Июль\17\17 ПН

Вот уже третий понедельник подряд я просыпаюсь, как в сказке. Никаких звонков будильника в пять утра, никакой спешки, никакой школы. Ох, третий понедельник без школы — благодать! Третий понедельник, когда я просыпаюсь от мягкого солнечного света, пробивающегося сквозь шторы. От ленивого щебета птиц за окном. От тихого запаха кофе, который уже плывёт из кухни. Я потягиваюсь, чувствуя, как тело наконец-то отдыхает по-настоящему. Раньше я даже не понимала, как сильно недосыпала. Каждое утро — рывок: вскочить, умыться, схватить перекус, бежать к метро. А потом школа, тренировки, домашние задания, вечная гонка. И тревога — она сидела где-то под рёбрами, сжимаясь холодным комком перед каждой контрольной, каждым выступлением. Но сейчас… Сейчас я могу просто лежать. Слушать, как за стеной папа напевает что-то невпопад, пока возится с завтраком. Могу потянуть время, укутавшись в одеяло ещё на пять минут. Могу даже взять книгу и читать, не думая о том, что через час надо мчаться на тренировку. Ни чирлидинга с бесконечными тренировками, ни тревожных мыслей перед контрольными. Только тишина, покой и ощущение, что время наконец-то принадлежит мне. Я потягиваюсь, не спеша встаю и босиком иду на кухню. Там уже пахнет вкусной едой — папа, как всегда, проснулся раньше меня. — Доброе утро, спящая красавица, — смеётся он, когда я зеваю во весь рот. Он стоит у плиты в фартуке, который ему явно мал, и ловко переворачивает блин на сковороде. — Может, сегодня с шоколадом? — предлагаю я, доставая из шкафа плитку. — Только если ты сама растопишь, — подмигивает он. Я ставлю кастрюльку на водяную баню, аккуратно помешиваю шоколад, а папа тем временем нарезает фрукты. Раньше у нас не было таких утренних ритуалов. Папа уходил на работу в самую рань, я выбегала в школу, не успев толком проглотить завтрак. А теперь… Теперь он договорился о сменах попозже. Говорит, начальство даже обрадовалось — кому-то надо закрывать вечерние часы. И вот результат: мы завтракаем вместе. Каждый день. — Ну что, капитан, каков план на сегодня? — спрашивает папа, наливая мне кофе. Ароматный пар поднимается кверху, и я ловлю этот тёплый, бодрящий запах. Я улыбаюсь. Планов, конечно, миллион. — Ну, помимо группы поддержки, я хотела встретиться с Ви. Мы договаривались погулять и зайти в книжный. Папа поднимает бровь, откладывая вилку. — Вероника? Ты её уже сто раз упоминала, а я так и не знаю, кто она такая. — он делает вид, что обиженно надувается. — Может, познакомишь меня наконец с этой загадочной личностью? — Ну, мы познакомились в группе поддержки, — начинаю я осторожно. — У неё… непростая история. Папа кивает, не перебивая, но я вижу, как его взгляд становится чуть внимательнее. — Она классная, честно. Умная, начитанная, с ней можно говорить обо всём. И мы… ну, мы очень похожи в чём-то. — Похожи как? — папа откидывается на спинку стула, скрестив руки. Я пью кофе, чтобы выиграть секунду. — Ну… у неё тоже были проблемы. С семьёй, с… зависимостями. — я не смотрю на него, но чувствую, как он замирает. — Но она справляется. И она… она настоящая. Никогда не врала мне, даже когда было тяжело. Папа молчит пару секунд, потом вздыхает. — Ари, я рад, что у тебя появился друг. Но… — Он ищет слова. — Ты же понимаешь, что если у неё были проблемы с наркотиками, то… — Она не плохой человек, — резко перебиваю я. — Она просто… ей было тяжело. Как и мне. И она не виновата. Мой голос звучит резче, чем я планировала. Папа смотрит на меня, и я вижу в его глазах ту самую отцовскую тревогу — ту, что он всегда пытается скрыть. — Ладно, — наконец говорит он. — Просто… будь осторожна, хорошо? Я киваю, и мы оба делаем вид, что конфликт исчерпан. — А где вы с ней обычно тусуетесь? — папа меняет тему, и я с облегчением хватаюсь за эту соломинку. — В парке, в кафешках, у неё дома… — Я умышленно не упоминаю Мэтти и его квартиру. — А родители у неё какие? — Ну… — Я ковыряю вилкой остатки блина. — С отцом она не общается, родители в разводе, и он далеко. Папа хмурится, но не комментирует. Вместо этого он вдруг улыбается. — Тогда я тебя сегодня подвезу. — Что? — я моргаю. — Ну а что? Я же всё равно еду в офис к одиннадцати. Заодно и твою Веронику увижу — раз уж она такая важная персона. — Вообще-то, ты видел её на чемпионате! — протянула я, вспоминая тот день. — Солнышко, я смотрел только на тебя. — усмехнулся он. — Так что? Поедешь со мной? Я хочу отказаться, но понимаю, что это только вызовет подозрения. — Ладно, — вздыхаю я. — Только, пожалуйста, без допроса с пристрастием. — Кто я тебе, следователь? — папа смеётся, вставая и забирая тарелки. — Просто хочу знать, с кем моя дочь проводит время. Я улыбаюсь, но внутри лёгкий холодок. Если он увидит Ви вживую… если он почувствует, что она до сих пор иногда употребляет… Но спорить бесполезно. Я быстренько списалась с Ви, пока папа допивал кофе. «Эй, па хочет тебя увидеть. Придётся встретиться раньше, ок?» «Ради такого я готова на всё! Наконец-то узнаю моего супергероя в лицо», — почти мгновенно пришел ответ. Папе правда придётся сделать огромный крюк — он работает в районе Old Town на La Salle, а подбросить меня нужно было аж до Community Garden на Seminary. Но он только пожал плечами: — Зато посмотрю, в какие трущобы моя дочь шастает. Покончив с завтраком, мы ещё немного повалялись в гостиной. Папа включил новости — какой-то скучный репортаж о выборах мэра — а я устроилась рядом, уткнувшись в телефон. Ви уже прислала три сообщения подряд:

«Твой отец классный, да?»

«Мне переодеться во что-то поофициальнее?»

«Он не будет читать мне лекцию про наркоту, да?»

Я улыбнулась. — Ви переживает, как произвести впечатление, — сказала я папе. — Да ладно, — он усмехнулся. — Пусть будет собой. Я фыркнула. — А чего нервничать? — он приподнял бровь. — Ну… ты же будешь её оценивать, как на допросе. — Врёшь, как дышишь, — он хмыкнул, но улыбнулся. — Ладно, пошли собираться, а то я тебя ещё в пробке запру. Мы неспешно побрели по своим комнатам. Я надела любимые потертые джинсовые шорты и свободную красную футболку. Папа покрутился перед зеркалом в прихожей, поправляя галстук — дресс-код в его конторе строгий. — Ну что, солнышко, погнали? — он щёлкнул ключами. На улице уже припекало. Мы сели в его новенькую тачку, которую ему навязала я. — Так, — он завёл двигатель. — Нам на север, значит… — Да я тебе маршрут проложу, — потянулась я к его телефону в держателе. — Не надо! — он отмахнулся. — Я этот город, как свои пять пальцев знаю. — Пап, ты в прошлый раз заблудился в трёх кварталах от дома. — Это был стратегический объезд пробки! Машина тронулась, и мы выехали на шумную улицу. Окна были опущены, и в салон врывался тёплый ветер с запахом асфальта и цветущих деревьев. — Ну так расскажи подробнее про эту Веронику, — папа перестроился в левый ряд. — Чем увлекается? — Читает, занимается спортом, смотрит фильмы и всё такое…– оживлённо рассказываю я, — Ой, а ещё у нас одинаковое любимое аниме и даже персонажи! Ну, она на самом деле очень весёлая и умеет выслушать, и подбодрить. — Ага, значит, вы с ней две сапоги пара, — усмехнулся он. Я скривилась. — Она ещё рисует. Очень круто, кстати. — Хм. А учится где? Тут я замялась. — Этот год она училась в «Carl Schurz High School», в 12 класс уже переходит, — ответила я, стараясь звучать непринуждённо. — А, Шурз, — кивнул папа. — Далеко от нас, конечно. Как она туда добирается? — На метро. Говорит, привыкла уже. — Настойчивая, — улыбнулся он. — Ну хоть школа приличная. Папа кивнул, но я видела, как его пальцы слегка постукивают по рулю. — А её мама точно не против, что она с тобой тусуется? — Пап… — я закатила глаза. — Мне шестнадцать, а не двенадцать. — Для меня ты всегда будешь пятилетней девочкой, которая упала в лужу в своём лучшем платье, — он ухмыльнулся. Мы проехали мимо продуктового ларька, где толпились дети с мороженым. Папа вдруг серьезно сказал: — Просто… будь осторожна, ладно? Я знаю, что ты взрослая, но… — Я знаю, — перебила я. — Я же не дура. Он протянул руку и потрепал меня по волосам, как в детстве. — Вот это как раз спорный вопрос. Я фыркнула и отбила его руку, но внутри что-то теплое и мягкое разлилось по груди — Так какие планы на вечер? — спросил он, сверля взглядом дорогу. — Кино с Итаном, — ответила я, стараясь говорить спокойно. — Опять? — папа приподнял бровь. — Он что, и правда хочет тебя украсть? — Пап! — я закатила глаза, но губы сами потянулись в улыбку. — Ну ладно, ладно, — он рассмеялся. — Просто в последнее время ты с ним чаще, чем со мной. — Это не так! — фыркнула я, но знала, что он прав. Папа на секунду замолчал, потом осторожно спросил: — Всё в порядке с ним? Ничего… не беспокоит? Я почувствовала, как в груди тепло разливается его забота. — Всё хорошо, — ответила я мягко. — Просто… это мои первые отношения, и я пока не очень понимаю, как всё должно быть. — А никто и не понимает, — папа ухмыльнулся. — Главное — не уходить в это с головой. Думай не только эмоциями, но и головой. — Я стараюсь, — кивнула я. — Но если он тебя действительно делает счастливой… — он потрепал меня по плечу, — то я только за. Я улыбнулась и прижала его руку к себе на секунду. — Спасибо, пап. — Всегда, малышка. Неожиданно для себя я спросила: — Пап, а ты правда любил маму? Он на секунду замер, и я увидела, как его пальцы слегка сжали руль. Но через мгновение его лицо озарила тёплая улыбка — та самая, редкая, которая появлялась только когда он вспоминал что-то по-настоящему дорогое. — Любил, — ответил он тихо. — С первого взгляда, если уж быть точным. Я затаила дыхание. Он никогда не рассказывал об этом. — Это было зимой, мы учились в одной школе. В столовой какая-то девочка приставала к твоей маме — ну, знаешь, как это бывает в подростковом возрасте. А я… — он усмехнулся, — я, можно сказать, не упустил свой шанс. Вступился. — Герой, — прошептала я. — Дурак, скорее, — засмеялся он. — Получил потом по лицу от её старшего брата за то, что «лезу не в своё дело». Но твоя мама… она потом подошла, сказала спасибо. Он замолчал, и я видела, как перед его глазами проплывают те давние кадры. — Дальше что? — не удержалась я. — Дальше… дружили. Год, может, два. Я носил её портфель, провожал после школы, слушал все её бесконечные истории про книги, которые она читала. — Он покачал головой. — А потом на физ-ре не выдержал. Просто подошёл и сказал: «Анжи, или мы сейчас начнём встречаться, или я сойду с ума». Я рассмеялась: — И как? — Она ответила: «Ну наконец-то. Я уже думала, ты никогда не догадаешься». Мы ехали молча несколько минут. Машина свернула на Сэминари, и вдали уже показались ограды «Community Garden». Я смотрела на его профиль — те же твёрдые черты, что и на их свадебных фото, только теперь с сединой у висков. — С годами она менялась, — вдруг тихо сказал он. — А я… Я, наверное, так и остался тем самым мальчишкой, который готов был на всё ради её улыбки. Голос у него дрогнул, и я быстро перевела взгляд в окно, давая ему момент. — Прости, что спросила… — пробормотала я. — Не извиняйся, — он потрепал меня по плечу. — Просто знай… Любовь — она должна быть лёгкой, Ари. Да, со своими бурями, но… в основе — как дышать. Я кивнула, чувствуя, как что-то тёплое разливается в груди. Машина тем временем подъехала к главным воротам, и я сразу заметила Ви — она стояла, яркая, как вспышка, в своей любимой огромной белой футболке и с наушниками в ушах. — О, это она? — папа притормозил. — Да, — кивнула я. — Ясненько, — он усмехнулся. — Теперь понимаю, почему ты её так выделяешь. — Пап… — Шучу, шучу. Хорошая девочка, — неожиданно сказал он. — Напоминает мне твою маму в её возрасте. Такая же… живая. — Ричард тяжело вздохнул, — Ну всё! Иди, не задерживай её. И давай сегодня не поздно. — Обещаю, — я открыла дверь, но перед тем как выйти, обернулась. — Ты лучший. — Знаю, — он подмигнул. Я улыбнулась и, выходя из машины. Рич становится лучше с годами не потому, что меняется, а потому что всё так же умеет любить — беззаветно, как тот самый мальчишка из школьной столовой. — Не задерживайся! — крикнул он мне вдогонку. — Не буду! — я помахала ему, а Ви, заметив нас, энергично замахала нам. Па медленно отъехал, ещё раз кивнув Ви через окно. Та помахала ему в ответ, потом повернулась ко мне с ухмылкой. — Ну что, этот горячий мужчина одобряет? — Пока не передумал, — рассмеялась я. И мы пошли в парк, оставив машину, разговоры и заботы позади. По крайней мере, на сейчас. 11 утра, 17 июля, любимый Чикаго. Солнце уже припекало, но под кронами старых клёнов и вязов было прохладно. Лёгкий ветерок шевелил листья, разносил свежий запах скошенной травы и цветущих где-то вдалеке лип. В воздухе витала та самая летняя лень — ни духоты, ни влажности, только идеальное утро. В парке было почти безлюдно: пара мам с колясками на дальней аллее, стайка велосипедистов, пронесшихся куда-то в сторону озера, да пара собачников, лениво бросающих мячики своим питомцам. — Так, как дела? — Ви швырнула рюкзак на траву и плюхнулась рядом, закинув руки за голову. — Да норм, — я растянулась рядом, закрывая глаза от солнца. — Итан сегодня ведёт меня в кино. Опять. — О, романтик, — фыркнула она. — А что смотрите? — Не знаю, он сказал «сюрприз». Надеюсь, не очередную унылую французскую драму. — Да ладно, тебе нравится, когда он решает за тебя, — Ви подмигнула. — Заткнись, — я швырнула в неё травинкой, но она ловко увернулась. Ви вздохнула, глядя в небо: — Мне так не хочется на встречу АН сегодня… Но надо. Я мысленно посчитала и не удержалась от радостного возгласа: — А мне осталось ещё 5 встреч! И я свободна от этого кошмара! — Капец, завидую даже, — Ви перекатилась на бок, подперев голову рукой. — А мне ещё долго… — Жуть, — скривилась я. — Жуть, — кивнула она. И мы рассмеялись. Мы выбрали уютное местечко — в стороне от основной аллеи, где высокие деревья создавали плотную тень, а трава была мягкой, как перина. Ви достала из рюкзака пачку жвачки, протянула мне. — Когда Мэтт придёт? — спросила она, разжёвывая мятную пластинку. — Должен через минут 20 подскочить, — я проверила телефон. — Я сказала ему зайти за кофе и чем-то вкусным. — О, значит, будет не только кофе, но и круассаны, — Ви потирала руки. — Он же знает, что я без сладкого — как зомби. — Да он тебя уже наизусть выучил, — я закатила глаза. — Ну и что? — она сделала невинное лицо. — Может, я ему нравлюсь. — Может, и нравишься, — рассмеялась я. — Ой, да ладно, — она махнула рукой, но я заметила, как её щёки слегка порозовели. Тишину нарушил только стрекот кузнечиков где-то в траве да редкие крики чаек над озером. Мы лежали, никуда не торопясь, и в этот момент всё казалось простым и правильным: солнце, смех, предвкушение летнего дня. — Эх, вот бы так всегда, — протянула Ви, закрывая глаза. — Без школ, без обязательств… — Без АН, — добавила я. — Без АН, — она кивнула. И мы снова замолчали, наслаждаясь моментом. Пока ещё — без тревог, без мыслей о будущем. Просто два подростка в парке, для которых лето казалось бесконечным. Не так давно я познакомила Мэтти с Ви, и, как и предполагала, между ними сразу возникла какая-то искра, будто они давно знали друг друга. Я наблюдала за их разговором, за тем, как глаза Мэтти загорались, когда он рассказывал о своих увлечениях, а Ви слушала его с искренним интересом и улыбкой. Я чувствовала, как внутри у меня растет теплое чувство — радость, что мои друзья нашли общий язык, что у них появилась возможность стать ближе друг к другу. Это было словно маленькое чудо, которое я с трепетом ждала и очень ценила. Честно говоря, я даже немного волновалась перед их встречей — вдруг не срастется? Вдруг будет неловкое молчание, или, что хуже, Ви сочтет его занудой, а он — слишком эксцентричной? Но мои страхи развеялись в первые же минуты. Мы сидели в кафе у парка — то самое, с огромными окнами и вечно шумящей кофе машиной. По телевизору над барной стойкой показывали спортивные новости: какой-то скандал с тренером «Буллз». — Вы видели это? — Мэтти тут же оживился, указывая на экран. — Да они просто губят команду! Ви фыркнула, отодвигая стакан с колой: — О, так ты ещё и баскетбольный фанат? Я думала, ты из тех, кто только про хоккей может говорить. — Ой, да я вообще спортивный маньяк, — он рассмеялся, и я почувствовала, как напряжение уходит. И понеслось. Они спорили о тренерах, потом перешли на музыку, потом на какие-то глупые мемы — и всё это без единой паузы, без натянутых улыбок. Я сидела между ними, потягивая латте, и ловила себя на мысли: Боже, почему всё не всегда бывает так просто? Теперь у нас одна компания, и я больше не чувствую, что разрываюсь между двумя мирами. Мы больше не разрываемся между друг другом, не придумываем отговорки, почему нельзя собраться втроём. Ви может в любой момент написать Мэтти, а он — предложить нам обоим завалиться к нему на квартиру. И никто не чувствует себя лишним. Мне так спокойно и приятно знать, что мои друзья — теперь друзья друг друга. Это словно кусочек надежды и уверенности, что я делаю правильный выбор, что мои усилия не напрасны. Я понимаю, что вместе мы можем поддерживать друг друга, делиться моментами и радостями, не разделяясь на части. Но есть и другой плюс. С Мэтти я стала видеть его чаще. И тут у меня появляется немного сложное чувство — я прикрываюсь перед отцом Вероникой, говоря, что гуляю с ней. Я не обманываю его в полном смысле, скорее, я просто не раскрываю всех карт.   И если иногда ночью меня накрывает волна вины, я быстро гоню её прочь. Отец доверяет мне. Он счастлив, что у меня наконец-то есть друзья. Он не станет лезть в подробности. В этом есть какое-то внутреннее спокойствие — я понимаю, что делаю правильно, что так защищаю и его, и свои чувства. Иногда мне кажется, что я пытаюсь укрыться за этой небольшой тайной, чтобы сохранить баланс, чтобы не навредить всему, что мы уже построили. И в глубине души я чувствую, что это — часть моего пути, моего взросления, моего понимания того, что иногда нужно уметь держать свои чувства при себе, чтобы не навредить кому-то еще, даже если внутри бушует целая буря эмоций. А ещё… Я никогда раньше не чувствовала такого. Такого лёгкого, почти детского восторга от того, что у тебя есть свои люди. Что бы ни случилось — они тут. Ви может в любой момент притащить нас в круглосуточный магазин за энергетиками в два ночи. Мэтти — устроить киномарафон с ужастиками, которые он обожает. А я… я просто чувствую, что наконец-то нашла то, чего мне не хватало все эти годы. Внезапно к нам подбежал Мэтт, еле удерживая три огромных стакана с кофе. Он был слегка запыхавшимся от быстрой ходьбы, а в глазах — смесь раздражения и веселья. — Я вас задолбался искать! — рассмеялся он, плюхаясь на траву рядом с нами. — Вы что, в тайном месте сидите? Я полпарка обежал! Я тут же схватилась за телефон — действительно, три пропущенных вызова. — Ой, прости, мы просто в тихом углу, засмотрелись на облака, — виновато улыбнулась я, принимая свой стакан. — Тихий угол, говорите? — Мэтт фыркнул, доставая из рюкзака целый пир еды: две шоколадки, тосты с тунцом и, конечно же, свежие круассаны. — Ну тогда я ваш тихий угол сейчас превращу в шумный фуршет. Ви тут же ухватилась за булку. — Боже, ты ангел, — простонала она, откусывая хрустящую верхушку. — Я с утра ничего не ела. — Понятно, почему ты такая злая была, — подколол Мэтт, передавая мне тост. — Я не злая! — возмутилась Ви, но с набитым ртом это звучало не очень убедительно. Мы принялись уплетать всё, что он принёс, смеясь и перебивая друг друга. Кофе оказался идеальным — крепким, с лёгкой горчинкой, как раз таким, как я люблю. — Так, какие планы на день? — спросил Мэтт, отламывая кусок шоколадки. — Я с Итаном иду в кино, — сказала я. — Опять? — Мэтт поднял бровь. — Вы уже все фильмы в этом городе пересмотрели. — Вот! — поддержала его моя подруга, — Я так же сказала! — Ну, может, нам просто нравится сидеть в темноте и держаться за руки, — парировала я, и Ви скорчила рожицу. — А у меня сегодня собеседование, — неожиданно заявил Мэтт. — Серьёзно? — удивилась я. — Ты же говорил, что работать не собираешься. — Ну, это так… временная подработка на лето. Хочу попробовать барменом устроиться. — В каком-нибудь клубе? — уточнила Ви, прищурившись. — Ну да. Ночные смены, веселье, чаевые… — он многозначительно улыбнулся. — И, конечно, отличный шанс поднять бабок своим товаром. Тут же воцарилась лёгкая пауза. Ви перестала жевать, а я почувствовала, как в животе что-то неприятно сжалось. — Мэтт… — осторожно начала я. — Ты же понимаешь, что это опасно? — О, да ладно, — он махнул рукой. — Я же не в первый раз. — Но, если тебя поймают… — Ви нахмурилась. — Не поймают. Я не идиот. Я вздохнула и ткнула его пластиковой вилкой в руку. — Слушай, если ты вдруг решишь влипнуть в историю, я тебя сама сдам. Приду в этот клуб и буду орать: «ЭТОТ ТИП ТОРГУЕТ ДЕРЬМОМ!» на весь зал. Мэтт закатил глаза, но усмехнулся. — Окей, окей, мамочка. Буду осторожен. — Иначе я тебя убью, — добавила Ви, но в её голосе уже не было тревоги — только привычная лёгкая издевка. — Да вы просто завидуете моей будущей роскошной жизни, — проворчал Мэтт, но глаза его смеялись. Мы продолжили завтрак, болтая о всякой ерунде: о том, как Ви ненавидит жару, о том, что Мэтт до сих пор не может пройти уровень в своей новой игре, и о том, как мы все ждём, когда в парке начнут продавать тот самый мягкий ванильный крем-брюле, который был прошлым летом. Прикончив свою порцию, я развалилась на траве, предварительно закурив сигарету. Вдыхала дым просто глядя в небо. Облака плыли лениво, как будто им некуда было спешить, и солнце грело так, что веки сами собой становились тяжелыми. Ви плюхнулась слева от меня, раскинув руки, будто собиралась обнять весь мир, а Мэтт устроился справа, закинув ладони под голову. — Эх, — вздохнула Ви, — жаль, что мы не взяли с собой мороженого. — Жаль, что мы вообще сегодня встали, — проворчал Мэтт, но ухмыльнулся. Я закрыла глаза, вдыхая запах нагретой травы, но тут Ви, как всегда, не выдержала тишины: — Так что насчет Итана? Я приоткрыла один глаз. — Что «что насчет»? — Ну, как у вас дела? — она перекатилась на бок, подперев голову рукой, и уставилась на меня с любопытством кошки, которая выследила мышку. — Да нормально, — я пожала плечами, чувствуя, как трава щекочет шею. — Не ругаемся, если ты об этом. — О-о-о, — протянула Ви, — а что насчет другого? — Какого «другого»? — я сделала вид, что не понимаю, но щеки уже начали предательски теплеть. — Ну ты знаешь, — она игриво подмигнула. — Как он… в постели? — Ви! — я фыркнула и резко перевела взгляд на Мэтта, мол, спасай. Но он, к моему ужасу, тоже ухмылялся. — Да ладно тебе, — он притворно закатил глаза. — Мы же все взрослые люди. — Ага, особенно ты, — я бросила в него травинку. — Погоди-ка, — Ви вдруг ахнула и прикрыла рот рукой. — Вы что, ещё не…? Я застонала и натянула футболку на лицо. — Нет, мы не… Пока нет. — Оу, — Ви сделала круглые глаза, а потом рассмеялась. — Ну ничего, всё в свое время. Мэтт, к моему удивлению, вдруг стал серьезным. — Слушай, Ари… Я, конечно, все еще думаю, что он тебе не ровня, — он повернул голову ко мне, и в его глазах была редкая для него серьезность. — Но если он делает тебя счастливой… то ладно. Я улыбнулась. — Спасибо. — Но! — он резко поднял палец вверх. — Если он когда-нибудь обидит тебя, я лично оторву ему голову. — И ноги, — добавила Ви деловито. — И руки, — кивнул Мэтт. — Вы оба идиоты, — я рассмеялась, но внутри что-то тёплое и легкое расправляло крылья. Над нами проплыло облако, похожее на красивую бабочку, и я подумала, что, может, всё и правда будет хорошо. А потом Мэтт чихнул от пыльцы, и момент волшебности развеялся, как дым. — Блин, — он потер нос. — Ненавижу лето. Ви засмеялась, а я закрыла глаза и просто слушала их голоса, смех и шелест травы под ветром. Этого мне было достаточно. Группа поддержки сегодня начинается в час дня, а потому ещё немного посидев на лужайке, нам всё же пришлось встать и идти. Мы уже шли в сторону Лейк-Вью, и я вдруг вспомнила: — Ой, Ви, кстати, мой отец просит твой номер. Он вряд ли будет названивать, просто для его спокойствия. Мэтти аж поперхнулся своим кофе: — Надеюсь, со мной до этого не дойдет. Я ткнула его в бок: — Если понадобится — будь готов. Ви только пожала плечами: — Да без проблем, пусть звонит хоть сейчас. Хотя… — она прищурилась, — если начнет проверять, где мы каждые пять минут, я его заблокирую. Мы рассмеялись, продолжая идти. Люди проходили мимо, но мы их почти не замечали — слишком увлеклись своим разговором. Потом Мэтти неожиданно сказал: — Кстати… я всё ещё общаюсь с Бри. Виделся с ней на прошлой неделе, просто забыл рассказать. Ви резко повернулась к нему, глаза округлились: — Та самая Британи, о которой ты рассказывала? — она посмотрела на меня. — Да, — коротко бросила я, стараясь не показывать, как это меня бесит. — Боже, — Ви закатила глаза. — Мэтт, что ты в ней вообще нашёл? По рассказам Ари, она та ещё конченая сучка. Мэтт засмеялся, но не очень уверенно: — Ну, она не всегда такая… — Ой, да ладно! — Ви фыркнула. — Ты же сам говорил, что она вечно ноет и строит из себя жертву. — Ну… может, иногда, — он почесал затылок. Я не выдержала: — Мэтт, она буквально распускала слухи, что я сплю со всей школой, пока ты с ней встречался! — Я знаю, знаю… — он вздохнул. — Просто… она иногда другая. Когда не пытается казаться крутой. — Когда ей что-то нужно! — фыркнула я. Ви скрестила руки: — Ох уж эти мужчины — вечно ведутся на «ах, я такая несчастная, пожалейте меня». — Эй! — Мэтт сделал обиженное лицо. — Нет, серьёзно! — Ви ткнула пальцем ему в грудь. — Ты же умный парень, как ты мог в неё втюриться? — Не знаю, — он развёл руками. — Может, мне нравятся токсичные девушки. — О, значит, ты просто мазохист, — я закатила глаза. — Возможно, — он усмехнулся. — Ладно, хватит, — Ви махнула рукой. — Мэтт, если ты снова начнёшь с ней встречаться, я лично приду и всыплю тебе. — Ничего не обещаю, — он поднял руки в защитном жесте, но в глазах читалось лёгкое сомнение. Мы шли дальше, и разговор постепенно перешёл на другие темы, но где-то внутри у меня всё ещё копошилось раздражение. Не столько на Бри, сколько на то, что Мэтт до сих пор не может её отпустить. Хотя… кто я такая, чтобы судить? У всех есть свои слабости. — Ладно, хватит о грустном, — Ви вдруг хлопнула в ладоши. — Мэтт, ты всё ещё идёшь на это своё собеседование? — Ага, через пару часов. — Ну, удачи, — я улыбнулась. — Только помни — если начнёшь торговать чем-то подозрительным, я тебя сдам. — Да-да, уже слышал, — он закатил глаза, но ухмыльнулся. И мы продолжили путь, оставив неприятные темы позади. Потому что сегодня было слишком хорошее утро, чтобы портить его глупостями. Мэтт довёл нас до здания, где собиралась группа поддержки АН, по пути рассказывая какой-то дурацкий анекдот про бармена и пингвина. — Ладно, девочки, не скучайте без меня, — он сделал серьёзное лицо, поправляя воображаемый галстук. — А я пойду совершать сомнительные сделки и подрывать устои общества. — Только не попадайся, — вздохнула Ви. — А то, кто будет нас потом провожать? Он помахал нам рукой и скрылся за углом, а мы с Ви переглянулись и закатили глаза. Встреча оказалась такой же скучной, как и всегда. Сидели, слушали, кивали. Ви украдкой листала ленту в телефоне, а я считала трещины на потолке, чтобы не уснуть. Когда всё наконец закончилось, мы вывалились на улицу, жадно вдыхая свежий воздух. — Господи, это было пыткой, — Ви потянулась. — Кофе? Я уже собиралась согласиться, как заметила знакомую машину у «Старбакса». Итан. Он сидел за рулём, уткнувшись в телефон, и только когда я постучала по стеклу, вздрогнул и улыбнулся. — Привет, — он открыл дверь. — Как встреча? — Убийственно скучно, — я скривилась. — А я тебя выручу, — он посмотрел на Ви, махнув ей рукой в знак приветствия. — Ооо, — Ви подняла бровь. — Вот это сервис. Итан рассмеялся: —Стараюсь, — уверенно ответил он. — Тогда я вас оставлю, — Ви взяла свой кофе и сделала многозначительную паузу. — Ария, не делай ничего такого, о чём потом пожалеешь. — Ви! — Шучу, шучу! — она засмеялась и скрылась в толпе. Итан посмотрел на меня: — О чём это она? — Лучше не спрашивай, — я покраснела и сделала глоток воды, которая всегда есть в машине Ита. Он улыбнулся, завёл машину, и мы поехали. Стоило нам только отъехать от Ви, как Итан начал пристально меня разглядывать. Его взгляд скользил по моим джинсам и просторной футболке, и в уголке рта дрогнула едва заметная усмешка. — Что такое? — смутилась я, чувствуя, как под этим взглядом кожа начинает гореть. — Ты лучше на дорогу смотри. — Я прекрасно вожу, Ария, — он мягко провёл пальцем по моему колену, и от этого прикосновения по спине пробежали мурашки. — Мне не нужно таращиться, не моргая, на дорогу. И я могу отвлечься на тебя. Его голос стал другим — низким, с лёгкой ноткой грубости, от которой внутри всё сжалось. Но в следующее мгновение он уже улыбался, и в глазах появилась та самая нежность, из-за которой я всегда таяла. — Я так по тебе соскучился, милая. — И я соскучилась, Ит, — я улыбнулась в ответ, хотя внутри что-то ёкнуло. — Но мы не виделись один день. — Сутки без тебя для меня — настоящая пытка, — он драматично вздохнул, разыгрывая страдальца, и я невольно рассмеялась. Но затем его выражение лица снова изменилось. Стало… оценивающим. — Всё же я хотел сказать тебе на заметку, — он слегка нахмурился, будто собирался произнести что-то важное. — М? — я насторожилась. — В следующий раз одень что-то приличнее, когда выходишь гулять, а не в ближайший магазин. От этих слов у меня перехватило дыхание. — Что… что не так с моей одеждой? — я растерянно посмотрела на себя. Шорты, кроссовки, футболка — ничего особенного, но и ничего вызывающего. — Да ничего, — он махнул рукой, но в его голосе зазвучало раздражение. — Просто ты могла бы выглядеть… женственнее. Ты же знаешь, как мне нравится, когда ты носишь платья. Я сжала губы. — Но сегодня же просто встреча с Ви и группой. Зачем мне платье? — Ария, — он вздохнул, как будто объяснял что-то очевидное упрямому ребёнку. — Я просто хочу, чтобы ты выглядела лучше. Для себя. Для меня. Разве это плохо? В его словах не было ничего страшного — ну, правда, просто пожелание. Но почему-то внутри всё сжалось в комок. — Ладно, — я промямлила, не зная, что ответить. — Вот и умница, — он удовлетворённо улыбнулся и одной рукой погладил мои волосы. — Кстати, я решил тебя порадовать. Мы заедем в ТЦ. — В ТЦ? — я удивилась. — А зачем? — Походим по магазинам, — его тон не оставлял места для возражений. — Присмотрим тебе что-нибудь красивое. — Но… у меня есть вещи, — я попыталась возразить, но он уже качал головой. — Ария, дорогая, — его голос стал сладким, но в нём появились стальные нотки. — Ты же не хочешь огорчать меня? Я замолчала. — Вот и хорошо, — он удовлетворённо кивнул, будто только что разрешил сложную проблему. Машина мчалась по дороге, а я смотрела в окно, пытаясь понять, почему мне вдруг стало так… не по себе. Он же просто заботится. Но когда его пальцы снова легли на моё колено, я не смогла подавить лёгкую дрожь. ТЦ встретил нас ярким светом и гомоном людей. Итан взял меня за руку, как будто боялся, что я потеряюсь, и повёл прямо в отдел женской одежды. — Вот, — он показал на стойку с платьями. — Выбирай что-нибудь элегантное. Я медленно перебирала вешалки, чувствуя, как его взгляд жжёт мне спину. — Это, — он вдруг протянул мне платье — облегающее, чёрное, с глубоким вырезом. — Оно… немного откровенное, — я неуверенно пробормотала. — Именно поэтому оно идеально, — он улыбнулся, и в его глазах вспыхнул тот самый огонёк, от которого становилось и страшно, и приятно одновременно. — Примерь. Я знала, что спорить бесполезно. И когда я вышла из примерочной, его взгляд сказал мне всё, что он думал. — Вот видишь, — он притянул меня к себе, — разве не лучше, чем эти твои мешковатые футболки? Я не ответила. Мы бродили между стеллажами, и с каждой минутой моё настроение падало всё ниже. Итан методично вытаскивал с вешалок то, что считал «достойным» меня: облегающие платья, юбки, которые едва прикрывали бёдра, блузки с глубокими вырезами. — Вот, это тебе точно пойдёт, — он протянул мне очередной топ, который выглядел так, будто его сшили из двух носовых платков. Я неуверенно взяла его в руки. — Ит, я… не уверена, что буду чувствовать себя комфортно в таком. — Почему? — он приподнял бровь, делая вид, что искренне не понимает. — Ты же красивая, Ари. Почему бы не подчеркнуть это? Я хотела возразить, что «подчеркнуть» и «выставить напоказ» — разные вещи, но он уже вручил мне целую стопку вещей и мягко, но настойчиво подтолкнул к примерочной. — Примерь всё. Я хочу посмотреть. — он подмигнул мне, обвивая рукой мою талию, — не обязательно же покупать. Просто посмотреть. Зеркало в примерочной отражало моё уставшее лицо. Я натянула очередное платье — короткое, с открытой спиной. Оно было красивым, но… будто не моим. Как будто я играла роль кого-то другого. — Ну как? — раздался его голос из-за двери. Я глубоко вздохнула и вышла. Итан откинулся на стуле, оценивающе провёл взглядом сверху вниз и одобрительно кивнул. — Идеально. Берём. — Но… — я покрутилась перед зеркалом, пытаясь понять, как в этом вообще сидеть или наклоняться. — Ария, — он встал и подошёл ко мне, положив руки на мои плечи. Его голос стал мягким, почти шёпотом. — Ты же доверяешь мне, да? Я просто хочу, чтобы ты выглядела на все сто. Ты заслуживаешь только лучшего. Его слова звучали так убедительно, так сладко… и где-то в глубине души я ловила себя на мысли, что, может, он прав. Может, я просто не понимаю, что мне действительно идёт. — Ладно, — я сдалась, как всегда. Он улыбнулся и поцеловал меня в лоб. — Умничка. Через час мои руки уже ныли от тяжести пакетов, а Итан всё продолжал листать вешалки в поисках «ещё чего-нибудь». — Может, хватит? — осторожно предложила я. — Мы уже купили кучу вещей. — Ты устала? — он сделал вид, что искренне обеспокоен. — Немного. — Тогда последний магазин, и в кино, — он потрепал меня по волосам, как ребёнка. — обещаю, куплю тебе самый вкусный коктейль. Я хотела сказать, что «последний магазин» — это уже третий за вечер, но промолчала. Пока он выбирал для меня очередную юбку, мой взгляд упал на соседний отдел — с книгами и милыми безделушками. Там было уютно, спокойно… по-настоящему. — Ит, можно я пока… — я робко указала в ту сторону. Он мельком глянул и усмехнулся. — Ты же взрослая девушка, Ария, а не ребёнок. Зачем тебе эти игрушки? Моё сердце сжалось. — Просто… мне нравится. Он вздохнул, как будто терпел капризы. — Ладно, иди. Но быстро. Я кивнула и почти побежала туда, где не было его оценивающих взглядов и бесконечных «ты должна выглядеть лучше». Там, среди книг и мягкого света, я на секунду почувствовала себя собой. Но слишком быстро прозвучал его голос: — Ари, пошли. И я послушно пошла. Наконец-то мы завершили этот бесконечный шопинг. Руки оттягивали пакеты с покупками, а в голове гудело от усталости. Итан шёл впереди, легко неся большую часть вещей, а я еле поспевала за ним, спотыкаясь о собственные ноги. — Ты как черепаха, — он обернулся и ухмыльнулся, но в его глазах мелькнуло раздражение. — Прости, — я ускорилась, хотя мышцы ног уже ныли. Мы закинули пакеты в багажник, и я с облегчением потянулась, чувствуя, как спина благодарно хрустнула. — У нас ещё есть время до кино, — проверив часы, сказал Итан. — Но если ты хочешь домой… — Нет! — я слишком резко перебила его, но тут же смягчила тон. — То есть… я очень хочу посмотреть этот фильм. Пожалуйста. Он изучающе посмотрел на меня, потом неохотно кивнул: — Ладно, «Дюнкерк» так «Дюнкерк». Хотя я до сих пор не понимаю, чем тебя так зацепил этот твой «любимчик из Ван Дайрекшн». — Он талантливый! — я не смогла сдержать улыбку. — И фильм про войну, это же серьёзно, не какой-то глупый блокбастер. — Звучит неплохо, — он пожал плечами, но в его голосе всё ещё слышалась лёгкая насмешка. Итан проверял что-то на телефоне, его лицо освещал холодный голубой свет экрана. —Так, кино начинается в 19:20, — он поднял глаза, — У нас есть ровно сорок минут. Я нервно прикусила губу. —Мы успеем? Это же вроде не близко. —Если не будем тормозить, — он уже заводил двигатель. — Пристегнись. Машина рванула с места так резко, что я вжалась в сиденье. Итан лихо лавировал между машинами, периодически бросая взгляды на часы. Я молча сжимала подлокотники, наблюдая, как городские огни мелькают за окном. — Ты же знаешь, что превышение скорости. — я начала, но он резко перебил: —Ария, я прекрасно управляю машиной. Расслабься.

***

Мы припарковались у кинотеатра за пятнадцать минут до начала сеанса. Итан, не теряя ни секунды, схватил меня за руку и почти потащил к входу. Я едва успевала за его длинными шагами, спотыкаясь о неровности асфальта. — Итан, помедленнее! — попыталась я возразить, но он лишь крепче сжал моё запястье. — Не ной, а то опоздаем — его голос звучал раздражённо. Я замолчала, чувствуя, как теряю спокойствие. Когда мы ворвались в холл кинотеатра, на табло отсчитывали последние семь минут до начала фильма. Воздух был пропитан сладким ароматом попкорна и карамели. Я остановилась, чтобы перевести дух, а Итан уже направлялся к кассе. — Два на 'Дюнкерк', — бросил он кассиру, даже не спросив моего мнения. Потом оглянулся —Ты чего застыла? Иди выбирай, что будешь есть. Я медленно подошла к стойке с закусками, всё ещё пытаясь отдышаться после этой бешеной гонки. Когда я колебалась между солёным и сладким попкорном, Итан нетерпеливо сделал заказ сам. В итоге мы взяли большой стакан колы и ведро попкорна «карамель-соль», как выбрал он. Я молча кивнула, хотя терпеть не могла этот вкус. В голове уже начинала пульсировать лёгкая головная боль от всей этой спешки и напряжения. Когда мы заходили в зал, рекламные ролики уже заканчивались. Мы заняли свои места как раз в тот момент, когда погас свет и начался фильм. Я глубоко вздохнула, наконец-то расслабляясь в мягком кресле. Хотя бы теперь можно будет отдохнуть, подумала я, глядя на экран. — Спасибо, что согласился! Ты не пожалеешь, обещаю! — Главное, чтобы мне не пришлось пожалеть, — он шутливо щёлкнул меня по носу, но в его глазах промелькнуло что-то холодное. Я тараторила без остановки, рассказывая про актёров и историческую основу фильма, а Итан лишь покорно кивал, изредка вставляя: — Ага. Понятно. Интересно. Но мне было всё равно. Я была счастлива смотреть на Гарри Стаилса на огромном экране. Я замирала, впитывая каждую секунду, каждый звук. Но уже через десять минут почувствовала, как ладонь Итана ложится на моё колено. Сначала это было нежно, почти незаметно. Но потом его пальцы начали медленно двигаться выше, к внутренней стороне бедра. Я напряглась, но сделала вид, что не замечаю, уставившись в экран. Он не останавливался. Его прикосновения стали настойчивее, грубее. Я сжала кулаки, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Ит… — я шёпотом попыталась остановить его, но он лишь придвинулся ближе. — Ты такая красивая, — прошептал он в ответ, и его дыхание обожгло ухо. В какой-то момент его рука полезла уже слишком высоко, и я резко одёрнула её, отстранившись. — Перестань! — прошипела я, чувствуя, как кровь приливает к лицу. В полумраке зала я увидела, как его лицо исказила гримаса раздражения. Но через секунду он взял мою руку в свою и тихо сказал: — Прости. Я просто увлёкся. Я кивнула, но больше не могла сосредоточиться на фильме. Его пальцы сжали мои слишком крепко, будто в немой угрозе. А на экране тем временем разворачивалась история о мужестве и выживании. Ирония не ускользнула от меня. Когда фильм закончился, а темнота кинотеатра осталась позади, и мы вышли на вечернюю улицу, где фонари отбрасывали мягкие круги света на асфальт. Я украдкой взглянула на Итана — его лицо теперь было спокойным, даже умиротворенным, будто последнего часа с натянутой тишиной между нами и не было вовсе. — Ну что, как тебе? — спросил он, легко касаясь моей спины, чтобы подтолкнуть к выходу. Я осторожно разжала челюсти, которую, оказывается, до сих пор стискивала. — Мне понравилось. Особенно операторская работа — ты видел, как они снимали сцены на воде? Это же… — Да, атмосферно, — кивнул он, и в его голосе снова появились те теплые нотки, которые заставили меня расслабиться. — Хотя, конечно, могло быть больше экшена. Но для исторического фильма сойдет. — Ты только что назвал «Дюнкерк» историческим фильмом, — я фыркнула, невольно улыбаясь. — Прямо как дед. Он засмеялся, и звук был таким искренним, что я почти поверила, что все напряжение между нами — просто плод моей паранойи. — Ладно, ладно, — он поднял руки в защитном жесте. — Признаю, фильм хороший. И этот твой Стилс… ну, не так уж плох. — Я же говорила! — я толкнула его плечом, и он притворно застонал, как будто я нанесла ему смертельную рану. Мы болтали о фильме всю дорогу до дома, и с каждой минутой я чувствовала, как тревога внутри меня тает. Вот он — мой Итан. Добрый, смешной, понимающий. У подъезда он, как всегда, выгрузил все пакеты сам, несмотря на мои слабые попытки помочь. — Сиди, — приказал он, когда я потянулась к двери. — Я сам. Я покорно сложила руки на коленях, наблюдая, как он ловко управляется со всеми пакетами сразу. — Ты же знаешь, что я могу… — Ария, — он обернулся и улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня перехватывало дыхание. — Позволь мне позаботиться о тебе, ладно? Я покорно кивнула. Мы выгружались из машины под светом фонаря, который мерцал, будто вот-вот погаснет. Итан открыл багажник с характерным щелчком, и холодный вечерний воздух сразу обжег мне щеки. Я потянулась к ближайшему пакету, но его рука мягко, но твердо отвела мою в сторону. — Я сказал, что я сам, — его голос звучал по-доброму, но в тоне чувствовалась стальная уверенность, не терпящая возражений. Он ловко распределил все пакеты между руками, зажав даже самые маленькие под мышками. — Можешь нести только вот это, — он кивнул на свою сумку, которую я держала на коленях весь обратный путь. Я накинула его джинсовую куртку поверх своей тонкой футболки— она была слишком большой и пахла его одеколоном, смешанным с запахом вечернего города. Шли мы медленно: Итан осторожно переставлял ноги, чтобы не споткнуться под тяжестью покупок, а я шла рядом, то и дело поглядывая на его профиль, освещенный желтым светом уличных фонарей. Мой подъезд был в пяти минутах ходьбы, но эти пять минут растянулись в моем восприятии. Мы молчали, и только наши шаги по асфальту нарушали тишину. Я чувствовала, как его плечо иногда касается моего, и каждый раз от этого прикосновения по спине пробегали мурашки. Я уверена, отец, как всегда, следит за нашим приближением. Я вздохнула: эта традиция «передачи из рук в руки» никогда не перестанет меня смущать. Итан заметил мое напряжение и тихо рассмеялся: — Не волнуйся, я же обещал вернуть тебя в целости и сохранности. Он поднял пакеты снова, и мы вышли из лифта на нужном этаже, где нас уже ждала приоткрытая дверь, из щели которой лился свет. — Вот и мои зайцы, — папа приоткрыл дверь, ещё до того, как мы успели увидеть квартиру. Его взгляд скользнул по пакетам, потом по мне, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то нечитаемое. — Добрый вечер, — Итан вежливо кивнул, передавая ему часть покупок. — Как всегда, передаю вам свою принцессу в целости и сохранности. Отец фыркнул, но взял пакеты. — Спасибо, что привез. Заходите как-нибудь на ужин. — С удовольствием, — Итан мягко сжал мою руку, потом поднес её к губам и поцеловал костяшки пальцев. — Спокойной ночи, Ари. — Спокойной, — я прошептала, чувствуя, как сердце бешено колотится. Он улыбнулся мне в последний раз, потом кивнул отцу и исчез в лифте. Дверь закрылась, и я вдруг резко и тяжело выдохнула. — Ну как кино? — отец нёс пакеты в мою комнату следом за мной, его голос звучал слишком небрежно. — Хорошо, — я приземлилась на кресло, внезапно обессиленная. — А Итан? Я закрыла глаза. — Тоже… хорошо. Тишина повисла между нами, густая и неудобная. Потом отец вздохнул и потрепал меня по плечу. — Ладно, вижу, что устала. — он сдержано улыбнулся. Видимо не хотел докучать меня. — Я пойду поработаю, а потом планирую посмотреть фильм с мороженым и вином. Если будешь, присоединяйся. Я кивнула и побрела к шкафу, провожая отца взглядом. Его плечи казались особенно уставшими сегодня, когда он исчезал в коридоре. На тумбочке замигал телефон — холодный синий свет экрана резал глаза в темноте. Сообщение от Итана.

«Сплю и вижу тебя в том черном платье. Наденешь его для меня как-нибудь?»

Пальцы сами потянулись к экрану, но замерли в сантиметре от стекла. В горле встал ком. Вспомнилось его горячее дыхание в темноте кинотеатра, слишком крепкие пальцы на моем бедре, этот взгляд — будто я вещь, которую он вот-вот возьмет без спроса. — Потом разберусь, — прошептала я, резко перевернув телефон экраном вниз. Звук упавшего на одеяло гаджета показался неестественно громким. Я рухнула на кровать, даже не снимая джинсы. Макияж? Умываться? Эти мысли пролетели где-то на периферии сознания. Тело будто налилось свинцом — тяжелым, неподъемным. Глаза сами закрылись, но за веками продолжали мелькать образы: — его рука, сжимающая мое запястье у кинотеатра — пакеты с одеждой, которую я не выбирала — отец в дверном проеме — последний рубеж между мной и… чем? Сознание уплывало, но где-то глубоко внутри, под слоем усталости, копошилось крошечное, но упрямое чувство — что-то было не так. Что-то важное. Но анализировать это было уже невмоготу. Я провалилась в сон, как в черную воду, даже не потянувшись за одеялом. На полу у кровати безмолвно стояли новенькие коробки с «женственными» шмотками — немые свидетели этого странного вечера. А телефон еще раз мигнул синим — новое сообщение. Но я уже ничего не видела.

***