Глава 14. Забытые свидетельства

Первые несколько секунд после пробуждения Эвелин пыталась понять, где находится. Веки были тяжёлыми, мысли — спутанными, а в воздухе витал запах бумаги, чернил и чего-то едва уловимо знакомого. Чёрт. Кабинет Леви. Она замерла, позволяя реальности медленно сложиться воедино. В комнате царил полумрак, за окном ещё не занялась заря, и ночной воздух оставался прохладным. Тишина была особенной — той густой, неподвижной тишиной, что бывает только в часы перед рассветом, когда даже стены будто впитывают усталость. Эвелин всё ещё сидела на полу, склонив голову на плечо. Тело затекло, но первым делом она ощутила не это — а что-то мягкое, тяжёлое, лежащее на плечах. Пальцы медленно сжались на ткани. Плащ. Чужой, тёплый, чуть шероховатый под кончиками пальцев. «Леви укрыл меня». Мысль застряла в голове, не давая решить — что это? Простая необходимость? Разведчик не хотел, чтобы она заболела и мешала работе? Или… всё же что-то большее? «Нет. Конечно, первое. Только оно». Девушка стиснула плащ, будто через него можно было понять, что именно думал Аккерман. Ерунда. Скорее всего, он просто не хотел разбираться с ещё одной проблемой. Но зачем? Он мог бы просто разбудить её. Мысль царапнула изнутри, но она тут же отбросила её. Неважно. Ткань пахла свежестью, мылом и чем-то едва уловимо тёплым, будто впитавшим остатки ночи. Запах был непривычным, но странно успокаивающим, вызывая в груди смутное, непонятное чувство — нечто среднее между благодарностью и необъяснимым волнением. Осознание того, что она вообще заснула, пришло с неловкостью. Аристократка не планировала оставаться здесь. Но организм предательски подвёл. Теперь пришлось мириться с тем, что она провела ночь в кабинете капитана. Переведя взгляд, она увидела Леви. Он сидел за столом, согнувшись над бумагами, силуэт чётко вырисовывался в тусклом свете свечи. Даже так, в полной тишине, мужчина казался собранным, но Эвелин заметила, как напряжены плечи, как кончики пальцев время от времени медленно сжимают перо, будто он пытается удержаться в реальности. Показалось, что ему стало чуть легче, хотя напряжение ещё держалось в каждом движении. Возможно, сам факт того, что Аккерман продолжает что-то делать, не позволяя себе остановиться, был его способом пережить ночь. Рейнхарт не хотела нарушать момент, поэтому прикрыла глаза и продолжила наблюдать исподтишка, позволяя себе ещё немного насладиться тишиной, прежде чем реальность окончательно ворвётся в этот ночной покой. Но Леви не нужно было поворачиваться, чтобы знать — на него пялятся. Он слегка нахмурился, продолжая водить пером по бумаге, и наконец произнёс: — Насмотрелась? Или тебе нужно ещё пару минут? — голос был всё ещё прохладным, но уже не таким пустым. Девушка вздрогнула, но тут же взяла себя в руки. Лениво потянулась — делала вид, что только проснулась. — Ты мог бы меня разбудить, — пробормотала, убирая с лица выбившуюся прядь. Голос ещё был скомканным после сна. — Что, решил пожалеть? Разведчик наконец повернул к ней голову, его взгляд был тяжёлым. Он выглядел так, будто не спал и секунды. — Ты бы всё равно тут осталась, — ответил он, пожав плечами. — А так хоть не мешала. Эвелин поджала губы, но не нашлась, что возразить. Она потянулась, подтянула плащ плотнее к плечам и села рядом. — Я помогу с отчётами, — сказала она, пододвигая к себе один из листов. Леви внимательно посмотрел на неё, но не стал спорить. Просто молча сдвинул несколько страниц. Девушка взяла один из отчётов и пробежала глазами первые строки. Стандартные данные: число выживших, количество павших, состояние экипировки. Но затем взгляд зацепился за знакомое имя. Она задержала дыхание. Четыре строчки. Всего четыре строчки, в которых сухо сообщалось, что солдата, с которым она ещё неделю назад менялась дежурствами, больше нет. Всё, что осталось от него — цифра в колонке «потери» и лаконичная пометка «тело не эвакуировано». Она не была там, за стенами. Но сейчас, листая эти записи, чувствовала себя так, словно заглядывает в место, куда не пустили. Цифры выглядели сухо, но за каждой стояла жизнь, каждый «потери: 2» означал тех, кого больше не увидят за завтраком, кто больше не посмеётся в коридорах штаба. Рука слегка дрогнула, когда Рейнхарт сделала пометку о боевой эффективности одного из отрядов. Собственный почерк выглядел слишком аккуратным, словно не имел права касаться этих страниц. Леви, сидящий напротив, двигался быстро и отточено, как будто эта работа для него привычна. Как будто он не вчитывался в цифры, чтобы не дать им зацепиться за разум. — Долго я спала? — пробормотала Эвелин, заставляя себя сосредоточиться на тексте перед глазами. Разведчик не поднял глаз, но движение его пера на секунду замерло. — Достаточно, чтобы не мешать, — ответил он ровно. — А ты? — спросила тише. — Почему не ложился? Он медленно втянул воздух, но не выдохнул сразу — будто сам решал, стоит ли отвечать. — После вылазки я не сплю, — голос прозвучал ровно, но что-то в нём звенело, как слишком натянутая струна. Мужчина вновь опустил взгляд на отчёт, но теперь перо двигалось чуть резче. Они продолжили работать в тишине. Свеча горела, разбрасывая на столе дрожащие тени. Лист за листом — холодные отчёты, скупые цифры, от которых сводило желудок. Потери. Раненые. Неисправное снаряжение. Когда за окном начало светать, воздух в кабинете стал ещё холоднее. Леви, не поднимая глаз от отчётов, заметил, как движения Эвелин становились всё медленнее. Веки её тяжело опускались, рука с пером дрогнула, а голова неуловимо наклонилась вперёд. Он устало потер переносицу и бросил: — Проваливай в свою комнату, Катастрофа. Приведи себя в порядок. День будет длинным. — Я уже выспалась, — пробормотала девушка, хотя голос её звучал неубедительно. Леви коротко хмыкнул, бросив на неё короткий, изучающий взгляд. — Ты выглядишь так, будто ночевала в архиве под столом. Эвелин открыла рот, собираясь что-то съязвить в ответ, но осеклась. Он снова уткнулся в отчёты, давая понять, что разговор закончен. Она глубоко вздохнула, медленно поднялась и направилась к выходу. — Тогда… до утра, — коротко бросила, словно не ожидая ответа. Леви не поднял головы, но, кажется, кивнул. Или аристократка просто себе это придумала. Остановившись у двери, Эвелин ещё раз украдкой взглянула на него. В этом полутёмном кабинете, согнувшийся над бумагами, он выглядел бесконечно одиноким. Всё ещё сосредоточенным, но каким-то пустым, будто если сейчас его тронуть, он рассыплется. От этой мысли внутри кольнуло неприятное чувство. Рейнхарт знала, что не может изменить это. Но, чёрт возьми, хотелось. Девушка вернулась в свою комнату, устало сбросила сапоги и потянулась, разминая затёкшие плечи. Только когда пальцы коснулись ткани, она осознала, что всё ещё носит плащ Аккермана. Прохладный и чуть тяжеловатый, с запахом свежести и чего-то едва уловимо знакомого. Мысль о том, что разведчик укрыл её ночью, вызвала странное чувство, которое не получалось разобрать. Это было его решение — мог бы просто разбудить её, но вместо этого дал этот плащ. Она должна была вернуть его. Конечно, должна. Но почему-то не хотела. Предмет казался чем-то более значимым, чем просто куском ткани. Он был частью той ночи, частью его самого — привычного, строгого, но всё же способного на что-то большее, чем приказы и бесконечные замечания. Хотелось убедить себя, что в этом нет никакого значения, но сердце упрямо твердило обратное. *** На утреннем построении воздух был прохладным, а тишина — давящей. Даже те, кто привык шутить, молчали. Разведчики стояли в ровных рядах, но в осанках чувствовалась усталость. Кто-то потирал забинтованные руки, кто-то перебирал пальцами пряжку плаща, нервно, машинально, словно в попытке зацепиться за реальность. Один из новичков опустил голову, избегая взглядов. Опытные бойцы просто смотрели перед собой — не из безразличия, а потому что иначе было бы слишком больно. Эрвин вышел вперёд. Он выглядел таким же собранным, как всегда, безупречно. Голос был ровным, сильным, но без привычной холодной отстранённости. — Мы вернулись не в полном составе, — сказал он. — И каждый раз, когда теряем бойца, мы задаём себе вопрос: зачем? Зачем мы продолжаем? Почему идём вперёд, зная, что это может случиться снова? Он обвёл взглядом строй, задерживаясь на каждом. Его глаза не бежали по лицам, а вглядывались, словно требуя, чтобы каждый задумался над этим вопросом. — Ответ не изменился. Мы боремся, потому что если не мы, то никто. Потому что только так у человечества остаётся будущее. Только так жертвы, которые были принесены, не окажутся напрасными. Эти слова ударили не громом, а глухим эхом — раскатывались внутри, оставляя после себя тяжесть. Если не мы, то никто. Простая истина, но почему-то сегодня она ощущалась по-другому. Словно впервые Эвелин действительно её осознала, а не просто приняла как нечто само собой разумеющееся. После его слов наступила мгновенная тишина, но в ней уже не было пустоты. Только собранность, внутренний приказ не опускать головы. Командиры начали раздавать задания. Сегодня не было обычных тренировок — главной задачей было восстановление сил. Новичков, не участвовавших в вылазке, распределяли по работам: уход за лошадьми, помощь в лазарете, сортировка снаряжения. Когда очередь дошла до неё, Эвелин услышала своё имя и вскинула голову. — Рейнхарт, пойдёшь к капитану Зоэ. Она нуждается в помощнике для анализа образцов. Анализ образцов? Это было неожиданно. Большинство новичков отправляли на физическую работу, а её — в лабораторию. Она коротко кивнула и вышла из строя, направляясь в сторону крыла, где работала Ханджи. В помещении царил организованный хаос. Столы были завалены склянками, записями и образцами. Ханджи, как всегда, выглядела увлечённой, но даже её энергия не могла скрыть тяжесть последних событий. Глаза покраснели от недосыпа, но в движениях не было ни капли усталости — только сосредоточенность. — О, Эвелин! Отлично, ты мне нужна! — воскликнула она, размахивая пером, словно дирижёр, управляющий хаосом. — У нас полно работы, и, честно говоря, мне не помешает кто-то, кто умеет записывать быстрее, чем я думаю! Эвелин усмехнулась, но не успела ничего сказать, как услышала спокойный голос сбоку: — Пожалуйста, хотя бы дайте человеку сначала понять, куда он попал. Она обернулась и увидела мужчину с русыми волосами и уставшими, но внимательными глазами. Он держал в руках несколько папок и выглядел так, словно за годы работы с Ханджи привык к её нестандартному подходу к жизни. — Ах, точно! — всплеснула руками разведчица. — Это Моблит Бернер, мой незаменимый помощник и голос разума, когда я слишком увлекаюсь! А это, Моблит, Эвелин Рейнхарт. Молодая кровь, новое лицо в разведке! Надеюсь, её хватит надолго. Моблит коротко кивнул, бегло осмотрев девушку. — Рада познакомиться. — Взаимно, — он улыбнулся и продолжил тоном, в котором не было ни капли высокомерия. — Если ты уже успела привыкнуть к шуму, то всё будет в порядке. — Так что мне делать? — спросила Эвелин, закатывая рукава, оглядывая беспорядок вокруг. — Записывай, фиксируй, анализируй, — выпалила Ханджи, разбрасывая бумаги. — Эти аномальные. Почему их было так много? Почему там? Логика есть. Я это чувствую. Она с жаром схватила один из листов и подняла его перед собой, словно пыталась заглянуть в саму суть происходящего. Стол перед ней был завален записями, картами, а также странными металлическими обломками, испачканными в грязи и крови. Ханджи водила карандашом по карте, быстро намечая точки столкновений. Лист уже был исписан пометками, мелкими расчётами и вопросами, на которые пока не было ответов. Эвелин сидела рядом, записывая её слова, периодически поглядывая на хаотично появляющиеся линии. — Смотри, — Зоэ постучала карандашом по одной из областей на карте. — Первая группа аномальных появилась здесь, затем — вот здесь, ещё минут через 40 — здесь. Если соединить эти точки, мы получаем… Эвелин всмотрелась в схему, нахмурилась. Сначала точки казались хаотичными, но чем дольше она смотрела, тем сильнее понимала, что это не случайность. — Они шли в одном направлении, — пробормотала она, прежде чем осознала, что сказала это вслух. Моблит склонился ближе, его взгляд стал более сосредоточенным. — Если это так, то что их привлекло? — произнёс он медленно. — Разведчики? Но тогда было бы хаотичнее. Здесь есть чёткий порядок. Тем более это аномальные, они вообще не всегда реагируют на людей. Ханджи на секунду замерла, потом резко развернула карту, взглянув на неё под другим углом. — Они не просто двигались, — голос был взволнованным. — Возможно, они следовали за чем-то. Или за кем-то. В голове начала складываться тревожная картина. — Но если это так… — наконец сказала Рейнхарт, закусив губу. — Почему в тот момент? Зоэ подалась вперёд, её глаза сверкнули возбуждением, но в этот раз оно было не таким безудержным, как обычно. Это было напряжённое, сосредоточенное волнение человека, который стоит на пороге важного открытия. — Возможно, эти титаны не просто появились в нужное время, а были направлены, — пальцы нервно барабанили по краю стола. — Вспомни четыре года назад, падение стены Мария… Бронированный и Колоссальный вели себя слишком осмысленно. Не может ли это значить, что и в этот раз за действиями титанов стоит нечто большее? Эвелин, которая до этого внимательно записывала обсуждение, отложила перо и нахмурилась. — Ты думаешь, что титаны способны действовать как люди? — голос звучал осторожно, но в нём не было скептицизма, скорее попытка докопаться до сути. — Я не знаю, — честно призналась Ханджи. — Но за все годы исследований не могу отрицать такую возможность. Аристократка провела пальцами по карте, сосредоточенно изучая расстановку точек нападения. — Если предположить, что это не просто случайное вторжение, а спланированное нападение, то почему аномальные появились именно здесь? Моблит медленно поднял голову. — Они зашли с востока, — произнёс он, нахмурившись. Эвелин прикусила губу, просматривая карту. В голове всплывали кадры из отчётов, обсуждений на тактических брифингах. Её глаза сузились. — Там были самые слабые позиции, — наконец выдохнула она. — Стояли отряды с меньшим опытом. И если кто-то хотел нанести удар, который вынудит отступить, восточный фланг был идеальным вариантом. Ханджи замерла, затем быстро перелистала отчёты. — Да, — её голос зазвенел от напряжения. — Подразделение, которое должно было находиться там, частично задержалось на пути. Им не хватило нескольких бойцов. То есть этот участок был не только хуже укомплектован, но и оказался в ещё более уязвимом положении. — Это значит, что атака могла быть не просто случайной, — тихо произнесла Эвелин, её сердце билось быстрее. — Возможно, кто-то знал о наших расстановках и воспользовался этим. Но это добавляет ещё больше вопросов, чем ответов, — Ханджи воодушевилась сильнее, словно новая загадка разжигала её интерес. Моблит провёл рукой по лицу, тяжело вздыхая. — Очень тревожный вывод, — пробормотал он. — Это означает, что информация о позициях разведкорпуса могла попасть в чужие руки. В комнате повисла тишина. — Если это так, — наконец заговорила Ханджи, стиснув карандаш, — значит, у нас есть враг, который действует внутри стен. И он не просто наблюдает. Внутри всё сжалось. На секунду ей показалось, что воздух в лаборатории стал гуще, тяжелее. Как будто стены давили на неё, сжимая в кулаке. Впервые за всю работу в лаборатории она ощутила не просто любопытство, а настоящий страх. Зоэ резко развернулась и начала быстро записывать на ближайшем листе. Внезапный шипящий звук прорезал воздух. В следующую секунду — хлопок, резкий запах горелого, яркая вспышка! Огонь подскочил к краю стола, языки пламени на мгновение осветили напряжённые лица. — Чёрт! — рявкнул Моблит, мгновенно хватая ближайшую тряпку и захлопывая небольшой пожар, вспыхнувший из-за нестабильного вещества в пробирках. Ханджи с восторгом наблюдала, как он тушит пламя, и усмехнулась: — Видишь, вот почему мне нужен помощник! У меня не хватает рук на гениальные открытия и борьбу с легковозгорающимися химикатами! Эвелин фыркнула, но внутри всё ещё бушевало осознание. Миссия за стенами могла быть сорвана не случайно. Зоэ нетерпеливо постучала карандашом по столу, потом резко обернулась к Моблиту, который уже знал этот взгляд. — Подними архивы разведкорпуса за последние четыре-пять лет, — приказала она, складывая руки на груди. — Особенно данные по аномальным титанам и старые отчёты о нападении на Стену Мария. Нужно понять, встречались ли раньше схожие схемы. Мужчина устало выдохнул, но спорить не стал. — Конечно, — пробормотал он, поднимаясь. — Как будто у меня есть выбор. Ханджи обернулась к Эвелин и улыбнулась — по-своему: с теплотой, но с искоркой безумного энтузиазма. — Отличная работа, новенькая! — она хлопнула ладонью по столу. — Мы сегодня здорово продвинулись, но пока это остаётся между нами. Эвелин нахмурилась: — Даже от Леви? — Ну, Леви всё равно узнает, — женщина махнула рукой с лёгкой ухмылкой. — От него невозможно скрыть что-то важное. Так что ему говорить можно. Но давай не будем раньше времени пугать солдат. — Поняла, — кивнула Эвелин. — А теперь марш на обед, — Ханджи театрально указала на дверь. — Если ты умрёшь от голода, мне придётся заполнять лишний отчёт. Но вместо того, чтобы направиться в столовую, Эвелин сделала шаг ближе. — Можно мне ключи от архива? Разведчица приподняла бровь. — Ты настолько вдохновилась бумажной работой, что готова добровольно застрять среди пыльных отчётов? — Я хорошо работаю с информацией, — пожала плечами девушка. — Если кто-то что-то пропустил, возможно, я увижу детали, которых не замечали раньше. Ханджи оценивающе посмотрела на неё, потом усмехнулась. — Мне нравится твой настрой. Ладно, держи, — она вытащила из кармана тяжёлый ключ и бросила Эвелин. — Но не засидись там до утра. — Попробую, — пробормотала аристократка, выходя из лаборатории. До архива добралась быстро. Дверь скрипнула, открывая перед Эвелин царство тишины. Здесь пахло старой бумагой, пылью и чуть влажным деревом, будто воздух застрял между страницами тысяч старых отчётов и не двигался годами. В отличие от остального штаба, где всегда был слышен чей-то голос или шаги, здесь было полное безмолвие. Высокие полки тянулись вдоль стен, уставленные папками, свитками и потрёпанными книгами. Тусклый свет ламп дрожал на пожелтевших страницах, отбрасывая длинные тени на пол. В дальнем углу стоял единственный стол, заваленный бумагами, но, судя по пыли, никто не пользовался им уже несколько дней. Эвелин глубоко вдохнула, проникаясь атмосферой этого места. Здесь время будто останавливалось. Она провела пальцами по корешкам папок, чувствуя шероховатость бумаги. Это было что-то знакомое. Что-то родное. Не теряя времени, девушка взяла первый документ и принялась за работу. Часы шли, но Рейнхарт этого не замечала. Листы сменяли друг друга, но каждая следующая строка не приносила облегчения, только ещё больше вопросов. Записи о Стене Мария. Первые дни — хаос. Паника. Путаница. Позже — структура, но не меньше страха. Разведкорпус собирал информацию по крупицам. Те, кто пережил тот день, давали разные показания. Некоторые говорили, что ничего не помнят — всё было слишком быстро, хаотично, адреналин заглушал воспоминания. Другие помнили слишком хорошо, но не хотели рассказывать — для них это была не просто катастрофа, а живая рана, в которую никто не хотел возвращаться. Третьи описывали атаки так, словно за ними стояла чья-то холодная, расчётливая рука. Эвелин задержала дыхание, всматриваясь в строки. Колоссальный и Бронированный. Их нападение тогда казалось точным, но можно ли назвать это продуманным планом? Или всё же это просто инстинкт? Совпадение? Она поджала губы и продолжила чтение. Отчёты были разрозненными. Кто-то писал, что Колоссальный исчез после удара, словно испарился. Другие утверждали, что Бронированный сознательно искал слабые места. Но можно ли верить этим показаниям? В хаосе битвы люди запоминают не то, что было, а то, что им показалось. Аристократка подчеркнула карандашом несколько мест, где указывались странности в движении титанов. Они не двигались хаотично, но могли ли они думать? Осмысленно выбирать цели? Опустила руку, задумчиво вглядываясь в кипу бумаг. Слишком много несостыковок. Если гиганты действительно следовали чьей-то воле, значит ли это, что и в этот раз их кто-то вёл? Или она просто ищет закономерность там, где её нет? По спине пробежал холодок. Но не от осознания, а от сомнения. Это казалось слишком сложным, слишком невероятным. Титаны, которых всегда считали живущими на инстинктах, управлялись кем-то? Она медленно откинулась на спинку стула и провела рукой по лицу. Что, если ошибается? Что, если это всего лишь цепь случайностей? Но если нет… если за этим действительно стоит кто-то? Эвелин провела взглядом по архивным полкам. Здесь, среди сухих отчётов и пыльных страниц, не было готовых ответов. Только ещё больше вопросов. Если хочет понять правду — придётся копать глубже. Но была ли эта правда вообще? Она уже собиралась закрыть один из документов, когда в голове всплыл вопрос. Что-то, что давно не давало ей покоя. Леви. Королевская библиотека. Что он там искал? Рейнхарт не забывала об этом, но с того дня ни разу не было подходящего момента, чтобы спросить. Да и что толку? Разведчик вряд ли бы стал ей что-то рассказывать. Однако теперь у неё появился предлог для разговора: вернуть плащ, поделиться мыслями об аномальных. Пока размышляла, пальцы машинально подбирали листы, собирая их в аккуратную стопку. Она быстро убрала отчёты на место, ощущая лёгкое волнение, когда мысли об Аккермане начали складываться в чёткий план. Если она вернёт ему плащ, заодно можно попробовать завести разговор о той ночи. Узнать, нашёл ли он тогда что-то важное. И если нашёл — почему держит это при себе? Закрыв архивный шкаф, девушка глубоко вдохнула. В груди кольнуло лёгкое сомнение, но она его проигнорировала. В любом случае, попытка не повредит. С этими мыслями направилась к выходу, твёрдо решив сначала зайти в свою комнату за плащом. *** Эвелин уже пять минут стояла у двери, перебирая в голове всё, что могла сказать. Но чем дольше медлила, тем глупее казалась собственная затея. Ну с чего вдруг Леви решит что-то ей рассказать? Потому что вчера не выгнал её из кабинета? Смешно. Скорее всего, он просто вёл себя так, как считал нужным в тот момент, не более. «Глупо. Что я вообще надеюсь узнать? Он просто возьмёт плащ, коротко кивнёт и закроет дверь. А я буду стоять, как идиотка, придумывая оправдания», — думала она. Перевела взгляд на вещь в своих руках. Ткань была прочной, плотной, и почему-то теперь сам факт того, что плащ всё это время был у неё, вызывал странное, необъяснимое смущение. Она не могла сказать, почему — но с каждым мгновением осознание того, что это его вещь, его запах, его выбор — укрыть её тогда ночью — всё сильнее заставляло сердце сжиматься. «Дай ему его чёртов плащ и иди дальше», — раздражённо приказала она себе. Но ноги не двигались. Она заставила себя поднять руку, но в тот же миг дверь распахнулась. Резко. Внезапно. Перед ней, всего в нескольких сантиметрах, оказался Леви. Эвелин инстинктивно отступила, едва не споткнувшись о собственные ноги, но, к своему ужасу, не придумала ничего лучше, чем вцепиться в плащ, словно это могло её спасти. Аккерман даже не выглядел удивлённым. Он просто остановился, лениво облокотился о дверной косяк и без лишних слов осмотрел её с ног до головы. Спокойно, без спешки, с каким-то неизменным, почти ленивым выражением лица. Но взгляд... Слишком внимательные глаза задержались на её лице чуть дольше, чем хотелось бы. Девушка почувствовала, как к шее подбирается предательский жар, но ещё сильнее напрягло другое: почему он так смотрит? Она неосознанно нахмурилась. Неужели… что-то не так? Вспышка тревоги. Она ведь даже не взглянула на себя перед выходом из архива. Может, испачкалась в пыли от старых отчётов? Воспоминание о стопках бумаги, которые она без конца перелистывала, мелькнуло в голове — да, вполне могла. Не отводя взгляда от Леви, аристократка медленно подняла руку и скользнула ладонью по щеке, стирая невидимую грязь. Взгляд мужчины тут же метнулся за движением, а губы дёрнулись в едва заметной тени ухмылки. — Что-то хотела, Рейнхарт? — его голос прозвучал низко, ровно. Эвелин сглотнула. На секунду ей показалось, что он знает. Видит её смущение, понимает, что она не просто пришла вернуть плащ, а сомневалась, не хотела отдавать. Чёрт. Она чуть сильнее вцепилась в ткань, но не могла отвернуться от его взгляда. А Леви, кажется, не торопился помогать ей найти слова. Он просто смотрел. Ждал.