Глава 5. Испытание гордости

Как только за ними закрылась дверь кабинета Эрвина, Леви свернул в сторону и остановился у небольшой ниши рядом с окном. Свет утреннего солнца мягко ложился на каменные стены, оставляя резкие тени. Разведчик медленно облокотился о стену, сложив руки на груди, а затем слегка наклонил голову вниз, бросив на девушку пристальный взгляд из-под тёмных ресниц. В его взгляде читалась холодная отстранённость, смешанная с усталой терпимостью, будто сама необходимость вести этот разговор была ему в тягость. Парень смотрел на неё сверху вниз, и это не могло не раздражать. Разница в росте была особенно ощутима здесь, в узком пространстве, где Эвелин буквально чувствовала, насколько он выше. Чтобы встретиться глазами, пришлось поднять голову, что выводило из себя ещё больше. Словно в этом взгляде было что-то насмешливое, снисходительное, даже если Леви внешне оставался непроницаемым. Она выпрямилась, решив не показывать раздражение, и быстро поправила рукава, стараясь занять руки хоть чем-то, лишь бы не дать понять, насколько злит это вынужденное положение. Встала чуть шире, уперев одну руку в бедро, будто небрежно, но на деле пытаясь хоть как-то уравновесить ситуацию. Леви заметил всё: как она приподняла голову, как нервно поправила одежду. Аккерман не улыбнулся, но уголок губ едва заметно дёрнулся — почти незаметный жест, но его хватило, чтобы в Эвелин вспыхнул новый виток раздражения. Сглотнула, скрестила руки на груди и выдержала его взгляд. — Закончил смотреть сверху вниз? Или получаешь от этого удовольствие? — голос звучал легкомысленно, но колкость в нём резала воздух. Разведчик прищурился, внимательно изучая лицо, будто разглядывая новый образец для эксперимента. Затем он медленно наклонил голову набок, губы едва заметно дрогнули в ухмылке. — Не я выбирал твой рост, — сухо отозвался он. — Так что жаловаться бесполезно. Эвелин прикусила губу. Всё в нём раздражало — его взгляд, его бесстрастность, его снисходительный тон. Она шумно выдохнула, пытаясь взять себя в руки. — И что мне теперь делать? — голос прозвучал с ленивой насмешкой. — Терпеть тренировки с тобой? Да ты же меня убьёшь. Леви выдохнул, потёр шею, словно пытался ослабить напряжение. — Поверь, я тоже не в восторге, — голос был низким, ровным, но в нём скользнуло скрытое раздражение. — Как будто мне больше нечем заняться, кроме как возиться с упрямой аристократкой. У меня и без того хватает работы, но, похоже, теперь твоя судьба — моя головная боль. — Не думала, что доставляю тебе столько страданий, Аккерман. Разведчик наклонился чуть ближе, заставляя отступить на шаг. — Ты ещё не видела, что такое страдания, — его голос был спокойным, но в нём читалась явная угроза. Затем выпрямился, скрестив руки на груди. — На «вы», — чётко произнёс он. — И без язвительных комментариев. Теперь ты обязана обращаться ко мне уважительно. Капитан Леви. Всегда. Эвелин медленно кивнула, с притворным вниманием вздёрнув брови. — Конечно, капитан Леви, — она намеренно растянула титул, пробуя его на вкус, затем усмехнулась. — Ты серьёзно? Ты правда хочешь, чтобы я называла тебя полным титулом каждую секунду? Осторожнее, а то зазнаешься. Парень прикрыл глаза и глубоко вдохнул, словно… — Именно так. И тебе стоит запомнить это, иначе последствия не понравятся. Эвелин демонстративно закатила глаза, будто умирала от скуки. — О, конечно. Тогда я сделаю всё, чтобы напоминать всем о твоём грандиозном статусе, капитан Леви, сильнейший защитник человечества. Мужчина слегка наклонил голову, его губы едва заметно дёрнулись, но он не поддался на провокацию. — Завтрак. Потом — на тренировочную площадку. — А провожать меня туда вы, капитан Леви, конечно же, не собираетесь? — она хлопнула ресницами, изобразив самую невинную улыбку, на которую была способна. — Петра вчера всё показала. Разберёшься, — резко бросил он и, не дожидаясь ответа, развернулся и двинулся прочь. Эвелин осталась на месте ещё на мгновение, прикусила губу, пытаясь подавить раздражение, но злость пульсировала в висках. Сжала кулаки, ногти болезненно впились в ладони. Она не могла поверить, насколько упрямым, наглым и невыносимым мог быть этот человек. — Великолепно. Просто замечательно, — пробормотала себе под нос, заставляя дыхание замедлиться. Шумно выдохнув, развернулась и с упрямо вздёрнутым подбородком двинулась в противоположную сторону. Теперь перед ней стояла новая проблема — найти столовую. Территория штаба оказалась настоящим лабиринтом. Все здания выглядели одинаково: серые стены, узкие проходы, одинаковые двери. Ещё один поворот. Ещё один тёмный коридор, похожий на предыдущий. Эвелин раздражённо сжала кулаки. «Господи, сколько можно. Только не спрашивать дорогу. Только не унижаться перед этим Аккерманом». — Отлично, просто чудесно, — ворчала себе под нос. — Может, мне стоит носить карту с собой? Или попросить “великого капитана Леви” начертить мне маршрут? В какой-то момент она задумалась, не вернуться ли обратно и не попросить кого-то из солдат указать дорогу, но гордость не позволяла. Она найдёт эту чёртову столовую самостоятельно. Через полчаса блужданий показалось здание, откуда доносился слабый запах еды. Столовая. Наконец-то. Девушка шумно выдохнула, поправила волосы и одежду, стараясь придать себе видимость уверенности, а затем вошла внутрь. Столовая представляла собой просторное помещение с массивными деревянными столами и длинными лавками, которые за годы службы пропитались запахом еды и воска. В углу у очага потрескивал огонь, создавая уютное тепло среди суровых стен штаба. Воздух был насыщен ароматами свежего хлеба, супа и крепкого чая, которыми солдаты подкреплялись перед очередным днём тренировок и службы. Эвелин, едва переступив порог, ощутила на себе десятки взглядов. Она привыкла к пристальному вниманию — в светском обществе каждый шаг сопровождался оценивающими взглядами аристократов, порой даже более пронизывающими, чем здесь. Но теперь внимание разведчиков было иным: холодное любопытство, скрытая настороженность и тихий интерес. Они явно задавались вопросом, кто она такая и как оказалась здесь. На возвышении у дальнего конца зала стоял Эрвин. Его голос прозвучал уверенно и спокойно, перекрывая гул столовой: — У нас новый человек в корпусе. Эвелин. Лёгкий шум прокатился по залу, кто-то переглянулся, но командир продолжил, не оставляя места для обсуждений: — Она будет работать с нами как аналитик, помогая в обработке информации, необходимой для стратегических решений. Параллельно пройдёт подготовку и тренировки, чтобы обрести необходимые навыки. Вы будете относиться к ней так же, как к любому другому члену разведкорпуса. Эвелин сдержала лёгкий смешок. Аналитик. Конечно, Эрвин выбрал самое безопасное определение для её нового положения. Это звучало так, будто она заняла место за столом с картами и бумагами, а не пыталась выжить среди солдат. — Проявите уважение, — заключил командир, переводя взгляд по залу, давая понять, что обсуждать новоприбывшую нет смысла. Несколько солдат обменялись взглядами, кто-то хмыкнул, но никто не осмелился вслух возразить командиру. В дальнем углу столовой послышался шёпот: — Посмотрим, сколько она тут продержится. Другой голос, уже громче, произнёс: — Аналитик? Не слишком ли это звучит мягко для разведкорпуса? Аристократка услышала каждое слово, но не стала реагировать. Она давно привыкла к чужому вниманию, но этот интерес был другим — без вежливых улыбок и пустых комплиментов, здесь её оценивали, измеряли, ставили под сомнение. Девушка легко сохранила непринуждённое лицо и уверенную осанку. Эрвин лишь бросил короткий взгляд в сторону говоривших, и те тут же замолчали. Затем он кивнул Эвелин, разрешая ей занять место за столом. Петра помахала рукой, подбадривающе улыбаясь. Девушка глубоко вдохнула и направилась к ней, ощущая на себе чужие взгляды даже после того, как командир закончил говорить. — Ты-то мне и нужна! — Петра приветливо улыбнулась, подвигая немного лавку, чтобы можно было удобно сесть. — Как прошло утро? Надеюсь, капитан Леви не довёл тебя до истощения? Эвелин усмехнулась, усаживаясь на деревянную лавку, которая слегка скрипнула под её весом. — О, капитан Леви — само воплощение терпения и доброты, — голос был наполнен лёгкой насмешкой, но без явной злобы. — Правда, кажется, он не разделяет восторг от моей компании. — В этом нет ничего нового, — хохотнула Петра. — Он и с нами не всегда терпелив. Петра указала на мужчину, сидящего рядом: — Кстати, познакомься, это Гюнтер Шульц. Один из самых надёжных бойцов. Гюнтер оказался мужчиной среднего роста со смуглой кожей и короткими каштановыми волосами, аккуратно уложенными вверх. Его лицо было грубовато, но в глазах светилась внимательность и привычка наблюдать за окружающими. Он ел размеренно, но явно прислушивался к разговору, оценивая каждое слово. — Рад познакомиться, — коротко сказал он, кивая. — Взаимно, — ответила Эвелин, отмечая про себя, что в голосе Гюнтера не было ни сарказма, ни излишней любезности. Просто деловое, ровное отношение. — Мы в специальном отряде капитана Леви, — гордо произнёс он, отложив ложку. — Это значит, что мы тренируемся под его личным присмотром. Поверь, это не подарок. — Ага, ну или просто самые терпеливые, — фыркнула Петра, качая головой. — Быть в его отряде — испытание само по себе. — Надеюсь, у вас выдаются моменты передышки? — с лёгкой усмешкой спросила Рейнхарт. — Иногда, если повезёт, — ухмыльнулся Гюнтер. — Но в остальном ты быстро привыкаешь, если остаёшься в живых. Перед Эвелин стояла деревянная миска с густым супом, в котором плавали куски овощей. Рядом лежал ломоть тёмного хлеба, немного зачерствевшего, но всё ещё съедобного. Девушка осторожно попробовала бульон, и, к удивлению, он оказался вполне приемлемым. — Не так плохо, как я ожидала, — призналась она, окуная хлеб в суп. — Это потому, что повара сегодня постарались, — ухмыльнулся Гюнтер. — Иногда еда здесь напоминает… ну, скажем так, пищу выживших после катастрофы. — Прекрасная перспектива. Разведчики продолжили беседу, обсуждая последние тренировки и внутренние дела корпуса. Эвелин чувствовала, что пока никто не относится к ней с полным доверием, но и враждебности не проявляет. Они вежливы и дружелюбны, но держат её на расстоянии, оценивая, стоит ли доверять. Это было естественно, и она не обижалась — слишком хорошо знала правила таких сообществ. Когда завтрак подходил к концу, девушка отложила ложку и вытерла губы краем салфетки. Она перевела взгляд на Петру, которая как раз допивала чай. — Мне нужно найти тренировочную площадку, — сказала Эвелин, небрежно поправляя рукава. — Надеюсь, добраться туда будет проще, чем в столовую. Петра усмехнулась, наклонилась ближе и, понизив голос, чтобы не мешать окружающим, начала объяснять: — Всё не так сложно. Как выйдешь отсюда, иди прямо по главной тропе, пока не увидишь старые склады слева. Держись этого направления, а потом сверни направо за ограду. Там увидишь открытое пространство с деревянными мишенями и барьерами — это и есть тренировочная площадка. — Звучит логично, — задумчиво протянула Эвелин, запоминая маршрут. — Если заблудишься, просто спроси кого-нибудь из солдат, — добавил Гюнтер, пожимая плечами. — Но постарайся не опаздывать. Леви терпеть не может, когда кто-то тратит его время. — Благодарю за заботу, — с лёгкой усмешкой ответила Эвелин, поднимаясь. — Постараюсь появиться вовремя и живой. — Это уже хорошее начало, — хохотнула Петра, подмигнув напоследок. Аристократка легко добралась до тренировочной площадки, мысленно благодаря Петру за подробные указания. Ботинки ступали по твёрдой утоптанной земле, ещё немного влажной после ночного дождя. В воздухе пахло древесиной от старых тренировочных сооружений, смешанной с лёгким запахом пота и пыли — следы утренних занятий солдат. Вдалеке слышались короткие выкрики офицеров и звук ударов по тренировочным манекенам. Где-то кто-то отрабатывал боевые движения, а неподалёку группа новобранцев занималась базовой физической подготовкой. Всё здесь дышало напряжением, энергией людей, готовых к реальной угрозе. Эвелин замедлила шаг, как только заметила Леви. Он стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, взгляд его был холодным и оценивающим. Лёгкий ветерок шевелил тёмные волосы, но выражение лица оставалось неизменным — словно мужчина знал, что она задержится, и был к этому абсолютно равнодушен. Этот человек всегда выглядел так, будто уже заранее решил, что ты разочаруешь его. — Опоздала, — произнёс ровно, но достаточно громко, чтобы это задело. Девушка шумно выдохнула, собирая остатки терпения. Плечи напряглись, но она не позволила себе выдать раздражение. — Штаб — это лабиринт, — парировала аристократка, пытаясь звучать невозмутимо. Леви качнул головой, уголки губ дрогнули, но на его лице не было и намёка на улыбку. — Твои проблемы, — отрезал он. — Если бы умела ориентироваться, пришла бы вовремя. Она закатила глаза, сцепив руки за спиной, но голос остался спокойным. — Да, конечно, капитан Леви, я же просто обожаю блуждать по коридорам, надеясь наткнуться на нужную дверь. — Если ты собираешься тут оставаться, лучше научись находить дорогу, а не искать оправдания. Эвелин прищурилась, но не стала отвечать сразу. Знала, что любое возражение лишь подбросит ещё один повод для насмешек. Вместо этого она выдохнула через нос, медленно и глубоко. Пальцы сжались в кулаки, девушка откинула назад прядь волос и склонила голову набок, изучая разведчика ответ. — Знаешь, Леви, ты, похоже, поставил себе цель вывести меня из себя, — произнесла она медленно, не скрывая в голосе лёгкой иронии. — Придираешься, цепляешься к каждому слову, проверяешь, когда я взорвусь. Прямо как ребёнок, которому дали новую игрушку. Скрестила руки, словно бросая ему вызов. Взгляд стал холоднее, но улыбка не исчезла с лица. — Ладно, — произнесла она с лёгким раздражением. — Может, мы уже начнём? Или ты собираешься читать мне лекцию по картографии? — Если бы ты хоть немного знала местность, было бы не так уж плохо, — сухо заметил он. — Может, мне действительно стоит научить тебя ориентироваться, прежде чем тратить время на более сложные вещи? — Если ты так хочешь, я могу взять уроки, но, боюсь, мне придётся встать на цыпочки, чтобы увидеть карту через твоё непомерное самомнение. Глаза Аккермана на секунду вспыхнули чем-то похожим на азарт, но он тут же подавил это, голос остался ледяным. — Отлично. Значит, начнём с того, что ты наконец заткнёшься и покажешь, на что способна. Без оправданий. Он сделал шаг назад, жестом указывая в центр площадки. Ветер поднимал пыль, солнце уже начинало припекать, и девушка чувствовала, как лёгкая испарина проступает на висках. Леви стоял неподвижно, сложив руки на груди, и ждал, не отрывая от неё взгляда. — Начнём с простого, — наконец произнёс он. — Бег. Три круга вокруг площадки. Быстро. Мужчина уже собирался отойти, но внезапно прищурился, окинув аристократку внимательным взглядом. — Что за идиотизм? — резко бросил он. — Ты пришла на тренировку с распущенными волосами. Ты вообще собираешься заниматься или пришла красоваться? Эвелин на секунду опешила, но тут же почувствовала, как внутри поднимается раздражение. — Не думаю, что мои волосы каким-то образом мешают бегу, — парировала она, скрестив руки. — Пока ты только начинаешь, тебе мешает всё, — отрезал Леви. — Запомни: волосы могут закрыть обзор, попасть в механизм УПМ или стать проблемой в бою. Советую отрезать их к чёрту. Рейнхарт широко распахнула глаза, но быстро взяла себя в руки. — Это чушь, — возразила, выпрямив спину. — Я просто буду заплетать их. Мне важен мой внешний вид. Леви ухмыльнулся, но во взгляде не было ни малейшего удивления. — Конечно, — хмыкнул он. — Главное, чтобы выглядела красиво, даже если тебя сожрут титаны. — Если это произойдёт, то хотя бы с достоинством, — усмехнулась Эвелин, но внутри ощущала нарастающий вызов. Она не собиралась спорить дальше. Разведчик кивнул, махнув рукой. — Тогда вперёд. Посмотрим, не помешают ли твои драгоценные волосы выдержать три круга. Девушка знала, что это будет болезненно. Тело ещё не восстановилось после долгой поездки, но спорить было бесполезно. Сделав глубокий вдох, она сорвалась с места. Первые метры дались легко, но с каждым шагом мышцы начали ныть. Воздух резал лёгкие, а пыль поднималась клубами, забиваясь в горло. Ветер бил в лицо, и именно тогда она почувствовала, как волосы начали путаться, липнуть к вспотевшей коже. Она уже сто раз пожалела, что не заплела их утром. Каждое движение сопровождалось раздражающим ощущением прядей, закрывающих обзор. Ещё и Леви был прав… Нет, она не собиралась признавать этого вслух, но внутри появилось неприятное осознание: распущенные волосы действительно мешались. Однако останавливаться было нельзя. В голове крутился один вопрос: «Смогу ли я это выдержать?» Аккерман наблюдал за ней, словно высчитывая каждый шаг. Его взгляд не выражал ни удивления, ни сочувствия. Только холодное, профессиональное изучение. Он видел всё: насколько ровно девушка держит темп, как контролирует дыхание, как работает корпус. Каждый недочёт тут же мысленно фиксировался. Когда Эвелин завершила последний круг, сердце колотилось так, словно пыталось вырваться наружу. Воздух жёг лёгкие, как горячий уголь. В боку пульсировала резкая, колющая боль, словно кто-то вонзил туда кинжал, но она выпрямилась, делая вид, что всё в порядке. Леви даже не дал передышки. — Отжимания. Двадцать. Потом — приседания. Без остановки. Аристократка сжала губы, опускаясь на землю. Она не могла позволить себе слабость, но тело говорило иначе. Первые несколько отжиманий дались терпимо, но к шестому разу руки начали подкашиваться. Ладони вспотели, запястье ныло. В какой-то момент она едва удержала себя, локти опасно задрожали, и пришлось собрать все силы, чтобы снова выпрямиться. Эвелин резко втянула воздух. Ещё три раза. Ещё два. Последний. Грудь колотилась от напряжения, а руки горели. Не давая себе передышки, она опустилась в приседания. Колени уже не слушались, мышцы бёдер стонали от перегрузки, а сердце, казалось, колотилось прямо в горле. Леви стоял неподвижно, держа руки в карманах, наблюдая с ледяным спокойствием. Ни единого намёка на то, что мужчина хоть немного впечатлён её упорством. Но в глубине взгляда что-то дрогнуло — не восхищение, а зачаток любопытства. Сколько она ещё выдержит? На пятнадцатом приседании ноги окончательно подкосились. Эвелин потеряла баланс и едва не плюхнулась на землю. В последний момент успела опереться руками, но тут же услышала холодный голос сверху: — Жалкое зрелище. Пальцы сжались в кулаки, но девушка тут же разжала их, заставляя себя успокоиться. Грудь сотрясала тяжёлая, рваная дрожь дыхания, но она всё равно подняла голову, встретившись с холодным, пронизывающим взглядом. Злость бурлила внутри, требуя выхода. — Ты даже не пытаешься скрыть удовольствие, да? — выдохнула, едва отдышавшись. Леви склонил голову, рассматривая её с тем же профессиональным равнодушием, но в его голосе скользнуло ленивое презрение. — Если тебе нравится так думать, пожалуйста. Но если бы я получал удовольствие от твоих жалких попыток, это было бы уже за гранью идиотизма. Вставай. Я ещё не закончил. Занималась рукопашным боем? — Нет, — призналась она, пытаясь не показать накатившего смущения. — Так и думал, — отозвался мужчина с тенью усмешки. — Конечно, куда тебе? Наверное, считала, что стать солдатом так же просто, как заказать у швеи новое платье. Эвелин резко вдохнула и в этот момент, сама того не осознавая, закатила глаза. — Вот это меня больше всего бесит, — протянул Леви с опасно спокойным голосом, сцепив руки за спиной. — Ты делаешь так практически с первой встречи. Думала, я не замечаю? — Да что с тобой не так?! Я просто глаза закатила, а не разрушила твою жизнь! Аккерман чуть склонил голову набок, словно разглядывая неразумного ребёнка. — Это неуважение. И раз уж тебе так сложно контролировать себя, давай решим это иначе. Ещё три круга. Бегом. — Ты шутишь?! — Никогда. Давай, покажи мне, как ты умеешь жаловаться на ходу. Внутри всё закипело. Он хотел, чтобы она сломалась? Чёрта с два. Сжав зубы до боли, она развернулась и рванула вперёд. Ноги горели, дыхание срывалось на короткие хриплые выдохи, но злость не давала ей замедлиться. Эвелин бежала не потому, что он приказал, а потому, что не собиралась доставить ему удовольствие своей слабостью. «Ненавижу его, — думала Рейнхарт, ощущая, как каждый шаг отдаётся болью в мышцах. — Ненавижу его голос, его снисходительность, его чёртову уверенность, что я ничего не стою». К концу наказания сердце билось так громко, что заглушало все мысли. Грудь сотрясалась от напряжённого дыхания, но, несмотря на протестующее тело, она выпрямилась и с яростью, пылающей в глазах, посмотрела на Леви. Она не скажет ни слова. Не даст насладиться её усталостью. — Готова? — голос был всё так же ровен, но в нём скользнуло что-то насмешливое, почти раздражающее. Эвелин сглотнула. Готова ли она? Грудь до сих пор вздымалась после бега, а пальцы слегка подрагивали, но в голове всё ещё горело одно слово — «справлюсь». Она не могла позволить себе слабость. — Надеюсь, ты не думаешь, что я сдамся, — выдохнула девушка, чувствуя, как ярость закипает внутри. Голос дрогнул, но она не придала этому значения. — Если бы ты действительно не собиралась сдаваться, тебе бы не пришлось это доказывать словами, — холодно отозвался Леви, доставая из кармана камешек и покручивая его между пальцами. — Ловишь? Аристократка нахмурилась, ощущая в воздухе подвох. — Что? — Буду бросать. Ты ловишь. Проверю координацию, реакцию и скорость адаптации. Если не можешь поймать обычный камень, как ты собираешься держать клинки в бою? Сердце сжалось. Она старалась не показать этого, но горло пересохло. Это было несложное задание. Казалось бы. Но что, если… — Ты издеваешься?! — прошипела девушка, ощущая, как пульс бешено бился в висках. — Это тест. Лучше узнать сейчас, насколько у тебя всё плохо. Он бросил первый камень. Эвелин метнулась, но пальцы сомкнулись в воздухе. Второй ударился о ладонь, но девушка не сумела его удержать. Третий стукнулся о землю с сухим звуком. Грудь резко сжалась, как будто что-то тяжёлое придавило изнутри. Это невозможно… Она тренировалась! Часы упражнений, пот, боль в руках — и что? Обычный камень? — Если так же уронишь оружие, у тебя не будет второго шанса. Титан не станет ждать. Руки дрожали. Аристократка чувствовала себя раздавленной. Всё было напрасно? Все усилия? Разве не для этого она готовилась? — Я справлюсь! — выплюнула она, голос дрожал, но уже не только от злости, а от разочарования в себе. — Пока что ты справляешься только с тем, чтобы выглядеть разозлённой, — разведчик шагнул ближе, глаза его сузились. — Ещё раз. Если не поймаешь хотя бы один, завтра удвоим всё, начиная с пробежки. Снова бросил. Эвелин сорвалась вперёд, пальцы метнулись, отчаянно цепляясь за камень. В этот раз его удалось схватить. Но рука дрожала так, что казалось, камень вот-вот выскользнет. — Вот видишь, может, ты не безнадёжна, — Аккерман скользнул по ней взглядом. — Теперь УПМ. Надевай ремни. Девушка сжала камень в кулаке. Она не могла позволить себе дрожать. Не могла позволить себе снова потерпеть неудачу. Но внутри, в самом сердце, зарождалось болезненное осознание: она не готова. Она думала, что подготовилась. Но реальность била намного больнее. Эвелин кивнула, но, когда взялась за крепления, быстро поняла, что разобраться в них с первого раза не так просто. Узлы, застёжки, ремни — всё выглядело слишком запутанным. Она несколько раз перехватила ремень, пытаясь правильно его закрепить, но лямки всё равно скручивались, а одна из застёжек защёлкнулась не там, где нужно. — Да что за чёрт… — пробормотала она сквозь зубы, дёргая ремень, который упорно не хотел становиться на место. Сверху послышался едва слышный вздох. Леви наблюдал за её попытками с выражением смеси скуки и лёгкого раздражения. — Ты серьёзно? — сухо бросил он. — На это ты тоже планируешь тратить полчаса? Рейнхарт вспыхнула, но промолчала. Ещё одна попытка. Ещё один провал. — Великолепно, — протянул он. — Тебе помочь или ты сначала себя сама удушишь? — Я справлюсь, — выдавила Эвелин, яростно дёргая ремень. Мужчина молча шагнул ближе, пальцы быстро сомкнулись на её запястье, ловко исправляя хаос из перекрученных ремней. Он едва заметно скривился, тут же отдёргивая руку, словно сам факт прикосновения ему не понравился. Одним движением Леви повернул крепление и защёлкнул застёжку. — Запоминай, — бросил он, отступая. — Если во время тревоги будешь возиться так же, то можешь не успеть выбраться. Каждая секунда может стоить чьей-то жизни. Эвелин вздёрнула подбородок, глядя прямо в глаза Аккермана. — Ох, прошу прощения, капитан. Просто никто не удосужился объяснить мне, как это делается правильно, — саркастично ответила она. — Значит, придётся научиться быстро. Я не нянька, чтобы разжёвывать очевидные вещи. И, наконец, ты соизволила вспомнить, как нужно обращаться к человеку выше по званию. Леви вернулся к катушке и дёрнул рычаг. Тросы натянулись, и Эвелин резко поднялась вверх. Её ноги на секунду потеряли опору, мир качнулся, и пришлось судорожно сжать руки, чтобы не запаниковать. — Держи центр тяжести ниже, — раздался голос парня. — Иначе тебя будет швырять, как лист на ветру. Она попыталась выровнять положение, но тросы слегка качнули в сторону, и на секунду Эвелин снова потеряла баланс. Тело инстинктивно напряглось, но девушка продолжала бороться за контроль. — Равновесие! — напомнил Леви. — Дыши ровно. Эвелин судорожно выдохнула, сосредоточилась и наконец сумела удержаться прямо. — Терпимо, — наконец произнёс мужчина, медленно убирая руки в карманы. — Но пока этого недостаточно. Завтра продолжим. Рейнхарт шумно выдохнула, стряхивая с ладоней налипшую пыль. Каждая мышца тела ныла. — Отлично, ещё одна пытка в копилку, — пробормотала она, вытирая вспотевший лоб. Леви скользнул по ней оценивающим взглядом, словно решая, стоит ли добавить ещё что-то. Тёмные глаза холодно изучали её, в них не было ни капли сомнения в своих словах — лишь расчётливый практицизм. — Три раза в неделю ты будешь приходить ко мне в комнату и помогать с отчётами. Сегодня вечером начнём. Эвелин резко развернулась, недоумённо нахмурившись. Пыль с площадки слегка поднималась от движения, но она едва это заметила. — Что? — голос прозвучал на полтона выше, чем обычно. — Ты серьёзно? Разведчик не моргнул, даже не выглядел удивлённым её реакцией. — Абсолютно, — тон оставался спокойным, но в словах читалась сталь. Он скрестил руки на груди, наклонил голову чуть набок. — Из-за твоего побега и времени, которое я теперь трачу на твои тренировки, накопилась гора отчётов. Их всё равно нужно разбирать, так что займёшься этим. Ты, как аристократка, наверняка получила хорошее образование, так что справишься. Хоть какая-то польза от тебя будет. Она нахмурилась сильнее, губы дрогнули в сдержанной усмешке. От неё требовали теперь не только выживания, но и канцелярской работы? Отчего-то это казалось почти унизительным. — Вам, капитан Леви, явно не хватает моего общества, — произнесла она медленно, голос был чуть ниже обычного, с лёгкой, преувеличенной вежливостью. Эвелин посмотрела на разведчика из-под ресниц, будто проверяя, заденет ли это его. Мужчина лениво вскинул бровь. Его взгляд остался таким же невозмутимым, только губы дрогнули в тени лёгкой насмешки. Он чуть наклонил голову, словно разглядывая аристократку как новую задачу, которую ещё предстоит решить. — Просто у тебя слишком много свободного времени. Нужно исправлять. — Он позволил себе короткую паузу, прежде чем добавить совершенно безэмоционально: — К тому же это лучше, чем отправлять тебя подметать коридоры. А поверь, я мог бы сделать и это. — Отлично, именно этим мне хотелось заниматься по вечерам, — выдохнула Эвелин, звуча более устало, чем саркастично. Леви наблюдал за ней мгновение дольше, чем обычно, будто оценивая степень её усталости. Затем без лишних слов перешёл к делу: — На этом всё. Тренировка закончена, продолжим завтра. Девушка почувствовала, как напряжение с плеч исчезает, но вместе с этим не пришло ожидаемое облегчение. Вместо этого в груди поселилась тягостная пустота, разочарование грузом давило на сознание. Она провела ладонью по лицу, ощущая, как пальцы дрожат от усталости. Она пыталась убедить себя, что это только начало, что будет лучше. Но сомнение, как заноза, засело глубоко в сознании. «А точно ли?» — пронеслось в голове. Тренировки дома не дали никакого преимущества. В реальности всё оказалось намного сложнее и жёстче, чем она представляла. Впервые за долгое время Эвелин не была уверена, что справится. — Отправляйся в административный корпус. Там тебе нужно заполнить документы и получить расписание. Без этого ты не сможешь полноценно приступить к тренировкам, — добавил парень, равнодушно глядя на неё. — И постарайся не заблудиться по пути. Эвелин молча развернулась и направилась прочь, с трудом подавляя желание выругаться. Тело ныло от усталости, а голова гудела от мыслей. Она шла быстро, но вскоре поняла, что понятия не имеет, куда именно идёт. Узкие, одинаковые коридоры путались в сознании, здания казались похожими одно на другое. Снова спрашивать дорогу было равносильно признанию своей беспомощности. После нескольких минут бессмысленного плутания Рейнхарт наконец вышла к нужному зданию. Административный корпус выглядел более строгим, чем остальные строения, с высокими узкими окнами и тяжёлыми деревянными дверями. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь приглушёнными голосами и ровным скрипом пера по бумаге. Воздух здесь был наполнен запахом чернил и пыли архивных документов. Она постучала в дверь, но ответа не последовало. Задержав дыхание, Эвелин аккуратно приоткрыла её и шагнула внутрь. — Входите, — раздался усталый голос откуда-то из глубины комнаты. За массивным деревянным столом сидела женщина средних лет, её строгая форма была аккуратно выглажена, а волосы собраны в тугой пучок. Не поднимая головы, она продолжала что-то записывать, но через мгновение отложила перо и прищурилась, разглядывая Эвелин. — Новенькая? Имя. — Эвелин Рейнхарт, — ответила та, стараясь звучать уверенно. Женщина молча кивнула, достала из стопки бумаг несколько листов и протянула их. — Заполни это. Подтверждение вступления в разведкорпус, обязательства и распределение обязанностей. Всё должно быть подписано. Эвелин взяла документы, чувствуя, как пальцы слегка дрожат. Глаза быстро пробежались по строчкам, но голова всё ещё гудела после тренировки, и слова казались тяжёлыми, вязкими. Она глубоко вдохнула, заставляя себя сосредоточиться, и принялась заполнять бланки. Почерк был не таким ровным, как обычно, но девушка старалась писать аккуратно. Когда последний лист был подписан, она выпрямилась и передала бумаги обратно. Женщина бегло пробежалась по строкам, затем снова взяла ещё один лист и протянула его Эвелин. Женщина бегло пробежалась по строкам, затем снова взяла ещё один лист и протянула его Эвелин. — Это твоё расписание. Помимо ежедневных тренировок с капитаном Леви, у тебя занятия по тактике с остальными рядовыми. Дежурства — уборка помещений, работа на кухне, стирка. В месяц у тебя четыре выходных, которые распределяются по графику, чтобы не допустить одновременного отдыха всех солдат. Твои выходные на ближайший месяц — второй и четвёртый понедельник, а также первая и третья пятница. Остальное время расписано. Эвелин развернула лист, пробежавшись глазами по строгому распорядку дня. Каждая строка была чётко выделена, свободного времени почти не оставалось. Она задержала дыхание, ощущая, как груз ответственности давит всё сильнее. Подъём был ранним, отдыхать удастся только в строго отведённые часы. Каждое утро начиналось с разминки, за которой следовали тактические занятия, затем тренировки с Леви. Днём распределяли дежурства — уборка, работа на кухне, стирка. Практических занятий, на которых солдаты отрабатывали боевые навыки и владение снаряжением, в её расписании пока не было. Очевидно, её ещё не считали готовой даже для тренировочных схваток. Вместо этого вечером у неё значился инструктаж — вероятно, что-то вроде теоретических разборов стратегий и задач на будущее. Единственное свободное время выпадало на поздний вечер, но три раза в неделю его забирал Леви. — Вопросы? — женщина взглянула поверх очков. — Где я могу постирать одежду? — спросила Эвелин, чувствуя, что звучит глупо, но понимала, что лучше выяснить сейчас. — В прачечной, рядом с казармами. По вечерам туда отправляют дежурных, но новички сами должны следить за своими вещами. Воды много не лей — экономия. Рейнхарт кивнула, ожидая, что на этом разговор завершится, но женщина вновь заглянула в бумаги. — Ещё одно. Забери дополнительный комплект формы в вещевом складе, — добавила она, отложив перо. — Одного не хватит, тем более в твоих условиях. Эвелин вновь кивнула, уже более осмысленно. Взяла документы и вышла. На этот раз ощущение тяжести в груди сменилось странной смесью усталости и удовлетворения. Да, расписание было суровым, но она ведь именно этого хотела, не так ли? Теперь всё стало реальностью. Она действительно была частью разведкорпуса. Вещевой склад находился недалеко, туда удалось добраться без проблем. Солдат на выдаче не задал лишних вопросов, просто передал ей ещё один комплект формы и небольшой свёрток с запасным бельём. Всё происходило механически — роспись, подтверждение получения, сухое «следующий». Забрав вещи, Эвелин вернулась в свою комнату, чувствуя, как тело словно налилось свинцом. Она закрыла дверь, позволив себе глубокий вдох. Крохотное пространство казалось почти безликим, но теперь, когда у неё была небольшая передышка, можно было осмотреться. Склонившись над кроватью, аристократка аккуратно разложила новый комплект формы, а затем, чуть поколебавшись, медленно провела пальцами по грубой ткани. Теперь это её жизнь. Оглядевшись, она двинулась к столу. В верхнем ящике оказались письменные принадлежности: несколько карандашей, маленькая бутылочка чернил, сложенные стопкой листы бумаги. Полезно. В другом ящике обнаружились небольшое полотенце и фляга, а в углу — старый, но исправный будильник. Он тикал, отсчитывая время с механической точностью. Эвелин прищурилась. Простой, функциональный, ничего лишнего. Она задумалась — нужно будет завести, чтобы точно не опаздывать. Двигаясь к шкафу, раскрыла его двери. Внутри — ещё одно полотенце, пара вешалок и небольшой свёрток с запасными бинтами. Медицинский минимум, который может пригодиться в любой момент. Эвелин провела рукой по полке, ощущая прохладную, слегка шероховатую древесину. Это не было уютным. Не было роскошным. Но… это было её, хотя бы на время. Откинувшись на кровать, девушка на мгновение закрыла глаза. Веки налились тяжестью, тело жаждало отдыха, но разум не позволял расслабиться. Здесь всё было временным. Она знала, что позже её переведут в казармы, что эта комната — лишь этап. Но пока что, прямо сейчас, это помещение было её домом. И, возможно, в этом тоже было что-то хорошее. Сделав глубокий вдох, Рейнхарт поднялась и вышла из комнаты. По пути в столовую внимательно изучала здание, стараясь запомнить его структуру: отмечала расположение дверей, коридоров, лестниц и выходов. Ей больше не хотелось ощущать себя потерянной или неуверенной. В голове всплывал насмешливый голос Леви, и одно только воспоминание о его взгляде заставляло гневно сжать губы. Обед прошёл быстро, но, закончив, Эвелин не спешила уходить. Теперь у неё была небольшая передышка, и девушка решила использовать её с толком. Вместо того чтобы вернуться в комнату, двинулась в сторону тренировочного двора, затем свернула в боковой проход, ведущий к остальной территории штаба. Хотелось как можно быстрее исследовать новую территорию. Сначала она шла медленно, разглядывая здания. Большая часть помещений была предназначена для солдат: казармы, склады снаряжения, учебные классы. Здесь и там слышались голоса бойцов, удары оружия о мишени. Запах пота и кожи заполнял воздух, этот специфический аромат казался теперь частью новой реальности. Повернув за угол, Эвелин вышла к небольшому внутреннему двору. Здесь было тише, чем на тренировочной площадке, но всё же слышались звуки работы: кто-то возился с механизмами, где-то постукивал металл. И вдруг что-то привлекло внимание. Высокая фигура, закатав рукава, сосредоточенно возилась с разобранным УПМ, детали которого были аккуратно разложены на деревянном столе. Узкие очки сползли на переносицу, а каштановые волосы небрежно торчали в разные стороны. Женщина, казалось, полностью погрузилась в работу, бормоча что-то себе под нос и совершенно не замечая ничего вокруг. — О, да ладно тебе, не может быть, чтобы я тебя опять сломала… — раздался раздражённый, но оживлённый голос. — Ну же, малыш, давай работай… Эвелин слегка приподняла брови. Перед ней явно была Ханджи Зое — знаменитая, пусть и слегка эксцентричная исследовательница разведкорпуса. Она уже слышала о ней, но видеть вживую было… чем-то другим. Аристократка задержалась на секунду, оценивая ситуацию. Подходить сразу или подождать, пока женщина сама её заметит? Вежливость и привычки, привитые воспитанием, требовали выдержки, но любопытство пересилило. Слегка выпрямившись, она мягко откашлялась, чтобы привлечь внимание, но без резкости. — Прошу прощения, но позвольте уточнить… Вы Ханджи Зое? — голос был ровным, но слегка настороженным. Женщина, до этого полностью погружённая в работу, резко подняла голову, её глаза мгновенно вспыхнули живым интересом. Будто Эвелин была не человеком, а редким образцом для исследования. — О! — Ханджи тут же выпрямилась, сложив руки на поясе, и, скользнув цепким взглядом, добавила с улыбкой. — А ты, должно быть, та самая аристократка, о которой говорил Эрвин. Эвелин Рейнхарт, верно? Девушка слегка кивнула, удивлённая тем, что её имя здесь уже известно. — О тебе много говорят, — продолжила Ханджи, пододвигая на столе детали УПМ. — Что же, приятно познакомиться. Ты вовремя — как раз завершаю работу над этим малышом. Разведчица ловко прикручивала последнюю деталь, движения были быстрыми, но точными. Через пару мгновений раздался характерный щелчок, и женщина довольно выпрямилась, отряхивая руки. — Готово! — с гордостью объявила она, хлопнув ладонями по столу. — Ну, теперь можно и передохнуть. Давай-ка попьём чаю, я как раз хотела познакомиться. Прежде чем Эвелин успела что-то возразить, Ханджи уже убрала инструменты, затем схватила её за руку и с неожиданной силой повела за собой. Девушка только успела бросить взгляд на стол, где теперь аккуратно лежал полностью собранный УПМ, а потом её уже вели по коридору. Судя по оживлённому выражению на лице Ханджи, спокойного вечера не предвиделось. Комната Зоэ оказалась совершенно не похожей на остальные помещения штаба. Здесь царил настоящий хаос: на столах были разбросаны бумаги с заметками, схемами и расчётами, стеклянные колбы с подозрительными жидкостями стояли рядом с инструментами для разборки снаряжения, а на стеллажах громоздились книги, часть из которых явно побывала в не самых чистых условиях. В воздухе витал слабый запах чернил, металла и чего-то едва уловимо кислого. Повсюду были разбросаны мелкие детали механизмов, какие-то кожаные ремни и даже несколько разобранных частей УПМ. — Добро пожаловать в мой уголок исследований! — бодро объявила Ханджи, широко раскинув руки. — Тут у меня всё самое интересное! Биология, механика, анатомия титанов, а вот там — моя любимая коллекция осколков доспехов после встреч с этими прекрасными существами! Эвелин осторожно огляделась, пытаясь не задеть ни одного из подозрительных предметов. Она чувствовала себя здесь так, словно оказалась в мастерской гениального, но слегка безумного учёного — впрочем, в этом определении, кажется, не было никакой ошибки. Ханджи быстро налила чай в две металлические кружки и поставила одну перед Эвелин. Девушка машинально взяла её, всё ещё не до конца понимая, что происходит. — Ну, давай знакомиться подробнее! — Зоэ уселась на край стола, покачивая ногой. — Ты у нас аристократка, но выбрала не самый очевидный путь. Интересно, почему? Эвелин слегка поморщилась, но, понимая, что Ханджи действительно хочет услышать ответ, пожала плечами. — Я хочу знать правду о мире. О том, что происходит за стенами. О том, почему мы живём так, как живём. Глаза Ханджи вспыхнули. — Это мне нравится! — оживилась она. — Видишь ли, я тоже всю жизнь пытаюсь докопаться до правды. Например, знаешь ли ты, что у титанов практически нет пищеварительной системы? Они просто… поглощают людей, но не переваривают их, а потом как-то избавляются от остатков. Это же безумно странно, правда? Эвелин моргнула. Это была не та тема, которую она ожидала услышать за чашкой чая. — Эм… довольно жутко, если честно. — Жутко, но невероятно! — Ханджи подалась вперёд, глаза горели энтузиазмом. — Они не подчиняются обычной биологической логике. Их тела слишком лёгкие для их размеров, а их регенерация… это же просто чудо науки! Но никто не хочет изучать их как следует. Все только и делают, что убивают. Конечно, это тоже необходимо, но ведь нам нужно понять, как они устроены! Эвелин задумчиво посмотрела на учёную. В её голосе не было страха — только чистый, неподдельный интерес. Она действительно видела титанов иначе, чем большинство людей. — Звучит так, будто вы их… уважаете, — медленно произнесла девушка. — Конечно! — не моргнув, ответила Ханджи. — Это же феномен природы! И если мы их поймём, возможно, сможем лучше защитить человечество. Аристократка чувствовала, как постепенно теряет счёт времени. Она слушала, увлечённая рассказами Ханджи, взгляд то и дело скользил по хаотичной комнате, набросанным схемам, сложенным стопкой дневникам. В голосе разведчицы было столько неподдельного энтузиазма, что Эвелин, сама того не замечая, втягивалась в разговор. Время словно замедлилось — один вопрос перетекал в другой, обсуждение титанов сменялось рассуждениями о механике УПМ, затем Ханджи принялась объяснять теории о происхождении аномальных особей. Девушка незаметно сделала глоток остывшего чая и кивнула, отвечая на очередной вопрос, когда вдруг в голове что-то щёлкнуло. — Чёрт… — выдохнула Эвелин, резко выпрямившись и едва не опрокинув кружку. — Я должна быть у Леви! Я же должна помочь с отчётами! Ханджи удивлённо моргнула. — А, так ты ещё и работаешь на него? Да, сочувствую… — она ухмыльнулась. — Ну, беги, пока он не прибил тебя за опоздание! Комната Леви в офицерском крыле, прямо по коридору, потом налево. Если заблудишься — просто ищи самое мрачное место, обычно он там. Эвелин стремительно вышла, оставляя за спиной громкий смех Зоэ. Хотелось ускориться, но она заставила себя идти ровным шагом, сохраняя достоинство. Бежать было бы проще, но привычки, укоренённые годами воспитания, не позволяли нарушить выработанную осанку и манеру передвижения. В этом было что-то невыносимо раздражающее — аристократка спешила, но вынуждена была держать себя в руках. Шаги были быстрыми, но выверенными, а в голове одна за другой прокручивались возможные оправдания. Второе опоздание за день. Леви не был терпеливым человеком, и сомневаться в его реакции не приходилось. Можно было сказать, что задержала Ханджи, но от этого ситуация не становилась лучше. А главное — Эвелин ненавидела факт того, что дала повод для выговора. Добравшись до двери в офицерском крыле, она сделала глубокий вдох и сдержанно постучала. Дверь была массивной, дубовой, с идеальной, будто только что протёртой до блеска ручкой. — Войдите, — раздался из-за двери знакомый голос. Спокойный, но с той холодной резкостью, от которой по спине пробежали мурашки. Эвелин толкнула дверь и вошла. Контраст с комнатой Ханджи поразил. Здесь царил почти пугающий порядок: стол был идеально чистым, бумаги лежали ровными стопками, чернильница стояла точно по центру. Полки с книгами были организованы в строгом порядке, а кровать заправлена так, что не было ни единой складки. В комнате пахло чем-то свежим — возможно, мылом или вычищенной кожей снаряжения. Леви сидел за столом, держа в руках отчёт. Он не поднял взгляда сразу, но спустя секунду перевёл на неё холодные серые глаза. — Второе опоздание за день, — сухо произнёс парень, откладывая бумаги. — Это рекорд даже для тебя. Эвелин сжала руки в кулаки, борясь с желанием оправдаться. — Я… задержалась, — произнесла она ровно, хотя внутри всё сжалось. Разведчик откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — На завтрашней тренировке дополнительный круг. Если хочешь терять моё время, компенсируешь его своим. Девушка сдержалась, чтобы не скривиться, и просто кивнула. Возражать было бесполезно. — Садись, — приказал он, кивнув на стопку документов. — Нужно разобрать эти отчёты: проверить точность данных и составить краткое резюме по потерям и расходам. Она быстро заняла место сбоку, хотя это означало, что придётся сидеть совсем рядом с Леви — его стол находился у окна, и свободного пространства почти не оставалось. Эвелин почувствовала лёгкое напряжение: присутствие мужчины ощущалось слишком близко, ровное дыхание и движения не ускользали от её внимания. Однако Рейнхарт быстро взяла первый документ, заставляя себя сосредоточиться на работе, а не на мыслях о том, что оказалась в непосредственной близости от капитана. Глаза скользили по строкам, анализируя информацию. Через несколько минут работа полностью захватила, заставив отвлечься от усталости. Обучение не прошло даром — она мгновенно схватывала суть, выделяла важные моменты и систематизировала данные. Однако в одном из отчётов что-то не сходилось. Эвелин перечитала строку, затем спустилась вниз — цифры не совпадали. — Здесь ошибка, — произнесла она, чуть нахмурившись, и постучала пальцем по строчке. — В списке потерь указаны разные данные. В первой части говорится о пяти пропавших солдатах, а внизу их уже шесть. Леви молча взял документ, пробежал по нему взглядом, а затем медленно перевёл на неё холодный взгляд. — Уверена? — в голосе скользнула едва уловимая тень сомнения, но лицо оставалось таким же бесстрастным, как всегда. — Да, — твёрдо ответила девушка, даже не моргнув. — Проверь сам. Он молчал, снова пробежав глазами по отчёту, а затем щёлкнул языком и бросил документ обратно на стол. — Хм. Ошибка действительно есть, — признал он, скрестив руки. — Либо кто-то плохо считает, либо кто-то плохо пишет. В любом случае, это надо исправить. Он посмотрел на аристократку чуть внимательнее, словно изучая. — Хорошо подмечено, — наконец сказал он, уже без явного скепсиса. — Проверь остальные. Если будут ещё несоответствия, сразу откладывай. Эвелин сдержала лёгкую улыбку и снова погрузилась в работу. Со временем пальцы перестали дрожать, а мысли сосредоточились на тексте. Она ощущала, что здесь действительно приносит пользу. И пусть тело всё ещё ныло от тренировок, в этот момент аристократка чувствовала себя увереннее, чем за весь день. — Кстати, — голос Аккермана неожиданно нарушил тишину. Он не отрывал взгляда от отчётов, но его тон приобрёл едва уловимую жёсткость. — Твой отец начал активнее тебя искать. Эвелин замерла, рука с пером слегка дрогнула. Она медленно подняла взгляд на Леви, но тот не выглядел удивлённым её реакцией, будто ожидал именно такой. — Что? — внутри всё сжалось в тугой узел. — Объявлена награда за информацию о твоём местоположении. Пока что всё сделано аккуратно, без лишнего шума. Он осторожничает, — продолжил парень, не меняя выражения лица. — Очевидно, не хочет привлекать слишком много внимания, чтобы не рисковать. Вряд ли ему нужно, чтобы какие-нибудь отбросы решили выкрасть тебя ради награды. Разумеется, отец не собирался сидеть сложа руки. Эвелин знала, что он будет искать, но почему-то надеялась на чуть больше времени. И всё же… хотя бы он не прибегает к крайним мерам. — Он ещё не знает, что ты здесь, — разведчик наконец посмотрел на неё. — Но твой отец рано или поздно поймёт. И тогда, скорее всего, у нас появятся проблемы. Эвелин молча смотрела на текст перед собой, но буквы расплывались. Она чувствовала, как внутри нарастает тревога. Отец был осторожен, не любил публичных скандалов, не терпел утраты контроля. Это было вопросом репутации. — Что ты имеешь в виду? — наконец спросила девушка, не поднимая глаз. — То, что он не станет делать резких движений. Пока, — пояснил Леви, откинувшись в кресле. — Ему выгодно найти тебя тихо, без шума. Но это не значит, что он отступит. Деньги, связи… он использует всё, что у него есть. Рано или поздно он достучится и до нас. Холодок пробежал по спине. Эвелин знала отца. Если он решит, что ситуация зашла слишком далеко, он не остановится ни перед чем. Разведкорпус не входил в его сферу влияния, но возможно он найдёт способ. Аккерман наблюдал за ней с непроницаемым выражением лица. — Это значит, что тебе нужно быть готовой, — сказал ровным тоном. — Мы пока не знаем, как далеко он зайдёт. Но когда придёт время, тебе придётся решить: уступить давлению и вернуться домой или противостоять. Он не может насильно забрать тебя из разведки, но может создать достаточно проблем, чтобы твой выбор перестал иметь значение. — Что ты имеешь в виду? Разве он не просто пытается меня вернуть? — в голосе скользнула неуверенность. Леви хмыкнул, отложив отчёт. — Ты правда думаешь, что это просто семейные разборки? — в глазах мелькнуло что-то похожее на усталое раздражение. — Ты ушла не из дома, а из его системы. Он не просто хочет вернуть тебя — он хочет, чтобы ты подчинилась. И если для этого придётся давить на Эрвина, блокировать поставки, использовать связи… поверь, твой папочка это сделает. Эвелин почувствовала, как ладони стали холодными. Она никогда не думала об этом с такой стороны. Она рассчитывала на свой выбор, на свою волю… но если отец захочет, он действительно может создать ситуацию, в которой выбора у неё не останется. — Ты пока не понимаешь последствий, — продолжил парень, наблюдая за ней. — Но поймёшь. И лучше, если к этому моменту ты будешь готова. Тишину разорвал едва слышный скрип пера. Леви вернулся к работе, но его слова повисли в воздухе, тяжёлым грузом давя на сознание. Рейнхарт опустила взгляд на отчёты, но больше не могла сосредоточиться. Теперь жизнь принадлежала ей. Но удержится ли этот контроль, когда прошлое решит вернуть её назад? И когда на кону будет стоять не только её судьба.