула их, позволяя прядям рассыпаться по плечам, и начала заново собирать волосы, скручивая их в более тугую и аккуратную причёску. — Если тебе нечем заняться, кроме как возиться с волосами, могу найти тебе работу полезнее, — бросил Леви холодно, наблюдая, как её пальцы ловко перебирают локоны. Взгляд был жёстким и нетерпеливым, но он не отрывался от движений девушки, словно пытался что-то понять. — С распущенными неудобно, — парировала она, не глядя на него. — Если тебе так не терпится, можешь выйти. — Мне не терпится избавиться от тебя, — усмехнулся он. — Но если хочешь тратить время на эту ерунду, валяй. Эвелин молча закончила причёску, но сквозь зубы процедила: — Не тебе решать, что ерунда, а что нет. Аккерман лишь качнул головой и отвернулся. Она вздохнула, потянувшись за сапогами. Когда, наконец, девушка была готова, разведчик уже стоял у двери. В комнате пахло затхлостью, снаружи доносился приглушённый шум города. Напряжение в воздухе было почти осязаемым. — Двигаемся, — бросил он, не оборачиваясь. Покидали постоялый двор через задний выход, избегая лишнего внимания. Кони уже были осёдланы, и Эвелин снова ощутила дрожь в руках, взбираясь на спину своего гнедого жеребца. Как только они тронулись в путь, холодный утренний воздух больно ударил в лицо, пробираясь под одежду. Аристократка невольно ссутулилась, поёжилась и тихо выругалась себе под нос. Ночью холод не ощущался. Тогда был только адреналин, страх оказаться пойманной, непрекращающийся гул мыслей в голове. Но теперь, после сна, тело будто заново осознало температуру окружающего мира. Мороз резал кожу, заставляя мышцы протестующе сжиматься. Пальцы похолодели так, что вскоре начали покалывать. — Чёрт, надо было взять что-то потеплее, — пробормотала она, пытаясь согреться дыханием. Леви, ехавший чуть впереди, коротко хмыкнул, даже не удосужившись обернуться. — Надо было думать раньше. — Не всем дано быть ходячей чёртовой подготовленностью, — огрызнулась Эвелин, сильнее натягивая уздечку. — Некоторые не привыкли убегать среди ночи. — Тогда привыкай, — ответил он ровно. — И перестань жаловаться. Мороз — не самое страшное, что ждёт тебя впереди. Аристократка закатила глаза, но возразить было нечего. Леви, как и прежде, двигался с пугающей уверенностью, будто знал каждую тропу, каждый переулок, каждый поворот на их пути. А ей оставалось лишь следовать за ним, игнорируя ледяные уколы ветра, пробирающиеся до костей. День прошёл в постоянном движении. Выезжали из постоялого двора ранним утром, когда город только начинал оживать, и воздух ещё хранил прохладу ночи. Дороги были пустынны, лишь редкие торговцы выходили из своих лавок, готовясь к рабочему дню. Но чем дальше они продвигались, тем стремительнее менялся окружающий пейзаж. Узкие улочки превратились в пыльные дороги, извивающиеся между бескрайними полями и холмистыми рощами. Приходилось держаться в стороне от деревень, избегая ненужного внимания. Дорога временами сужалась до едва заметной тропы среди зарослей, и приходилось быть осторожными, чтобы не сбиться с пути. К полудню солнце уже стояло высоко, и утренняя прохлада сменилась удушающей жарой. Воздух стал тяжёлым, земля под ногами начала нагреваться, поднимая пыль, которая липла к одежде и оседала на губах. Эвелин чувствовала, как пот стекает по спине, делая ткань неприятно влажной. Конь под ней начал нервничать, потряхивая головой и раз за разом мотая гривой, пытаясь стряхнуть насекомых. Леви, ехавший впереди, не проявлял никаких признаков дискомфорта, словно жара его совершенно не беспокоила. — Сначала зубы стучали от холода, теперь плавлюсь живьём, — выдохнула Эвелин, вытирая пот со лба. — Отличное первое путешествие. Хоть бы для начала было что-то полегче. — Добро пожаловать в реальность, — бросил разведчик. — Если хочется уюта, могла остаться дома, под боком у папочки. Девушка раздражённо сжала поводья, чувствуя, как злость поднимается волной. Кажется, что бы она ни сказала, Леви найдёт, к чему прицепиться. — Ты в курсе, что людей обычно по-человечески поддерживают в пути, а не добивают морально? — бросила она, пытаясь подстроиться под ритм коня. — Ты хочешь поддержки или выжить? — парень наконец обернулся, его взгляд был холодным. — Если первое — ты не туда попала. Если второе — хватит жаловаться и сосредоточься. Эвелин стиснула зубы, подавляя желание огрызнуться. Он умел довести её до бешенства. Вместо слов она лишь сильнее сосредоточилась на пути. Иногда приходилось спешиваться, ведя лошадей за уздцы, когда дорога становилась слишком коварной. Они пересекали небольшие ручьи, пробирались сквозь густые заросли, то и дело обходя упавшие стволы деревьев. Леви двигался уверенно, будто точно знал маршрут, а Эвелин старалась не отставать, хотя ноги уже ныли от долгой поездки. Несколько раз они встречали следы чужих конных отрядов. Судя по отметинам копыт, это были патрули стражи. Каждый раз, когда вдали мелькал пыльный след или раздавались голоса, Леви подавал знак свернуть в сторону, уводя их в тень леса. Солнце беспощадно палило, и даже заросли деревьев не могли спасти от жары. Воздух дрожал, листья застыли в безветренной тишине. Одежда стала неприятно тяжёлой, пересохшее горло напоминало наждачную бумагу. Конь Эвелин снова нервно фыркнул, а затем резко остановился. Девушка едва не вылетела из седла. — Что с тобой? — пробормотала она, поглаживая шею животного. Затем, подняв голову, прищурилась, пытаясь разглядеть, куда именно они направляются. — Мы почти у цели? Разведчик, наблюдающий за дорогой, резко притормозил, но не ответил. — Леви, мы почти на месте? — настаивала она, подгоняя коня, чтобы поравняться с Аккерманом. — Я не жалуюсь, но хотелось бы знать, сколько ещё трястись в этом аду. — Ты жалуешься, — безразлично заметил он. — Серьёзно? Ты даже не можешь сказать, сколько осталось? Леви наконец посмотрел на неё, но это был скорее предупреждающий взгляд, чем ответ. — Мы сделаем привал, — коротко бросил он. — Или ты хочешь свалиться с коня прямо посреди дороги? Они свернули в небольшую лесистую рощу, скрытую от дороги, и, не сговариваясь, спешились. Леви быстро осмотрел окрестности, затем коротко кивнул в сторону деревьев. — Там ручей. Пусть напьются. Не теряя времени, они направились к воде, ведя коней за поводья. Почувствовав влагу, животные оживились и ускорили шаг. Добравшись до берега, оба жеребца жадно припали к прохладному потоку, громко фыркая и разбрызгивая воду. Эвелин, наблюдавшая за своим конём, провела рукой по его влажной шее, чувствуя, как дыхание постепенно становится ровнее. Она не могла не улыбнуться. — Хороший мальчик, — негромко пробормотала, почесав жеребца за ухом. — Ты сегодня отлично справился. Когда животные напились, Леви, стоявший неподалёку, коротко кивнул и бросил: — Привяжи его к дереву в тени. Пусть отдохнёт. Эвелин послушно отвела скакуна к раскидистому дубу, затянула узел на поводьях, убедившись, что получилось не слишком туго. Пальцы задержались на мягкой шерсти, прежде чем девушка отступила на шаг. Затем, с самодовольным выражением, она выудила из рюкзака два яблока, держа их на ладони так, чтобы Леви точно заметил. — Держи, ты заслужил, — сказала она, наблюдая, как конь осторожно взял плод и начал его жевать, довольно покачивая ушами. Аристократка повернулась ко второму жеребцу и протянула ещё одно яблоко. Тот сначала настороженно принюхался, но затем, поняв, что перед ним лакомство, жадно захрустел. Разведчик, скрестив руки на груди, наблюдал за происходящим с невозмутимым видом. — Я продумываю всё наперёд, — с лёгким вызовом сказала Эвелин, бросая на него многозначительный взгляд. — Вот кто теперь о нас всех позаботился. Леви хмыкнул, прислоняясь к дереву. — Да уж, стратегический гений. Спасла экспедицию двумя яблоками. — Не вижу, чтобы ты жаловался, — парировала Эвелин, подбоченившись. — Не жалуюсь, — пожал плечами он. — Просто удивительно, как быстро ты пытаешься заработать медаль за заботливость. Аристократка фыркнула, но ничего не ответила. Затем, выпрямившись, с важным видом достала из седельной сумки свёрнутое покрывало и с нарочитой неторопливостью разложила его на траве. Леви скосил взгляд, явно наблюдая за действиями, но ничего не сказал. — Что, впечатлён? — Эвелин ухмыльнулась, хлопнув ладонью по ткани. — Не только ты умеешь продумывать наперёд. — Да уж. Прямо стратегическая находка. Стоянка на покрывале — ключ к выживанию. — Не ной, а садись, — парировала она, усаживаясь первой. — Или твоя гордость не позволяет воспользоваться плодами моей дальновидности? — Гордость не мешает мне обходиться без лишнего хлама, — ответил спутник, но всё же опустился на край, вытянул ноги и потянулся за сумкой. Без лишних слов развернул свёрток с хлебом и сыром, разломил поровну и передал Эвелин. — Ешь. Девушка взяла кусок, потирая затёкшие пальцы. После долгого пути хотелось чего-то более сытного, но жаловаться не имело смысла. Она осторожно откусила, наблюдая, как Леви без суеты отламывает сыр и начинает есть. — Ты всегда такой общительный? — пробормотала она, откусывая очередной кусок. — Если будешь возиться, съем твою долю. — Ну конечно. Ты не только молчаливый, но ещё и ненасытный. — Это называется экономия ресурсов, — отозвался мужчина бесстрастно. Ели в молчании, только ветер шуршал листвой над головами. Воздух здесь был свежим, пропитанным запахом хвои и влажной земли, но Эвелин не могла сосредоточиться на этом. Она машинально откусывала хлеб, чувствуя, как напряжение накапливается внутри. Мысли не давали покоя — что ждёт дальше? Как доказать свою полезность? А если Леви просто избавится от неё при первой же возможности? Закончив с перекусом, Рейнхарт стряхнула крошки с ладоней и украдкой взглянула на парня. Он уже сверялся с картой, пальцы чётко следовали по маршруту, взгляд был сосредоточен и непроницаем. — Мы успеваем? — нарушила молчание Эвелин, откинувшись на покрывало. Она старалась звучать спокойно, но голос всё равно выдал напряжение. — Пока да, — ответил Леви, не отрываясь от карты. — Если не будет задержек, к вечеру будем в штабе. — О, звучит обнадёживающе, — усмехнулась она. — А если будут? — Тогда придётся импровизировать. Надеюсь, ты не рассчитывала, что всё пойдёт по плану? — Ну, было бы неплохо хоть раз не полагаться на чудо, — фыркнула Эвелин. — Кстати, если что, я умею бегать довольно быстро. Леви опустил голову и посмотрел на неё с явным скепсисом. — Ага, мы уже видели это во всей красе. Особенно, когда ты едва не свалилась, пытаясь за мной угнаться. — Это была… другая ситуация! Я просто… — Просто не умела бегать так, как думала, — закончил за неё мужчина, безразлично вернувшись к карте. — Так что давай не будем надеяться на твои выдающиеся спринтерские способности. — Думаешь, отец уже объявил меня в розыск? — спросила она спустя несколько секунд, наблюдая за тем, как разведчик внимательно изучает маршрут. — Без сомнений, — спокойно ответил он. — Твой отец не из тех, кто просто сидит и ждёт. Эвелин откинулась назад и провела рукой по лицу. — Великолепно. Значит, в ближайшее время у меня появятся дополнительные проблемы. — Ты сама выбрала этот путь, — бросил Леви, складывая карту. — Теперь разбирайся с последствиями. — Вот спасибо за поддержку. Ты просто свет надежды. Солдат ничего не ответил, но, поднявшись на ноги, бросил короткий взгляд на Эвелин. — Вставай, — сухо бросил он, не терпя задержек. Девушка вздохнула, но подчинилась. Она поднялась, лениво отряхивая одежду, чувствуя, как мышцы протестуют против резкого движения. Леви уже собирал вещи, проверяя, не оставили ли они чего-то важного. Эвелин повторила его действия, не желая, чтобы её снова упрекнули в медлительности. Закончив, она бросила взгляд на своего коня, всё ещё спокойно стоявшего в тени. — Отвязывай, — кивнул Аккерман, уже подходя к своему скакуну. Аристократка ослабила узел на поводьях, мягко похлопала коня по шее, прежде чем окончательно отпустить его. Тот фыркнул, переступая с ноги на ногу, словно тоже был готов к продолжению пути. Леви без лишних слов вскочил в седло, движение было таким отточенным, что выглядело привычным, почти автоматическим. Эвелин последовала его примеру, хотя мышцы ещё не пришли в себя, и пришлось немного повозиться. Почувствовав, что прочно сидит в седле, она перевела взгляд на мужчину. — Готова? — уточнил он, уже разворачивая коня. — Как никогда, — с лёгким сарказмом бросила девушка, сжимая поводья. — Тогда двигаемся. — Леви направил коня обратно на дорогу. Эвелин последовала за ним, и вскоре напарники снова продолжили движение, оставляя позади небольшую поляну в тени деревьев, где отдыхали. Путь пролегал через лес, где тропы становились всё менее проходимыми. Ветки низко свисали, цепляя одежду, а редкие лучи солнца пробивались сквозь листву, создавая причудливые узоры на земле. Леви, ехавший впереди, вдруг натянул поводья, заставляя коня резко остановиться. — Что-то не так? — тут же спросила девушка, остановившись рядом. Он не ответил сразу, прислушиваясь. Вдалеке, сквозь тишину леса, едва слышно доносились голоса. Глухие, приглушённые, но различимые. — Мы не одни, — тихо сказал Аккерман, его пальцы уже легли на рукоять кинжала. Эвелин тоже напряглась, пытаясь разобрать слова, но расстояние было слишком велико. Ветер донёс лишь обрывок фразы: — …дочь Рейнхарта… Сердце сжалось. Отец. Он уже начал поиски. Парень быстро взглянул на неё. — Значит, наши предположения подтвердились. Тебя ищут. Эвелин сглотнула, но заставила себя выглядеть спокойной. Хотя сердце колотилось, а руки слегка дрожали, ей не хотелось показывать Леви, насколько её захлёстывает страх. — Что теперь? — тихо спросила она, ускоряя шаг, чтобы держаться рядом. — Ускоримся, — коротко ответил разведчик, оглядываясь по сторонам. — Если они идут по тракту, у нас есть шанс их обогнать. — А если нет? — аристократка старалась звучать спокойно, но в голосе проскользнула нервозность. Леви посмотрел на неё, оценивая состояние. — Тогда будем импровизировать. — Он пожал плечами, будто это было для него привычным делом. Эвелин скривилась. — Тебе хоть иногда бывает страшно? — неожиданно спросила она, потому что собственное волнение уже зашкаливало. Солдат не сразу ответил. Он выпрямился в седле, словно прислушиваясь к чему-то далёкому, а затем равнодушно бросил: — Страшно? Было. Когда видел, как людей рвут на части заживо. Как кто-то умоляет о помощи, а вокруг только крики. Когда человек ещё жив, но уже понимает, что через несколько секунд это изменится. — Голос звучал ровно, в нём не было пустых эмоций, только констатация фактов. — После такого кучка людей, ищущих тебя в лесу, не выглядит угрозой. Эвелин чувствовала, как холодок пробежал по спине. Ей хотелось что-то ответить, но слова застряли в горле. Она не знала, как реагировать, да и надо ли вообще. — Дело не в страхе, — продолжил разведчик, не глядя на неё. — Он есть у всех. Просто кто-то учится жить с ним, а кто-то даёт управлять собой. — Легко говорить, когда у тебя за плечами годы опыта, — бросила Эвелин. — Думаешь, я родился таким? — Леви коротко взглянул на неё. — Со временем просто перестаёшь придавать этому значение. В какой-то момент страх — это только ещё одно ощущение, которое не мешает делу. Молча они двинулись дальше, теперь в более быстром темпе, избегая широких троп. Кони осторожно пробирались через корни, но молчаливая тревога уже висела в воздухе. Несколько раз вдалеке мелькали силуэты всадников — они двигались по основной дороге, но голоса были достаточно отчётливыми, чтобы Эвелин поняла: поиски продолжаются. Леви, услышав их, коротко бросил: — Сворачиваем. Они направили коней глубже в чащу, двигаясь вдоль русла пересохшего ручья, где копыта не оставляли следов. Через некоторое время голоса поисковиков стихли, растворившись в шуме леса. Но напряжение никуда не делось. — Думаешь, мы их обошли? — тихо спросила Эвелин. — Пока да, — ответил Леви, прислушиваясь. — Но если они прочёсывают местность, рано или поздно мы снова можем пересечься. Девушка кивнула, машинально пригнувшись, когда очередная ветка чуть не задела её. Они ехали быстро, но осторожно, и когда лес, наконец, начал редеть, взору предстал открытый пейзаж, залитый оранжевыми оттенками заходящего солнца. Вдалеке, возвышаясь над землёй, стояли могучие стены Розы. Они казались ещё массивнее, чем Эвелин помнила, внушая ощущение незыблемости. Она замерла на мгновение, задержав взгляд на высоких укреплениях. Когда-то они казались абсолютной границей, но теперь девушка знала, что это лишь очередной рубеж, который предстояло преодолеть. Леви, замечая её задумчивость, коротко бросил: — Поздно сомневаться. Если собираешься пожалеть, лучше не трать время. Они миновали массивные ворота Стены Роза, погрузившись в оживлённый город. Узкие улочки были заполнены повозками, торговцами и солдатами, занятыми своими делами. Эвелин с трудом удерживала коня, маневрируя среди толпы. Взгляд метался, пытаясь запечатлеть каждую деталь: каменные дома, вывески таверн, продавцов, выкрикивающих о своих товарах. — Смотри вперёд, а не по сторонам, — сухо заметил Аккерман, не снижая темпа. — Никогда не была здесь так… свободно, — пробормотала Эвелин, осознавая, насколько мир за пределами аристократических залов отличается от привычного. Леви не ответил, лишь продолжил движение. Они не задерживались, лавируя между зданиями и дворами, избегая любопытных взглядов. Через час беспрерывной скачки город начал редеть, сменяясь открытым пространством, пока, наконец, вдали не показались строгие постройки штаба разведкорпуса. Это был обширный комплекс зданий, расположенный за крепкими стенами: массивные казармы, тренировочные площадки, несколько административных корпусов и крыло для офицеров. Возле главных ворот дежурили стражи, но Аккерман, едва махнув рукой, проехал мимо без единого слова. Очевидно, здесь его знали все. Внутри царило оживление: солдаты возвращались с тренировок, офицеры вели обсуждения у главного корпуса, а несколько бойцов неспешно приводили в порядок снаряжение. В воздухе ощущался запах металла и кожи. Здесь не было ни капли роскоши, но всё выглядело организованным и прочным, словно эта часть мира держалась исключительно на дисциплине и выносливости. Эвелин едва удержалась от того, чтобы открыто рассматривать всё вокруг. Её охватило странное чувство — смесь беспокойства и любопытства. Ещё недавно она даже надеяться не могла, что окажется здесь. Теперь же реальность казалась слишком явной, слишком настоящей. — Завтра утром представлю тебя Эрвину, — сказал парень, спешиваясь и легко спрыгивая на землю. Девушка повторила его движение, хоть и не так ловко. Пока она поправляла поводья, двое разведчиков подошли и, без лишних вопросов, увели лошадей в сторону конюшни. Леви кивнул им в знак благодарности, затем снова повернулся к Эвелин. — А пока Петра покажет тебе, где будешь жить. На его голос откликнулась девушка с рыжими волосами, спускавшаяся с крыльца. Лицо освещала дружелюбная улыбка. — О, так вот ты какая, — с интересом протянула она, смерив Эвелин внимательным взглядом. — Добро пожаловать в разведкорпус. Постараемся не дать тебе сбежать обратно. Аристократка чуть приподняла бровь, заметив в её голосе лёгкий смех. — Не думаю, что у меня есть куда сбегать, — заметила она, осматриваясь, а затем добавила: — Эвелин Рейнхарт. — Петра Рал, — представилась девушка, протягивая руку. — Будем знакомы. Леви коротко бросил Петре: — Временно посели её в офицерском крыле. В казармах будет слишком много ненужных вопросов. Эрвин тоже не хочет, чтобы она сразу привлекала к себе лишнее внимание. Петра подняла брови, взглянув с новым интересом. — Вот как? Значит, ты у нас особенная, — протянула она с улыбкой. — Ну, раз начальство так решило, возражать не буду. — Какая честь, — хмыкнула Эвелин, покачав головой. — Я уж думала, что меня отправят в подвал. — Ещё не вечер, — лениво бросил Леви. — Всё зависит от того, насколько быстро ты докажешь, что здесь полезна. — Ах, как вдохновляюще, — усмехнулась она, глядя мужчине вслед, когда он развернулся и пошёл дальше по своим делам. Петра коротко фыркнула. — О, с ним весело, правда? Не переживай, капитан ко всем так относится, — заверила Петра, сделав приглашающий жест. — Пойдём, покажу тебе, что где находится. И если вдруг есть вопросы — лучше спрашивай сейчас, пока у нас есть время. Они двинулись вперёд, выходя на открытый двор штаба. Петра неторопливо указывала на разные здания: — Вот тут казармы для новобранцев и обычных солдат. Там тебе пока делать нечего. Вон там — склад снаряжения. Если Леви тебя не прикончит на тренировках, придётся наведываться сюда за формой и всем остальным. А здесь, — она указала на массивное здание с высокими окнами, — главный корпус. Там залы для совещаний, кабинет Эрвина и комната отдыха офицеров. Эвелин слушала внимательно, стараясь запомнить расположение зданий, но в голове всё ещё шумело от событий последних суток. — А если я вдруг заблужусь? — попыталась пошутить она. — Тогда придётся смириться и жить там, где окажешься, — хихикнула Петра. — Но вообще, ничего страшного, через пару дней будешь ориентироваться. Они свернули в небольшой коридор, где было заметно тише, чем в остальных частях штаба. Петра толкнула одну из дверей и махнула рукой. — Вот и твоё временное жилище. Пока что, так сказать, повышенный комфорт. Комната оказалась крошечной, но чистой: узкая кровать, небольшой стол, шкаф для одежды. Эвелин положила рюкзак на кровать и на секунду замерла. Теперь это её новое место. Здесь всё другое — нет роскоши, нет строгого взгляда отца, только запах дерева и вечернего воздуха. — Ну, располагайся. Воду для умывания можешь взять в конце коридора. Ванна общая, привыкай, — Петра улыбнулась. — Завтра тебе предстоит насыщенный день, так что советую уснуть пораньше. Эвелин кивнула, машинально проводя пальцами по деревянной поверхности стола. — Спасибо, Петра. За всё. — Да не за что, — девушка махнула рукой и направилась к выходу. — Добро пожаловать в новый мир, Рейнхарт. Надеюсь, он тебя не разочарует. Как только дверь закрылась, Эвелин почувствовала, что усталость накатала с новой силой. Но прежде чем лечь, аристократка заставила себя разобрать походный рюкзак. Она доставала вещи не спеша, аккуратно складывая их на небольшой стол и в шкаф. В первую очередь извлекла папку — досье на аристократов, похищенное из кабинета отца. Проведя пальцами по плотной обложке, она глубоко вздохнула. Это было единственным весомым преимуществом. Затем достала небольшой кошель с карманными деньгами — теми самыми, что удалось вынести из дома перед побегом. Пусть не целое состояние, но достаточная сумма, чтобы не чувствовать себя полной обузой. Одежды было немного: шёлковая сорочка для сна, два комплекта удобной одежды и несколько предметов нижнего белья. Всё это выглядело непривычно скромным по сравнению с ломящимися гардеробными в поместье. Закончив с вещами, Рейнхарт открепила ножи от бедра и на мгновение задержала взгляд на холодном металле. Единственное, что было у неё по-настоящему надёжным. Эвелин пыталась создать хоть какое-то ощущение уюта, но понимала, что сил на это почти не осталось. Пальцы слегка дрожали, когда она растирала плечи, ощущая ноющую боль в мышцах. Наконец, взяв полотенце, лежавшее в шкафу, девушка направилась в общую ванную. Коридоры были запутанными, но вскоре удалось найти нужную дверь. Ванная оказалась далека от привычных условий. Никаких мраморных полов и отдельных кабин, только длинное помещение с несколькими каменными умывальниками и простыми деревянными перегородками для душевых. На стенах — старые железные крючки для одежды, пол выложен грубыми плитами. Запах сырости смешивался с ароматом дешёвого мыла. Эвелин сглотнула. Она никогда не жила так. Даже на время поездок ей всегда выделялись лучшие комнаты, а здесь… Здесь всё было просто, даже сурово. Она сняла одежду, забралась под прохладную воду и едва не вздохнула от облегчения. Грязь и пыль дороги уходили с кожи, смывая не только усталость, но и последние остатки старой жизни. Она закрыла глаза, на мгновение позволяя себе расслабиться, но, опустив руку к груди, ощутила под пальцами гладкую поверхность медальона. Пальцы крепче сжали серебро. Девушка задумалась, что бы сказала мать, увидев, во что превратилась её жизнь. Осудила бы? Или, может, гордилась? Она едва заметно покачала головой. Этого уже не узнать. Шум шагов за дверью напомнил, что долго задерживаться не стоит. Сделав глубокий вдох, Эвелин разжала пальцы, вышла из душевой и быстро вытерлась. Одежда, которую она принесла с собой, была предназначена для тренировок — лёгкая, но качественная. Она натянула мягкую тёмно-синюю рубашку из тонкого, но прочного хлопка и обтягивающие штаны, которые не сковывали движений. Ткань была приятной, но после горячей воды ощущалась чуть прохладной и липла к телу, заставляя невольно поёжиться. Собрав грязную одежду в аккуратный узел, Эвелин задумалась. В поместье этим занимались слуги, а теперь предстояло самой выяснить, где в штабе стирают вещи. Отметив про себя, что спросит об этом завтра, взяла свёрток и покинула ванную. Коридоры выглядели одинаковыми, тусклый свет керосиновых ламп едва освещал стены. Рейнхарт несколько раз сворачивала не туда, раздражённо возвращаясь назад, пока наконец не нашла свою комнату. Едва переступив порог, она закрыла дверь и с облегчением прислонилась к ней спиной. Хотелось спать, но прежде Эвелин заставила себя сменить одежду. Она надела лёгкую голубую ночную сорочку из мягкого шёлка, которую привезла с собой. Ткань приятно касалась кожи, не сковывая движений, и впервые за сутки Эвелин почувствовала себя хоть немного комфортнее. Затем села на кровать, провела ладонью по плотной, но аккуратно заправленной ткани одеяла и, тяжело выдохнув, наконец позволила себе лечь. Мысли были спутанными, день выдался слишком длинным, слишком насыщенным, чтобы сразу отключиться. Она невольно задумалась, как там Леви — вероятно, либо уже отдыхает, либо докладывает Эрвину о поездке. Хоть парень выглядел так, будто мог обходиться без сна, Эвелин понимала, что даже ему нужен перерыв. Она поморщилась, раздражаясь на саму себя. С какой стати её вообще это волнует? Ему точно не было до неё дела. Девушка перевернулась на бок, сжала угол одеяла в пальцах и, наконец, позволила себе уснуть без сновидений. Эвелин вздрогнула от глухого стука, раздавшегося где-то рядом. Её веки дрогнули, сознание медленно пробиралось сквозь сон, пока она не осознала, что кто-то вломился в комнату. Прежде чем удалось окончательно прийти в себя, до ушей донёсся знакомый раздражающе-ровный голос: — Вставай. Ещё не до конца осознавая, что происходит, она повернулась на бок и приподнялась на локтях, сонно моргая. Леви стоял в паре шагов от кровати, скрестив руки на груди, а на матрасе возле её ног валялся аккуратно сложенный комплект формы. Эвелин в замешательстве уставилась на мужчину, но почти сразу её осенило. Глаза распахнулись, когда девушка поняла, в чём на данный момент находится — в одной только лёгкой сорочке из тонкого шёлка. Холод пробежал по коже от осознания, и, разом покраснев, она резко дёрнула одеяло на себя, прикрываясь. — Ты вообще нормальный?! — выпалила аристократка, едва не запутавшись в ткани. — Кто тебя впустил?! Аккерман даже не моргнул, по-прежнему глядя на неё с абсолютным безразличием. — Дверь была открыта, — сухо заметил он. — Если тебе нравится, когда кто-то застаёт тебя врасплох, можешь продолжать. Но напомню: ты больше не в своём уютном доме, где за тобой присматривают слуги и охрана. Здесь такие глупости могут дорого стоить. Эвелин сжала губы, ощущая, как злость накатывает волной. Её щёки горели, но ещё сильнее бесило, что Леви не был ни на каплю смущён. Напротив, он смерил её критическим взглядом и, склонив голову, хмыкнул: — Шёлковая сорочка, да? Просто идеальный выбор для жизни среди людей, которые привыкли к коже и военной форме. Очень практично. Надеюсь, ты не ждёшь, что здесь тебе будут подавать утренний чай в постель с атласными простынями? Эвелин вспыхнула ещё сильнее, едва не задохнувшись от возмущения. Она резко дёрнула на себя одеяло, натягивая его до подбородка, и, из последних сил сохраняя остатки достоинства, процедила: — Выйди. Немедленно. Разведчик лишь пожал плечами и развернулся к выходу. — У тебя пять минут. Эрвин ждёт. Девушка раздражённо выдохнула, заставляя себя сосредоточиться. Она сбросила одеяло и взяла в руки комплект формы, который Леви бесцеремонно кинул на кровать. Ткань была плотной, прочной, безупречно сшитой — совершенно не похожей на привычные наряды. Натягивая белые штаны, Эвелин с неудовольствием отметила, что они хоть и удобны, но даже приблизительно не напоминали те изысканные ткани, к которым привыкла. Материал был прочным и хорошо сидел, подчёркивая фигуру, но в этой практичности не было ни капли изящества. Белая рубашка оказалась удобной, но простоватой. Накинув кожаную куртку с вышитыми на спине крыльями свободы, девушка невольно замерла. Одежда сковывала её не физически, а морально — словно окончательно отрезая от прошлой жизни. Здесь не было места корсетам, атласным платьям и украшениям. Теперь она выглядела так же, как и остальные в разведкорпусе. И от этого осознания стало тревожно. Поймав своё отражение в тусклом стекле, она невольно задержала взгляд. Волосы растрёпаны, глаза ещё затуманены сном, но в этом образе уже не было места утончённой аристократке. Сжав губы, Эвелин взяла щётку и несколько раз прошлась по волосам, стараясь придать им ухоженный вид. Она привыкла выглядеть безупречно — слишком много лет жила по этим правилам, чтобы позволить себе халатность. Но сегодня волосы остались распущенными. Ещё раз взглянув на себя в отражении, Рейнхарт прикусила губу. Всё было чужим — одежда, обстановка, даже её собственное лицо казалось другим. Она выдохнула, порывшись в сумке, и достала флягу, оставшуюся со вчерашнего дня. Воды было немного, но хватило, чтобы прополоскать рот и хоть как-то почистить зубы. Процедура была далека от привычной, но выбора особо не было. — Ещё долго? — раздался за спиной голос Леви, полный нетерпения. — Никто не умер от того, что я потратила минуту на себя, — огрызнулась Эвелин, поднимая со стола папку с досье и прижимая её к груди. — Просто будь готова через десять секунд. Или я придумаю, чем тебя занять. Закатив глаза, Эвелин направилась к выходу, глубоко вдохнув, прежде чем ступить за порог. Пока они шагали по коридору, её взгляд невольно скользнул по фигуре Леви. В форме он выглядел совершенно иначе, чем в гражданской одежде. Белая рубашка подчёркивала осанку, а короткая кожаная куртка с эмблемой разведкорпуса на спине сидела идеально, словно была создана специально для него. Движения были чёткими, уверенными, а в шаге ощущалась привычная дисциплина. — Знаешь, нормальные люди с утра хотя бы желают друг другу хорошего дня, — с лёгкой насмешкой заметила она, шагая чуть быстрее, чтобы поравняться с парнем. — Проявляют какие-то нормы приличия. Аккерман даже не взглянул на неё. — Я здесь не для того, чтобы поддерживать светскую беседу. — О, да уж, кто бы сомневался, — фыркнула аристократка, прижимая к груди папку. — Я уже говорил. Ты не в своём уютном доме, Рейнхарт, — отрезал он, наконец одарив её коротким взглядом. — Здесь нет слуг, которые выполнят любое твоё пожелание, и нет гостей, которых можно очаровывать разговорами. Ты теперь в армии. А здесь за такое обращение к старшим по званию бывают последствия. Эвелин стиснула зубы, но тут же изобразила беззаботную улыбку. — Так значит, теперь ты можешь приказывать мне? Какое ужасное невезение. — Не заставляй меня объяснять это в более доходчивой форме. Девушка на мгновение подумала, что ещё пару минут такого разговора, и Леви действительно прибегнет к каким-нибудь более радикальным мерам. Она решила, что пока что промолчит, но мысленно добавила этот момент в копилку своих будущих возражений. Мужчина, не замедлив ни шага, двинулся вперёд, и ей ничего не оставалось, кроме как поспешить за ним. Войдя в кабинет командира, Эвелин сразу ощутила разницу в атмосфере. Это было просторное помещение с высокими окнами, пропускающими тусклый утренний свет. Вдоль стен стояли книжные шкафы, заполненные плотными папками, картами и документами, а на большом деревянном столе в центре комнаты лежали отчёты и письменные принадлежности. Воздух был наполнен слабым запахом бумаги и чернил, а в углу, у камина, тлели остатки огня. Эрвин Смит сидел за столом, выпрямившись, с задумчивым выражением лица. Он выглядел абсолютно собранным, словно не испытывал ни усталости, ни напряжения. Его спокойствие было почти пугающим — за внешней расслабленностью скрывалась сосредоточенность, в глазах читалась внимательность и проницательность. Как только Леви и Эвелин вошли, он слегка склонил голову в знак приветствия, сложив пальцы в замок перед собой. — Доброе утро, мисс Рейнхарт, — произнёс он, с интересом оглядев девушку. — Я рад, что вы добрались благополучно. Эвелин не удивилась. Очевидно, без ведома Эрвина такое провернуть было бы невозможно. Скорее всего, он знал обо всём ещё во время бала. Возможно, Леви рассказал сразу после разговора на балконе, нарушив данное ей обещание. Эта мысль вывела из себя — значит, он даже не пытался сохранить договор в тайне? Но спустя мгновение злость угасла. Девушка не могла всерьёз ожидать, что такие решения принимаются без ведома командира. Разведкорпус не играл в бессмысленные авантюры, и Аккерман не мог просто привести в штаб чужого человека, не отчитавшись. Эвелин чуть выпрямилась, сохраняя внешнее спокойствие, несмотря на бурю мыслей в голове. Она кивнула Эрвину сдержанно и вежливо, как того требовал светский этикет. — Доброе утро, командир. Благодарю за приём. Она выдержала его взгляд, прежде чем добавить: — И да, полагаю, вы знали с самого начала. — Разумеется, — спокойно ответил Эрвин. — Я не только знал, но и настоял, чтобы Леви помог вам выбраться. Но не думайте, что это проявление доброй воли. У меня на то были свои причины. Он кивнул на папку в её руках. — Вы утверждаете, что эта информация ценна. Надеюсь, она действительно стоит всех хлопот, которые нам пришлось пережить. Эвелин медленно положила документы на стол. Она не боялась, что её выгонят — теперь путь назад закрыт, её уже приняли. Но всё же внутри сидел страх: что, если она окажется недостаточно полезной? Эрвин раскрыл папку, взгляд медленно скользил по страницам. — Интересно… Очень интересно… — пробормотал он, бегло перечитывая написанное. — Сведения о финансовых потоках, частных сделках, теневых операциях. Здесь есть записи о коррупции, незаконных сделках, даже намёки на возможные заговоры. Всё это не должно было попасть в чужие руки. Он перевернул ещё несколько страниц, пробежавшись взглядом по списку влиятельных имён. — Здесь даже связи с военными. Политические манипуляции, влияние на поставки оружия, финансирование нужных людей… Это не просто информация. Это ключ к пониманию, кто и как управляет тем, что происходит внутри Стен. Он поднял внимательный взгляд, в котором читался неподдельный интерес. — Судя по всему, ваш отец доверял эти документы лишь самому себе. И теперь они у нас. Должен признать, мисс Рейнхарт, вы оказались весьма… находчивы. — Я выросла в этом мире, — пожала плечами Эвелин. — Знаю, кто боится скандалов, у кого есть враги, кто легко идёт на сделки. Какую именно пользу это принесёт, решать вам. — Вы правы. И я уже знаю, как это можно использовать, — кивнул Эрвин, закрывая папку. — Вы обладаете пониманием внутренней политики, которого нет ни у кого из нас. Люди, привыкшие жить за счёт власти, умеют скрывать истинные намерения. Но вы… вы знаете, как они мыслят. И когда придёт время, нам это пригодится. Эвелин внимательно наблюдала за ним. Это был человек, который никогда не раскрывал всех карт сразу. Если глава разведкорпуса сказал только это — значит, в его голове уже складывался более сложный план. — Теперь о вашей подготовке, — продолжил Эрвин. — Вы не можете выходить за стены в нынешнем состоянии. Вам предстоит ежедневная тренировка. Он перевёл взгляд на Леви. — Ты займёшься этим. Без исключений. Леви скрестил руки на груди, глядя на командира без особого энтузиазма. — Серьёзно? Из всех, кого можно было бы назначить, ты решил выбрать меня? — Ты уже с ней работал, — спокойно ответил Эрвин. — У вас есть опыт взаимодействия, и, как показывает практика, успешный. — Успешный? — Леви скептически приподнял бровь. — Если не считать, что я едва не прибил её по дороге сюда. Эвелин сдержанно выдохнула, едва заметно вскинув подбородок, но руки всё же скрестила на груди, стараясь сохранить спокойствие. — Ну, во-первых, не едва. Во-вторых, не прибил. Эрвин не обратил внимания на их перепалку. — Тем не менее, ты лучше других понимаешь её уровень. И лучше других сможешь довести его до приемлемого. Леви раздражённо выдохнул, но спорить не стал. Он знал, что если Эрвин что-то решил, переубедить его невозможно. — Отлично, — буркнул парень. — Как раз мечтал добавить в график ещё одну головную боль. Эвелин нахмурилась. Сердце застучало быстрее. Она знала, что будет трудно. Но готова ли она к тому, что её наставником станет именно Леви?