Глава 11. Шаг в сторону

Солнечные лучи уже стояли высоко в небе, наполняя тренировочную площадку теплом и лёгким мерцанием пыли в воздухе. День был в разгаре, а усталость после утренних обязанностей тяжело осела в теле. Аристократка вошла на площадку, ощущая, как горячий воздух окутывает её, а пристальные взгляды разведчиков прожигают кожу. Здесь, среди солдат, всё было испытанием. Она привыкла к его тренировкам. К резким замечаниям, к тому, как Аккерман доводил до предела, но никогда не позволял упасть окончательно. К молчаливым взглядам, которые говорили громче слов. Но сегодня его не было. Сегодня её окружали другие. Те, кому не нужны слова, чтобы дать понять, что они думают о её присутствии. Девушка стояла чуть в стороне, поправляя ремни УПМ, пока разведчик — высокий мужчина с жёстким лицом — не бросил коротко: — Начнём. Сначала — лёгкий бег, но быстро стало ясно: никто не собирался экономить силы. Солдаты двигались отточенными, уверенными шагами, их дыхание оставалось ровным, а темп — изматывающим. Ноги наливались тяжестью, но Эвелин заставляла себя держать ритм, не сбавлять скорость. Затем последовали упражнения: десятки отжиманий, приседаний, подъёмов корпуса. Разведчик не делал поблажек, а остальные явно получали удовольствие, наблюдая, как Рейнхарт старается не отставать. Когда очередь дошла до прыжков с выпадами, кто-то рядом пробормотал: — Ну, видно, привыкла к балам, а не к тренировкам. Короткий смешок прокатился по рядам. Внутри неприятно сжалось, но Эвелин тут же отмахнулась от этого ощущения. Она была не из тех, кто привык к насмешкам, и едва сдержала раздражённый выдох. Хотелось бросить что-то резкое, но девушка только сильнее сжала пальцы в кулак и прыгнула выше, стараясь не сбиться с ритма. Отступить — значит дать им повод продолжать. Когда сил уже не осталось, инструктор дал сигнал двигаться к лесу на окраине площадки. Там, среди высоких деревьев, Эвелин уже тренировалась с Леви, но теперь предстояло справляться без него. Густая листва раскачивалась на ветру, отбрасывая рваные тени на землю. Солдаты шли уверенно, будто каждая коряга и корень были им знакомы. Девушка держалась в стороне, проверяя крепления УПМ, пытаясь не обращать внимания на оценивающие взгляды. — Готовься, аристократка, — раздался чей-то голос неподалёку. В нём не было открытой враждебности, скорее ленивая насмешка. — Посмотрим, что ты умеешь. Рейнхарт не ответила, но внутри неприятно сжалось. В светском обществе были интриги, там всё решалось тонкими манёврами и намёками, а не прямыми насмешками. Здесь же никто не старался скрывать презрение. Такое отношение было в новинку, но Эвелин быстро поняла: отвечать на это словами — бесполезно. Оставалось только доказать свою силу делом. Тренировка началась резко. Разведчик бросил короткий приказ, и пары разошлись. Их задача была предельно ясной: рассечь отмеченную зону на макете титана одним точным и быстрым ударом. Манекены, покрытые грубой тканью, имитировали уязвимые места настоящих гигантов, а потому малейшее отклонение от цели считалось провалом. Удар должен был быть не просто сильным — правильным. Ошибка значила не только промах, но и потерю контроля над ситуацией, что в бою равносильно гибели. Эвелин поставили в пару с высоким парнем, который, похоже, решил, что его задача — не дать ей проявить себя. Едва раздался сигнал, мужчина рванул вперёд, блокируя путь к манекену. Движение было не просто быстрым — он загораживал обзор, вынуждая менять угол атаки, искать обходные пути, которых не было. Девушка запоздала с реакцией. Лезвие прошло в сантиметрах от цели, но так и не рассекло отмеченную зону. — Что, сложно? — солдат небрежно повёл плечом, будто даже не считал это полноценной схваткой. Сердце заколотилось быстрее. Это было не случайно. Её намеренно оттеснили, заставили ошибиться. И он даже не пытался это скрыть. Рейнхарт заставила себя успокоиться. Хорошо. Если он хочет играть в эту игру — пусть. Она глубоко вдохнула сосредоточившись. Нужно предугадать его следующий шаг. Рывок. Она напряглась, мышцы горели, но движение вышло резче, чем нужно. Разворот — слишком агрессивный. Ошибка. Чёрт. Тросы натянулись с запозданием, тело качнулось в сторону, и девушка потеряла контроль. Лезвие лишь скользнуло по мишени, не оставив на ней даже царапины. Рывок вбок. Слишком резко. Воздух вырвался из лёгких, когда она с глухим ударом врезалась плечом в ближайший ствол. Боль пронзила руку, заставив её на мгновение зажмуриться. Земля. Близко. Опасно близко. Пальцы сжали рукоять троса, а тело инстинктивно напряглось, цепляясь за последний шанс не упасть. Судорожный толчок — и резкий рывок останавливает падение в последний момент. Эвелин зависла в воздухе, тяжело дыша; сердце билось в висках. Сквозь боль в плече проступило запоздалое осознание: она провалила этот заход. Стиснула зубы, не позволяя разочарованию взять верх. Удар был слабым, неуверенным, а ошибка — слишком очевидной, чтобы её не заметили. Аристократка сделала короткий вдох, но не успела собраться — инструктор уже поторапливал. — Хватит задерживаться. Дальше, — голос был ровным, но в нём слышалась нотка нетерпения. Ещё один шанс? Его не будет. Грудь сжалась от досады, но времени переваривать неудачу не осталось. Группа уже направлялась к следующему этапу. Эвелин, чувствуя, как её сковывает разочарование, заставила себя двинуться следом. — Теперь манёвры. Упадёшь — начинаешь заново, — коротко сказал разведчик, оглядывая группу с холодной невозмутимостью. — Здесь вам не кадетский корпус. Ошибка в бою — смерть. Солдаты проходили трассу один за другим: резкие взлёты, облёты балок, узкие пролёты между деревьями. Некоторые делали это с пугающей лёгкостью, другие допускали ошибки, но восстанавливали контроль. Эвелин внимательно наблюдала, изучая движения, анализируя. На первый взгляд — просто демонстрация навыков. Но девушка быстро поняла, что цель не просто не врезаться, а выработать инстинкт точного управления УПМ. Когда настала её очередь, лёгкость движения исчезла, уступая место сомнению. Оплошность на прошлом этапе всё ещё сидела в голове, словно заноза. Что, если снова не получится? Что, если очередной провал лишь подтвердит, что она здесь чужая? Первый рывок — уверенный, чёткий. Тело привыкло к нагрузке, баланс был стабильным. Она чувствовала ускорение, знала, когда снижать скорость, когда делать толчок. Но чем дальше, тем сложнее. Угол атаки, инерция, высота — всё требовало контроля. Ветер свистел в ушах, а между деревьями мелькали узкие пролёты. Впереди огромный сук — надо проскользнуть идеально. Эвелин сделала резкий рывок, чувствуя, как натяжение тросов меняется. Ветки мчались навстречу, и пришлось в последний момент резко отклониться, едва не задев листву плечом. Сердце заколотилось быстрее, но она успела. Теперь новый манёвр — стремительный разворот вокруг ствола, ещё один толчок, ускорение. Пространство сужалось, каждый вздох — это точный расчёт траектории. Сделала рывок, но секунду раньше, чем нужно. Проклятье. Тело отклонилось слишком сильно, девушка почувствовала, как теряет равновесие. В груди вспыхнула паника, но тут же в памяти всплыл голос Леви: "Держи корпус, не борись с движением, используй его". Мышцы уже знали, что делать. Она инстинктивно напрягла спину, слегка развернула плечи и позволила инерции помочь выровнять траекторию. Трос выстрелил, зацепив точку крепления — резкий толчок, и в последний момент она скорректировала движение, скользя в нужную сторону. Адреналин бил в висках, но губы дрогнули в тени усмешки. Смогла. Аккерман был бы доволен. Если этот тиран вообще может быть доволен, конечно. Приземлившись, Эвелин тяжело выдохнула, сердце бешено стучало. Тело ещё помнило, насколько близко было падение. Она подняла голову — в спину уже смотрели. Кто-то, проходя мимо, бросил: — Не упала. Уже прогресс. Аристократка резко вскинула взгляд, ожидая насмешки. Но её не было. В глазах разведчика читалось признание. Пусть крохотное, но настоящее. Дыхание ещё не выровнялось, но внутри разлилось странное ощущение удовлетворения. Пусть ей пока не доверяют — она знает, что сделала шаг вперёд. Но отдыхать было некогда. Рейнхарт не успела отойти от тренировки, как вспомнила о втором «испытании» на сегодня — дежурстве. Когда она вошла на кухню, усталость накатила с новой силой. Здесь не было серебряных приборов и тонкого фарфора, как в прежнем мире. В воздухе пахло пригоревшим луком и бульоном. Кастрюли, в которых можно было бы утопить телёнка, звякали под грубыми руками поваров. Эвелин стояла в центре этого хаоса и пыталась выглядеть уверенной, хотя всё внутри сжималось. — Умеешь готовить? — раздался голос из-за спины. Кто-то из разведчиков смотрел на неё с лёгким скепсисом, будто заранее знал ответ. — Немного, — аристократка бросила взгляд на стол, заваленный овощами. Немного — это значит видела, как готовят слуги. — Отлично. Тогда начни с чистки картошки. Перед ней поставили две огромные корзины. — Чисти быстро, нам нужно накормить десятки голодных ртов, — проворчал повар, вручая ей нож. Эвелин взяла картофелину, с опаской глядя на лезвие. Оно казалось непривычно тяжёлым. Первый срез — слишком глубокий. Второй — неровный. Девушка попыталась ускориться, но чем быстрее двигалась, тем хуже становился результат. Кривые, неровные куски падали в таз, а пальцы начинало сводить судорогой. Через десять минут она поняла, что работает вдвое медленнее остальных. — Эй, аристократка, ты что, из этой картошки камею вырезаешь? — кто-то усмехнулся, заглядывая через её плечо. Рейнхарт стиснула зубы и постаралась ускориться. Но нож соскользнул, чуть не зацепив палец. Она резко отдёрнула руку, выругалась про себя и сжала кулак, чтобы не было заметно дрожи. — Ладно, дай сюда, — раздался ровный голос. Один из мужчин ловко взял картофелину и за считанные секунды очистил её идеально ровными движениями. — Если ты так же будешь махать клинками, нас всех сожрут титаны. — Эвелин, не обижайся, но, может, тебя лучше отправить мыть посуду? — насмешливо предложил повар. Она подняла на него взгляд, полный упрямого огня и бросила: — Если это мой способ помочь — пусть будет так. Но предупреждаю, я мою посуду так же основательно, как чищу картошку. Надеюсь, у вас есть терпение. Разведчики переглянулись, кто-то хмыкнул, а повар усмехнулся: — Посмотрим, насколько ты хороша хоть в этом. Тут, по крайней мере, не нужно точности. А то боюсь, наша картошка уже неотличима от камней. Девушка шумно выдохнула, стараясь прогнать жар, вспыхнувший в груди. Не могла поверить, что после всех испытаний, через которые прошла, её добивают не битвы, а чёртова кухня. Но выбора действительно не оставалось. Она бросила нож в таз и направилась к груде грязной посуды, морщась от одного вида жирных тарелок и кастрюль, в которых застыли остатки похлёбки. Эвелин никогда не делала ничего подобного. В её мире грязная посуда исчезала сама собой, благодаря ловким рукам слуг. Теперь же перед ней стоял таз, наполненный мутной, слабо пенящейся водой, от которой тянуло запахом мыла и прогорклого жира. Она осторожно взяла первую тарелку двумя пальцами, словно это была отрава, и сунула в воду. Почти сразу рукав скользнул в жидкость, а капли брызнули прямо на подбородок. — Чёрт… — пробормотала она, вытираясь плечом. Работа шла медленно. Тряпка то и дело выскальзывала из рук, а жир с тарелок не отходил с первого раза. Каждое движение требовало больше усилий, чем ожидалось, горячая вода обжигала пальцы. Через десять минут рукава рубашки промокли до локтей, волосы прилипли ко лбу, а брызги оставили разводы на лице. За спиной раздался приглушённый смешок. — Да она ещё и с водой воюет, — хмыкнул кто-то. Эвелин стиснула зубы, проигнорировала комментатора и продолжила. Брезгливость постепенно уступала место упрямству. Если она может тренироваться с УПМ, если может терпеть удары и падения, то уж с посудой справится точно. Прошло ещё несколько минут, и наконец последняя кастрюля со скрипом блеснула под слоем мыльной воды. Рейнхарт выдохнула, вытерла руки о передник,который в процессе уже промок насквозь. И, гордо подняв голову, повернулась к выходу. — Ну, хотя бы не сломала ничего, — бросил кто-то, когда она проходила мимо. — Это уже достижение, — добавил другой, и группа разведчиков тихо засмеялась. Но теперь в их голосах не было насмешки — скорее лёгкое, почти дружеское веселье.  Аристократка лишь фыркнула, вытерла лоб тыльной стороной ладони и вышла из кухни, с досадой вытирая мокрые руки о передник. Вода стекала с локтей, капли падали на каменный пол, рубашка промокла почти насквозь. Чёртово дежурство. Эвелин устало выдохнула, по пути стягивая мокрый передник и сжимая его в руках. Хотелось как можно скорее добраться до своей комнаты, переодеться и забыть этот день. Но мысли продолжали крутиться в голове, мешая сосредоточиться. «Как можно быть такой бесполезной на кухне? Разве после всего, через что я прошла, пара грязных тарелок должна выводить меня из себя?» Она раздражённо передёрнула плечами, слишком увлёкшись мыслями, чтобы обратить внимание на коридор впереди. Поворот. Шаг. Столкновение. Эвелин врезалась во что-то твёрдое — и явно живое. Мокрый передник с чавкающим звуком прижался к чьей-то груди, оставляя влажный след. Она резко вскинула голову. Леви. Он стоял прямо перед ней и молча смотрел вниз, на промокший передник, который теперь оставил тёмное пятно на идеально чистой рубашке. Тишина повисла на несколько секунд. Эвелин инстинктивно сделала полшага назад, но взгляд невольно зацепился за его грудь. Ткань рубашки, пропитанная влагой, стала полупрозрачной, липла к коже, подчёркивая рельеф и очертания мышц. Чёрт. Жар мгновенно вспыхнул в лице, и девушка тут же посмотрела в сторону, стараясь сосредоточиться на чём угодно, кроме этой внезапной, совершенно ненужной детали. Аккерман, казалось, даже не заметил её заминку. Или, что хуже, заметил, но решил никак не комментировать. — Катастрофа, — наконец произнёс он с лёгким выдохом, словно окончательно в этом убедился. Эвелин моргнула, резко возвращаясь в реальность. — Я… это… — она попробовала подобрать слова, но поняла, что облажалась. — Ты что, решила утопить всю посуду в штабе? — голос Леви был ровным, но с лёгким оттенком насмешки. Аристократка вздёрнула подбородок, пытаясь сохранить достоинство. — Нет, капитан. Просто посчитала, что тебе не хватает… свежести. Разведчик слегка качнул головой, но взгляд его снова скользнул вниз — к её промокшей одежде, растрёпанным волосам и каплям воды, всё ещё стекающим по рукавам. В уголках его губ дрогнула едва заметная тень насмешки — не улыбка, скорее призрачный намёк на неё. На миг Эвелин даже показалось, что он собирается прокомментировать её нелепый вид, но вместо этого парень лишь коротко вздохнул: — И как, довольна результатом? — Очень. Леви уже собиралась пройти мимо, но в последний момент словно передумал. Наоборот, слегка прищурился, сосредотачиваясь где-то выше её локтя. Девушка почувствовала это ещё до того, как он заговорил. — Что с плечом? — Ничего. Леви не двинулся, не изменился в лице, но воздух между ними вдруг стал чуть гуще. Она знала этот взгляд. Ожидание. Он не поверит. — Я в порядке, капитан. — Конечно, — произнёс он ровно, но в этом слове прозвучала лёгкая издёвка. — Ты так же сказала перед тем, как врезаться в дерево? Щёки вспыхнули жаром. — Я не врезалась! Аккерман едва заметно хмыкнул, и этот звук странно задел. — Хм. Значит, дерево тебя само нашло. Глаза Эвелин распахнулись от осознания. — Как ты вообще узнал? Следил за мной?! Парень лениво наклонил голову, будто этот вопрос был до смешного наивным. — Я не идиот. — Он скрестил руки на груди. — У тебя занятия на УПМ общие. А теперь плечо болит. Что ещё могло произойти? Аристократка резко выдохнула, отводя взгляд. Она почувствовала, что это не просто обычная подколка. Нет. Что-то в этом коротком обмене словами дразнило её по-другому, будто проверяло границы. Разведчик не улыбался, но Эвелин чувствовала: он знал, что опять вывел её на эмоции. Она сделала резкий вдох, собираясь наконец-то огрызнуться, но Леви обрезал её прежде, чем она успела: — Вечером тренировка. Разберись со своим внешним видом и со своим плечом к этому моменту. — А тебе-то что до моего внешнего вида? Или переживаешь, что я буду выглядеть не так идеально, как твоя униформа? Ой, она же уже не идеальна, — с притворным вздохом ответила девушка. Мужчина сделал шаг ближе — настолько, что между ними осталось слишком мало пространства. Его взгляд скользнул вверх, встретился с её глазами, затем опустился чуть ниже, оценивая нечто иное. Не её промокшую одежду или растрёпанные волосы — нет, скорее выражение лица. Раздражённое, упрямое, с лёгким румянцем на щеках. — Ты выглядишь так, будто тебя вытащили из ведра. Она вздёрнула подбородок, но на секунду замерла, ощутив, как расстояние между ними сократилось. От близости кожа будто натянулась. В её мире мужчины не подходили так близко. Там, в аристократических залах, соблюдались дистанции, личные границы были нерушимыми, а взгляд или лёгкое прикосновение имели вес больше, чем слова. Здесь же Аккерман, не задумываясь, влезал в её пространство — просто, бесцеремонно, как будто так и должно быть. Эвелин сжала кулаки, но не позволила себе отступить. Вместо этого смотрела прямо, с вызовом, пряча за этим нарастающее напряжение. Это было новым. Непривычным. И не она ли сама выбрала этот мир, где правила совсем другие? — Ну уж прости, капитан, я не думала, что твоя первая забота — как я выгляжу. Разведчик едва заметно качнул головой. — Не моя. Но если ты думаешь, что в таком виде сможешь нормально тренироваться, ты ошибаешься. Грязная одежда мешает движениям, а если плечо будет дёргать на каждом рывке, ты будешь медленной и неуклюжей. А мне неинтересно тратить время на того, кто не может нормально двигаться из-за собственной глупости. Леви задержался на секунду дольше, чем следовало, не отводя взгляда, словно проверял её реакцию. Затем, не говоря больше ни слова, развернулся и ушёл, как будто всё сказанное не стоило ни малейшего обсуждения. Эвелин осталась стоять, пытаясь побороть раздражение. Он обращался с ней так, будто она всего лишь очередная обязанность, требующая корректировки. Но хуже всего было то, что его слова застряли в голове. Проклятый Аккерман. Проклятый его тон. Чёрт... Почему он всегда прав? Аристократка направлялась к своей комнате, ощущая на себе взгляды проходящих мимо разведчиков. Мокрые рукава липли к коже, волосы спутались, а от одежды тянуло запахом мыла и бульона. Она вздохнула, ускоряя шаг, надеясь как можно быстрее скрыться за дверью. Но на повороте кто-то окликнул её: — Ты в курсе, что выглядишь как утопленник? Эвелин резко обернулась и встретилась с насмешливым взглядом Петры. Та стояла, прислонившись к стене, скрестив руки на груди, и с явным удовольствием изучала потрёпанный вид девушки. — Очень смешно, — буркнула Рейнхарт, пытаясь хотя бы пригладить волосы. — А я серьёзно, — разведчица фыркнула. — Учитывая твоё аристократическое происхождение, не думала, что когда-нибудь увижу тебя в таком состоянии. — Как видишь, у меня теперь новый образ. Эксклюзивно для штаба разведки, — проворчала Эвелин, думая, сколько ещё знакомых встретит по дороге. Рал рассмеялась и шагнула ближе. — Ну, признаю, ты определённо выделяешься. Но тебе стоит всё-таки прийти в себя. А то ещё кто-нибудь решит, что тебе требуется помощь. Ладно, иди уже. Приведи себя в порядок, — заключила Петра с ухмылкой, махнув рукой в сторону комнаты. Эвелин ничего не ответила, лишь коротко кивнула и, наконец, скрылась за дверью, с облегчением закрыв её за собой. Боль в плече отдалась тупым уколом, но это было не так страшно, как чувство изнеможения. Стянула промокшую рубашку, бросила её в угол и пошла к тумбе, где лежала мазь, оставленная Ханджи. Промокнув плечо полотенцем, девушка осторожно нанесла средство, сморщившись от жжения. Боль вспыхнула на мгновение, но затем постепенно стихла, оставляя только тепло. Закончив, осторожно перевязала плечо, стараясь не дёрнуть руку слишком резко. Бинт ложился ровно, но стоило затянуть чуть сильнее, как резкая боль пронзила мышцы. Эвелин тихо выдохнула, ослабляя натяжение, и попыталась снова. Движения были чуть неловкими, но в итоге повязка легла плотно, надёжно фиксируя плечо. Лишь после этого аристократка накинула чистую рубашку и опустилась на кровать. Осталась только усталость. Глубокая, тянущая, оседающая где-то под рёбрами. Рейнхарт опустилась на кровать, и мышцы тут же заныли, будто требуя внимания. Но она лишь вздохнула, закрыла глаза и попыталась расслабиться. Боль в плече то и дело давала о себе знать, но тепло от мази медленно разливалось под бинтами, затихая до привычного ноющего фона. На улице уже сгущались сумерки, когда Эвелин вышла на тренировочную площадку. Воздух был наполнен влажной прохладой, а лёгкий ветер приносил запах травы и пыли. Леви ждал у края площадки. Его поза, как всегда, выражала полное безразличие, но стоило девушке приблизиться, как его взгляд скользнул по бинтам, просвечивающим под рубашкой. — Разобралась со своим плечом? — лениво бросил он. — Разобралась, — ответила аристократка, выпрямляясь перед ним. — Помогает. — Посмотрим. Сегодня — уклонение, — сказал парень, разминая кисти. Эвелин устало вздохнула: — Разве я и так не этим занимаюсь каждый день? — Не слишком успешно. Было понятно, что спорить бесполезно. Вместо этого девушка пробубнила себе под нос: — Ну конечно, а ты у нас идеален. Наверняка с рождения размахивал клинками в люльке. Леви прищурился, явно расслышав. — Что-то сказала, Рейнхарт? Она вскинула подбородок, с вызовом глядя на него. — Нет, капитан. Просто восхищаюсь твоей безупречностью. — Встань в стойку, — приказал он. Эвелин подчинилась, но Аккерман тут же щёлкнул языком, словно выражая недовольство. — Слишком напряжена. Расслабь плечи. Она шумно выдохнула, чуть ослабляя стойку. Мышцы всё ещё болели, но девушка заставила себя сосредоточиться. — Лучше, — кивнул он. — Но всё ещё не идеально. Ты что, забыла всё за день? Прежде чем успела ответить, мужчина резко шагнул вперёд. Эвелин инстинктивно дёрнулась назад, но слишком поздно. Его рука метнулась к её запястью, быстрым движением ловко перехватывая её попытку уклониться. Крепкая хватка, но без лишнего давления. Она замерла. — Дёргаешься, — заметил он. — А должна реагировать. — Это и есть реакция! — возмущённо бросила она, пытаясь выдернуть руку. Леви слегка качнул головой, но не выпустил её. — Плохая. Ты двигаешься рефлекторно, но не осмысленно. Разница в том, что рефлекс не всегда тебя спасёт. Уклонишься по инерции — можешь попасть прямо под следующий удар. Он разжал пальцы, давая отступить. — В бою нельзя позволять себе хаотичные движения. Контролируй не только себя, но и пространство вокруг. Если противник ведёт тебя в сторону, которую сам выбрал, ты уже проиграла. Эвелин осознавала, что её способ защиты — просто инстинктивное избегание, не настоящая тактика. Разведчик внимательно посмотрел на нее а, затем продолжил: — Попробуй снова. Только теперь не просто убегай от удара, а предугадывай, куда он придёт, и двигайся так, чтобы это было тебе на руку. Девушка нахмурилась, пытаясь понять смысл сказанного. Леви, уловив её замешательство, чуть качнул головой и коротко пояснил: — Уклоняться можно по-разному. Ты не просто отступаешь, а направляешь своё движение так, чтобы использовать силу противника против него. Отскакивать назад — не всегда лучший вариант, иногда это загоняет тебя в ловушку. Думай не только о том, как избежать удара, но и о том, куда ты попадёшь после уклонения. Он сделал шаг назад и кивнул. — Теперь попробуй атаковать меня. Эвелин моргнула, не сразу поняв, правильно ли расслышала. — Что? Ты же только что говорил про уклонение! — Да. Посмотришь на примере. Двигайся как можешь, не задумывайся слишком долго. Она закусила губу, но всё же решилась. Сделала шаг вперёд, замахнулась, но Аккерман лишь чуть отклонился в сторону — плавно, точно, без лишнего напряжения. Кулак прошёл в воздухе. — Слишком предсказуемо, — прокомментировал он, легко развернувшись в сторону. — Если ты можешь заранее увидеть атаку, значит, у тебя есть время уклониться. Главное — не делать резких движений без необходимости. Вместо того чтобы атаковать снова, аристократка начала внимательно следить за тем, как он двигается. Леви уклонялся плавно, без лишних рывков, будто каждое его движение было заранее рассчитано. — Смотри, — он едва наклонил корпус, не теряя баланса. — Я не прыгаю в сторону, не делаю лишних шагов. Уходишь слишком резко — тратишь энергию и теряешь контроль. Маленький шаг, отклонение корпуса, и ты уже вне зоны удара. Мужчина медленно повторил, позволив ей понять, как именно смещает вес, минимально меняя положение тела. — Теперь скажи мне, что ты видишь? — спросил он, не торопя, давая возможность разобраться самой. Эвелин сосредоточенно наблюдала за его движениями, стараясь ухватить логику. Она нахмурилась, прикусила губу, заставляя себя анализировать, а не просто смотреть. — Ты двигаешься так, чтобы удар даже не задевал тебя, — медленно произнесла она, подбирая слова. — Ты не просто отскакиваешь в сторону… Ты… ты направляешь своё уклонение так, чтобы оставаться в удобной позиции для следующего движения. Взглянула на его ноги, затем на корпус. Что-то в этом было… математически выверенным. — Ты смещаешь центр тяжести раньше, чем делаешь движение, — добавила аристократка чуть увереннее. — Из-за этого уклонение выглядит минимальным, но на самом деле ты уже заранее уходишь из зоны удара. Не теряешь баланс, потому что твои ноги и плечи двигаются одновременно… Леви чуть кивнул, словно одобряя ход мыслей. — Начинаешь понимать. Это не просто уход с линии удара. Это должно быть экономным. Чем меньше движений, тем быстрее можешь контратаковать. Если будешь делать резкие рывки, потратишь больше энергии, чем твой противник. А теперь посмотри внимательно, — он сместил вес, демонстрируя ей плавное уклонение. — Не спеши, попробуй предугадать, куда я уйду в следующий раз. Эвелин прищурилась, сосредоточенно наблюдая за разведчиком. Теперь она видела: он заранее закладывал траекторию, будто предугадывая атаку до её завершения. Движения были едва заметными, но точными — малейшее смещение веса, отклонение корпуса, небольшие шаги вместо резких рывков. В её глазах это выглядело почти невесомо. — Где слабое место? — тихо бросил Леви, не останавливаясь. — Где я оставляю пространство для удара? Попробуй ещё раз. Девушка глубоко вдохнула и атаковала. Не просто бросилась вперёд, а следила за реакцией. Аккерман сместился в сторону, но теперь она увидела это заранее — его плечи чуть опустились, центр тяжести ушёл влево. Эвелин успела скорректировать движение, но всё равно не дотянулась до цели. Кулак пронёсся в воздухе, а разведчик уже стоял рядом, как будто не приложил никаких усилий, чтобы уйти с траектории. Леви наклонил голову, наблюдая за ней пристальным взглядом. — Ты видишь, как я двигаюсь, но ещё не понимаешь, как использовать это, — его голос был ровным, но в нём слышалась скрытая требовательность. — Теперь твоя очередь. Двигайся так, как я. Я атакую — ты уклоняешься. Она сглотнула, но кивнула, заставляя себя сосредоточиться. Теперь её задачей было чувствовать, предугадывать и двигаться правильно. Мужчина двинулся вперёд — не резко, но целенаправленно, словно проверяя реакцию. Аристократка сразу уловила, как чуть напряглись мышцы его спины, как стопа развернулась под другим углом. Всё это предвещало удар справа. Это был шанс. Она отклонилась в сторону, но сделала это слишком резко. Потеряла баланс, чуть не споткнувшись, и Леви легко коснулся её плеча. — Ошибка, — отметил он. — Ты снова перемещаешься слишком хаотично. Эвелин выдохнула, раздражённо сжав пальцы. Боль в плече неприятно отозвалась от его лёгкого удара. Она понимала, что разведчик не бил, но этого и не требовалось, чтобы ощутить свою слабость. — Ещё раз, — бросила она, не давая себе сдаться. Леви не стал возражать. В следующий миг двинулся быстрее. Девушка на этот раз сконцентрировалась на его центре тяжести, а не руках. Увидела, как он изменил стойку, вес слегка перешёл на переднюю ногу, а плечи едва заметно развернулись. Она заставила себя не шарахаться, а лишь сместиться в сторону — плавно, насколько это было возможно. Рука прошла мимо. Леви остановился, его бровь едва заметно дрогнула. — Уже лучше, — признал он, но в голосе не было ни удивления, ни похвалы. Просто факт. Аристократка шумно выдохнула, чувствуя, как по спине стекала капля пота. Сердце быстро стучало от подъёма адреналина. — Но всё равно недостаточно быстро, — невозмутимо добавил мужчина. Она закатила глаза. — Ты вообще можешь хоть раз сказать «молодец»? Аккерман посмотрел на неё так, будто она спросила что-то нелепое. — Зачем? Тебя это мотивирует? Может, когда перестанешь шарахаться, как заяц. Эвелин тихо выдохнула, но, несмотря на раздражение, внутри разлилось лёгкое чувство удовлетворения. Она действительно училась. Леви сделал шаг назад, позволяя ей отдышаться. Девушка провела тыльной стороной ладони по лбу, чувствуя, как пульс ещё отдаётся в висках. В плечах стояла приятная усталость, а бинты чуть натянулись при движении — боль уже не колола, а просто напоминала о себе. — На сегодня хватит. Завтра продолжим. — Уже жду с нетерпением, — пробормотала она, но в голосе прозвучала решимость. Аккерман развернулся, собираясь уйти, но вдруг остановился. — И да, Рейнхарт. — Что ещё? — устало выдохнула она. — Через неделю генеральная уборка. Готовься. Ну конечно, у них же вся дисциплина строится на том, что даже камни должны блестеть. Наверняка этот тиран сделает из невинного занятия ещё одну пытку. — К чему там готовиться? Это же просто… — Но разведчик уже ушёл, оставив её с вопросами. Эвелин проводила его взглядом, нахмурившись, закатила глаза. «Глупость, что тут может быть сложного…» Но почему-то внутри зародилось странное предчувствие.