Глава 12. Бой без оружия

Он проснулся с первыми лучами рассвета. Комната была окутана серым полумраком, за окном только начинало светлеть. В штабе царила тишина — редкий, короткий момент покоя, когда можно было дышать свободно. Леви сел на кровати, медленно провёл рукой по лицу, стирая остатки сна, и негромко выдохнул. Спал прерывисто, как всегда. Стоило раз за ночь услышать любой звук — и тело тут же пробуждалось, готовое к движению. Привычка, от которой невозможно избавиться. Мужчина встал, заправил постель чёткими, отточенными движениями. Безупречно. Приоткрыв окно, вдохнул свежий утренний воздух. Первая тёплая полоса солнца скользнула по оголённой коже, вызывая едва ощутимый контраст с прохладой ветра. Несколько секунд разведчик позволил себе просто стоять, слушая, как вдалеке шелестят кроны деревьев. Лёгкий, почти забытый аромат влажной травы смешивался с прохладой камня. Мгновение — и хватит. Он закрыл глаза, прежде чем шагнуть назад, в привычную рутину. Пора готовиться к тренировке. Утро было почти единственным временем, когда он мог позволить себе одиночество. Днём его внимание неизменно требовали другие, вечером приходилось разбираться с чужими проблемами. И её голос. Сначала Леви был уверен, что это ненадолго. Что девчонка быстро поймёт, насколько чужда этому месту, и сбежит. Вернётся туда, где ждут шелка и безопасность. Но она оставалась — настырная, громкая. Всегда балансировала на грани между раздражающей назойливостью и тем, что можно назвать упорством. Он не мог сказать, что это перестало злить. Но теперь это стало чем-то, что просто есть. Как шум ветра, как дыхание перед боем — неотъемлемой частью фона. Парень медленно провёл ладонью по затылку, сбрасывая остатки сна. Привычка. Опасная штука. Он натянул свободные домашние штаны, привычным движением поправил пояс. Рубашку надевать не стал — в это время он вряд ли кого-то встретит в коридорах штаба. Просто накинул полотенце на плечо и бесшумно вышел в полутёмный коридор. Душевые встретили прохладной сыростью камня и слабым плеском воды в дальней кабине. Кто-то уже был здесь. Аккерман не обратил внимания, подошёл к раковине и слегка наклонился, наблюдая за своим отражением в потускневшем зеркале. Пара секунд — и он уже ополоснул лицо ледяной водой, чувствуя, как та растекается по скулам, спускается вниз, стекая с подбородка каплями на грудь. Разведчик взял лезвие. Острое, почти безупречное, оно лежало в руке привычно, как продолжение пальцев. Движения были точными, выверенными. Лезвие мягко скользило по коже, не оставляя ни единого лишнего следа. Вода стекала по запястью, прохладными каплями спускалась к локтю, оставляя за собой тонкие дорожки, сливаясь с потоком, льющимся в раковину. Леви не торопился, наслаждаясь этим коротким моментом механического сосредоточения. Но воспоминание ворвалось в мысли холодной вспышкой. Неделя назад. Настоящая катастрофа. Она врезалась в него с такой силой, что секунду казалось, будто столкнулся с кем-то вдвое крупнее. Насквозь мокрый передник шлёпнулся прямо ему на грудь, пропитывая ткань рубашки, делая её тяжёлой и липкой. Первой реакцией было наорать на Рейнхарт. Вырвать у неё этот чёртов передник и отправить отстирывать не только его одежду, но и всё постельное бельё в штабе. Пусть учится смотреть, куда идёт. Но прежде чем слова сорвались с губ, он увидел её. Вся мокрая, с прилипшими к лицу волосами, злым, но напряжённым взглядом. Одежда потемнела от воды, ткань облепила плечи и шею, а в глазах вспыхнуло упрямство. Девушка открыла рот, будто готовая огрызнуться, но в последний момент передумала. Поняла, что лучше не встревать. Вспышка раздражения в нём погасла так же быстро, как появилась. Это было бессмысленно. Леви знал. Но всё равно что-то внутри цеплялось за этот момент — её выражение лица, упрямый взгляд, который так и не сменился на виноватый. Ему это не нравилось. Не нравилось, что мысли снова возвращались к аристократке. Но раздражение, которое испытывал раньше, теперь казалось другим — не таким резким, не таким простым. Леви нахмурился, коротко выдохнул и смахнул рукой каплю воды с подбородка, будто мог так же легко смахнуть ненужное воспоминание. «Идиотка». Ему нечего тут разбирать. Она просто очередная проблема, с которой придётся мириться. Мужчина раздражённо провёл пальцами по чистой коже подбородка и вытер лицо полотенцем, надеясь, что холод воды смоет остатки ненужных мыслей. В коридоре всё ещё царила тишина. Он знал, что никого не встретит. И, пожалуй, именно этот момент утра нравился больше всего. Пока Аккерман шёл, взгляд привычно скользил по стенам и полу, замечая едва различимую грязь в углах, тонкий слой пыли, который за ночь осел на деревянных перилах лестницы. Разводы на окнах, которые днём казались незаметными, в утреннем полумраке проступали отчётливо. Резко вдохнул, понимая, что принял правильное решение. Штаб напоминал свинарник. Сегодня всех ждёт уборка. Он не собирался терпеть беспорядок. Впрочем, как и никто из его подчинённых, даже если они этого ещё не знали. Когда на утреннем сборе Леви объявил генеральную уборку, воздух в штабе будто сгустился. Эвелин сразу уловила это: шёпот, нервные переглядывания, чьи-то приглушённые вздохи. Её удивило, насколько серьёзно все восприняли приказ. Что, уборка пугала их больше, чем титаны? Но стоило мужчине начать раздавать задания, как аристократка поняла, почему все так напряглись. Когда он назвал её имя и озвучил работу, которую предстояло выполнять, внутри вспыхнуло недовольство. Это было не самое ужасное из возможных заданий, но точно не лёгкое. Хотела было возразить, но, встретившись со взглядом парня, передумала. Леви не поднимал бровь вопросительно, не давал ей времени сформулировать протест. Просто посмотрел так, будто уже знал, что она собиралась сказать, и заранее лишал этой возможности. Эвелин не оставалось ничего, кроме как принять решение молча — как и остальные, которым, судя по всему, тоже досталась не самая приятная работа. Мытьё полов и оттирание столов казались девушке каким-то кошмаром. Она, конечно, привыкла к базовым обязанностям в штабе: стирать свою одежду, заправлять кровать, ухаживать за снаряжением. Но вот такой откровенно чёрной работы всё равно не могла принять без внутреннего протеста. Аристократка наклонилась к ведру, осторожно окунула тряпку в воду, но, стоило сжать её пальцами, холодная жидкость неприятно хлюпнула между ладоней. Эвелин передёрнулась, но, собравшись, взялась за дело. Первый мазок. Второй. И… грязь просто растеклась пятнами. Рейнхарт нахмурилась и начала тереть сильнее. Тряпка вязко скользила по полу, оставляя за собой влажные разводы, которые казались ещё хуже, чем изначально. Спина быстро начала ныть, кисти напряглись. А хуже всего было осознание, что результата не видно. — Отлично… — проворчала она себе под нос, садясь на пятки и утирая со лба каплю пота тыльной стороной ладони. Девушка наклонилась ниже и с удвоенной яростью принялась скрести по полу, словно это был её личный враг. Ещё через несколько минут стало очевидно: она лишь размазывала грязь, а вода в ведре потемнела настолько, что теперь больше напоминала болотную жижу. Эвелин раздражённо выдохнула и огляделась. Остальные работали с той же обречённостью, но, по крайней мере, выглядели так, будто знают, что делают. А она… Она с трудом подавила желание швырнуть тряпку обратно в ведро. — Чёрт возьми… — пробормотала аристократка, откидывая мокрую прядь со лба. Рядом раздался насмешливый голос: — Полы драят, а не мучают. Может, попробуешь с другой стороны атаковать? Рейнхарт упёршись в тряпку с ещё большей решимостью, продолжила. Ноги затекли, а руки быстро уставали от непривычной нагрузки. В её мире чистота была чем-то само собой разумеющимся, появляющимся без усилий. Теперь же приходилось раз за разом скрести одно и то же место, замечая, что лучше не становится. Через полчаса девушка всерьёз задумалась, возможно ли умереть от того, что тряпка натёрла ладони. Мысль была нелепой, но от этого не менее раздражающей. Неподалёку кто-то бурчал: — Леви нас всех доведёт до могилы раньше, чем титаны… Эвелин тут же откликнулась: — Может, если мы все просто ляжем и притворимся мёртвыми, он нас пожалеет? — Сомневаюсь, — мрачно откликнулся кто-то. Краем глаза она заметила, как один из солдат тихо фыркнул, наблюдая за её попытками справиться с мокрой тряпкой. Вода снова капнула на колено, а кусок грязи остался там, где был. Прекрасно. Просто великолепно. Идеальная жизнь в разведкорпусе. Она шумно выдохнула, стянула волосы в хвост и продолжила тереть, как будто от этого зависела её жизнь. Может, так оно и было. Уборка оказалась настоящим испытанием. Мытьё полов сменялось оттиранием пыли с полок, затем приходилось возиться с окнами, которые словно нарочно собирали на себе вековую грязь. Как только она переходила к следующему участку, ей казалось, что предыдущий уже снова нуждается в чистке. Тряпка в руках больше напоминала заклятого врага, а ведро воды словно жило своей жизнью, норовя опрокинуться в самый неподходящий момент. Когда Эвелин направилась в небольшую кладовую, чтобы взять чистую тряпку и отнести использованные, в голове всё ещё крутились мысли о несправедливости этого дня. Коридоры штаба были заполнены звуками: где-то скрипели половицы, слышались отдалённые шаги, приглушённый шум передвигаемой мебели, а из глубины здания доносился запах влажной древесины и едва различимый аромат чистящего средства, с которым явно перестарался кто-то из разведчиков. Она не до конца понимала, почему уборка так пугала остальных, но после нескольких часов бесконечной борьбы с грязью начала подозревать, что тут есть свои тайны. Дверь заскрипела, когда Рейнхарт толкнула её плечом. Внутри было темно и тесно, воздух пропитан запахом влажной ткани и слегка затхлой древесины. Тусклый свет едва пробивался сквозь узкую щель небольшого окна под потолком, и на мгновение пришлось щуриться, привыкая к полумраку. Девушка сделала пару шагов, ведро слегка качнулось в руке, когда она потянулась к полке за чистой тряпкой. Но в тот же момент что-то заставило замереть. Нечто неуловимое, но ощутимое — словно чей-то взгляд скользнул по ней. Дыхание сбилось, пальцы сильнее сжали ручку ведра. Тишина давила, и вдруг, в глубине комнаты, что-то едва слышно шевельнулось. Сердце пропустило удар. Эвелин напряглась, едва дыша, прислушиваясь. Тихо. Глаза медленно привыкали к полумраку, и только теперь, в дальнем углу кладовой, она заметила… что-то. Силуэт, неподвижный, сливающийся с тенями. Мурашки пробежали по коже. Аристократка сделала шаг назад, собираясь развернуться и выбежать, но тут — движение. Фигура дрогнула, а затем раздался приглушённый голос: — Тссс! Из тени, едва заметно двигаясь, появилась Зоэ. Она стояла, прижавшись к стене, будто надеялась стать её частью. — Ханджи?! — возмущённо выдохнула Рейнхарт, отступая на шаг. — Ты чего здесь… — Не выдавай меня! — трагично прошептала та, заговорщически прижимая палец к губам. Девушка несколько секунд просто смотрела на неё, затем недоумённо спросила: — И от кого же ты прячешься? — От Леви, конечно! — с мученическим выражением лица ответила разведчица. — Этот человек — чистюля-тиран! Если он меня найдёт, заставит отмывать лабораторию! А я туда даже не заходила последние дни, значит, технически не могу быть виновата в беспорядке! Но попробуй ему это объяснить! Эвелин прикусила губу, пытаясь сдержать смех. — Насколько всё плохо? — Хуже, чем ты можешь себе представить, — тяжело вздохнула Ханджи. — Он видит грязь там, где её нет! Уверена, он замечает пыль так же, как ястреб видит добычу с высоты! — Ладно, а почему Леви вообще так повернут на чистоте? Это что, просто его странность или… что-то большее? Разведчица на секунду прищурилась, словно решая, стоит ли говорить больше, но затем лишь махнула рукой. — О, это точно что-то из его детства, — она хмыкнула. — Сама понимаешь, Леви не тот, кто любит делиться своими личными историями. — Значит, ты всё-таки знаешь, но не скажешь? — Именно, — усмехнулась Зоэ. — И если ты хочешь докопаться до правды, то советую очень тщательно выбрать момент. — Прекрасно, — проворчала аристократка, но внутри уже зашевелилось любопытство. Внезапно её озарило: — То есть ты прячешься, пока все остальные убираются? — уточнила девушка, скрестив руки. — Я бы назвала это стратегическим отходом, — поправила её Ханджи. — Но ты меня не видела! Считай, что я призрак! — заявила женщина с заговорщическим блеском в глазах. Эвелин покачала головой, но усмехнулась. — Ладно, сохраню твою тайну. Но если он тебя найдёт — я тут ни при чём. — Договорились! — торжественно прошептала Зоэ, ещё сильнее вжимаясь в угол. К четырём часам дня уборка наконец-то подошла к концу. Сквозь окна штаба проникали мягкие, золотистые лучи солнца, окрашивая всё вокруг в тёплые оттенки. Воздух был пропитан лёгким ароматом свежести, перемешанным с запахом чистящих средств и нагретого за день дерева. Аристократка выпрямилась, с облегчением осматривая помещение. Пол блестел, словно отполированный, столы и окна сияли так, будто их только что установили. Она невольно улыбнулась, почувствовав гордость за проделанную работу. Однако разведчики вокруг выглядели напряжёнными. Они хмуро осматривали комнату, перешёптывались и нервно проверяли каждую мелочь. — Кажется, окно недостаточно чистое, — тихо проговорил один из парней, нервно потирая затылок. — Ты издеваешься? Я уже три раза его протёр! — возмутился его товарищ, снова начиная тереть стекло с удвоенной силой. Эвелин удивлённо приподняла бровь, глядя на их чрезмерное беспокойство. — Расслабьтесь, — весело проговорила она, отряхивая руки и с лёгким высокомерием оглядывая результаты. — Мы идеально убрались. Даже наш великий капитан Леви не найдёт, к чему придраться! Её слова вызвали несколько приглушённых смешков, но разведчики тут же снова напряглись, беспокойно переглядываясь. — Ты просто не знаешь Леви, — пробормотал кто-то из дальнего угла. — Он всегда что-то находит. — Слышал, в прошлый раз заставил всё переделывать три раза, — с обречённым вздохом добавил другой. Девушка вздохнула и, закатив глаза, иронично добавила: — О, не волнуйтесь так. Самое страшное, что может случиться — это его разочарованный взгляд и пара часов лекций о важности борьбы с пылью. Эвелин улыбнулась своей шутке, собираясь добавить ещё что-то колкое, но вдруг почувствовала, как все вокруг притихли. Смех замер на губах. Она ощутила неприятный холодок, медленно разливающийся по спине. Неуверенно обернулась и тут же встретилась взглядом с Аккерманом. Он стоял прямо за спиной, мрачно глядя на неё сверху вниз с явно недовольным выражением. — Капитан Леви, — мгновенно перешла на официальный тон Эвелин, внутренне съёжившись под его пристальным взглядом и сообразив, что обращение на «ты» при всех остальных он ей точно не спустит. — Я не знала, что вы уже здесь... — Очевидно, — сухо ответил Леви, подняв одну бровь и едва заметно скривив губы в саркастичной усмешке. — Разочарованный взгляд и лекция о борьбе с пылью, значит? Девушка почувствовала, как жар стремительно поднимается к щекам. Нервно переступила с ноги на ногу, опустив взгляд на пол, словно ища спасения в деревянных досках. — Это была шутка, капитан, — тихо пробормотала она, уже начиная понимать, что попала в очень неприятную ситуацию. — Очень остроумно, Рейнхарт, — холодно заметил Леви, пристально глядя на неё. — Тогда надеюсь, ты готова внимательно слушать. Потому что твоя шутка неожиданно оказалась пророческой. Мужчина двинулся вперёд, осматривая помещение с той самой пристальной внимательностью, которая заставляла всех вокруг чувствовать себя так, будто они уже проиграли. Шаги звучали почти приглушённо, но каждый разведчик напрягался, будто Леви мог увидеть недостатки в самом воздухе. — Здесь пятно, — коротко бросил он, едва заметно наклоняясь, чтобы провести пальцем по поверхности стола. Затем поднял руку и продемонстрировал едва заметную сероватую полоску пыли. Разведчик, отвечающий за столы, побледнел и торопливо схватил тряпку, кидая на Эвелин взгляд, полный немого укора. Другой солдат тихо выдохнул с явным облегчением, что не он попал под удар на этот раз. Остальные продолжали стоять в полной тишине, будто ожидая своего приговора. Леви скользнул взглядом по окнам и чуть нахмурился. — Окна заляпаны, — сухо констатировал он, внимательно осматривая стекло. — Или кто-то решил, что разводы от грязной воды сделают их привлекательнее? Тот, кто отвечал за окна, слегка побледнел и молча кинулся исправлять недочёт. Остальные только напряжённо сглотнули. Эвелин следила за происходящим, и чем дольше длилась проверка, тем больше у неё крепло ощущение, что даже в их фамильном поместье слуг не заставляли работать с такой скрупулёзностью. Там важны были общий порядок и внешний блеск, а не микроскопические соринки, которые никто не увидит. Аккерман подошёл ближе, едва взглянув на неё. — Надеюсь, ты не считаешь это чистотой, Рейнхарт? Потому что сейчас штаб больше похож на свинарник, который пытаются выдать за что-то пристойное. Аристократка внутренне застонала. Судя по всему, её кошмар только начинался. Разведчик на секунду задержал на ней холодный взгляд, затем указал на противоположную сторону комнаты, где стояли несколько деревянных шкафов. — Советую тебе ещё раз взглянуть на те шкафы. Особенно внимательно проверь верхние полки и заднюю стенку. Потому что, если я подойду и увижу там хоть пятнышко, перемывать придётся всю комнату заново. Эвелин прикусила губу, чувствуя, как внутри поднимается раздражение и недоумение одновременно. Она искренне не понимала, почему Леви так придирается к мелочам. Шкафы выглядели идеально, сама протирала каждую полку, проверяла каждый угол. Но спорить было бесполезно — стоило ей только открыть рот, как Аккерман находил способ превратить слова против неё самой. — Будет сделано, капитан, — тихо процедила девушка сквозь зубы, разворачиваясь и направляясь к шкафам под пристальным и требовательным взглядом Леви. Когда уборка действительно закончилась, штаб сиял так, будто его отдраивали не руками солдат, а волшебными чарами. Но даже теперь Эвелин не могла быть уверена, что Аккерман доволен результатом. Он снова осмотрел помещение, словно искал, к чему ещё можно придраться. Девушка напряжённо следила за его движениями, мысленно умоляя, чтобы разведчик не нашёл очередную пылинку, требующую немедленного устранения. Однако, к счастью, капитан молча кивнул, наконец признавая, что штаб приведён в порядок. Аристократка, уставшая, словно после вылазки за стену, провела ладонью по лицу, пытаясь стереть остатки раздражения. Мысль о том, что после всего этого кошмара её ждут ещё и отчёты, казалась жестокой насмешкой судьбы. Как будто генеральной уборки было мало, Леви решил подкинуть ещё немного работы. Замечательно. Просто прекрасно. Поужинала на автомате, даже не чувствуя вкуса еды, затем кое-как привела себя в порядок. Взглянув в зеркало, обнаружила усталый взгляд и прилипшую к щеке прядь волос. Отлично. Видимо, даже отражение протестовало против такого издевательства. Подавляя усталый вздох и собирая последние крохи терпения, Эвелин, волоча ноги, направилась к комнате Аккермана. Каждое движение отзывалось ноющей болью в спине и плечах, а желание просто упасть в кровать и забыть этот день крепло с каждым шагом. И всё же она шла. Потому что Леви был тираном, а его тирания распространялась даже на отчёты. Добравшись до двери, Эвелин с минуту просто стояла, пытаясь собрать силы, чтобы войти. Вдох-выдох. Бессмысленно надеяться, что он смилуется. Он никогда не смилуется. Решительно толкнув дверь, она ввалилась внутрь и сразу же наткнулась взглядом на Леви. Парень, как всегда, сидел за столом, спина прямая, взгляд сосредоточенный. Выглядел безупречно, будто не провёл весь день в том же аду уборки, что и она. Эта мысль разозлила ещё больше. — Какого чёрта ты выглядишь так, будто этот день вообще тебя не касается? — недовольно пробормотала аристократка, подходя ближе и плюхаясь на стул рядом. Леви не отвёл взгляда от документов, но в уголках его губ дрогнула лёгкая насмешка. — Потому что я не жалуюсь, — спокойно ответил он. Эвелин закатила глаза. — Ты мог бы, знаешь ли, хотя бы немного не придираться к уборке. Я видела, как солдаты тряслись, когда ты проверял пыль. Это ненормально! Мужчина на секунду поднял взгляд на неё, оценивающе посмотрел, затем спокойно перевернул страницу. — Грязь — слабость, Рейнхарт. В грязи заводятся паразиты. Ты же не хочешь проснуться с крысами в кровати? — Может, и хочу, если это даст мне шанс отдохнуть, — буркнула она. — Ты, наверное, измеряешь пыль по миллиграммам, да? — Угадай, у кого в комнате её больше всего? Эвелин ничего не ответила, сил на сопротивление не осталось. Устало вздохнула, потянувшись к стопке отчётов. — Надеюсь, мне хотя бы не придётся их переделывать? — скептически уточнила девушка, листая бумаги. — Если справишься без ошибок, то нет, — спокойно отозвался разведчик. Она бросила на мужчину раздражённый взгляд. — Ты, наверное, был таким же невыносимым даже в детстве. Леви лишь лениво поднял бровь, но не стал отрицать. За окнами штаба сгущалась ночь. Пальцы девушки лениво перебирали страницы, взгляд скользил по строчкам, но мысли путались от усталости. Слишком много цифр, фамилий, деталей, которые не имели для неё никакого смысла. Разведчик, как обычно, работал молча. Он сидел рядом, сосредоточенно заполняя документы, его рука двигалась точно и уверенно. Каждый раз, когда он переворачивал страницу, бумага тихо шуршала, заполняя тишину комнаты. Окно было распахнуто настежь, впуская в помещение прохладный вечерний ветер. Слабый сквозняк колыхал страницы отчётов, заставляя их чуть подрагивать на столе. Эвелин подпёрла щеку рукой, косясь на Леви. Он выглядел, как обычно, непроницаемым — будто в этот момент существовал только он и бумаги перед ним. Вряд ли он замечал, что во время работы слегка хмурится. Или что его пальцы двигаются с той же чёткостью, что и в бою. Аккуратный почерк, идеальные линии — даже отчёты у него были безупречными. Это раздражало. Она вернулась к своей работе, взяла очередной документ, провела по нему взглядом… И тут что-то мягко шлёпнулось прямо на страницу. Эвелин замерла. Маленькое тёмное существо с тонкими лапками и блестящей спинкой сидело на отчёте, словно тоже собиралось его изучать. Несколько секунд девушка просто смотрела на него, пытаясь осознать, что это… жук. Дыхание сбилось. — О, нет, — только и выдохнула она, медленно отодвигая руку. Жук слегка дёрнулся. И этого хватило. Эвелин вскрикнула и резко дёрнулась назад, в панике отбрасывая отчёт вместе с незваным гостем. Стул опасно скрипнул под её резким движением. Аккерман поднял голову, нахмурился. — …Что за чёрт? Но аристократка уже вскочила, быстро отступая, а потом почти в панике метнулась к Леви, прячась за его плечом. Вцепившись в ткань его рукава обеими руками, судорожно сжала пальцы, не осознавая, насколько сильно прижалась к парню. Где-то в глубине мелькнуло понимание, что это совсем неправильно, что хвататься за него вот так — не лучшая идея. Но страх перед мерзким существом перевешивал логику. Разведчик напрягся от внезапного прикосновения. Мышцы под её пальцами на секунду застыли. Мужчина медленно перевёл взгляд на стол, где совершенно безобидный жук беспомощно переворачивался, пытаясь снова встать на лапки. Затем тёмные глаза скользнули вниз, к рукам, всё ещё крепко цепляющимся за его рукав. На мгновение Леви задержал взгляд — пальцы Эвелин сжимались на тонкой ткани, ногти слегка впивались в плотную материю, и он чувствовал, как напряжение с её рук передаётся дальше, вверх по его плечу. Парень очень медленно повернул голову к ней, прищурившись. Лицо девчонки было слишком близко, дыхание неровное, взгляд прикован к столу, где до сих пор лежал выброшенный ею отчёт. Она выглядела так, будто оказалась на грани панической атаки. Аккерман слегка склонил голову набок, будто изучая её. — Ты серьёзно, Катастрофа? — голос был ровным, но в глазах читалось лёгкое недоумение. Она прижалась плотнее, в ужасе наблюдая за жутким созданием. — Оно ужасное! У него… у него лапки! Леви молча провёл рукой по лицу, словно пытаясь осознать происходящее, затем усмехнулся. — Представь себе. У жука — лапки. Вот это новость. Рейнхарт дёрнулась, но отпускать разведчика так и не собиралась. Теперь солдат отчётливо ощущал, как её пальцы немного дрожат. — Ты понимаешь, что висишь на мне, как мешок с картошкой? — лениво спросил он. Эвелин вспыхнула, но не отпустила его. — Но он дотронулся до меня! — возмущённо заявила, сжав пальцы на его плечах. — Это отвратительно! Разведчик несколько секунд просто смотрел, слегка прищурившись, словно не мог поверить в происходящее. Затем, тяжело вздохнув, медленно протянул руку, без тени отвращения или спешки, уверенно взял жука двумя пальцами и, чуть склонив голову набок, небрежно выбросил его в окно одним точным движением. Аристократка задержала дыхание, наблюдая за этим с недоверием. В его движении не было суеты или раздражения — только уверенность человека, для которого даже такая мелочь, как выбросить жука, выполнялась с той же абсолютной точностью, что и всё остальное в его жизни. Вдруг поймала себя на мысли, что этот спокойный, контролируемый жест показался... чертовски мужественным. Девушка резко моргнула, стряхивая ненужные мысли, и выдохнула, наконец разжимая пальцы, которыми до этого вцепилась в рукав. — Чего ты так орёшь? — лениво спросил он, возвращаясь к бумагам. — Ты не понимаешь! — горячо возразила она, всё ещё не отходя от капитана. — Оно могло… залезть в волосы! Или на одежду! — Знаешь, ты не испугалась сбежать из дома, наперекор всему, а теперь дрожишь из-за жука. Это даже забавно. Рейнхарт сердито прищурилась, но быстро отвела взгляд, понимая, что спорить тут бессмысленно. — Это другое! — буркнула она, делая шаг назад. — Конечно, — спокойно отозвался Леви, но усмешка не исчезла с его лица. Аккерман снова склонился над отчётами, а девушка, всё ещё недоверчиво косясь на окно, осторожно вернулась к столу, стараясь выглядеть невозмутимой. Парень мельком взглянул на руку. Её пальцы всё ещё слегка дрожали, но разведчик ничего не сказал. Только чуть медленнее перевернул страницу, будто позволяя ей прийти в себя. Эвелин глубоко вдохнула, всё ещё ощущая странную напряжённость в воздухе. Медленно подняла голову и посмотрела на Леви. Лицо было спокойным, но взгляд цепким — уже заметил её колебание. Она на секунду опустила глаза, неуверенно сжав губы. Глупо, совсем глупо благодарить за такую мелочь, но почему-то казалось, что если не сказать сейчас, момент будет упущен. Девушка снова подняла взгляд, встретившись с его глазами. — Спасибо, — неожиданно тихо пробормотала она, едва заметно сглотнув. В голосе не было ни сарказма, ни раздражения — только искренность. Леви на секунду замер, словно обдумывая слова, затем хмыкнул. Взгляд задержался на её лице чуть дольше. — Не стоит, — отозвался он спокойно, не отводя глаз. — Постарайся больше не устраивать сцен. А то мне придётся избавляться от всех жуков в штабе.