Июнь\16\17 ПТ

Я стою с Ви на перекрёстке, недалеко от здания АН, из которого мы вышли всего пару минут назад. Воздух наполнен ароматом цветущих каштанов, а вокруг слышен смех прохожих и гул проносящихся мимо машин, а ещё пахнет свежестью после недавнего дождя, а под ногами хрустят мокрые листья, хотя до осени далеко — просто лето в этом году выдалось странным. Сегодня был быстрый день. Последний общий экзамен сдан на отлично, всё идёт без сучка и задоринки. Да и вся неделя пролетела молниеносно — столько тренировок, столько подготовки, что даже голова слегка кружится от этой гонки. Но я довольна. Ви хихикает рядом, что-то рассказывает, а я лишь киваю, ловя краем глаза, как на светофоре загорается зелёный. Мы переходим, и я останавливаю себя на мысли, что за эту неделю мы с ней стали невероятно близки. Я уговорила девочек взять Веронику в нашу команду, и она влилась так легко, будто всегда была с нами. Настолько, что теперь на уроках мне её не хватает. Странное чувство — ещё месяц назад я даже не знала, кто она, а теперь её отсутствие кажется дырой в привычном ритме дня. На тренировках по чирлидингу мы совершили настоящий прорыв: наши прыжки стали выше, синхронность — идеальнее, а сложные поддержки, которые раньше давались с трудом, теперь выполняются почти без усилий. Но главное — с приходом Вероники наш номер для чемпионата заиграл новыми красками. Всего за семь дней мы с ней додумали эффектный финал, добавив в него элементы, которые сделали выступление по-настоящему зрелищным. Вместе с командой мы оттачивали каждое движение, и даже те, кто ещё недавно были новичками, теперь двигаются как настоящие профессионалы. Ви привнесла в команду невероятную энергию, которая заряжает всех вокруг. Со Стивеном мы по-прежнему общаемся только в рамках школьных диалогов. На его уроках я активна, мы много дискутируем, он часто ставит меня в пример, но ни разу за всю неделю мы не заговорили ни о чём, кроме учёбы. Эшли, конечно, твердит, что между нами «искра». Говорит, будто на этой неделе наши взгляды стали другими — словно мы намеренно избегаем друг друга, но при этом постоянно переглядываемся, «испепеляя» (её слово, не моё). Но мне, если честно, не до этого. Вся неделя ушла на историю, английский и спортзал. После тренировок я валилась с ног, и единственное, на что хватало сил, — это дойти до дома и рухнуть в кровать. С Мэтти теперь видимся реже, но переписываемся каждый день. Вероника, кстати, безумно заинтересована в нём — говорит, что «такой дружбы без любви не бывает». Я только смеюсь в ответ. Мы с Мэтти скорее родственники, чем влюблённые. Хотя… кто их разберёт, эти чувства? Но больше всего Ви хочет познакомиться с Итаном. И это меня смущает. Она спрашивает о нём так часто, что я уже не знаю, что отвечать. Мы общаемся. Видимся иногда. Он звонит, чтобы узнать, где я и что делаю, постоянно беспокоится обо мне. Проявляет ко мне внимание. Но что это значит? Не знаю. Светофор переключается снова, и Ви дёргает меня за рукав: — О чём задумалась? — Ни о чём, — улыбаюсь я. — Просто… неделя была насыщенной. — Ага, конечно, — подмигивает она. — Думаешь о Стивене, я уверена! Я фыркаю и бросаюсь за ней вдогонку, пока она смеётся и убегает к остановке. Конечно, я рассказала ей об этой неловкой встрече со Стивом на ужине отца и о том, как всё было странно. Единственное, что я утаила, — это наш с ним перекур и его обещание покатать меня на байке… Пришлось рассказать и про подставу наших отцов. Она тоже уверена, что они специально сговорились — эти два хитреца. Ви закатила глаза: — Ну конечно, «билеты в океанариум», — сквозь смех протянула она. — Да они прям как в дешёвом ромкоме! Только вот вопрос… Я замерла, предчувствуя подвох: — Какой? — Ты сама-то хочешь на это «свидание»? — её голос стал тише, будто она боялась услышать ответ. Я замолчала. Потому что правда была… сложной. С одной стороны — Стив. Его холодные глаза, которые вдруг становились тёплыми. Его слова, которые звучали как угроза и обещание одновременно. И это «солнышко», от которого до сих пор бежали мурашки по спине… С другой — мы никогда не были просто «учитель и ученица». Между нами всегда было что-то… недоговорённое. — Не знаю, — наконец выдохнула я. — Но, если честно… мне страшно. — Потому что он тебе нравится? — Вероника задала вопрос прямо, без намёков. Я чуть не выронила телефон. — Что?! Нет! Это просто… — Ари, — она перебила меня, и в её голосе вдруг прозвучала та самая мудрость, которой не было раньше. — Ты же сама говорила: настоящая дружба — это когда можно не врать. Так что давай без «просто». Я закрыла глаза. В голове всплыло его лицо — такое близкое в темноте, когда дым сигарет смешивался с дыханием… — Ладно, — прошептала я. — Может, чуть-чуть. Я считаю его весьма притягательным, у него есть особый шарм… Но это ничего не значит! — Значит! — рассмеялась она. — И знаешь, что? Я рада. После всего, что было… тебе давно уже пора перестать бояться своих эмоций и чувств. Мы сели на холодную металлическую скамейку остановки, и Вероника методично начала грызть соломинку от недавно выпитого сока, пристально наблюдая за моим лицом. — Ну, и? — она подтолкнула меня коленом. — Когда ты уже признаешься, что влюблена в Стивена? Я завыла, закатив глаза так сильно, что на секунду увидела собственный мозг. — Опять это! Да сколько можно? Нет никакого «СтАри», нет никаких чувств! Вы все сговорились, как будто без этой дурацкой шутки мир рухнет! Ви только хмыкнула. — Ага, конечно. Поэтому ты краснеешь, когда он тебя хвалит при всем классе. Поэтому вчера уронила учебник, когда он проходил мимо. И поэтому… — Потому что он учитель! — перебила я, чувствуя, как предательское тепло разливается по щекам. — Это нормально нервничать! — …И поэтому пялилась ему в спину, — невозмутимо закончила Ви. Я громко застонала и схватилась за голову. — Ты невыносима! Вероника вдруг стала серьезной. Она повернулась ко мне всем корпусом, её обычно насмешливый взгляд стал удивительно мягким. — Слушай, я же не спорю, что ты и сама можешь разобраться в том, кого любишь. Я просто говорю то, что вижу со стороны. — Значит, плохо видишь, — буркнула я, неожиданно разозлившись. Не на неё — на себя. На эту кашу в голове. Ви только улыбнулась своей хитрой лисьей улыбкой и, как опытный дипломат, сменила тему: — Ладно, хватит о Стиве — она махнула рукой, — Это я шучу всё, ты не дуйся. Расскажи лучше про Итана. Как у вас дела? Я почувствовала, как плечи сами собой расслабились. — Не знаю, — честно призналась я, глядя на проезжающие мимо машины. — Я даже не могу описать, что чувствую. Да, мне с ним хорошо. Приятно. Иногда даже кажется, что я хочу быть с ним. Но… Я замолчала, подбирая слова. — Но? — мягко подтолкнула Ви. — Но я все время боюсь, что ошибаюсь. Что я… не дотягиваю. Он такой уверенный, такой идеальный во всем. А я… — я развела руками, — я просто я. И не понимаю, почему он вообще обратил на меня внимание. Как же сложно это ваши отношения и влюблённости. Я толком в жизни и не видела ту самую любовь из фильмов и книг. Иногда мне кажется, что я вообще ничего не понимаю в этом всём. Откуда мне вообще знать, люблю ли я человека? Как мне точно убедиться, что я испытываю влюблённость? Эти вопросы постоянно крутятся у меня в голове, и я не нахожу на них ответов. Итан мне приятен. Я не испытываю к нему негатива, скорее наоборот — мне с ним комфортно. Мне приятно просто беседовать, гулять, делиться мыслями. Он красивый, интересный парень. По его рассказам у него хорошая семья, он всегда вежлив со всеми, хорошо учится и работает. В свои 22 он кажется очень взрослым и ответственным. Но почему всё равно сомнения не уходят? Почему в глубине души я продолжаю сомневаться? Всё же действительно хорошо складывается. Он появился в моей жизни именно в тот момент, когда я была на грани отчаяния, буквально спас меня от очередного срыва. Это кажется важным, я знаю. У меня есть множество признаков того, что я могу ему доверять, и всё это вроде бы говорит о том, что я должна быть спокойна. Но внутри всё равно остаётся этот маленький голос, который шепчет: а вдруг это просто страх? Страх первых отношений, страх ошибиться, бояться потерять контроль. Может, я просто боюсь быть уязвимой, боюсь открыться полностью и оказаться на распутье. И всё же, я стараюсь понять — возможно, всё это лишь мои страхи, и со временем всё станет яснее. Может быть, это нормально — не знать сразу, любишь ли ты по-настоящему. Главное — не торопиться и слушать себя. Ви неожиданно рассмеялась. — Боже, ну ты даешь! — она хлопнула меня по плечу. — Ты и не должна быть идеальной! Если он тебя любит — значит, примет все твои стороны. Даже твою самую дурацкую привычку. Я улыбнулась, хотя внутри все еще клокотало. — Ты так уверена… — Потому что это правда, — Ви пожала плечами. — Поверь, я уже наступала на эти грабли. Нельзя строить отношения, пытаясь втиснуться в чьи-то ожидания. Я кивнула, глядя вдаль. В её словах была правда — Вероника успела побывать и в токсичных отношениях, и в настоящей любви. Она знала, о чем говорила. — Ну что, — серьёзно сказала она, — скоро увижу в лицо этого зверя. Итан должен был подъехать с минуты на минуту, а Ронни, ухмыляясь во весь рот, явно наслаждалась моментом. Я лишь отвела взгляд, но внутри всё сжалось в тугой узел. Вчерашний разговор с ним до сих пор отдавался в висках тупой болью.

***

— Ты просто не хочешь меня пускать в свою жизнь! — его голос в трубке звучал то резко, то натянуто-мягко. — У меня есть причины! — я почти кричала, чувствуя, как гнев и бессилие подкатывают к горлу. Он давил, снова. Сначала — милое приглашение на свидание. Потом — внезапное «Заеду за тобой, познакомлюсь с отцом». Без вариантов. Без права отказа. Я сдалась. Как всегда. Папа, к моему удивлению, согласился взять отгул. Даже улыбнулся, когда я мямлила что-то про «ну, это тот парень… который… ну, в общем…» — Твой будущий парень? — он поднял бровь, и в его глазах мелькнуло что-то вроде одобрения. Я тогда чуть не поперхнулась чаем. Из-за поворота медленно выкатила чёрная Audi. Итан любил делать эффектные выходы. — О, это он? — Ронни выпрямилась, как струна. Машина притормозила рядом, стекло опустилось, и его взгляд — этот привычный, пронизывающий, с лёгкой насмешкой — скользнул сначала по мне, потом по Веронике. — Привет, — он улыбнулся ровно настолько, чтобы это выглядело мило, но я знала — он уже оценивает, анализирует, прикидывает. — Привет, — я выдавила улыбку в ответ. Я глубоко вдохнула, внезапно осознав, что мне не хочется никуда ехать. — Ой, а это, наверное, твоя новая подружка с собраний? — он чуть ближе протянулся к окну дабы лучше разглядеть Ви. Ронни, к её чести, не моргнула. А я лишь слабо кивнула. — Ну что, — Итан перевёл взгляд на пассажирскую дверь, — поехали? Я взяла рюкзак, чувствуя, как Ронни сжимает мою руку на прощание. «Ты уверена?» — будто спрашивал её взгляд. Я быстренько попрощалась с ней, обняв на прощанье и забралась на своё место. Дверь захлопнулась, и машина тронулась. — Твой папа дома? — спросил он, не глядя на меня. — Да. — Отлично. И в его голосе было столько «я же говорил», что мне вдруг захотелось открыть дверь на ходу и вывалиться на асфальт. Но вместо этого я просто сжала телефон в кармане и смотрела в окно. Через пятнадцать минут мы уже подъехали к месту назначения. Всю дорогу молчали. Итан лишь изредка бросал на меня взгляд, будто проверял моё настроение, а его большая ладонь покоилась на моей коленке, слегка сжимая её на поворотах. Он выглядел спокойным — ни капли сомнений, только решимость. А я… Я нервничала. В голове крутились десятки сценариев: как папа встретит Итана, что скажет, как они будут разговаривать. Это был первый раз, когда я знакомила семью с человеком, который… возможно, станет частью моей жизни. Машина остановилась. Итан выключил двигатель, повернулся ко мне и мягко улыбнулся: — Всё будет хорошо. Я кивнула, но внутри всё сжималось. Он вышел, обошёл капот и открыл мне дверь с той самой джентльменской учтивостью, которая так меня удивляла в нём с первых дней. Его пальцы мягко сомкнулись вокруг моей руки, будто давая понять: я здесь, я с тобой. Мы вошли в мой любимый небоскрёб — высокий, холодный, сверкающий стеклом и металлом. Здесь, на восемнадцатом этаже, нас ждал папа. Лифт поднимался слишком медленно. Я ловила отражение в зеркальных стенах: Итан был собран, его плечи расправлены, взгляд твёрдый. А я поправляла прядь волос в третий раз за минуту. — Дыши, — тихо сказал он, не отпуская мою руку. Папа открыл нам дверь с лёгкой улыбкой. Не той широкой, радостной, что бывает, когда он встречает старых друзей, а сдержанной, оценивающей. Всё-таки это был особый визит для каждого. — Ричард Лэвис, — представился он, прежде чем я успела что-то сказать. — Итан Бэйли, — мой спутник тут же протянул руку, твёрдо, но без лишнего напора. Пожатие было коротким, в воздухе повисла та самая неловкость, которую я и боялась. Отец кивнул, пропуская нас внутрь, а я, стараясь разрядить обстановку, бросилась обнимать его с неестественной живостью. — Пап, ты как? Всё в порядке? — Всё прекрасно, — он похлопал меня по спинке, но взгляд его всё ещё скользил по Итану. Мы прошли на кухню. Стол был накрыт — лёгкие закуски, салатик, фрукты и ягоды, две бутылки вина, алкогольное и безалкогольное, ведь Итан за рулём. Папа явно постарался, и от этого стало чуть теплее на душе. Может, не всё так страшно? Мы сели. Тишина. Первые минуты были невыносимыми. Даже звук ножа, намазывающего масло на хлеб, казался оглушительным. — Итак, Итан… — наконец начал отец, откладывая нож. — Расскажи о себе. Ит не дрогнул. — С удовольствием. «Ну, понеслось.» — подумала я. Отец начал заваливать моего ещё не бойфренда вопросами о его семье, о работе, о учебе. Ему было важно знать это, чтобы понять, кто перед ним. Итан же спокойно отвечал, уверенно и без запинки. Он выглядел абсолютно естественно, словно это было самое простое дело на свете. — Ну, я учусь в Чикагском университете, на факультете бизнеса, — начал он, слегка наклонившись вперёд. — Уже третий курс, могу сказать, что у меня хорошая успеваемость. Даже отличная. Работаю в компании отца, занимаюсь недвижимостью. — Очень удивлён и впечатлён твоими успехами в столь юном возрасте, — заметил папа, и я почувствовала, как в его голосе промелькнуло одобрение. — А что касается семьи… — Итан усмехнулся, — мои родители живут обычной жизнью, занимаясь делом. Мама — кондитер, у неё свой небольшой цех, папа — глава компании. В основном я сам по себе, но у меня есть хорошие связи, и я умею находить общий язык с разными людьми. Я наблюдала за этой беседой, сжимая пальцы под столом. Часть меня гордилась тем, как легко Итан справляется с напором отца. Другая — нервничала: а вдруг он сейчас скажет что-то не то? Но он был идеален. Слишком идеален? Нет, просто… уверен в себе. — Давайте я наложу всем салатик? — я попыталась разрядить обстановку, но меня проигнорировали. — А чем увлекаешься, кроме бизнеса? — поинтересовался папа, и в его взгляде мелькнул искренний интерес. Итан слегка пожал плечами, но улыбка не исчезла с его лица. — Честно? Свободного времени не так много. В основном работа, спорт, помощь родителям. Стараюсь держать себя в форме — бегаю, иногда бокс. А так… — он задумался на секунду, — если и читаю, то в основном по учебе. На художественную литературу времени не хватает. — А родители не настаивают, чтобы ты отдыхал? — папа явно искал то, на чём он мог бы проколоться. — Они понимают мой график, — Итан покачал головой. — Мы близки, но они никогда не давили. Я единственный ребенок, так что всё внимание — мне, но и ответственности хватает. Отец кивнул, слушая его, а я чувствовала, как внутри меня растёт какое-то странное ощущение — смесь гордости и немного тревоги. Итан говорил уверенно, словно он знает всё о жизни и умеет управлять ситуацией. — Значит, трудоголик, — папа усмехнулся, но в его тоне не было осуждения. — Пока что — да, — легко согласился Итан. — Но это осознанный выбор. Я перевела дух. Казалось бы, обычные ответы, в них не было ни капли наигранности. Он действительно такой — целеустремленный, немного аскетичный, но… настоящий. И, судя по взгляду отца, тот это оценил. Постепенно напряжение начало спадать. Отец разлил вино по бокалам и в какой-то момент даже рассмеялся в ответ на его лёгкую шутку про университетские годы. — Кстати, Итан, — папа отрезал кусочек сыра и положил его на тарелку. — Ты говорил, что работаешь в недвижимости. Какие проекты тебе больше нравятся — коммерческие или жилые? — Жилые, — ответил Итан без паузы. — Есть что-то особенное в том, чтобы помогать людям найти дом. Хотя коммерческие проекты, конечно, прибыльнее. Но для меня важнее эмоции. — Понимаю, — папа кивнул. — Ари, а ты как думаешь? Ты бы хотела жить в квартире или в доме? Я задумалась, не ожидая, что вопрос переадресуют мне. — Наверное, в доме, — сказала я, жуя свой салат. — С садом. Чтобы можно было выйти утром и попить кофе на бакярде. Но, — я задумалась, — в квартире намного проще и я обожаю высокие этажи за их чудесные виды. — Итан, ты готов ради Ари купить дом с садом? — папа ухмыльнулся. — Если она захочет, я построю ей дом с садом, оранжереей и фонтаном, — ответил Итан, и в его голосе звучала твёрдая уверенность. Я покраснела, а папа рассмеялся, делая глоток вина. — Ну, это уже серьёзно. Ладно, перейдём к более приземлённым темам. Итан, как ты относишься к политике? — Па! — воскликнула я. — Ты же обещал не начинать! — Ничего страшного, — Итан успокоил меня, не переводя взгляда с отца. — Политика — часть жизни, бесспорно, но я предпочитаю не слепо верить в идеи, а анализировать. Но если честно, мне больше нравится экономика. Она конкретнее. — Вот это подход! — папа одобрительно хлопнул по столу. — Ари, ты где нашла такого редкого человека? — В магазине, — усмехнувшись, ответила я. — Ладно, Итан, ещё один вопрос тебе: какое твоё самое безумное желание? Итан задумался, потом посмотрел на меня. — Украсть Арию в полночь и уехать с ней в Париж. Без планов, без обязательств. Просто чтобы она почувствовала, что такое настоящая свобода. Тишина. Даже папа на секунду потерял дар речи. А я лишь задумалась над тем, как не люблю Францию и всё что с ней связано. С чего он решил, что там я почувствую «настоящую свободу»? — Ну что ж, — наконец сказал он. — Ты определённо умеешь удивлять. Каждый вопрос папа задавал спокойно, но я знала — за этим тоном скрывался жёсткий анализ. Он выстраивал картину, проверял, достоин ли этот человек его дочери. Но Итан… Итан был невозмутим. Отвечал чётко, без лишних пауз, но и без надменности. Говорил о работе — уверенно, о семье — с уважением, о планах — так, что даже я ловила себя на мысли: Боже, он действительно всё продумал. — Значит, бизнес? — папа вновь вернулся к этой теме. — Серьёзно. — Да, — Итан улыбнулся. — Но это не делает меня занудой. Я фыркнула. — Проверено, — добавила я, и отец на секунду задержал на мне взгляд. Что-то в его глазах смягчилось. — Ну, раз проверено… — он отхлебнул вина. — Тогда, может, расскажете, как познакомились? — что-то в его глазах смягчилось. Я резко замялась и бросила взгляд на Итана, стараясь передать ему все свои панические мысли: «Правду отцу знать не надо!» Он, кажется, понял меня с полувзгляда, потому что лишь улыбнулся и мягко предложил: — Ария, может, ты сама расскажешь? — Ой, да всё очень банально, как это обычно бывает! — затараторила я, нервно теребя край футболки. — Ничего интересного, честно… — И всё же, мне интересно. — отец лишь приподнял бровь, явно не собираясь отступать. Итан вздохнул с преувеличенной драматичностью и взял инициативу в свои руки: — Ну, если коротко — Ария случайно врезалась в меня в супермаркете. Но никто не пострадал, — он усмехнулся, стараясь вывести всё в шутку. Я внутренне сжалась, молясь, чтобы он не упомянул Логана. Но Итан, к счастью, оказался тактичным. — Хотя, если честно, — продолжил он, и в его голосе внезапно появилась теплая нотка, — я влюбился в неё с первого взгляда. Я почувствовала, как по щекам разливается жар, и поспешно перебила: — Папуль, я вынуждена вас оставить! Мне всё же стоит переодеться после школы, да и вообще… — я метнула взгляд на Итана, — мы же можем опоздать! Отец, конечно, не пропустил мою нервозность, но прежде чем он успел что-то спросить, Итан плавно вступил: — Да, думаю тебе уже нужно собираться. — И Куда вы отправитесь? — поинтересовался па. — Мне захотелось устроить невероятное первое свидание для вашей дочери. И, к сожалению, я не могу раскрывать детали при ней — это сюрприз. Я чуть не рассмеялась от облегчения. Боже, как же он хорош в этом. Быстрым взглядом поблагодарила его и стремительно ретировалась с кухни, оставив их вдвоём. За дверью своей комнаты я прислонилась к стене, закрыв глаза. «Главное — папа не слышал ничего про Логана…» Хотя, если Итан и дальше будет так играть свою роль — возможно, мне и не о чем волноваться. Я всё же решила дать себе пару минут на отдых, потому что чувствовала, как напряжение накопилось внутри меня. Просто присела на своё рабочее место и сделала глубокий вдох, позволяя себе немного расслабиться. Никогда раньше не представляла, как это — знакомить отца с молодым человеком. И, честно говоря, ожидала, что всё пойдёт сложнее, чем есть на самом деле. Вроде бы всё идёт хорошо: Итан ведёт себя отлично, и папа кажется достаточно спокойным. Наверное, всё складывается так, как должно. Пора бы одеваться и вновь вступать в бой. Итан готовит какой-то сюрприз, и я даже не знаю, что именно он придумал. Мне хочется выглядеть достойно, чтобы подчеркнуть свои чувства и его старания. Поэтому я выбираю юбку синего цвета — плиссированную, легкую и воздушную. В качестве верха же я выбираю голубой свитшот — уютный и приятный, чтобы чувствовать себя комфортно и одновременно красиво. Сегодня мне захотелось быть чуть мягче и нежнее, чем обычно. И, как мне кажется, у меня отлично получилось подобрать наряд, который соответствует моему настроению и моему спутнику. Итан сегодня выглядел потрясающе — в коричневом свободном свитере и чёрных брюках. Он словно создавал образ спокойствия и уверенности, и я хотела, чтобы мой выбор одежды тоже отражал это. Сделав последний взгляд в зеркало, и, убедившись в том, что мне всё нравится, я направилась обратно к своим мужчинам. Они всё так же сидели на кухне за столом. Я замерла в дверном проеме, наблюдая, как Итан непринужденно беседует с моим отцом. Солнечные блики ползали по стенам, как золотые пауки. Лучики мягко освещали его профиль, подчеркивая безукоризненные черты лица. Он сидел, слегка наклонившись вперед, его поза излучала одновременно уважение и уверенность — идеальный баланс, который так редко встретишь. — Вы знаете, — его голос звучал искренне и тепло, — я восхищаюсь тем, как вы воспитали свою дочь. В ней столько силы и доброты… Это большая редкость в наше время. Отец, обычно сдержанный и немногословный, невольно смягчился. Я видела, как его напряженные плечи слегка расслабились. — Я прекрасно понимаю ваши переживания, — продолжал Итан, и в его глазах читалась неподдельная серьезность. — И хочу заверить вас: её благополучие для меня — самое важное. Он говорил так убедительно, что даже у меня на мгновение дрогнуло сердце. Каждое его слово было продумано, каждый жест — естественным дополнением к образу идеального молодого человека. Ни тени сомнения, ни капли неуверенности. — Я веду здоровый образ жизни, — улыбнулся он, словно отвечая на невысказанный вопрос отца. — Спорт, работа, семья — вот что для меня важно. А теперь… — его взгляд скользнул в мою сторону, и в глазах мелькнуло что-то нежное, — теперь я хочу, чтобы она была частью этой жизни. Отец словно проникся к нему доверием в короткий промежуток времени моего отсутствия. Итан не просто говорил правильные вещи — он говорил именно то, что хотел услышать мой отец. Он подчеркивал ответственность, ценности, стабильность — все то, что так важно для человека, который всю жизнь заботился о своей семье. — Обещаю вам, — Итан слегка наклонил голову, и в его голосе прозвучала твердая уверенность, — что сделаю всё, чтобы она была счастлива. Когда они пожали друг другу руки, Итан едва заметно улыбнулся мне и подозвал: — Вау, ты прекрасно выглядишь, Ария! — Итан адресовал мне комплимент. Его голос звучал искренне, почти восхищённо. Он жестом подал мне знак подойти ближе, и я послушно шагнула к нему, ощутив, как его рука мягко обвила мою талию. Прикосновение было лёгким, но уверенным — будто так и должно быть. — Ну что, вы уже поедете по своим делам? — поинтересовался отец, скрестив руки на груди. — Ага, думаю, нам пора, — я вопросительно посмотрела на Итана, и он тут же подхватил: — Всё верно, нам уже пора. В его взгляде читалось тихое удовлетворение, будто он только что мастерски сыграл свою роль. И, возможно, так и было. — А ты, Ари, уверена, что он действительно такой, как говорит? — обратился ко мне папуля, глядя на меня с легкой улыбкой. — Он кажется очень спокойным, уверенным. Не боишься, что это всё — лишь игра? Итан тут же вставил, с легкой улыбкой, которая, казалось, была у него всегда под рукой: — Я искренне люблю Арию. Она — особенная. Когда ей исполнится 18, я обязательно украду её — это будет нашим началом. Я не собираюсь играть в игры или притворяться. Всё, что я делаю, — ради нее. Её счастье — моя цель. Отец улыбнулся, слегка наклонив голову: — Ну, Итан, ты явно уверен в себе. Надеюсь, ты действительно такой, каким себя показываешь. Время покажет. Итан кивнул, и в его взгляде снова появилась та самая холодная уверенность, которая мне иногда казалась немного опасной. Но сейчас я просто слушала, чувствуя, как сердце наполняется смесью надежды и трепета. Папа проводил нас до двери и пожелал хорошего вечера. Но самое удивительное случилось в последний момент. Не знаю, как, но Итан умудрился договориться с ним, что комендантский час для меня отменяется — но только если я в его компании. Отец согласился. Согласился! — Ты волшебник? — прошептала я, когда мы вышли на улицу. Итан лишь усмехнулся, открывая передо мной дверь машины. — Просто знаю, что говорить. Я не могла отделаться от мысли: он действительно умеет очаровывать. И, кажется, не только моего отца. Машина Итана мягко катилась по набережной, оставляя за спиной шумные улицы Чикаго. Я смотрела в окно, где мелькали отблески вечерних огней, отражающихся в воде, и думала о его словах. — Первое свидание, а? — не удержалась я, поворачиваясь к нему. — А как же все предыдущие разы? Кофе, прогулки, тот ужин в маленьком итальянском ресторане… Итан улыбнулся, не отрывая глаз от дороги, но я заметила, как его пальцы слегка сжали руль. — Это было… подготовкой. — он на секунду встретился со мной взглядом, и в его глазах читалось что-то тёплое, почти смущённое. — Настоящие свидания начинаются только после знакомства с родителями. — О, — я приподняла бровь, чувствуя, как внутри что-то ёкнуло. — И когда ты представишь меня своей? — Скоро, — ответил он твёрдо, и в его голосе не было и тени сомнения. Я хотела спросить ещё что-то, но в этот момент машина свернула на парковку, и перед нами открылся вид на причал. Я никогда не была здесь раньше. Пирс тянулся в озеро, как длинная деревянная ладонь, будто пытаясь поймать воду. Фонари, встроенные в старые чугунные столбы, отбрасывали тёплый свет на потертые доски, по которым когда-то ходили тысячи людей. В воздухе витал запах воды, смешанный с лёгким ароматом жареного миндаля от уличного вагончика неподалёку. Где-то за спиной шумел город, но здесь, на краю причала, царила почти медитативная тишина, прерываемая лишь мягким плеском волн о сваи. Вода, тёмная и бесконечная, сливалась с горизонтом, и только редкие огни кораблей напоминали, что где-то там есть другая сторона. — Нравится? — Итан встал рядом, его плечо почти касалось моего. Я кивнула, не находя слов. Было что-то волшебное в этом месте — как будто мы стояли на границе между реальностью и чем-то большим. — Тогда пойдём, — он осторожно взял меня за руку. — Здесь есть кое-что, что я хочу тебе показать. Территория парка встретила нас мягким гулом музыки и мерцанием тысяч огней. Я замерла на входе, чувствуя, как сердце учащённо бьётся от восторга. — Здесь… пустовато, — оглянулась я вокруг. Итан улыбнулся, будто знал какой-то секрет. — Потому что я привёз тебя в самое правильное время. Сейчас нет толп, нет очередей — только ты, я и этот парк. И правда — вокруг почти никого. Лишь редкие парочки, смеющиеся подростки где-то вдалеке и лишь несколько семей с детьми. Но от этого было только лучше. Будто весь этот волшебный мир сейчас принадлежал только нам. Мы шагнули вперёд, и мои глаза тут же разбежались. Парк жил своей особенной жизнью. Слева — ряды ярких магазинчиков с сувенирами, где за стеклом переливались стеклянные шары с искусственным снегом, брелоки в виде крошечных фотоаппаратов и мягкие игрушки с огромными глазами и куча, огромная куча, всего разного милого и красивого. Справа — тир, где мишени в виде уток и звёзд мерно покачивались под неоновыми лампами. Дальше — кинотеатр под открытым небом, где на гигантском экране крутили старый чёрно-белый фильм, но звук был приглушён, будто кто-то нарочно сделал его фоном для нашего вечера. А между всем этим — фото будки с забавными реквизитами, арки из гирлянд и даже… небольшой уголок, стилизованный под Хогвартс. — Парк Гарри Поттера? — я не удержалась и потянула Итана за руку. Он рассмеялся: — Мини-версия, конечно. Но там продают сливочное пиво. Я уже хотела рвануть туда, но в этот момент взгляд упал на главное украшение парка — колесо обозрения. Оно возвышалось над всем, как огромный светящийся венец. Кабинки, подсвеченные изнутри, медленно двигались вверх, и от этого казалось, будто это не аттракцион, а какой-то портал в звёздное небо. — Давай оставим это на самое вкусное? — Итан слегка сжал мою руку. Я кивнула, не в силах оторвать взгляд. Всё вокруг переливалось, мерцало, играло красками. Фонари, гирлянды, неоновые вывески — казалось, сам воздух был наполнен светом. И где-то в этом потоке огней, музыки и смеха я поймала себя на мысли, что не помню, когда в последний раз чувствовала себя так… беззаботно счастливой. — Это идеальное свидание, — вырвалось у меня. Итан посмотрел на меня, и в его глазах отразились все огни парка. — Оно только начинается. Честно признаться, я потерялась во времени. Мы успели прокатиться почти на всех аттракционах — кроме тех, что оказались слишком детскими. Но мне было всё равно, я бы и на них прокатилась. Мы смеялись, когда на американских горках у меня взлетали волосы, а он притворялся, что не кричал. Спорили, кто дольше продержится на «Вихре», а потом, шатаясь, поддерживали друг друга, пока не перестало кружиться голова. — Ты вообще когда-нибудь устаешь? — я спросила, когда мы остановились перед киоском с мороженым. — Только если ты перестанешь улыбаться, — он легко ткнул меня в бок, и я фыркнула. — Бр-р! — посмеялась я, — какая бывальщина! — Проверим как-нибудь, — он приподнял бровь, и я почувствовала, как щеки наливаются теплом. Мы подошли к киоску с попкорном, и встали в конце очереди, я спросила: — А книги? — спросила я, — Какие ты любишь? — Всё, что написал Юнг, — он повернулся ко мне. — Психология, архетипы… это безумно интересно. — О, значит, ты ещё и философ, — я ухмыльнулась. — Нет, просто люблю копать глубоко, — протянул он словно зануда, и наши пальцы случайно коснулись. — А тебе какие писатели нравятся? — спросил он в ответ. — Мураками — для странных снов, Рэй Брэдбери — для души, Сильвия Плат — для чёрных дней, а Мисима — чтобы помнить о красоте безумия, — я выпалила на одном дыхании. Итан замер, смотря на меня, как на сумасшедшую: — Ты… Ты специально подбирала самые несовместимые вещи, да? — Нет, — я ухмыльнулась. — Просто я не люблю скучать. Он вдруг притянул меня к себе, обняв за талию: — Что ж, мне с тобой точно не будет скучно. Мои щёки буквально полыхали. — А сериалы? — спросила я, чтобы скрыть смущение. — «Сверхъестественное», — ответил он. — Кэс и Дин — это классика. — О, ну хоть что-то нормальное, — я закатила глаза. — А я вот обожаю «Скинс», «АИУ», и «Бесстыжих» потому что там настоящие эмоции, настоящая жизнь, ну и экшен, конечно же! — хихикнула я. — Боже, да ты ходячий контраст, — Итан покачал головой, но в его глазах светилось восхищение. — Не спорю! Я интересная личность! — Ага, особенно эта твоя «Американская история ужасов» — усмехнулся он. — Это искусство, — парировала я. Мы уже подходили к кассе. Попкорн пахнул карамелью и чем-то ещё — может, детством, может, счастьем. А Итан стоял так близко, что его дыхание касалось моей шеи. — Ты точно хочешь сладкий? — он наклонился, и губы почти коснулись моего уха. — А ты солёный? — я повернулась к нему, и наши носы чуть не столкнулись. Он замер, глаза сверкнули. — Опасная игра, — прошептал он, но ухмылка выдавала его. Я рассмеялась и отстранилась, но он тут же подтянул меня обратно, обняв за талию. — Ладно, ладно, берём сладкий. Но потом я тебя обыграю в тире. — улыбнулся он с хитрецой. — О, это мы ещё посмотрим! —выпалила я, но сердце бешено колотилось — и не только от азарта. — Конечно, конечно, — он рассмеялся и вдруг взял меня за руку. — Пойдём, покажешь мне, как надо стрелять. Мы медленно шли по аллее, усыпанной светящимися гирляндами, и я ловила себя на мысли, что мне хочется растянуть этот вечер до бесконечности. — Окей, жесткий вопрос, — Итан внезапно остановился, делая серьёзное лицо. — Если бы тебе пришлось есть только одно блюдо всю жизнь, что бы ты выбрала? Я задумалась всего на секунду. — Карбонару, которую готовит папа. Без вариантов. Сыр, бекон, яйца — это же идеально. А ты? — Бургеры, но только если в них тройной, расплавленный чеддер, — он самодовольно ухмыльнулся. — Типичный мужской выбор, — закатила я глаза, но не смогла сдержать улыбку. Мы прошли мимо палатки с брелками, задержавшись возле всего на пару минуток, и Итан внезапно спросил: — Ладно, а теперь серьёзно: топ-3 фильма. Без раздумий. Я тут же оживилась: — «Бойцовский клуб» — потому что это гениальный пинок по мозгам, «Господин Никто» — чтобы каждый раз плакать в финале, и… «Реквием по мечте», — я сделала паузу, — могу пересматривать их очень часто. — я задумалась на секунду, — О! О! И ещё я просто обожа-а-а-аю «Американская история Х». Итан замер, явно впечатлённый: — Вау. То есть ты специально выбрала самые жёсткие фильмы, чтобы я не думал, что ты смотришь только романтические сопли? — Нет, — я рассмеялась, — просто я люблю, когда кино оставляет после себя синяки на душе. Романтику я, конечно, тоже смотрю и комедии, всё по ситуации. — Звучит пугающе обаятельно, — он фальшиво содрогнулся, а потом нежно ткнул меня в бок. — Так, давай по-честному. Ты же на самом деле смотрела «Сумерки» больше трёх раз и это твои настоящие любимые фильмы, да? Я закатила глаза, но губы сами растянулись в улыбке: — Ты смеёшься? Я знаю их наизусть. И книги перечитывала… ну, ладно, тысячу раз — это преувеличение. Но раз десять — точно. Да, люблю, бесспорно, но мой список реально правдивый. — Вау, — он притворно-шокировано поднял брови. — То есть ты из тех, кто всерьёз выбирает между Эдвардом и Джейкобом? — Эдвард, конечно, — я фыркнула. — Джейкоб — это просто запасной аэропорт. А вообще, Карлаил самый лучший! — хихикнула я. Итан рассмеялся, и звук его смеха смешался с музыкой, доносящейся откуда-то из глубины парка. — А твой любимый фильм? — с интересом спросила я. — «Интерстеллар», — ответил он без раздумий. — О, серьёзно? — Да. Люблю, когда кино заставляет чувствовать себя песчинкой во вселенной. — А ещё? — Ну… «Уличные танцы» и «Достучаться до небес». — Вот это сочетание! — я рассмеялась. — Космос, танцы и… немецкая драма? — А что? — он пожал плечами. — Я разносторонний. — Разносторонний, — я кивнула с преувеличенной серьёзностью. — Точно. — Ладно, а если не издеваться над психикой — какой цвет тебе нравится? Я задумалась: — Зависит от настроения и предмета. Синий, фиолетовый и — задумалась я на секунду —, наверное, бордовый — вспомнив слов Стивена, я отвела взгляд и засмотрелась на мерцающие фонтаны. — Ага, значит, ты как хамелеон, — он ухмыльнулся. — Лучше, чем быть как все, — парировала я. Мы свернули к тиру, и разговор плавно перетёк на музыку. — Ладно, признавайся, что у тебя в плейлистах, — Итан достал телефон. — Угадаю с трёх раз. — Попробуй, — я скрестила руки на груди. — Хм… The Weeknd? — он листал списки исполнителей в спотифае. — Близко, но нет. — Эд Ширан? — Иногда. Но мой топ — Emenem, One Direction, и, прости господи, 5 Seconds of Summer, — я закатила глаза сама на себя. — Ого, вот это микс! — он рассмеялся. — Эминем и 5SOS? Ты вообще кто? — Человек со вкусом, — фыркнула я. — Это точно! — улыбнулся он. Тир оказался уютным уголком, залитым розовым и голубым светом. Мишени — утки, звёзды, даже смешные рожицы — медленно проплывали по кругу. — Девушки сначала, — Итан галантно протянул мне ружьё. Я взяла его, прицелилась… и первая же пуля попала прямо в центр. — Что… — он замер. — Что-что, — я выстрелила ещё раз. И ещё. — Ты… ты же говорила, что не умеешь! — Я говорила, что у меня есть навыки. Ты сам не уточнил. — Ладно, моя очередь. — рассмеялся он. Он стрелял метко, но я всё равно вела в счёте. В конце концов, он сдался, но только чтобы подойти ко мне сзади, обнять и прошептать: — Подскажешь, куда целиться? — Нет уж, — я выскользнула из его рук, но он тут же поймал меня и притянул к себе. В конце концов, он всё же выиграл — но только потому, что я слишком отвлекалась на его руки, обнимающие меня сзади, и на его дыхание в волосах. Призом оказалась маленькая уточка в очках, которая понравилась мне с первого взгляда. — Ханжи! — я засмеялась, сжимая игрушку. — В честь кого? — рассмеялся он. — Моей любимой героини. Смотри, они даже похожи! Итан улыбнулся и вдруг притянул меня к себе, крепко обняв — Тогда она теперь наша семейная реликвия. — Ты такой приторный! — неловко хихикнула я. На улице уже смеркалось. Небо медленно затягивалось бархатной темнотой, и лишь на самом горизонте еще теплился ярко-розовый закат, отражаясь в воде озера Мичиган. Вокруг мерцали огни, играла музыка, и казалось, что весь мир — это только мы двое, смешная уточка в очках. — Ну что? Пора переходить к самому интересному? — Итан внезапно подхватил меня на руки, и я вскрикнула от неожиданности. — Поставь меня! Сейчас же! — я засмеялась, но внутри что-то неприятно сжалось. Он лишь ухмыльнулся и продолжил идти, крепко прижимая меня к себе. — Расслабься, я же тебя не уроню. Мы подошли к колесу обозрения — огромному, сверкающему, которое стояло прямо у самого края причала. В парке уже почти никого не осталось, и только тихий плеск волн нарушал тишину. Мы забрались в кабинку, и я сразу же вцепилась в сиденье. — Ты в порядке? — Итан приподнял бровь. — Да, просто… я их немного боюсь, — призналась я, чувствуя, как ладони становятся влажными. — Серьёзно? — Да. С детства. Он не засмеялся, как я боялась, и просто сел рядом, обнимая меня крепче. — Ничего страшного. Я с тобой. Кабинка плавно тронулась вверх, и я зажмурилась. — Смотри, — он мягко тронул мое плечо. — Всё в порядке. Мы в безопасности. Я открыла глаза — и замерла. Чикаго раскинулся перед нами во всей своей ночной красоте. Небоскрёбы сверкали тысячами огней, отражаясь в тёмной воде, а где-то вдали мерцали огни машин, словно живые светлячки. — Боже… — я прошептала. — Что? — Я живу здесь с рождения, но… никогда не видела его таким красивым. Итан улыбнулся и крепче сжал мою руку. В этот момент кабинка резко остановилась на самом верху, и я вскрикнула, вцепившись в него. — Всё хорошо, — он поймал мою дрожащую ладонь и прижал к своей груди. — Я же здесь. Я попыталась улыбнуться, но сердце бешено колотилось. Итан посмотрел на меня, и его глаза в свете городских огней казались такими… тёплыми. — Ария, — он начал тихо, почти шёпотом. — Мы знакомы не так долго, но… мне кажется, я знаю тебя очень давно. Я растерялась… — Я никогда не чувствовал ничего подобного раньше. Ты… ты будто ворвалась в мою жизнь и перевернула всё с ног на голову. Голос его звучал так искренне, что у меня перехватило дыхание. — Я… — я попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. — Ты не обязана отвечать, — он мягко улыбнулся. — Я просто хочу, чтобы ты знала. Но я видела в его глазах — он ждал. Ждал, что я скажу то же самое. И… я хотела. Правда хотела. — Мне тоже страшно, — прошептала я. — Но… с тобой это… другой страх. Он рассмеялся, и его пальцы переплелись с моими. Кабинка всё ещё покачивалась на вершине колеса, застывшего в ночном небе. Я не могла оторвать взгляд от города внизу — такого знакомого и вдруг такого нового. Итан не отпускал мою руку, его большой палец легко водил по моей ладони, заставляя кожу покрываться мурашками. — Ты такая красивая, когда молчишь, — прошептал он, и его голос звучал мягко, почти задумчиво. Я повернулась к нему, чувствуя, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди. — Я просто… — начала я, но слова застряли в горле, когда он медленно приблизил лицо. Мир вокруг будто замер. Шум города внизу, скрип кабинки, даже собственное дыхание — всё исчезло. Остался только он. Его губы коснулись моих легко, почти невесомо — тёплые, чуть шершавые, пахнущие карамелью от попкорна. Поцелуй был робким, вопросительным, будто он давал мне последний шанс отступить. Но я не отступила. Я ответила ему так же осторожно, боясь нарушить хрупкость этого момента. Его пальцы дрогнули на моей щеке, но он не торопился углублять поцелуй, не пытался взять больше, чем я готова была дать. Когда мы наконец разомкнули губы, он не отстранился сразу, а просто прижался лбом к моему, и его дыхание смешалось с моим. — Значит… ты будешь моей девушкой? Официально? Я посмотрела на него, на город внизу, на нашу сцепленные руки — и кивнула. — Да. — Вот и договорились, — прошептал он, и в его голосе звучала улыбка. Он притянул меня к себе, и в тот момент, на самом верху, под мерцающими огнями Чикаго, я почти поверила, что это и правда любовь. Мы плавно опускалась вниз, но мир вокруг будто потерял четкие очертания — все расплывалось в теплом сиянии фонарей и его руке, не отпускающей мою. Я прижалась к его плечу, вдыхая знакомый запах его одеколона с нотками морской соли. — Смотри, — он указал вниз, где в темной воде отражались огни города, — теперь это наш вид. Я улыбнулась, чувствуя странное щемящее чувство в груди. Это было похоже на счастье, но с легкой горчинкой тревоги. — Боишься, что передумаешь? — будто прочитав мои мысли, он мягко сжал мои пальцы. — Нет… Просто всё так быстро. Он повернулся ко мне, и в его глазах отразились миллионы городских огней. —Когда знаешь — знаешь. А я знаю. — уверенно произнёс он. Кабинка коснулась земли, но он не торопился выходить, задерживая меня легким касанием. —Завтра я отвезу тебя на завтрак. В то кафе у пристани, помнишь? Я кивнула, и он наконец отпустил мою руку, чтобы помочь выйти. Ночной воздух обжег щеки, но внутри все еще горело от его прикосновений. Когда мы шли к парковке, его рука лежала у меня на талии, владея ею так естественно, будто всегда там принадлежала. В голове крутилась одна мысль: «А что если он прав? Что если это оно?» Он открыл передо мной дверь машины, и в свете салонной лампы я поймала его взгляд — тёмный, уверенный, полный обещаний. — Покатаемся немного? — предложил он. Я просто кивнула, прижимая к груди выигранную уточку Ханжи, пока за окном мелькали огни Мичиган-авеню. Итан уселся за руль, и машина плавно нырнула в ночные улицы Чикаго, где небоскребы, подсвеченные изнутри, напоминали гигантские светящиеся кристаллы. Он включил музыку — подборка на радио сегодня идеально сливалось с ритмом ночного города. Мы проехали мимо Navy Pier, где колесо обозрения теперь светилось вдалеке, как наш маленький секрет. По набережной, где чёрная вода озера сливалась с небом. По тихим улочкам, где в окнах ещё горел свет — люди, истории, целые жизни, которые сейчас казались такими далёкими. Когда стрелка часов приблизилась к единице, машина наконец остановилась у моего дома. — Кажется, принцессу нужно возвращать до полуночи, — пошутил он, но в его глазах читалась лёгкая нерешительность. Как будто он тоже не хотел, чтобы этот вечер заканчивался. Я собрала свои вещи, неловко задерживаясь в кресле. Итан обернулся ко мне, его профиль чётко вырисовывался в свете уличного фонаря. —До завтра, моя девушка, — прошептал он, и эти слова звучали как начало чего-то важного. Его губы коснулись моих — лёгкое, едва ощутимое прикосновение, словно печать на обещании. Когда я вышла на тротуар, дверь машины закрылась с тихим щелчком. Я стояла и смотрела, как его автомобиль растворяется в ночи, прижимая к груди свою уточку. На губах всё ещё ощущался вкус попкорна и что-то ещё — что-то, что было только нашим. Завтра. Это слово звенело в голове, как колокольчик, пока я поднималась по ступенькам к себе. Как будто где-то там, в тёмном небе над Чикаго, уже начинало светлеть. Где-то в глубине души шевелился крошечный голосок сомнения, но я быстро его заглушила. Ведь так должно было быть, правда? Так начинается любовь?