Апрель\13\17 ЧТ

Всю ночь я не спала, погруженная в море домашних заданий, которые, казалось, умножились в три раза по сравнению с прошлой школой. Это была та самая нагрузка, о которой все говорили, когда упоминали это учебное заведение. Пол ночи я просидела за столом, окруженная книгами и тетрадями, и зубрила, будто пытаясь успеть пробежать кругосветку. Вторую половину ночи перебиралась с кровати на пол и так по кругу, ища удобное положение дабы доделать все дедлайны. Вчера у меня был отбор в группу поддержки Лейк Вью. Честно сказать, я не нервничала вообще. С 14 лет я буквально горю этим спортом. Для меня чирлидинг — это настоящая отдушина. Я помню, как в свои четырнадцать я только-только вступила в команду в мидл скул. Мне нравилось танцевать и выступать на матчах, неважно школьных или региональных. Каждый раз, когда я стояла на поле, чувствовала, как вся энергия и напряжение улетучиваются, как будто с каждым движением я оставляла за собой все свои заботы и тревоги. В те времена, я сбегала из дома пораньше на тренировки, я не думала о том, что это может показаться странным. Я просто хотела уйти прочь. Я уставала выносить взгляды матери и ругань Дэвида, её нового мужа. Каждый раз, когда его голос звучал в нашем доме, в груди у меня нарастало какое-то тяжёлое чувство, от которого не было спасения. Я помню, как, уходя на тренировку, старалась, чтобы шаги были лёгкими, а в голове не было ни одной мысли о том, что меня ждёт там, дома. Спортзал стал моим убежищем. Он был почти как комната, где я могла быть сама собой. После уроков я направлялась туда, не обращая внимания на холодный ветер или промозглую погоду. Я открывала дверь, и вдыхала запах резинок, талька и свежего линолеума, который всегда был для меня знакомым и родным. Я могла просто оттачивать движения часами, повторять акробатические элементы, пока не выгорала вся обида и злость. Я могла оставаться там пока мои мышцы не начинали ныть от усталости, а сердце уже почти выпрыгивало из груди. Черлидинг стал одним из способов справляться с тем, что происходило в моей жизни. Я могла забыть о своей фальшивой семье, где я лишняя. Могла забывать об унижениях, о драках и истериках, о том, как Дэвид смотрел на меня, как будто я монстр. О мерзком сводном брате, который казалось ненавидел меня больше всего в жизни. Я уверена, что он ревновал меня хотя я совершенно не понимаю почему. Логан постоянно пытался подставить меня, придумывал всякие истории дабы выставить меня в пагубном свете перед матерью или отчимом. Каждый раз, когда я поднималась в воздух, чувствовала себя свободной, словно птица, и не могла представить свою жизнь без этого. В прошлой школе я была флаером, и это было не просто звание — это была моя гордость. Я помню, как стояла на руках у своих подруг, как восхищенные взгляды зрителей поднимали мне настроение. Наверное, это было одним из малых вещей, которые меня радовали по-настоящему. Конкуренция в команде «Дикие кошки» не была такой жестокой, как я ожидала. Я видела, как некоторые девочки нервничали, когда делали свои выступления, в то время как я старалась сосредоточиться и вспомнить все те тренировки, которые были для меня важными. Я знала, что должна сделать всё чтобы вернуть себе своё звание. Когда пришла моя очередь, я вышла на середину поля и глубоко вдохнула. Я продемонстрировала несколько акробатических элементов: сальто назад, стойку на руках и связку из прыжка через бедро с последующим вращением. А сегодня должны вывесить списки прошедших в главном холле. Ожидание результатов мучительно, и не сказать, что я готова к любому исходу. Мне кажется, если меня не возьмут в команду я разложусь прямо на полу в школе. В 4 утра, когда мир ещё спал, а за окном тихо посапывал ветер, я устроилась на диване в зале, обложенная подушками, как будто собиралась готовиться к экзамену. В руках у меня была пачка тестов, которые Шерил вручила мне в понедельник. Я не знала, что ждет меня впереди, но вот уже седьмая кружка чая, горячего и обжигающего, напоминала, что ночь близится к концу, а с ней и мое терпение. Первый тест, на который я наткнулась, был о личностных характеристиках. Вопросы казались смешными, как будто кто-то решил развлечься и придумать их в перерыве между сериалами. Например: «Если бы вы были животным, каким бы вы хотели быть? А) Мышкой, чтобы избегать опасностей. Б) Львенком, чтобы все вас боялись. В) Котом, чтобы просто спать и есть. Г) Пингвином, чтобы всегда быть в центре внимания». Я задумалась, возможно, я была бы котом — это звучало как идеальная жизнь. Но, боже, какой же это странный вопрос для психологического теста! Смеясь, я отметила вариант «В», даже если в глубине души понимала, что это не очень-то и поможет выявить мою личность. Или вопрос «Просматриваете ли вы расписание движения поездов, телефонные справочники или словари ради удовольствия?». Нет, ну серьёзно? Я даже не знаю таких людей, которые будут делать такое без надобности. Ответив на вопросы от части не так, как считаю, я понадеялась, что это поможет мне стать адекватнее в глазах школьного совета, когда те будут оценивать меня. Следующий тест был на наркоманию, и тут я чуть не подавилась чаем. Вопросы, казалось, были взяты прямо из комедийного шоу. «Как часто вы чувствуете потребность в адреналине? А) Каждый раз, когда вижу зебру на улице. Б) Только когда пропускаю свой любимый сериал. В) Бывает, когда забываю, где оставила телефон. Г) Никогда, я предпочитаю диван». Я хихикнула, вспоминая, как в детстве мечтала стать кошкой в зоопарке. Неужели кто-то действительно думает, что этот вопрос может определить, наркоман я или нет? Я продолжала заполнять тесты, и каждый следующий вопрос поднимал мне настроение. «Сколько раз вы употребляли вещества, которые не прописаны врачом? А) Не больше, чем раз за день. Б) Нисколько, я вообще не употребляю. В) Один раз, когда пыталась приготовить пирог и перепутала сахар с солью. Г) Ни разу, я просто люблю есть чипсы». Я едва сдерживала смех, думая, что этот тест, похоже, больше подходит для комикса, чем для серьезного психологического анализа. Наконец, я поставила последнюю галочку и откинулась на диван, думая, что, возможно, мир действительно сошел с ума. Неужели эти глупые вопросы способны определить, кто я есть на самом деле? Я решила, что в следующий раз, когда Шерил попросит меня пройти такие тесты, я просто спрошу, где можно купить зебру. Тем временем, на улице светало, и я понимала, что пора готовиться к школе. Я вздохнула и побрела приводить себя в чувства. В 5:30 утра я уже была полностью собрана и готова выходить в школу. Время, казалось, пролетело незаметно, но мне не удалось вернуться в объятия Морфея — слишком много дел и забот ждали меня сегодня. Всё, что оставалось — это насладиться чашечкой горячего кофе, хотя бы перед уроками. Так я и решила. На удивление, сегодня я чувствовала себя особенно. Лёгкая укладка в виде волн аккуратно обрамляла мое лицо, а макияж подчеркивал глаза, придавая им загадочный блеск. Я не просто подобрала наряд — я создала образ. Белая укороченная рубашка с рукавами клёш, которая идеально сидела на мне, была дополнена мини-юбкой в клетку черного цвета. Все это сочеталось с высокими конверсами и, естественно, множество украшений. Я обожаю брюлики! Несколько подвесок, разные кулончики, браслетики и серьги. Обожаю-обожаю! Накинув на плечи любимую черную пушистую куртку, и захватив свой любимый кожаный рюкзак, я вышла из дома, не став будить папу Вокруг все еще царила утренняя тишина, лишь изредка раздавались звуки просыпающегося города. Я просто шла и наслаждалась моментом: сегодня хорошая погода, результаты чирлидинга и нет группы поддержки и не так много уроков! Ну просто послание божье. Как и задумывалось, перед школой я добралась до кофейни. Ни за что не поверите, но я собственноручно привела себя до группы поддержки. Ха-ха, как комично. Этот район я знаю плохо, вот прям очень плохо, а потому потащилась до знакомого мне места. Благо старбакс работает с 5 утра, так я ещё и на завтрак попала. Если честно, я чувствую себя очень голодной, всё-таки всю ночь я только и делала, что чаи хлебала, а время то уже 6:40. Закинув в себя половину сэндвича и напившись кофе, я таки отправилась учиться. Так сказать, получать знания. Впереди меня ждал невероятноувлекательнейший испанский, мучительная биология в компании моей наставницы, два урока математики и ай-ти. Да, согласна, день не лёгкий. Я даже не представляю каким образом я всё это вынесу. В этот день я впервые прикоснусь к испанскому языку. С одной стороны, меня переполняло волнение от предстоящих уроков, а с другой… ох, эта лень. Все эти буквы, звуки, грамматика — казалось, что они с самого начала пытались меня запугать. Я сидела в классе, обнимая свою тетрадь, и пыталась убедить себя, что это интересно, хотя на самом то деле я просто валилась с ног и пыталась не уснуть. Класс начался с того, что я познакомилась с учительницей — Сильвией Арройо. Она выглядела лет на сорок, с короткими волосами и строгими очками на носу. На первый взгляд, она казалась грымзой, но, когда она начала со мной разговаривать, я поняла, что ошиблась. Да и, в конце концов, кто я такая, чтобы судить о внешности? Сильвия начала урок с разговоров о культуре испаноязычных стран, о музыке и танцах, о том, как этот язык связан с жизнью людей. Я слушала её, и, черт возьми, это было интересно. В целом 50 минут испанского пролетели довольно быстро. Учительница решила не напрягать меня в первый раз — я же говорю, она душка! В конце занятия она обратилась ко мне и попросила на личный разговор: сказала, что, возможно, мне стоит взять репетитора, чтобы успеть за одноклассниками. И тут меня словно подковырнули. Репетитор? Это же дополнительные занятия, дополнительные усилия, которых мне так не хотелось. Я задумалась. Если я хочу хорошую оценку, мне придется постараться. Но как же мне лень! Я не могла понять, как можно одновременно хотеть учиться и так сильно этого не хотеть. Силу воли, что ли, включить? Я вздохнула и решила, что подумаю об этом позже. Возможно, в процессе изучения языка меня захватит интерес, и я забуду о своей лени. А если говорить ещё более искренне, то мне абсолютно плевать на оценки, но, чёрт возьми, надо! Я же такая дура, дала обещание отцу, директору, психологу. — Агх! Ну кто тянул меня за язык! — предъявила я сама себе.

***

Как только прозвенел звонок с последнего урока я буквально побежала к нашему психологу чтобы отдать ей все выполненные задания, пробегая через главный холл со всеми новостями. Ну и завершив все дела я вылетела со школы со скоростью света на 22 автобус. Мне совершенно не хотелось ждать ещё 25 минут следующий автобус, а посему я правда очень торопилась. Запрыгнув и заняв свободное местечко, я думала моё сердце сейчас вылетел из пят ведь оно буквально колотилось в ритме его колес, гудящих по асфальту. Я изо всех сил торопилась на встречу к своему лучшему, любимому в мире другу. Я просто не могла дождаться момента, когда мы сможем обсудить всё, что произошло за последнюю неделю. Но в ту же секунду, в голове крутилось качу мыслей: о том, что мне пришлось обмануть отца, как всё успеть и как не подорвать его доверие. Я сама себе казалась предательницей, когда придумывала нелепую причину, чтобы якобы задержаться в школьной библиотеке. «Нужно же как-то объяснить, почему я не вернусь домой сразу после уроков», — думала я, чувствуя, как внутри свербят сомнения. Папа добрый человек, и у него нет причин мне не верить. Но в этот момент я понимала, что нарушаю правила игры, и это было даже немного страшно. Город жил своей жизнью: автомобили проносились мимо, люди спешили по делам, а где-то вдали доносился шум уличных музыкантов. Я уже почти добралась до места, когда увидела его — он стоял у входа, опираясь на стену и рассматривая что-то на своем телефоне. Улыбка мгновенно расцвела на моем лице, и я ускорила шаг. — Привет! — воскликнула я, подходя ближе. Он поднял голову и, увидев меня, ответил широкой улыбкой. Его глаза светились радостью, и от этого мне стало ещё теплее на душе. — Привет! Ты как всегда вовремя, — сказал он, подмигнув. Мы обнялись, и я почувствовала, как напряжение уходит. — Я та-а-а-а-к скучала! — провизжала я, крепко обнимая друга. После этого мы быстро забежали в ближайший супермаркет, чтобы купить что-то перекусить. Мэтти буквально сметал с полок закуски, лимонады и всякие вкусности, а я лишь следовала за ним, смеясь. — Ты ведь знаешь, что я не против, но мне ведь нельзя, — отметила я, закидывая в корзину пачку чипсов, намекая на то, что я поняла его план. — Я ведь не заставляю, — ответил он с серьезным выражением лица, но в глазах его блестел коварный план. — Ты что, взяла новые чипсы?! — заверещал он. — Ага, интересно стало, какие они будут на вкус. — Я ловила себя на мысли, что такие моменты моей жизни словно наполнены радостью, и это было именно то, что мне нужно. — Фу! — скривил он свою милую мордашку, — Новое — опасно! Купив всё необходимое, мы направились к нему домой. Этот путь, от небольшого продовольственного магазина, расположенного на углу, до квартиры Мэтти на 119 Запад Делавэр Плейс, казался мне особенным. И слава богу, тягать пакеты нам не далеко, всего на всего пару минут. Улица была узкой, с аккуратными домиками по обеим сторонам. На тротуаре иногда встречались соседи, которые всегда приветливо кивали. Деревья, растущие вдоль дороги, создавали уютный зеленый туннель, особенно в солнечные дни, когда лучи света пробивались сквозь листву, отбрасывая мягкие тени на асфальт. Мы с Мэттом всегда обсуждали, что этот район немного старомоден, но именно в этом и была его прелесть. Здесь не было суеты больших городов, а вместо этого царила атмосфера спокойствия и уюта, что делало каждую прогулку по улице наслаждением. Мало людей, мало машин — прелесть Чикаго. Когда мы поднялись на второй этаж к его квартире, я не могла не улыбнуться. Я всегда называла это место «хомячьей норой». Входя внутрь, я сразу же ощущала теплоту и расслабляющую атмосферу. Мэтт действительно создавал уют не только для себя, но и для всех, кто приходил к нему в гости. А они, честно признаться, бывали тут часто. В его квартире было много свободного пространства, что удивительно для такого маленького жилья. Гостиная была оформлена в стиле, который напоминал о бабушкиных временах — огромный диван с цветастыми подушками, на который всегда приятно было упасть. Красный ковер с разлапистыми рисунками под ногами добавлял уюта и какой-то особенности в интерьер. Я никогда не видела в его квартире потолочного света, но это не было проблемой — вместо этого вокруг расставлены акцентные лампы, создающие мягкое, теплое освещение. И, конечно же, главное — это огромное окно, которое пропускало в квартиру столько света, что даже в пасмурные дни здесь всегда было светло, но чаще всего оно закрыто плотными тёмными шторами. Немного лофта, что-то суперстильное и ретро, пару винтажных вещей, и каким-то образом всё это сочеталось вместе. Хотелось рассматривать каждую деталь. Тут определённо чувствовался сам Мэтт. Я всегда считала, что характер человека можно понять, если внимательно присмотреться к его поступкам, словам и, конечно же, окружению. Но с Мэттом всё было иначе. Он стал для меня настоящей загадкой, которую я не могу разгадать. С одной стороны, он излучал такую доброту, что казалось, будто светится изнутри. А с другой — его образ жизни, совершенно противоположен его внутреннему миру. Мэтт всегда был супер честным и ответственным, и это сразу бросалось в глаза. Он никогда не боялся сказать правду, даже если она могла расстроить. Помню, как однажды он налетел на компанию подростков у клуба, защищая девушку, не боясь последствий. Любитель справедливости. Мэтт всегда говорит прямо и ясно, без глупых намёков. Но за этой открытостью скрывалась серьёзность, которую я бы не назвала мрачной. Мэтт умел быть настойчивым, когда это было действительно необходимо. Он мог заставить людей прислушаться к себе, не прибегая к крикам или угрозам. Его уверенность и спокойствие вызывали уважение. Он никогда не переходил грань, оставаясь в определенных рамках. Мэтти было всего шесть лет, когда его детский мирочек рухнул. Он потерял своих родителей и маленькую сестричку, которую он очень любил. Сначала его забрала бабушка по линии отца. Она была строгой женщиной, и ему всегда казалось, что её любовь была только формальностью. — Бабуля часто говорила, что я — напоминание о её сыне, который не должен был умирать. — часто вспоминал Мэттью. В столь детском возрасте он не понимал, почему она винила его в этом, ведь он всего лишь был ребёнком, который не смог больше спать по ночам от страха и тоски. Она наказывала его за мелочи: за то, что не убрал игрушки, за то, что не так посмотрел на неё, произнёс плохое слово, когда вёл себя не по её. Мэтт был не просто её внуком, а олицетворением всех её потерь. Через год, эта бабушка заболела. Рак мозга. В то время он совсем не понимал, что это значит, пока не увидел, как она потихоньку угасает. Она стала ещё более раздражительной, её крики заполняли дом, но вскоре они прекратились. Он наблюдал, как она тает на глазах, как спичка, которую задул ветер. За год её не стало. Мэтт остался совершенно один и у него началась жизнь скитальца. Он не помнил, как это было — покинуть дом бабушки, но прекрасно помнил, как его передавали из рук в руки, словно ненужную вещь. Сначала он оказался на Аляске, у дальних родственников, которые с трудом могли прокормить ребёнка. Затем Мэтт оказался в Айдахо, у брата матери, который, казалось, был слишком занят своими проблемами, чтобы обращать на него внимание. Мэтт скитался по всей Америке — Луизиана, Флорида, Юта и даже Вашингтон. Каждое новое место приносило новую боль, новые знакомства, которые вскоре обрывались. — Я просто существовал, как тень, проходящая мимо. — говорил он, вспоминая этот период. — Каждый раз, когда я думал, что нашёл своё место, реальность обрывала этот сон. Я мечтал о доме, о тепле, о любви, но всё, что я знал, — это одиночество. С каждым переездом Мэтти словно менял каждую частичку души, он буквально кроил себя. Учился вливаться в новую компанию, подстраиваться под нормы общества того или иного городка. Каждый раз заново привыкал к местности, к людям вокруг, и самое ужасное, привыкал к мысли, что всё это не на долго. Наверное, именно благодаря этому Мэтти умеет поддерживать, выслушивать, и всегда находит нужные слова, чтобы утешить и вдохновить. А ещё, мне кажется, нет ни одного человека, с кем он не смог бы найти общий язык. Он умел находить общий язык даже с теми, кто, казалось бы, был далек от его взглядов. Я наблюдала, как он общается с людьми разных возрастов, профессий и характеров, и всегда восхищалась его умением установить контакт. Думаю, Мэтт бы очень понравился моему папе. Возможно, дело в его искренности и способности видеть в людях то лучшее, что они могут предложить. Мне кажется, он всегда искал в каждом что-то особенное, и это делало его уникальным. Я понимаю, что, несмотря на свою открытость, он остаётся загадкой, которую я не смогу разгадать до конца. Но, возможно, в этом и заключалась его магия — в том, что он оставлял за собой след, вызывая желание понять его лучше. — Заходи, — сказал он, ведя меня на кухню. — У меня есть пара идей, чем мы можем заняться. Я улыбнулась и с нетерпением ждала, что же он предложит. Он принялся разбирать пакеты, раскидывая продукты по нужным местам. Как всегда, в джинсах и футболке, он выглядел непринуждённо, но в то же время его выражение лица выдавалось сосредоточенным. Я подошла к нему и, не удержавшись, улыбнулась. — Бу! — крикнула я ему на ухо, подпрыгивая. — Ну держись, шмакодявка — ответил он, откладывая пакет в сторону. — А-а-а-а-а, — заверещала я на всю квартиру, убегая в другую комнату. — Ну же, иди сюда. — кричал он, — обещаю я тебя не трону! — Нееет, я тебя знаю!!! — смеялась я, возвращаясь к нему. Мэтти поджидал меня сбоку двери дабы схватить и защекотать до смерти. — Я знала, что это не лучшая идея. — отбивалась я от него. Я обожаю Мэтта за это дурачество. Он мега весёлый человек, правда. Я таких ещё не встречала. С ним так легко, и так забавно, и по родному что-ли. — Как дела? — спросила я, хотя прекрасно знала, что у него всё в порядке. Мы всегда делились новостями друг с другом. — Да всё нормально. Немного занят тренировками, но в целом всё по-прежнему, — он пожал плечами. — А у тебя как? Учёба не слишком напрягает? — Да нет, всё в основном в порядке, уроки — домашка, домашка, уроки, и так по кругу — произнесла я, пожимая плечами прямо как он. Мэттью приподнял бровь: — Что, сложно учиться среди элиты? — спросил он, улыбнувшись. Я задумалась на мгновение, подбирая слова. — Скажешь тоже, элиты — хихикнула я, — обычные зубрилки и зазнайки. Нет, ну ты представляешь, все первые и вторые парты заняты. Ты такое видел когда-нибудь? — Ну… я частенько сидел на первой парте, — усмехнулся он. — Мэтти! Ты что ботАник? — расхохоталась я, тыкая его в плечо, — А по тебе и не скажешь, брутальный мужчинка. — Да ну тебя, никакой я не ботан, просто зрение плохое. — Ага! — вскочила я, — Так все говорят! — Ладно, проехали, — фыркнул Мэтт, — голодная? — Немноженько — я показала пальцами жест «мало» Я сидела на кухне и наблюдала, как Мэтти суетится вокруг, раскладывая и нарезая ингредиенты для своих знаменитых сэндвичей на гриле. — Ты никогда не задумывался о том, чтобы открыть собственное кафе? — подколола я его, наклоняясь, чтобы достать приправы из шкафа. Он только рассмеялся и сказал, что предпочитает оставаться домохозяином, чем управлять бизнесом. Мэтти всегда делал всё легко и непринужденно. Пока он нарезал овощи, я решила помочь ему натереть сыр. В воздухе витал аппетитный аромат, смешивавшийся с нашим разговором. — Знаешь, я ходила на группу поддержки анонимных наркоманов, — начала я, не отрываясь от дела. Мэтти, сосредоточенный на своем деле, лишь кивнул в ответ, подбадривая меня продолжить. — Это было странное ощущение. Я ожидала чего-то более…другого что-ли. Те люди, что там были уже давно знакомы, а я как не в своей тарелке. Припёрлась туда, там отстой, Мэтт. Я вспомнила, как сидела в кругу людей, которые, казалось, были погружены в эти свои разговорчики о том, о сём. Я чувствовала себя чужой, как будто забрела не в тот мир. Мэтти внимательно слушал, а я продолжала рассказывать о своих впечатлениях, о том, как меня отталкивали их взгляды. — Я думаю, что не смогу туда больше пойти — призналась я. — Но надо, чёрт! — Понимаю, — сказал он, переворачивая сэндвичи. — Иногда группы поддержки больше походят на собрания по обмену опытом, чем на настоящую поддержку. Я улыбнулась. Мэтти всегда знал, что сказать. Именно это мне и нравилось в нем: он умел слушать и искренне интересоваться тем, что я говорю. — А ты как думаешь, стоит ли мне доверять этим людям? — спросила я, вдыхая аромат поджаренного хлеба. — Знаешь, — задумался он. — Может, стоит попробовать. В любом случае, ты не можешь быть на 100% уверена в их намереньях. Если ты не хочешь говорить им о чём-то более личном и глубоком, то не мучай себя и не заставляй. Тем более, тебе это нужно только для школы, ведь так? Я кивнула, понимая, что он прав. Когда сэндвичи были готовы, мы отправились в гостиную. И развалившись на любом диванчике, я принялась жевать. — Знаешь, я всё равно не понимаю, почему в школе так сложно, — сказала я, откусывая еще один кусочек. — Как будто все забыли, что мы здесь учимся, а не посвящаем этому всю свою жизнь. Я всегда наблюдала за ним с интересом — он был как маг, который превращал обыденные вещи в нечто большее. Его движения были отточены до мелочей: он аккуратно положил необходимый комочек в гриндер, и я, не сводя с него глаз, заметила, как он с лёгкой усмешкой принялся крутить крышку, перемалывая травку. Аромат, который наполнил пространство, был приторным и сладковато-терпким. Он всегда говорил, что это лучшая часть дня, и я ему верю. Я сама не понимала, почему мне это нравилось — наблюдать за тем, как Мэтти занимается своим делом. Гипноз какой-то. Он насыпал щепотку в стеклянную колбочку, и я, отрываясь от своих мыслей, начала рассказывать ему про школьные будни. Мои слова текли как река, полная эмоций и переживаний, в то время как Мэтт наполнял свои лёгкие дымом. — Представляешь, Мэтти? — продолжала я, не останавливаясь. — Теперь моё свободное время урезалось ещё больше. Он кивнул, ища сигареты по дивану. Я знала, что он слушает, даже если его внимание было сосредоточено на стеклянной колбочке или чём-то другом. Я рассказывала о девочках из команды, о учителях, о странной Мэри. Наконец, он закончил свой ритуал и поднял голову, встречая мой взгляд. Мэтти рассмеялся, и я поняла — травка начала действовать. — Пойдём покурим? — предложил он. — Ты точно не будешь дуть? — Мне нельзя, — я скорчила грустную гримасу. — А кто узнает? — о да, эта его коронная улыбочка появилась на милом личике. — Мэээт, — протянула я. — Мне нельзя, пойдём по сигаретке лучше. Пришло время поговорить о том, как Мэттью Пирсон, милый мальчик, попал в дилерский мир. Когда ему исполнилось 15 лет, Мэтт впервые прилетел в штат Иллинойс. Он покинул Юту, в очередной раз оставляя за спиной всё, что когда-либо знал. Он приземлился в Спрингфилде с одним лишь чемоданом и не желанием жить. Ведь в то время, ему приходилось буквально выживать. Приют, ставший временным укрытием, напоминал ему о том, что жизнь может быть беспощадной. Окна его комнаты выходили на скромный дворик, где время от времени играли дети. Их смех казался ему далёким и чуждым, словно он смотрел на него через стекло. Первые месяцы были трудными. Мэтти получал пособия от государства, которых едва хватало на еду и основные нужды. Он научился экономить на всем, от хлеба до одежды. Каждый доллар был на счету. В приюте было много таких, как он — потерянных, сбежавших, потерявших всё. Но среди всех Мэтти чувствовал себя одиноким, даже когда вокруг него были такие же люди. Спрингфилд же, с его размеренной жизнью, казался скучным. Окружённый тишиной, он часто наблюдал за тем, как мимо проезжали машины, и думал о том, что за пределами этого города есть куча возможностей. Полгода спустя, после долгих раздумий и внутренних терзаний, Мэтти принял решение. В одну ночь он собрал свои вещи и, отправился в Чикаго. Это был шаг в неизвестность и, возможно, неоправданный риск. Но Мэтт такой человек — любящий рисковать ради задуманной цели. Почти сразу Мэтт связался с дилерским миром. По стечению обстоятельств или по несчастливой случайности, называйте, как хотите. — Нужно было на что-то жить, — говорил он о том периоде, когда жизнь заставила его искать выход из безысходности. Это была не самая простая глава в его жизни, но, как он сам признавался, именно она и стала поворотным моментом. Он делил квартиру с 4-я неизвестными людьми, питался раз в день в дешёвых забегаловках и пытался освоится в Чикаго. В начале Мэтту предложили быстрый и лёгкий заработок. «Работа не пыльная, пробовать ничего не надо, доставил и забыл», — так звучало заманчивое предложение, которое он не смог проигнорировать. В тот момент его жизнь напоминала затянувшуюся тёмную ночь, и он искал хоть искорку света, которая могла бы осветить его путь. Первое время всё шло гладко. Он быстро осваивал азы, знакомился с людьми, которые, казалось, были как будто бы частью этой системы изначально. Друзья и знакомые, которые когда-то казались ему далекими, теперь становились частью его новой реальности. Каждый вечер, возвращаясь домой, он чувствовал себя немного более уверенно, как будто шаг за шагом приближался к чему-то более значимому. Но спустя некоторое время, когда рутина начала обретать привычные очертания, Мэтт понял, что затянулся в эту игру. — Сначала я пробовал потому что устал, потом — потому что нужно было узнать качество товара, — вспоминал он, когда уже оглядывался назад. Каждая новая сделка становилась всё более сложной и многослойной. Он начал видеть не только товар, но и людей, которые его окружали, их мотивы, страхи, надежды. В этом мире не было места для слабостей. Мэтт научился быстро принимать решения, взвешивать риски и, что самое главное, доверять своим инстинктам. Он понимал, что каждая сделка — это не просто обмен, а целая игра, в которой ставки были высоки, а проигрыш мог обернуться настоящей катастрофой. — Никогда не забывай, что здесь все друг другу конкуренты, — однажды сказал ему один из старших, когда они сидели в местном кафе, потягивая кофе. Мэтт кивнул, но в глубине души он чувствовал, что это не совсем так. Между ними возникали связи, которые выходили за рамки простого бизнеса. Они обменивались не только товаром, но и историями, опытом, иногда даже мечтами о том, как всё это когда-нибудь изменится. Эта не пыльная работа приносила не только деньги, но и новые знакомства, опыт, который Мэтт не мог бы получить нигде больше. Он учился не только на своих ошибках, но и на ошибках других. Со временем он стал ценным участником этого мира, и его мнение начало иметь вес. Мэтт начал осознавать, что его жизнь больше не была простой и однообразной; она стала насыщенной, полной неожиданных поворотов и возможностей. И хотя он знал, что этот путь полон рисков, он не мог отказаться от всего этого. В конце концов, именно здесь, среди дилеров и бандитов, он научился быть самим собой. Мэтт всегда понимал, что его выбор опасен. Он знал, что за каждым углом может поджидать беда, но сам себя уговаривал: терять ему нечего. У него не было семьи, не было тех, кто мог бы огорчиться, если что-то пойдет не так. В его жизни не было близких, которые бы страдали от его решений. Вместо этого, он обрел то, о чём другие могли только мечтать: свободу и финансовую независимость. Криминальный мир стал для него настоящим домом. Здесь он нашел свое место. Мэтт завел множество новых знакомых — от мелких дилеров до крупных игроков, которые управляли целыми районами. Каждый из них приносил с собой не только новые связи, но и возможность расширить границы своей жизни. В свои 19 лет он уже обладал тем, о чем его сверстники могли лишь мечтать: деньгами, уважением и свободой делать то, что ему нравится. Возможно, Мэтту просто везёт, но ведь никто не знает сколько будет длиться эта удача.

***

Мы около получаса сидим на балконе, наслаждаясь тёплым воздухом и шипением колы, которая лилась в стакан. Мэтт, сидящий напротив, с удовольствием рассказывал свои истории, и я не могла не улыбаться. Мэтт предложил остаться. Ох! Не передать словами, как же сильно мне хотелось остаться на ночёвку, да я даже согласна в школу пойти пешком отсюда лишь бы остаться. Я быстро обдумала план. — Элис, моя подруга, папа её хорошо знает, а ещё она живёт близко к моей школе, и я пообещаю ему, что позвоню перед началом уроков. Идеально! — придумала я. Папа доверяет ей, а значит, у него не возникнет вопросов. Я уверилась в своем замысле и, наконец, собрала все свое мужество, чтобы набрать номер. Сделав глубокий вдох, я нажала на кнопку вызова. Гудок прозвучал, и каждый его звук казался мне вечностью. Наконец, раздался голос отца, полон усталости и доброты. — Алло, папа? Это я, — сказала я, стараясь говорить расслабленно. — Привет, солнышко! Как дела? Всё хорошо, милая? — его голос был тёплым, как лучик после дождя. — Нормально, — ответила я, хотя внутри меня всё клокотало от волнения. — Слушай, я хотела попросить тебя об одной вещи. — Конечно, что угодно. Говори. Я сглотнула, чувствуя, как комок поднимается в горле. — Элис пригласила меня остаться у неё на ночь. Она говорит, что её мама уезжает и ей будет страшно одной, а мне было бы здорово провести время с ней. Ты не против? — Элис? — он задумался на секунду. — Да. Хорошая девочка. Конечно, я не против, но как же школа? — Спасибо, папа! Я обещаю, что всё будет в порядке, от неё не так далеко и я даже высплюсь. Хочешь позвоню тебе утром? — Я облегчённо вздохнула. — Ари, — вдруг добавил он, — я всё не знал, как тебе сказать. В общем, я улетаю в командировку в 4 утра. В Сиэтл. Буду там до 20 апреля. В тот момент у меня перехватило дыхание. — П-папа, ты что…? — спросила я, стараясь скрыть растерянность в голосе. — А как же я? — Да, прости. Дочунь, я помню про день рождения, — уверена он сейчас присел на стул от волнения, — Мне очень жаль, что так вышло. Но я правда ничего не мог сделать. Простишь? — Конечно, па… — пробормотала я. В голове всё смешалось. Почему он не сказал мне об этом раньше? Почему именно сейчас? — Я всё понимаю, это же работа. Но мы же отметим, как ты придешь? — Конечно, конечно! — посмеялся он, — Не оставлю же я свою принцессу без праздника! — Ну хорошо. — улыбнулась я в трубку. — Ты как, всё в порядке? — вдруг спросил он, и в его голосе послышалась тревога. — Да, просто… просто думала, что ты будешь дома в мой день рождения, если честно я немного расстроилась. — ответила я. — Не переживай, я скоро вернусь. Всё будет хорошо. — Он говорил уверенно, но в его словах я чувствовала лёгкую ноту вины. — Хорошо, — тихо произнесла я. — Я постараюсь не волноваться. — Умница. Я тебя люблю, помни об этом. — В его голосе звучала теплая забота, и я почувствовала, как в груди зашевелилось что-то тёплое и светлое. — Я тоже тебя люблю, папа, — ответила я и, отключив звонок, почувствовала, как слёзы накатывают на глаза. В голове закружились мысли. Вот так всегда, всегда! Он всегда не рядом, в такие важные дни. Я ощутила, как мрачное облако нависло над моим настроением. Собравшись с мыслями, я вернулась к Мэтту. Он продолжал рассказывать что-то забавное, но мне уже не было до этого. Я пыталась улыбаться, но во мне боролись противоречивые чувства: радость от его компании и грусть от новости отца. — Все в порядке? — спросил он, заметив, что я стала немного задумчивой. — Да, просто… много всего на уме, — ответила я, надеясь скрыть свои переживания. Смех и разговоры продолжались, но внутри меня витала неясная тревога. Как бы мне хотелось, чтобы этот вечер не заканчивался. Темнота медленно окутывала город, окно закрылось плотной тканью от лишних глав и выключился почти весь свет. Мы сидели на кухне, где старый стол был покрыт следами времени и воспоминаниями. Я смотрела на Мэтта, его лицо светилось мягким светом настольной лампы, и вдруг меня осенило. — Мэтт, — сказала я, не совсем веря своим словам, — а давай пойдем раздавим пяточку на двоих? Раз уж остаюсь на ночь, грех не вспомнить старые добрые времена. Он поднял взгляд, и на его губах появилась легкая усмешка. Я почувствовала, как во мне зашевелились воспоминания о тех вечерах, когда мы сидели на этой же кухне, смеялись и делились мечтами, закутавшись в облака дыма. Я встала, направилась к холодильнику и достала бутылку лимонада. Холодная, прозрачная жидкость собрала конденсат, и я с удовольствием наливала её в два стакана. Лимонный аромат наполнил комнату, и, казалось, он смешивался с теми старыми воспоминаниями. Я поставила стаканы на стол и вернулась к Мэтту, который уже подготавливал хапку. — Давно не курила… — произнесла я, наблюдая, как он заряжает мне одну. Мэтт, с его привычной ловкостью, вытащил сигарету и с улыбкой протянул мне. Я почувствовала, как сердце забилось быстрее: это было немного рискованно, но в то же время так привлекательно. Я поднесла стеклянную вазу ко рту, прокручивая кремний зажигалки второй рукой. Огонёк затрепетал в полутьме, отражаясь в моих глазах. Я глубоко втянула в себя первый клуб приторно горького горячего дыма. Он обжигал горло, заставляя кашлять, но в то же время был таким знакомым, таким родным. Внутри меня вспыхнула волна ностальгии, и я почувствовала, как все напряжение прошедших дней уходит, растворяясь в дыме. — Как же я скучала по этому, — произнесла я, пытаясь сгладить горечь и кашель, которые прокатились по моему телу. Мэтт засмеялся, и его смех напомнил мне о том, как мы всегда поддерживали друг друга в эти сумасшедшие ночи. Не могу сказать, что раньше я была поклонником этого вида наркотиков. Иногда, от нечего делать, и в основном только с Мэтти. Я посмотрела на него, и в этот момент между нами вновь заиграла та старая искра, которая когда-то соединяла наши души.