Апрель\10\17 ПН

Что ж, вот и наступил НЕдолгожданный понедельник. Официально документирую: 10 апреля 2017 года, 7:20 утра, я снова стала типичной школьницей 10-го класса и иду в, никогда бы не подумала, учиться в школе Лейк-Вью.       Здание школы выглядело внушительно — три этажа серого кирпича, с большими окнами, которые отражали лучи, пробивавшегося из облаков, солнца. Когда я подошла к школе, меня обдавал холодный ветер, и я непроизвольно съёжилась. Входная группа была украшена яркими плакатами с рекламой предстоящих мероприятий — от благотворительных акций до спортивных соревнований. Основные цвета школы — красный и золотой, и они гордо развевались на флагах и постерах, создавая атмосферу некоторой торжественности. Двор был достаточно просторным, окружённым высокими деревьями, которые в этот раз уже начали распускать свои бутоны. Я всегда думала, что весна делает всё вокруг более живым. Но в этом дворе, несмотря на пробуждение природы, царила какая-то холодная напряжённость. Ученики, спешащие в классы, словно муравьи, готовящиеся к очередному «важному» дню, заполнили коридоры. Кто-то суетился возле шкафчиков, кто-то громко обсуждал домашние задания, а чирлидерши прямо в холле репетировали свои «чиры» и речёвки, наполняя пространство энергией, которая, казалось, обходила меня.       На удивление, тут действительно ощущалась атмосфера ботаников и зубрилок. Вокруг меня были ученики, которые, кажется, перевоплотились в идеальные версии самих себя. Все они вдруг стали супер вежливыми, с натянутыми улыбками и пустыми фразами о том, как прекрасно провести время на уроках. Я чувствовала, как эта искусственность давила на меня, как будто я оказалась в каком-то фильме, где все играли свои роли, но никто не хотел быть самим собой.       Я прижала к себе рюкзак и направилась во внутрь. Каждый шаг отдавался в голове эхом мыслей о том, зачем я согласилась поступить именно сюда, в эту пыльную обыденность, где фальшивые улыбки казались нормой, а настоящие эмоции прятались глубоко внутри. Надеюсь, этот год не станет для меня лишь чередой серых дней. И как бы я ни старалась скрыть свои страхи, они всё равно оставались со мной, как тень. Что-то внутри шептало, что мне всё же нужно быть осторожной.       Я задумалась о том, что же ждет меня в этой школе. Новый учебный год, новая школа, новые лица. Вся эта пафосная обстановка, о которой так много говорили — меня пугала. Я всегда была не из тех, кто стремится к вниманию, и мысли о том, что мне придется стать частью этой элитной, но бездушной системы, вызывали у меня тревогу. Как будто бы я готовилась к бою, в котором мне предстояло сразиться не с врагами, а с самой собой.       Стоя посреди просторного холла школы, окруженная шумом и суетой, мои глаза искали доску с информацией, чтобы понять, куда мне податься. Мне нужно было разобраться в расписании и найти свой путь в этой незнакомой среде. Вдруг, как будто из ниоткуда, ко мне подбежала миссис Графф — школьный психолог, с её доброй улыбкой и очками в бордовой оправе, которые придавали ей вид мудрой совы, она приветствовала меня, а в её руках была толстая стопка разных цветных папок, бумажек и байндеров.       — Ария! — воскликнула она, запыхавшись. — Я искала тебя. У меня есть кое-что важное для тебя.       Шерил вытащила из этой кипы необходимую папку ярко синего цвета с огромной надписью посередине «Ария Лэвис». Как только я взяла её в свои руки, она тут же начала объяснять, что внутри: Психологические тесты, которые должны были помочь выяснить, кто я на самом деле, законченная наркоманка, алкоголичка или жё адекватная обычная школьница. Всё это не вызывало у меня особого энтузиазма, но миссис Графф продолжала, не обращая на мои сомнения внимания.       — Эти тесты помогут нам понять тебя лучше, — сказала она, как будто читая мои мысли. — А ещё здесь есть информация о твоем расписании на оставшийся семестр, адреса кабинетов и даже расписание дополнительных занятий! Ой, и кстати, все тесты нужно сделать до четверга, включительно. Я открыла папку и начала пролистывать страницы. Мой взгляд зацепился за яркие стикеры и заметки, которые были написаны аккуратным почерком. Всё это выглядело так, будто кто-то очень старался сделать мою жизнь чуть проще.       — И это не всё! — добавила миссис Графф, и в её голосе послышались нотки гордости. — Я познакомлю тебя с твоей наставницей! Это Мэри — она поможет тебе адаптироваться в школе и ответить на все вопросы, которые у тебя могут возникнуть. Я кивнула, хотя внутри меня закралась небольшая тревога. Наставница? Это звучало как что-то серьёзное. Я не была уверена, готова таскаться по школе с какой-то зазнайкой и слушать её оды об этом чудесном месте. Но, посмотрев на миссис Графф, я поняла, что она искренне заботится о моём благополучии и я не понимаю этого её желания.       — Мэри покажет тебе всё-всё, — сказала она, указывая пальцем в сторону. — Я уверена, из вас получится отличная команда. Собравшись с мыслями, я поблагодарила миссис Графф и обратилась к Мэри:       — Ну привет. — сухо сказала я.       — Оу-у-у, — протянула Мэри, — Вот это энтузиазм! Впервые вижу, что бы кто-то испытывал такие яркие эмоции безразличия.       — Всё сказала? — шикнула я. Её лицо исказило удивление, но мне, честно, плевать.       — Ладно, слушай, у меня тоже есть свои дела, но мисс Графф любезно попросила помочь тебе адаптироваться в нашей школе и хоть я не знаю всей твоей истории, а она явно о чём-то умалчивает, я давно не встречала новеньких за которыми так пекутся.       — Мне пойти салюты запустить? — съязвила я. Мэри, проглотив все мои недовольства, продолжила рассказывать об этой «чудесной» школе. Она разъясняла, как располагаются кабинеты, как работает наше расписание, а я лишь кивала, надеясь, что она скоро закончит. Но вместо этого её голос становился всё громче, а её жизнерадостная улыбка вызывала у меня внутреннюю необъяснимую злость.       — Так, Ария, у нас с тобой совпадают два предмета! — воскликнула она, словно это было самое важное открытие в её жизни. — Мы будем вместе на литературе и биологии, которые проходят два раза в неделю! Как круто, правда?       Я отвела взгляд и попыталась представить, как каждый вторник и четверг мне придётся видеть её назойливую мордашку. Внутри всё сжалось. «Как же я уже ненавижу эту школу!» — пронеслось у меня в голове.       В «Лейк Вью» система образования довольно строгая, но при этом даёт возможность выбора. В десятом классе есть обязательные предметы — математика, физика и английский язык. Мэри, конечно, сияла, когда рассказывала о своих любимых уроках. Я же лишь думала о том, как бы мне избежать её компании.       В расписании было много предметов. В дополнение к предыдущем упомянутым урокам, у меня также будет: история Соединённых Штатов, права в Американском обществе, физкультура, фундаментальное ай-ти и химия. И, как бы мне не хотелось, изучение второго языка, а так, как я пришла в конце года меня определили на курс, где было свободное место. И лотерея решила преподнести мне изучение ИСПАНСКОГО языка.       Уроки длятся от 45 до 55 минут, в зависимости от дня недели, а между ними — короткие перерывы. В конце каждой недели нам необходимо собираться с классом, обсуждать предстоящую неделю, домашние задания и небольшие проекты.       — Ты не представляешь, как интересно изучать биологию! — продолжала она, не замечая, как я теряю интерес. — Мы будем делать эксперименты и даже изучать экосистемы озёр! Я лишь бросила на неё осторожный взгляд. «Экосистемы озёр» звучало уж очень плохо…       — Да, звучит здорово, — произнесла я с натянутой улыбкой, надеясь, что это будет достаточно, чтобы она переключила своё внимание на что-то другое. Но, как и ожидалось, Мэри не сдавалась.       — А ещё у нас есть возможность выбрать дополнительные курсы! Чего бы ты хотела? Я вот посещаю арт и театр. Это же так классно!       — Театр… Возможно, это было бы интересно. — Но честно признаться, я только и мечтаю о том, как бы поскорее сбежать из этой ситуации, а не о том, чего я хочу учить.       Вот оно, огромное отличие моей прошлой школы от этой пафосной. Раньше все были сами по себе, никаких наставников, никаких общих классов. Все 9-иклассники были как просто один поток и у нас, конечно же, был классный руководитель, но он был лишь один. В Лейк Вью, к сожалению, есть разделение на три разных класса и у каждого свой руководитель. Да, как я поняла, ученики пересекаются на разных уроках, но классный час у каждого свой. А ещё он обязателен каждую неделю и прогулять его нельзя! Что за ужас.       В прошлой школе, хоть и был выбор предметов, но расписание составлялось абсолютно иначе. Были чётные и нечетные дни, и уроки начинались с 8:30 и длились по 1,5 часа. Ох, как же я буду скучать по этому!        Что ж… Как ранее отметила Мэри, у нас совпадает два предмета и, вот ужас, как же мне не повезло, что именно первым уроком в этой школе выпала литература. Нет, я, конечно же, не противник книжек и чтению, но как же мне не хочется.       Я глубоко вдохнула, стараясь подавить нервозность, и поплела за моей наставницей к кабинету. Класс оказался довольно уютным, с большими окнами, через которые в комнату лился мягкий свет. Стены были украшены картинами известных писателей и цитатами великих произведений.       Все первые парты были заняты — такого я не видела ещё никогда. Я не первый день живу на свете, и обычно не было никого, кто вообще претендовал на первую парту. Все «крутые ребята» обычно отползали на задние и там болтали все уроки напролет. А тут… На всех трех первых и трех вторых партах сидели ученики. Я остановилась на пороге класса, чувствуя, как внутри меня нарастает неловкость. Мои ноги словно приросли к полу, и я не могла сдвинуться с места. Вокруг меня были лица, полные уверенности и самодовольства. Они переговаривались, смеясь, и я вдруг поняла, что не вписываюсь в эту картину. Все они казались такими странными и не похожими на меня. Кто-то из них был слишком напыщенным, с идеально уложенными волосами и модной одеждой, которая явно стоила целое состояние. Другие выглядели как настоящие задроты, погруженные в свои гаджеты, обсуждающие последние новинки игр и технологий. Я чувствовала себя глупее, нелепее всех и совершенно не вписавшейся в эту обстановку.       Но больше всего меня поразил он — наш учитель. Сначала я даже не могла поверить, что это именно он. Молодой, возможно, лет 24-26, с аккуратной стрижкой, милым личиком и уверенной улыбкой. Он выглядел так, словно только что вышел с обложки модного журнала. И как все девочки ещё не упали ему в ноги.       — Доброе утро, ребята! — произнес он с легким, ободряющим акцентом. — Меня зовут мистер Стивен Бернад если вы забыли или есть новенькие. — он записал своё имя на доске огромными буквами, — а кстати, новенькие есть?       — Да! — на весь класс прозвучал мерзкий звонкий голос Мэри, вот же сучка.       — Здравствуйте, — поспешно поздоровалась я.       — Доброе утро! — его голос был мелодичным, и в нём чувствовалась уверенность. Я почувствовала, как в классе воцарилась атмосфера ожидания и любопытства. Он продолжал, делая шаги по классу и привлекая всеобщее внимание.       — Ария Лэвис, вроде как буду учиться с Вами. — засмущалась я.       — Приятно познакомиться, Арья. Резко я почувствовала разряд в сердце, уверена, что лицо моё скривилось от этого противного «Арья»       — Извините, но правильно будет Ария.       — Ох! — вздохнул он, словно мурлыкающий кот, — Извини, Ария. Я запомню!       Честно признаться, я не совсем поняла, что это был за конфуз и почему я не могу оторвать глаз от своего преподавателя. Минутный диалог, наши взгляды. Всё это несомненно привлекло всех, и теперь мне кажется, что каждый обсуждает это. Я уселась за свободное место позади класса и словно проглотила язык, смотрела на доску.       — В этом году мы будем изучать не просто тексты, а идеи, которые могут изменить наше восприятие окружающего мира. Мы поговорим о классике, но также заглянем в современную литературу, чтобы понять, как она отражает наше время.       Мистер Бернад начал знакомить нас с программой: всего за пару оставшихся месяцев мы должны изучать произведения Фицджеральда, Хемингуэя и современные романы, которые касаются социальных тем. Что ж, бесспорно, интерес разгорается внутри меня. Я всегда любила литературу, но этот подход, этот огонь в его глазах, казалось, предвещал, что уроки будут не просто скучным запоминанием фактов. А может дело и вовсе в другом.

      — Важно не только понимать, о чём написано, — продолжал он, — но и обсуждать, как это касается нас, нашей жизни. Я хочу, чтобы вы чувствовали себя свободно, выражая свои мысли. Литература — это диалог между автором и читателем, и я надеюсь, что каждый из вас внесёт свой вклад в этот разговор. К этому моменту я уже сидела, прикованная к своему месту, как будто он говорил только для меня. Какая-то паранойя.       Мы начали с обсуждения первых глав «Великого Гэтсби». Я с интересом слушала, как он анализировал персонажей, их мотивацию и мечты. Его страсть к литературе была заразительной, и вскоре мы все активно включились в обсуждение. Каждый из нас старался высказать свою точку зрения, а Стивен умело направлял нашу беседу, заставляя задумываться над тем, что значит мечтать и как мечты могут влиять на нашу жизнь.       Когда урок подошёл к концу, я судорожно собрала свои манатки дабы успеть слинять до того, как это заметит Мэри. Мистер Бернад тем временем, собирал бумажки на своём столе, и прежде чем я успела покинуть класс, он словно просверлил дыру во мне своим взглядом, а затем улыбаясь произнёс:       — Надеюсь, вы готовы к нашему литературному путешествию. Увидимся на следующем уроке! Я вышла из класса с улыбкой смущения на лице и спутанными мыслями. Ладно, может я себе что-то придумываю.       Затем следовала математика, на которую я отправилась, слава богу, одна. Но счастье длилось не долго. Эшли, моя одноклассница, появилась предо мной из ниоткуда. Как же мне хотелось побыть в тишине, чтобы сосредоточиться на своих мыслях и не отвлекаться на других людей. Идя сюда, я твёрдо решила, что совершенно не хочу заводить новых подружек и в целом излишне общаться с этими «золотыми ребятишками».       — Привет, я Эшли — представилась она, — как ты могла догадаться, мы с тобой только что были на литературе.       — Привет, — без эмоционально ответила я. — Супер!       — Вы с преподом знакомы что ль уже? — настойчиво продолжала она.       — Нет, с чего ты взяла? — я удивилась этому вопросу, — А даже если было бы и так, то что?       — Нет, ничего. Просто он был ТААК любезен с тобой! — засмеялась она, — Я ненароком подумала, что вы уже общались.       — Как любезен? Сказал извини на то, что не так произнёс моё имя? — я посмотрела на неё, как на больную. Возможно я грубовата, но мне кажется, по мне видно, что не стоит ко мне подходить.       — Ну-у нет, просто обычно он не обменивается милостями с ученицами! Мы даже, — она прикрыла рот ладонью, будто это спасёт её от лишних ушей вокруг, — по секрету, мы думали он гей или женоненавистник.       — М-м-м, как здорово! — саркастично ответила я, — Как жаль, что мне плевать.       — А ты у нас что, людененавистина? — она посмотрела на меня как на самое злое зло в её жизни.       — Нет такого слова, Эшли — улыбнулась я, — считай, что так.       — Что ж, удачи тебе тогда — скорее всего, я задела её чувства, но честно признаться, мне абсолютно на это всё равно.       Мы с ней разошлись в разные стороны кабинета и, когда я вошла в класс, старый учитель, мистер Хейл, уже ждал оставшихся учеников за столом. Он выглядел так, будто пережил не одну бурю в своей жизни, и его морщинистое лицо так и излучало усталость. Я села за парту прям посреди класса, стараясь не привлекать к себе внимания. Урок начался, и я почувствовала, как время начинает тянуться.       Саровски начал объяснять новую тему, но, к моему удивлению, это была программа, которую я уже давно знала. Я вспомнила, как в предыдущей школе мы проходили эти темы ещё в прошлом году и я, как сейчас помню, сидела на уроке полу-убитая и пыталась понять эту чудную тему. Сложные уравнения и теоремы, которые он объяснял, казались мне слишком простыми, аллилуйя мне в прошлом, что всё-таки разобралась в этом дерьме. Я смотрела на одноклассников, которые записывали каждое слово, и не могла не усмехнуться про себя. Они, похоже, были в полном недоумении, а я сидела, чувствуя себя как будто на уроке для первоклассников.       — Итак, кто может мне сказать, как решить это уравнение? — спросил мистер Хейл, обводя взглядом класс.       Я подняла руку, но он не заметил. Ну, что сказать, новенькие не в почёте. Вместо этого он выбрал кого-то из первых парт, и тот, явно смущённый, начал мямлить что-то неразборчивое. Я вздохнула, понимая, что уровень учебы здесь не такой, как я ожидала. Может, это только в начале, но мне это нравилось и, казалось, что я наконец попала в мир, где все правила были иными.       Урок пролетел быстро, но скучно. Я пыталась сосредоточиться, но мысли всё время ускользали. Я думала о том, как мне не хватает старых друзей, одноклассников и привычной атмосферы, когда вокруг шум, ученики подстёгивают учителей или друг друга. В той школе я чувствовала себя уверенно, а здесь… здесь всё было иначе. Когда прозвенел звонок, я с облегчением встала и направилась к выходу.       Математика закончилась, но ощущение неловкости оставалось ещё с литературы. К счастью, на сегодня уроки закончены. Но к огромному несчастью, сегодня меня ждала группа поддержки анонимных наркоманов.       После уроков я направилась на группу, которая уже успела стать для меня ненавистным местом, хотя я там не бывала ни разу. Это мой первый опыт участия в таком мероприятии, если не считать того времени, проведенного в реабилитационном центре. Но, давайте по-честному, там всё ощущалось совершенно иначе.       Моя школа находилась на 4079 Ашленд Авеню, а группа поддержки — всего на милю дальше, на 3954. Я шла по уже знакомым улицам, но каждый шаг приближал меня к чему-то незнакомому и пугающему. Для меня это расстояние казалось целой вечностью. И говоря от чистого сердца, мне абсолютно не нравится этот факт! Почему так вообще сложилось, что мои «торчки» находятся так близко к школе. Что если кто-то знает или узнает об этом месте, что если кто-то увидит меня и всё такое! Ведь директриса обещала хранить мою тайну.       На улице было похолодало и поднялся небольшой ветерок, что заставило меня чувствовать себя ещё более неуютно. Я шла, стараясь не думать о том, что ждет меня там, какие люди там будут. Мысли о предстоящем собрании анонимных торчков накатывали на меня, как волны на берег — одна за другой, не оставляя ни капли спокойствия.       Трёхэтажное здание, в целом такие же, как и вокруг. Единственное, что отличает этот дом от любого другого, так это его цвет — чёрно-серые тона действительно выделяют его на фоне «коричневезны» района. Полу жилой, полу коммерческий домишка, с милой и всем известной кофейней на первом этаже. Видимо, уютный Старбакс открыли тут что бы люди из одной зависимости могли вовлечься в другу и тратили свои денежки на это. Ароматы, доносящиеся из открытых дверей, заставили меня остановиться на мгновение. Я посмотрела внутрь: люди, погруженные в свои разговоры, казались такими счастливыми и уверенными.       «Почему я не могу быть такой же?» — подумала я, чувствуя, как в груди застревает комок нервозности.       Судя по записанной в заметках телефона инструкции, мне нужно было на самый верхний этаж и только во вход со двора. Собравшись с мыслями, я все же направилась в зал собраний. Я поднимаюсь по ступенькам, и каждый шаг даётся мне с трудом — внутри меня нарастает чувство тревоги. «Что, если я не смогу говорить? Что, если меня никто не поймет? И что вообще нужно говорить, как мне себя вести?» — мысли кружили в голове, как беспокойные птички, не давая мне покоя.       Я подошла к огромной красной двери, и сердце забилось быстрее, как будто пытаясь вырваться из груди. Но дверь меня позабавила, она выглядела так комично, будто я сейчас превращусь в Теодора и буду бежать от быка.        Я не знала, как себя вести, что говорить, что делать. «Может быть, лучше вернуться назад?» — пронеслось в голове, но что-то внутри меня заставило нажать на ручку и войти.       Зал был простым, но уютным. Круглые стулья, похожи на уютные кресла, были расставлены в форме круга. Меня встретили взгляды людей, которые пялили на меня с интересом и некой добротой. Я почувствовала, как колотится сердце, а руки стали холодными. Я нашла себе место и плюхнулась на стул будто всю вечность провела в пути. В воздухе витал легкий запах кофе и чего-то ещё, что я не могу определить. Я сидела и осматривала каждый сантиметр вокруг, казалось, что с любой точки в меня сейчас вылетит пуля 45 калибра. Стены были выкрашены тёмно-бордовым оттенком и обвешаны плакатами с вдохновляющими цитатами, а в углу стоял небольшой столик с угощениями, кофе-машина и кулер с водой.       Я всё ещё не могла понять, что мне здесь нужно делать. У меня были свои страхи, свои переживания, и сейчас, в этом кругу незнакомых людей, я чувствовала себя особенно уязвимой. С чего бы я должна им доверять, рассказывать о своих неудачах жизни?       Собрание началось, и ведущий, мужчина средних лет с добрыми глазами и густой бородой, представился как Сид. Он говорил тихо, но уверенно. Сид объяснил, что мы здесь, чтобы поддерживать друг друга, делиться своими историями и учиться жить без наркотиков. По правде говоря, я даже не вслушивалась в его душераздирающие наставления.       Сид Бэнсон — наставник группы поддержки анонимных наркоманов. Человек с глубокой внутренней силой и чутким сердцем, которому всего 30 лет. Его жизнь была сильно изменена трагической историей, связанной с его отцом. Отец Сида был добрым и заботливым человеком, но, к сожалению, связался с тяжелыми наркотиками, что разрушило их семью и отразилось на детстве Сида. Несмотря на все трудности, он сохранил в себе любовь и уважение к отцу, осознав, что за зависимостью скрываются гораздо более глубокие проблемы.       После смерти отца Сид почувствовал, что его призвание — помогать другим, кто столкнулся с подобными испытаниями. И вот в 25 лет он стал наставником в группе поддержки анонимных наркоманов, где делится своим опытом и знаниями, поддерживая тех, кто стремится избавиться от зависимости. Сид понимает, как легко потерять контроль и как сложно найти путь к восстановлению. Он внимательно слушает, дает советы и предлагает поддержку, создавая атмосферу доверия и понимания.       Сид обладает уникальной способностью находить общий язык с людьми, и его подход основан на искреннем желании помочь. Он знает, что каждый случай индивидуален, и старается применять личный подход к каждому участнику группы. Его стремление помочь другим стало не только способом справиться с собственными переживаниями, но и важной частью его жизни. Сид продолжает работать над собой, изучая психологию зависимости и методы реабилитации, чтобы стать еще более полезным своим подопечным. Его жизнь — это постоянный процесс обучения, и каждый успешный случай вдохновляет его двигаться дальше и продолжать свою миссию.       Следом за Сидом стали представляться другие члены группы. Первая была Хелен — молодая женщина с короткой стрижкой и татуировками на руках. Она улыбнулась и сказала, что раньше занималась дизайном в крупной ландшафтной компании, но наркотики разрушили её карьеру и отношения с близкими. Хелен говорила о своих трудностях с теплотой, и в ее голосе звучала надежда, что она сможет все изменить.       Затем выступил Серхо — высокий, худощавый парень из Мексики 19-и лет, одетый в узкие джинсы и кожаную куртку. Он говорил быстро, как будто боялся, что его не поймут. Серхо рассказал, что у него была семья, но наркотики забрали у него всё — работу, друзей, все связи.       После него представилась Джини, женщина лет за сорок с морщинами, которые, казалось, были следами её борьбы. Она рассказала о том, как много лет назад потеряла сына, а вместе с ней и смысл жизни. Я заметила, как её голос дрогнул, когда она произнесла слово «сын». Это было очень трогательно. Джини говорила о своем пути к восстановлению и о том, как важно найти поддержку в трудные времена. Её глаза светились искренним желанием помочь другим.       Когда пришла моя очередь говорить, сердце забилось быстрее. Я не знала, что сказать.       — Эм, привет… — неожиданно засмущалась я, — Меня зовут Ария, мне 15 лет и как вы могли догадаться, я вроде как наркоманка… бывшая. — невольно из моего рта вылетел смешок. То ли от нервов, то ли от сказанных мной слов. Все смотрели на меня, а я не понимала, что ещё они хотят от меня, а потому язвительно добавила:       — Это всё, вся история.       — Не бойся, — сказал Серхо, — ты уже сделала первый шаг, и это самое важное. Мы все тут, чтобы поддержать друг друга. Я знаю, какого это в первые рассказывать неизвестным лбам о себе, — посмеялся он, — раньше я тут был самым мелким, но благо пришла ты и теперь я не чувствую себя так глупо. Этот простой, но искренний комментарий, затронул меня, и я посмеялась:       — Как мило, Серхо, спасибо — я скрестила руки перед собой, нахмурив брови и опустив взгляд на обувь, сидящих напротив людей.       — Ария, нам приятно с тобой познакомиться, — вмешался Сид, — Не обязательно сразу открываться нам, мы тебя понимаем.       — Пока мне хочется помолчать. — ответила я. Собрание продолжилось. Все эти люди обсуждали свои чувства, страхи и вызовы, которые предстоит преодолеть, а я особо старалась не встревать в их перепалки.       По правилам группы, каждую неделю предлагались темы для обсуждения: доверие, одиночество, боль утраты — бесконечная цепочка эмоций и переживаний, которые самые обычные люди делали частью своих жизней и тому подобное. Сегодня, как же мне повезло, темой для разговоров была «Роль родителей в жизни». Они говорили о том, как важно общаться со своими семьями, быть благодарными и уважать, не обижать ни в коем случае. Словно по команде, они произносили одни и те же фразы, как будто заучивали их наизусть. Я пыталась отвлекаться и думать о своём, но с каждой минутой меня охватывало всё большее раздражение.       Я чувствовала, как моё тело начинает реагировать на эти разговоры. Внутри меня что-то закипало, как в кастрюле с водой, которую поставили на огонь. Я буквально ощущала, как кровь приливает к лицу, и, наверное, в какой-то момент я была похожа на спелый томат, готовый лопнуть от перегрева. Вокруг меня раздавались восторженные голоса, восхваляющие родителей, особенно матерей, и я не могла больше сдерживать своё недовольство.       Почему все так безоговорочно принимают эту идею? Почему никто не говорит о том, что иногда отношения с родителями могут быть сложными, болезненными и запутанными? Как будто все должны быть идеальными детьми, которые всегда должны понимать и прощать, а когда речь заходит о боли, они просто закрывают глаза. Я не могла этого вынести.       Я резко вспомнила, как в детстве, когда я, будучи в 3 классе элементри, приходила домой с плохими оценками, мать закатывала истерики, будто ей сейчас разрывает селезёнку. Или как, когда мне было нужно просто поговорить о своих переживаниях, вместо понимания я получала лишь холодное молчание, недовольные взгляды и «ты ещё маленькая о проблемах думать». Эти моменты, эти воспоминания поднимались в моей голове, как волны на бурном море, и каждое новое слово о благодарности и уважении вызывало во мне всё большее сопротивление.       Я взглянула на это сборище, которое с восторгом обсуждало, как их матери были для них опорой, как они поддерживали их в трудные времена. Внутри меня шевелилась зависть. Почему я не могу сказать те же слова? Почему моя история не совпадает с их? Вдруг я поняла, что больше не могу это выносить, и произнесла, чувствуя, как гнев выходит наружу:       — А что, если у кого-то из нас не так всё гладко с родителями? Что, если у кого-то из нас есть свои причины быть недовольным? Вокруг тишина. Все уставились на меня. Внутри меня разгорелся огонь, и теперь я не могла его погасить.       — Что? — спросила я.       — Нет, ничего, — ответила Джини.       — Ох, —прости, — вдохнула я, — я не обвиняла тебя в смерти твоего сына.       — Нет, и не сможешь. Ведь я не виновата!       — Серьёзно? Ты считаешь именно так? И сколько тебе потребовалось что бы убедить себя в этом?       — Ария! — перебил меня Сид.       — Нет, пусть продолжит. — заткнула его Джи.       — Возможно пока в его жизни творился пиздец, ты лежала в обнимку с иглой? — я кинула на неё осуждающий взгляд, — Или быть может, пока ты нюхала кокс твой сын думал о том, где б ему взять деньги на обед в школе? Или быть может ему не хватало твоего внимания, и он не знал, как его заполучить и потому резал свои руки? Ты не думала в таком духе? Глаза Джи наполнились слезами. В воздухе витала напряженность.       — Прости, если твоя мама была такой или типа того, но — спустя минуту всеобщего молчания замолвил Серхо, — тебе не кажется, что не стоило такое говорить?       — Она права, — Джи перебила парнишку, — Я знаю, Ари, и поверь мне, я часто думаю об этом, но я пытаюсь жить дальше.       — Что ж, я рада за тебя! — прикрикнула я.       — А что на счёт тебя, Ария? — голос Джини вдруг стал таким добрым, будто совсем недавно я не сорвала всю свою злость на неё. Пришло время говорить. Я не хотела, но слова сами рвались наружу, как будто их сдерживала пружина, готовая вот-вот лопнуть.       — Я не думаю, что готова сказать всё. — неохотно начала я, чувствуя, как на меня смотрят десятки глаз. — Скажу лишь, что женщина, которая родила меня, заслуживает смерти.       — Ты что? Ты живешь одна? А где отец? — поинтересовался Сид.       — Отец самый лучший человек на земле, просто я слишком плоха для него и теперь пытаюсь искупить свою вину. Ну, наверное, вы не знаете, но я тут из-за школы, которая очень важна для моего отца, это было условие дабы там учиться. Он переживает за меня и, конечно, как и все отцы, желает мне лучшего. А эта школа… не то, о чем я бы хотела мечтать. Но ради него, мне придётся потерпеть.       Я сделала паузу, пытаясь собраться с мыслями, но они ускользали, как песок сквозь пальцы. Воспоминания о том, как я сидела в кабинете, пропахшем отвратительными духами старой карги, снова нахлынули на меня.       — Руководство откуда-то узнало, что я находилась в госпитале, и всякие грязные дела… Я не знала, что мне делать, когда она так давила на меня. Мне было страшно и непонятно, и неловко. Именно поэтому я согласилась на все эти дурацкие условия, по которым я должна постоянно ходить сюда и сдавать тесты, будто я ебаная шизофреничка или наркоманка! Слова вырывались из меня, и я чувствовала, как на глазах выступают слёзы.       — Я не хотела и не думала, что всё так получится, — выплюнула я, и в этот момент меня охватило чувство безысходности. За эти две минуты я выплеснула столько эмоций, что казалось, будто меня вырвало изнутри. Я испытала дикий ужас, гнев, печаль и беспомощность. По позвоночнику пробежала дрожь, пот выступил на лбу, и я будто резко закипела, как будто меня выкинули в ледяную воду.       В тишине, которая последовала за моими словами, я почувствовала, как кто-то рядом сдвинулся. Это был Сид, наставник группы. Его голос был спокойным и уверенным, как теплый свет в темной комнате.       — Ария, — начал он, — я хочу, чтобы ты знала, что мы здесь не для осуждений. Мы здесь, чтобы поддерживать друг друга и помогать. Каждый из нас прошел через свои испытания, и никто не собирается тебя осуждать. Я посмотрела на него, и в его глазах я увидела искренность. Он продолжал говорить, и его слова, как будто, обнимали меня, помогая успокоиться.       — Ты не одна, — сказал он. — Мы все здесь, чтобы поддержать тебя. Это место — не тюрьма, а возможность. Возможность начать заново, возможность быть собой.       — Спасибо, Сид. — я смотрела в пол, — Пожалуй, на сегодня хватит с меня высказываний.       — Как скажешь, мы не заставляем. Когда собрание закончилось, я казалось, выскользнула из этого помещения быстрее всех. Мне не хотелось задерживаться там ни на минуту. Выбежав на улицу, холодный ветер ударил в лицо, а от тебя будто начал исходить дым — весь пыл, накопленный за эту встречу. Внутри меня все бурлило — смесь смятения и облегчения. Я хотела поскорее добраться до дома, зарыться в теплое одеяло и забыть о том, что произошло на собрании. Но мысли о том, что я только что открылась перед незнакомыми людьми, не давали покоя.       Шаги мои были быстрыми, и я почти не замечала, как мимо проносились машины и прохожие. Я уже почти добралась до входа в метро, когда вдруг врезалась в кого-то.       — Ой! — воскликнула я, отступив назад и поднимая взгляд. Передо мной стоял Итан — тот самый парень, который, казалось, появился в моей жизни в самый нужный момент. Его темные волосы слегка растрепались на ветру, а глаза светились добротой.       — Привет, Ария, — сказал он с легкой улыбкой. — Как ты? Я не знала, что ответить. В голове все еще крутились слова, которые я произнесла на собрании, и я чувствовала себя хлюпиком.       — Привет, — наконец выдавила я, стараясь не выдать своего смущения. — Я… просто спешу.       — Понимаю, — сказал Итан, и его голос звучал так, будто он действительно заботился. — Но перед тем как уйдешь, не хочешь обменяться соц. сетями? Я бы хотел поддерживать связь. Я замялась, не зная, что сказать. С одной стороны, мне хотелось сбежать и забыть обо всем, а с другой — его предложение звучало как спасательный круг в этом океане неопределенности.       — Да, конечно, — ответила я, доставая телефон. Мы обменялись контактами, и в этот момент я почувствовала, как что-то внутри меня начинает меняться. Может быть, это и есть тот самый свет, который я искала.       — Если тебе понадобится поговорить или просто отвлечься, дай знать, — сказал он, и в его голосе звучала искренность.       — Спасибо, Итан, — ответила я, и в этот момент мне стало немного легче. Я кивнула и, не дожидаясь ответа, поспешила к кассам. На пути домой я думала о том, как странно складывается моя жизнь. Вокруг меня все еще витали тени прошлого, но, возможно, с появлением таких людей, как Итан, у меня есть шанс на новое начало. Я не знала, что ждет меня впереди, но в этот момент мне казалось, что, возможно, я не одна.