Август\16\17 СР

Я еле сдерживала улыбку, пока завязывала кроссовки в раздевалке. Почти два месяца без нормальных тренировок — и тело уже забыло, каково это: мышцы в тонусе, адреналин в крови, четкие удары в такт музыке. Ну, танцы в клубе в последние недели не в счёт. А ещё — команда. Не все, конечно. Мэгги, до сих пор не объявлялась в школе, и Эшли временно заняла ее место. Но остальные… Я безумно рада видеть всех снова. Зал пахнет резиной и свежей краской — за лето тут что-то обновилось. Перед началом мы собрались в круг на пару минут, перешептываясь и перебивая друг друга свежими сплетнями. — Окей, дикие кошки, — хлопнула в ладоши Эшли, — начнем с растяжки. И да, я вижу, как некоторые из вас за лето обленились. Самвел. Все засмеялись. Сэм, наш главный шутник, только развел руками: — Я не виноват, что мой единственный спорт — это доставка пиццы на велосипеде. Мы сели на пол, тянулись, смеялись и, конечно, сплетничали. Лолла шепотом рассказала, что видела Мэгги в конце июля в кафе с каким-то парнем — и они явно не просто друзья. Но все мы уже давно знали, что это за парень. — Может, поэтому она до сих пор не появилась? — хихикнула Джиа. — Или просто сломала ногу, прыгая от счастья, — добавил Чарли, изображая влюбленный взгляд. Я закатила глаза, но внутри кольнуло. Если Мэгги и правда забила на команду из-за парня… Нет, она не такая. Наверное. После растяжки мы начали отрабатывать новую связку для первой игры в этом году. Эшли раздала нам схему движений, и мы медленно, как слоны в балетных пачках, пытались повторить. Стелла, наш флаер, взлетала вверх легко, будто за лето не теряла форму ни на день. А я… Черт, я чувствовала, как мышцы ноют от непривычной нагрузки. — Ари, ты точно жива? — крикнула мне Ви, когда я в пятый раз спотыкалась на повороте. — Еще нет, но скоро умру, — простонала я в ответ. — Окей, народ, представьте, что у вас есть координация, — саркастично бросила Эшли, глядя, как Чарли и Сэм врезаются друг в друга. Черт, как же устали ноги, будто они кричали: «Эй, ты два месяца лежала на диване с чипсами, чего ты вообще от нас хочешь?!» На очередном неудачном прыжке я упала на колени, драматично раскинув руки. — Скажи моему коту… что я его люблю… — прохрипела я, изображая предсмертные конвульсии. — Но у тебя нет кота! — захохотал Крис. — Неважно! — стонала я. Лолла фыркнула, протягивая мне руку: — Если умрешь, отдам твои кроссовки Сэму. — Эй! — возмутился Сэм. — Я не ношу вещи мертвецов. Только если они действительно крутые. Наконец-то спустя час мы всё же осилили вступительную часть. Стелла заметила, что Ви ушла минут 10 как и всё ещё не возвращается. Все остановились. Эшли достала телефон, нахмурилась и через секунду бросила: — Ари, проверь, все ли в порядке с Ви. — О, теперь я официально нянька? — я поднялась, отряхивая колени. — Нет, ты официально единственная, кто не задыхается после пяти минут тренировки, — огрызнулась она. — Вот блин, — прошептала я, но всё же направилась к выходу. Остальные продолжили репетировать, но атмосфера уже была не та. Что-то витало в воздухе — что-то нехорошее. Я вышла в пустой коридор и из раздевалки доносились шорохи. Я заглянула внутрь — Ви копошилась у своего рюкзака, отвернувшись. — Ви? Она резко обернулась. И сразу стало ясно. Широкие зрачки. Слишком быстрые движения. Она старалась не смотреть на меня прямо, но я уже поняла. — Ви, ты что, вмазалась? Она вздохнула, доставая из рюкзака глазные капли. — Всё под контролем, Ри-ри. — тараторила она с «гуляющей» челюстью. — Вероника Миллер, ты третий день в школе! — я чуть повысила голос. — Тссс! — она шикнула. — Будто ты так не делала. Внутри всё сжалось. Да, делала. В этой же школе. И мне было стыдно сейчас это вспоминать. — И всё же нельзя так делать. А если бы это не я пришла? — Но пришла же ты, — она усмехнулась своей фирменной снисходительной ухмылкой, закапывая глаза. — Я просто устала. Теперь всё норм. Я сжала губы. — Будь осторожна. — Ага-ага. Мы вернулись в зал. Никто ничего не заметил — или сделал вид, что не заметил. Тренировка шла своим чередом: падения, смех, бесконечные «Давайте ещё раз!» от Эшли.

***

Когда наконец прозвенел звонок, сигнализирующий конец занятий, мы все плюхнулись на пол, как мешки с картошкой. — Окей, собираемся! — Эш хлопнула в ладоши, и мы лениво подползли ближе, образуя неровный круг. Она сидела в центре, скрестив ноги, с блокнотом на коленях. Её каштановые волосы, собранные в высокий хвост, ещё не успели распуститься после тренировки, но несколько выбившихся прядей уже лезли ей в глаза. Она откинула их назад резким движением головы — её фирменный жест. — Итак, — начала она, водя пальцем по своему блокноту, — ближайших чемпионатов пока не предвидится, но это не значит, что мы будем сидеть сложа руки. — То есть мы можем наконец-то выспаться? — слабо пошутил Сэм, уткнувшись лицом в пол. — В твоих фантазиях, — огрызнулась Эшли, но ухмыльнулась. — На самом деле, у нас куча событий. Во-первых, через две недели — открытие сезона среди старших школ Чикаго. Первая игра здесь, у нас, против Линкольн Хай. — О, это те, у которых в прошлом году капитан упал лицом в грязь после нашего чира? — хихикнула Лолла. — Именно они, — ухмыльнулась Эшли. — И они явно будут жаждать реванша. Все загудели, представляя, как снова унизят соперников. Я улыбнулась — это было весело. — Во-вторых, — продолжила Эшли, — через неделю у нас школьный матч по американскому футболу. Старшие против младших. — То есть мы будем кричать на самих себя? — подняла бровь Джиа. — Ну, технически да, — рассмеялась Эшли. — Но это отличная тренировка перед серьёзными играми. Все закивали. — И последнее, — Эшли сделала паузу для драматизма, — в этом году мы официально поддерживаем баскетбольную команду. Там куча новичков, и тренер попросил нас «вдохновить их на победы». — То есть мы будем прыгать перед тощими первогодками, которые даже мяч толком держать не умеют? — фыркнул Чарли. — Ну, если ты так хочешь это сформулировать… — Эшли бросила в него скомканной бумажкой. — Я за, — неожиданно сказала Ви, поднимая руку. — Баскетболисты хотя бы милые. — О, теперь всё понятно, — закатила глаза Стелла. Ви только ухмыльнулась в ответ. Обсуждение продолжилось: кто какие элементы хочет добавить, кто за какую группу отвечает, кто с кем готов работать в паре. Я сидела и слушала, но краем глаза следила за подругой. Она выглядела нормально, а в голове у меня всё ещё крутилось: «Надо бы поговорить с ней после…» — Ладно, а теперь самое сложное. — наконец объявила Эшли, захлопывая блокнот. — Насчёт Мэгги. В зале повисло неловкое молчание. Стелла первая фыркнула, скрестив руки на груди: — Мы и без неё отлично справляемся. Честно? Она только красила губы перед выступлениями и кричала громче всех. Настоящей работы за ней не было. Несколько человек закивали. Я удивилась — раньше никто не смел критиковать Мэгги в открытую. Но теперь, когда её не было, все вдруг осмелели. — Она была лицом команды, но не её сердцем, — добавила Лолла, играя резинкой для волос. — Помните, как в том году она «забыла» схему на чемпионате? Мы только чудом не опозорились. — припомнила Сью, но помнят это лишь некоторые. Эшли вздохнула, перебирая пальцами: — Мы с ней не общались всё лето. Странно, ведь ещё весной были… ну, типа лучшими подружками. А потом — бац! — и будто чужие. Меня передёрнуло. Слишком знакомое чувство. В голове всплыли Бри и Элис — мои бывшие «лучшие подружки навек». Бри на тренировках — всегда у зеркала, всегда с подведёнными глазами, даже если в шесть утра. «Ари, он симпатичный? А этот? Ой, а вон тот смотрит!» На выступлениях — её можно было найти по хвосту поклонников: три-четыре парня минимум, а мы, подруги, уже вторичный план. Наверное, Бри всегда была такой, просто мы были слишком маленькие что бы читать истинную натуру людей. Она начала отдаляться первая, медленно, но уверенно. Сначала — мелкие предательства. «Ой, я забыла, что мы договорились встретиться!» Хотя я не раз видела её в кафе с другими. Потом — крупнее. Сплетни за моей спиной. Подставы. Сначала незаметное — пропущенные звонки, отменённые прогулки. Потом — её колкие шутки за моей спиной. Самое обидное — она пыталась втянуть в это Мэтта. И его она подставляла, да… Однажды чуть не подставила его под разборки со своим новым ухажёром. Я сжала кулаки, вспоминая тот вечер. Бри знала, что Мэтт для меня значит. Но это не остановило её от того, чтобы поливать его грязью. «Он же просто торчок, Ари, чего ты за него цепляешься?» Элис… с ней было иначе. Она не предавала. Она просто… ушла. Сначала физически — переехала за несколько тысяч миль. Потом — постепенно исчезла из моей жизни. Наши разговоры стали короче. «Как дела?» — «Нормально». И тишина. Мы честно пытались поддерживать связь. Но между нами остались только редкие лайки в соц. сетях и периодические мелькания смешных картинок в чате. Люди приходят и уходят. Как времена года. Как треки в плейлисте, который когда-то казался «самым лучшим на свете», а через год ты даже не вспомнишь половину названий. Я привыкла к этому с детства. Сначала — дворовая компания в шесть лет: Кэйт, Лекси, та рыжая девочка, чьего имени я уже не помню. Мы копались в песочнице, строили крепости из палок, а потом разошлись по разным школам и забыли друг о друге. Потом — начальные классы. «Лучшая подруга» Лия, с которой мы клялись дружить «до самой смерти». А через год она переехала, и даже не попрощалась. Просто перестала приходить в школу. — Ари? Ты с нами? — Эшли щёлкнула пальцами перед моим лицом. — Что? А, да. — Я тряхнула головой, прогоняя воспоминания. — Просто… задумалась. Такое бывает — люди расходятся. Даже если кажется, что это навсегда. Эшли пристально посмотрела на меня, потом кивнула. Думаю, она поняла меня. Человеку нужен человек. Вот в чем суть. Но не любой. Не тот, кто предаст при первой возможности. Не тот, кто использует тебя как ступеньку. Неожиданно Ви вскочила с места, её глаза блестели с непривычным азартом: — Эшли, подскажи-ка, ведь по правилам, если большая часть команды против, то капитана можно сменить? Разве я не права? В воздухе повисло напряженное молчание. Эшли замерла, её пальцы сжали блокнот так, что костяшки побелели. — Да, правило большинства, — неожиданно вступилась Стелла, развалившись на полу и изучая свои ногти. — Но только если есть достойная замена. Ви ухмыльнулась: — Тогда, может, проголосуем? Я видела, как Эшли сглотнула. Она всегда была сильной, но сейчас в её глазах мелькнуло что-то уязвимое — будто её ударили в спину. — Я… попробую связаться с Мэгги в последний раз, — медленно проговорила она. — А после решу. На этом всё. Встречаемся в пятницу. Команда нехотя разбрелась. Я и Ви вышли вместе, августовский ветер тут же ворвался в лицо, заставляя вздрогнуть. — Эй, насчёт сегодня… — Ви начала разговор, закуривая сигарету. — Ты же никому не скажешь? — Я же твоя подруга, — усмехнулась я, но внутри всё сжалось. — И всё же… будь осторожна с этим дерьмом. Ви фыркнула, выпуская дым колечком: — А вчера ты говорила иначе про это «дерьмо». — она намеренно уставилась на меня, напоминая о нашей вчерашней ночи у Мэтта, когда мы укурились так, что я чуть не провалилась в его диван, смеясь над глупыми масками в снепчате. — Кстати, насчёт этого… — я вдруг вспомнила и полезла в телефон, листая чаты. Я набрала сообщение Мэтту: «Эй, старик. Ты живой? Не передумал насчет завтрашнего кино?» Ответ пришел почти мгновенно:

«Ты же знаешь, я никогда не отказываюсь от возможности посмотреть, как ты засыпаешь на середине фильма.»

Я показала переписку Ви. — Ну супер, уже жду завтра! — довольно протянула она. Мы засмеялись, и на секунду стало легче. Люди приходят и уходят и это нормально. Они оставляют после себя опыт. Бри научила меня не верить сладким словам. Элис показала, что даже самая крепкая дружба может рассыпаться, как песок между пальцами. Но пока кто-то остаётся — всё не зря. Хотя бы поэтому стоило попробовать быть осторожнее. Хотя бы с теми, кто ещё рядом. Может, в этом и есть урок? Ви проводила меня до станции, и я направилась домой — мега уставшая и не меньше голодная. Весь путь в метро я только и мечтала о том, как приду, наконец, домой и устрою марафон релакса: горячая ванна с пеной, любимая маска для лица и, возможно, даже тайный запас печенья, который я припрятала от папы в тумбочке. А ещё в моей голове мысли об Итане. Сегодня у нас свидание. Он наконец-то вернулся из Ванкувера. Прилетел вчера, но сразу предупредил: «Кисонька, я выжат как лимон. Давай завтра? Я хочу быть в норме, когда увижу тебя». И я согласилась, хотя внутри всё ёкнуло от разочарования. Но сейчас это даже к лучшему — у меня было время подготовиться, выбрать платье, сделать маникюр и прочие прелести. Я соскучилась. По нему. По его изумрудным глазам, которые смотрят на меня так, будто видят что-то невероятное. По его рукам, которые обнимают так крепко, что кажется — он боится, будто я исчезну, если ослабит хватку. По тому, как он смеётся, когда я рассказываю что-то глупое, слегка запрокидывая голову назад. И даже по его дурацким сюрпризам. Но когда дверь в квартиру открылась с привычным клацаньем, а из кухни раздался его голос — что-то было не так. — Привет, милая! Я замерла. Отец всё ещё в Сиэтле. В квартире должно быть пусто. — Что ты тут делаешь? — голос дрогнул. — Как ты вошёл? Итан появился в дверном проёме, улыбаясь так, будто ничего странного не произошло. — То есть вот так теперь встречают любимого парня? — в его тоне прозвучала слащавая игривость. — Ключи. — я сжала кулаки. — Откуда у тебя ключи? Он вздохнул, делая вид, будто я просто капризничаю. — Ричард дал мне запасные. На всякий случай. Мой отец никогда не доверил бы ключи от квартиры Итану, особенно зная, что я здесь одна. Я не верю в это. — Я хотел сделать сюрприз, — он исчез на кухню и вернулся с огромным букетом алых роз. — С годовщиной, любимая. Я стояла, всё ещё не веря своим глазам. Букет роз был огромным, пышным, темно-алым, как будто собранным из капель вина. Их аромат заполнил комнату, смешавшись с лёгким запахом его духов — чайным, тёплым, таким знакомым. — Ты серьёзно? — прошептала я, всё ещё не решаясь принять цветы. Итан улыбнулся, и в его изумрудных глазах вспыхнули искорки озорства. — А ты как думала? — Он протянул букет ближе. — Мы вместе уже два месяца — это серьёзно, разве нет? Я медленно взяла розы, и их лепестки слегка дрогнули от моего неловкого движения. Сердце бешено колотилось. Всё это казалось слишком идеальным, слишком… подозрительным. — Папа бы не стал просто так отдавать ключи, — сказала я, стараясь звучать твёрже, чем чувствовала. Итан рассмеялся, и звук его смеха, такой лёгкий и беззаботный, заставил мои сомнения на секунду пошатнуться. — Ну, может, он просто наконец-то оценил моё обаяние? — Он подошёл ближе, и я почувствовала, как его пальцы осторожно касаются моей руки. — Или, может, он просто понял, что я тебя очень люблю. Его слова обожгли. Я хотела верить. Очень хотела. Но что-то внутри всё равно сжималось в тревожном комке. — А если я позвоню ему прямо сейчас? — спросила я, глядя ему прямо в глаза. В них мелькнуло что-то неуловимое — слишком быстро, чтобы понять. Но затем он лишь вздохнул и отстранился, разводя руками. — Ну конечно, звони. Только, пожалуйста, потом. — его голос стал мягче, почти умоляющим. — Я так старался, чтобы всё было идеально. Я заколебалась. Он знал все мои слабости. И, чёрт возьми, это работало. — Ладно, — наконец сдалась я. — Но потом мы это обсудим. Итан сияющий, улыбнулся и потянулся ко мне, обнимая так крепко, что дыхание перехватило. — Спасибо, — прошептал он мне в волосы, и его губы слегка коснулись виска. — А теперь собирайся. Я застонала, отстраняясь: — Но, Итан, я после школы, после тренировки… Я очень устала, очень голодная, а ещё противно воняю! Он рассмеялся, но в его глазах читалось нетерпение. — Душ. Десять минут. Потом собираемся. Я хотела возразить, но он уже повернулся к кухне, доставая телефон. Мне ничего не оставалось кроме, как пойти в ванну и привести себя в порядок слишком быстро. Холодная вода смыла усталость, но мне всё ещё приходилось торопиться. Не люблю заставлять людей ждать меня.

***

Я крутилась перед зеркалом, судорожно убирая следы бессонных недель тональником, как дверь в комнату приоткрылась без стука. — Уже лучше, — Итан прислонился к косяку, наблюдая, как я провожу кистью по веку. — Спасибо, что терпишь мою медлительность, — я скривилась, пытаясь накрасить ресницы. — Нарисуешь эти штуки? — он кивнул на подводку. — Какие? — рассмеялась я — Стрелки? Итан кивнул, улыбаясь мне через зеркало. — Думаешь? — Да, мне кажется, тебе безумно стрелки. — его тон был мягким, но в нём звучало что-то… уверенное. Будто это не предложение, а намёк — Ты в Ванкувере хоть немного отдыхал? — спросила я, выводя четкую линию. — Нет, — он вздохнул, скрестив руки. — Отец загнал меня по встречам, как будто я его личный переводчик. Скучал по тебе. Голос стал теплее, и я почувствовала, как что-то внутри сжимается. Он скучал. Это же хорошо, да? — А красная помада у тебя есть? — внезапно спросил он. Я замерла. — Есть… но это немного не моё. — Попробуй. — прозвучало скорее, как приказ, а не просьба. Я нанесла помаду. Ярко-алая, как те розы, что он принёс. — Нравится? — спросила я, стараясь звучать уверенно. Он подошёл, приподнял мой подбородок пальцами. — Совершенно. Потом выбрал платье. Светлое, летящее. Не то, что я обычно ношу. — Ты же не против? — он улыбнулся, но глаза были тёмными. Я натянула платье. — Нет… конечно нет. — на деле же я чувствовала себя слишком… открыто и не уверенно. Если бы я и надела это, то в любом случае с какими-то грубыми ботинками и курткой, но никак не с туфлями. Он взял мою руку, поднёс к губам. — Ты у меня идеальная. Отчего мои щёки загорелись. Близко, он будто слишком близко. — Ну, нам пора вроде. — я вновь отстранилась, подбирая сумку с пуфа. К семи вечера Итан привёз меня в новый ресторан «North Pond», и уже с порога у меня свело желудок. Вычурная вывеска с золотым тиснением, арочные окна в парижском стиле и даже проклятые французские флаги, нарисованные на меню у входа. Будто специально. — Ты же знаешь, что я ненавижу всё, связанное с Францией, — прошипела я, цепляясь за его рукав. — Расслабься, это не Париж, а Чикаго, — он усмехнулся, проводя меня внутрь. Но интерьер словно сошёл со страниц какого-то надменного буржуазного журнала: хрустальные люстры, золотые молдинги, стены, обитые шелком в мелкий цветочек. Даже официантки были одеты в эти дурацкие кружевные фартуки, будто они не подают еду, а вот-вот начнут петь «Ля-ля-ля» с акцентом. Итан, конечно, выбрал лучший столик — у огромного окна, откуда открывался вид на закат над прудом. Романтично. Нарочито. Мы едва успели сесть, как он уже поймал взгляд официантки и жестом подозвал её. — Мы возьмём утку конфи, фуа-гра и салат с трюфелями, — сказал он без единого взгляда в меню. Я раскрыла рот, но он перебил: — Ты же любишь утку? Вопрос прозвучал уже после того, как официантка записала заказ. — Я… не уверена, — пробормотала я, лихорадочно листая меню. — Ты попробуешь и полюбишь, — он отодвинул его от меня. — Честно! Даю тебе слово — и его личико расплылось в добрейшей улыбке. — А напитки? — вмешалась официантка. — Шампанское, — ответил Итан. — Мне бы просто воду, — быстро вставила я. Он медленно повернул голову, глаза чуть сузились. — Ты будешь пить шампанское. — едва шикнул он. Официантка исчезла, а я уставилась на салфетку, слишком тщательно расправляя её на коленях. — Ты так напряжена, — он дотронулся до моей руки. — Расслабься. Я хочу, чтобы тебе здесь нравилось. Я подняла глаза. За окном поднимался закат, отражаясь в хрустальных бокалах. Всё было красиво. Но почему-то казалось, будто я сижу не в ресторане, а заперта в маленькой комнатке. Его пальцы слегка сжали мою руку, заставляя отвлечься от салфетки, которую я уже почти порвала. — Ну что, рассказывай, как тут без меня? — Итан налил шампанское в мой бокал, хотя я даже не притронулась к первому. Я сделала глоток. Пузырьки щекотали горло, но вкус был горьковатым. — Скучно было, — соврала я, опуская глаза. Он усмехнулся: — Неужели ни разу не выбралась куда-то с Ви? Сердце ёкнуло. Он что, знает? — Ну… пару раз в кино сходили, — я пожала плечами, стараясь звучать небрежно. Ни слова про Мэтта. Ни слова про ночные вылазки. Итан наблюдал за мной, слегка наклонив голову. Его взгляд скользнул по моему лицу, будто ища трещину в моей истории. — А бабушка? Как она? Тема сменилась так резко, что я чуть не вздохнула с облегчением. — Лучше. Врачи говорят, что кризис миновал, но… — я замолчала, глядя на свое отражение в бокале. — Но я слышала слёзы папы в трубке, хотя он пытался скрыть их. — Твой отец слишком много на себя берёт, — Итан отхлебнул шампанского. — Ему бы отдохнуть. — Он не вернётся, пока она не поправится. — Ну, хотя бы теперь у него есть палата рядом. — он кивнул, как будто это что-то решало. Я хотела рассказать, как говорила с бабулей часами, когда она просыпалась. Про то, как переживаю за отца. Но слова застряли в горле. Зачем? Он всё равно не поймёт. — А как Ванкувер? — спросила я, чтобы перевести тему. Его лицо оживилось. — Утомительно. Твой отец загонял меня по стройкам с утра до ночи. Хотя… — он ухмыльнулся, — удалось и отдохнуть. Океан там… впечатляет. Он говорил о работе, но глаза светились, будто вспоминал что-то приятное. Что-то, о чём не договаривал. — Ты скучала? — спросил он вдруг, поймав мой взгляд. — Конечно, — ответила я автоматически. Он улыбнулся, но в его взгляде было что-то тяжёлое. — Я тоже. Настолько, что даже пару раз звонил тебе ночью… но ты не брала трубку. Лёд пробежал по спине. Потому что я была с друзьями, в клубе и я специально выключала звук. — Я… скорее всего, спала, — прошептала я. Он медленно провёл пальцем по краю бокала, не сводя с меня глаз. — Надеюсь, тебе снилось что-то хорошее. Шампанское внезапно стало отдавать железом. Официантка принесла утку, но аппетит пропал. — Кушай, — мягко сказал Итан, накладывая мне на тарелку. — Ты обязана это попробовать. Я ковыряла вилкой остатки утки, пока Итан с упоением рассказывал о своём путешествии. — Мы заходили в один ресторан на пирсе… Омары там — просто божественны. А в пятницу арендовали яхту, ты бы видела этот закат над водой…— его глаза блестели, но в них читалось что-то натянутое, будто он специально опускал какие-то детали. — Звучит как полноценный отпуск, — не удержалась я. Он на секунду замер, затем рассмеялся: — Работа тоже была, не переживай. Но отец решил, что нам нужен «тимбилдинг». — А на лошадях где катались? — спросила я, чтобы поддержать разговор. — В частном клубе. Ты бы должна была видеть, как Том пытался удержаться в седле, — он усмехнулся. — Кстати, тебе бы понравилось там. Может, как-нибудь… Его рука снова накрыла мою, пальцы слегка сжали запястье. — Сильно скучала? — он пристально посмотрел мне в глаза. — Я же сказала — да, — я отвела взгляд, делая глоток шампанского. — Наверное, тебе было одиноко ночевать одной… — его голос стал мягким. — Ну… я привыкла, — пожала плечами я, стараясь звучать непринужденно. — Никто не заходил? — он наклонился ближе, играя с моими пальцами. — Ты же знаешь, я люблю тишину, — я заставила себя улыбнуться. Он задержал взгляд на мне, будто взвешивая правдивость моих слов, затем откинулся на спинку стула. — Ладно… Как там твоя школа? — он вновь сменил тему. — Нормально. 11 класс, как никак, — я вздохнула. — Учителя говорят он сложнее 12-о. — О да! Поверь мне, я знаю, — он усмехнулся. — У меня в 11-м было столько событий, что голова шла кругом. Но ты справишься… если не будешь отвлекаться. — Я готова учиться, — поспешно сказала я. — Не хочу вылететь из школы. — Вместе с Вероникой, да? — его тон слегка изменился. — С Ви, да. С ней на уроках веселее. — Мне кажется, она тебя не лучшим образом влияет, — он нахмурился. — Она слишком… легкомысленная. — Она моя лучшая подруга, — я невольно сжала кулаки под столом. — Просто будь осторожнее, — он отхлебнул вина. — Не всем можно доверять. В его голосе прозвучало что-то… предупреждающее. Я опустила глаза, чувствуя, как напряжение нарастает. — Я в порядке, Итан. Не переживай. — Я всегда переживаю за тебя, — он улыбнулся, но в его глазах не было привычного тепла. — Ты же знаешь, как ты для меня важна. Его слова должны были звучать как признание, но почему-то от них стало холодно. Официантка принесла десерт — какой-то изысканный шоколадный торт с малиной. — Ты должна попробовать, — он отломил кусочек и поднес ко мне. — Это твой любимый, да? Я кивнула, хотя терпеть не могла малину. Но когда торт коснулся губ, он оказался… черничным. Чему я невольно слишком эмоционально обрадовалась. — Десерт и впрямь очень вкусный, — удивилась я, кладя второй кусочек в рот. — Рад, что тебе нравится, милая. — его тёплая ладонь накрыла мою, слегка сжимая. — Спасибо за вечер, — наконец сказала я, заставляя себя улыбнуться. Он кивнул, довольный. — Мы ещё не закончили. — в его голосе снова прозвучало то, от чего сжалось сердце: После ресторана мы вышли на улицу, где вечерний Чикаго уже зажигал свои огни. Воздух был прохладным, но приятным, и пахнул нотками приближающейся осени. Мы шли, неспешно, пальцы переплетены, и в этом молчании было что-то настолько правильное, что даже дышать стало легче. — Ты видела это? — Итан вдруг остановился, указывая на витрину маленького книжного магазина. За стеклом горела гирлянда, обвивая стопки старинных книг в кожаных переплетах. — Выглядит, будто здесь хранят истории целых миров. Я рассмеялась: — Ты вдруг стал таким романтиком. — Только когда ты рядом, — он притянул меня к себе, и его губы коснулись моей щеки. От этого прикосновения по коже пробежали мурашки, но не от страха — от чего-то теплого, настоящего. Мы продолжили идти, и город вокруг будто подыгрывал нам: уличные музыканты наигрывали мелодию, которая казалась знакомой, фонари отражались в лужах, оставшихся после дневного дождя, превращая тротуар в зеркало с золотыми бликами. Даже шум машин и голоса прохожих сливались в один мягкий гул, будто фон для нашего момента. — Знаешь, что мне нравится в тебе больше всего? — Итан внезапно повернулся ко мне, остановившись под фонарем. Его изумрудные глаза в этот момент казались ещё глубже, ещё ярче. — Что? — прошептала я, чувствуя, как сердце бешено колотится. — Ты умеешь делать обычные вещи волшебными. Он сказал это так просто, так искренне, что у меня перехватило дыхание. В этот момент он был совершенным — без контроля, без скрытых намеков, просто парень, который любит меня. — Это потому что с тобой, — ответила я, и сама удивилась, насколько это было правдой прямо сейчас. Он улыбнулся, и в его улыбке не осталось ни капли той жесткости, что была в ресторане. Только нежность. — Пройдем ещё немного? — он кивнул в сторону набережной, где огни города отражались в воде, создавая иллюзию бесконечного звездного неба. — Пойдем… — я кивнула, и мы зашагали дальше, плечом к плечу. Ветер играл моими волосами, а его пальцы осторожно сжимали мои, будто боялись, что я исчезну, если он отпустит. И в этой мысли не было ничего пугающего — только тихая радость. Я ловила моменты. Как он смеялся, когда я указала на смешную вывеску кафе с опечаткой. Как остановился купить мне горячий шоколад, хотя я не просила. Как его голос становился тише, когда он говорил: «Я так скучал поэтому. По тебе.» Сейчас он был тем Итаном, в которого я когда-то влюбилась. И, возможно, именно поэтому, когда мы дошли до машины, и он, открывая дверь, вдруг поцеловал меня в лоб, я на секунду позволила себе поверить, что всё может быть именно так. Просто. Но в моей жизни не бывает «всё хорошо» так долго. Мы едем вдоль набережной, огни города мелькают за окном, как золотые искры. Итан держит одну руку на руле, а другую — на моем колене. Сначала это было нежно, почти привычно. Но потом его пальцы начают двигаться выше, скользя по внутренней стороне бедра, и я почувствовала, как внутри всё сжимается. — Итан… — я осторожно отодвинула его руку. Он на секунду замер, затем снова положил ладонь на то же место, только теперь его пальцы впились в кожу чуть сильнее. — Что? — его голос звучал спокойно, но в нём была та же опасная нотка, что и в ресторане. — Я… просто не хочу сейчас. Машина резко притормозила у обочины. Он повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнуло что-то холодное. — В чём дело, Ария? — он произнёс моё имя слишком чётко, будто выговаривал. Я сжала пальцы на коленях, чувствуя, как подступает знакомая волна страха. Перед глазами поплыли картинки, как кадры из сломанного проектора: Мне 14. Я пришла домой слишком поздно. Родители — Анжи и Дэвид — я не помню, где они были. Да и чёрт их знает, спали они в своей комнате или сидели в очередном пабе. В доме пахло непривычной сыростью и старым виски. Я пробиралась на цыпочках по темному коридору, внутри горело нехорошее предчувствие. Картинка меняется. Я держу в руках разбитый стакан. Моя ладонь окровавлена. Капли падают на чистый светлый паркет, образуя причудливые узоры. Ещё резкий переход. Темнота. Я чувствую, как крепкая рука сжимает моё горло. Вторая рука заходит под футболку, грубо щиплет кожу на животе. «Как же я хотел этого», — его дыхание пахло мятой. Я пытаюсь крикнуть, но звук застревает где-то в грудной клетке. В ушах — только собственное учащенное сердцебиение и его смешок… — Ария! Ты меня вообще слышишь? — голос Итана выдернул меня из воспоминаний. Я моргнула, осознав, что дышу слишком часто. В салоне стало душно, будто кислород вдруг закончился. — Прости… — прошептала я, с трудом выдавливая из себя слова. — Я не могу… Его лицо исказилось от раздражения. — Опять эти твои «не могу»? — он резко ударил по рулю. — Ты вообще понимаешь, как это выглядит? Мы встречаемся, а ты ведешь себя, будто я тебя насильник какой-то! — Я не могу вот так… просто… — Два месяца! — он ударил ладонью по рулю, и я вздрогнула. — Мы два месяца вместе, а ты как чужая! Я даже не видел тебя в нижнем белье! Ни одной приятной фотографии, только моя ебаная фантазия! Его голос дрожал от злости, и мне стало страшно. Но страх быстро сменился вспышкой гнева. — А что, я должна была раздвинуть ноги на первом свидании? — резко бросила я, не выдержав его тона. Он замер, будто не ожидал такого ответа. Потом резко выдохнул, сжимая кулаки. — Но ты пойми, я взрослый парень, — он говорил уже тише, но в его словах всё ещё кипела обида. — Чёрт подери, я устал справляться сам! Я отвернулась к окну, глотая ком в горле. В стекле отражалось моё бледное лицо, его сжатые плечи. — Это не значит, что ты можешь требовать, — прошептала я. Он не ответил. Завёл машину и резко тронулся с места. Спустя пару минут тишины Итан заговорил. — Прости… — его голос снова стал нежным, почти раскаявшимся. — Я дурак! Мне стоило сначала обсудить это с тобой, прежде чем… — Всё в порядке, — ответила я без эмоционально, глядя в окно куда-то вдаль. — Мне искренне жаль! — он повторял это снова и снова, будто слова могли стереть произошедшее. Я молча кивнула, не в силах разобрать, насколько его раскаяние настоящее. Он извинялся, я машинально отвечала «хорошо», и вроде бы обстановка успокоилась. Но внутри всё ещё дрожало. Мы уже почти подъезжали к моему району, когда он вдруг спросил: — Милая… ты же не девственница? — Что? — я резко повернулась к нему, глаза расширились от неожиданности. — Ты спрашиваешь об этом? Сейчас? Он усмехнулся, будто моя реакция его забавляла. — Что? Неет, я не поверю, что такая, как ты, может быть девственницей. — Прости? Такая, как я? — голос дрогнул, но не от страха, а от нарастающего возмущения. — Ох, Ари, милая, давай будем честны, — он снисходительно потрепал меня по плечу, как будто объяснял что-то очевидное. — Возьмём, например, твою подругу Веронику. Она всего на год старше тебя, а в ней уже побывал десяток парней, я уверен. Я замерла, ощущая, как внутри закипает ярость. — Во-первых, — медленно проговорила я, стараясь не сорваться на крик, — Ви — моя подруга, и я не собираюсь обсуждать её личную жизнь с тобой. Во-вторых, даже если бы она переспала с половиной Чикаго — это её дело. — Ну конечно, — он фыркнул. — Но мы же не о Ви, мы о тебе. — Обо мне? — я сжала кулаки. — А что, я теперь должна отчитываться перед тобой? — Не драматизируй, — он покачал головой, будто я говорила какую-то глупость. — Просто… ты — И что, это даёт тебе право наезжать на меня? — перебила его я. — Я не наезжаю, — его голос внезапно стал резче. — Я пытаюсь понять, в чём проблема. Если у тебя уже был опыт, то почему ты до сих пор дёргаешься, как будто я тебя собираюсь изнасиловать? Слова повисли в воздухе, острые, как лезвие. — Ты правда хочешь знать? — спросила я слишком серьёзно, глядя ему прямо в глаза. — Конечно, милая. Я не хочу, чтобы между нами были секреты, — он притворно-мягким тоном положил руку на моё колено, но я тут же её сбросила. Я рассказала. Но не всю правду. Слова выходили обрывистыми, осторожными порциями: — Мне было четырнадцать, когда был мой первый… Я не хотела, но он… — голос сломался, и я резко замолчала, сжимая подлокотник машины так, что пальцы побелели. Этого было достаточно. Итан замер. Его лицо сначала исказилось в странной гримасе — будто между отвращением и разочарованием. Потом вдруг смягчилось, глаза округлились, губы дрогнули. — Прости… — он еле выдавил из себя, но в его голосе не было настоящего раскаяния. Скорее — раздражённая покорность, будто он понял, что сейчас не время давить. — Потому что не спрашивал! — я сорвалась на крик. — Ты просто решил, что я «дура дурой», которая боится твоих рук просто так! В салоне повисла тягостная тишина. Итан сжал руль, его пальцы побелели. — Ладно… — наконец сказал он. — Но я же не он. Ты должна научиться разделять. — Я просто не могу иначе. —теперь уже тихо произнесла я, сжимаясь, как ёжик. — Ари, я не хотел, чтобы всё так было. — он прозвучал так…искренне. — Возможно, но уже ничего не возвратить назад. — Я исправлюсь. — он осторожно сжал мою ладонь, — Обещаю. Машина медленно подкатила к моему дому. Я уже хваталась за дверную ручку, когда его пальцы впились мне в запястье: — Подожди. Я застыла, слегка обернувшись в его сторону. — Я не знал. Теперь понимаю… — он сделал паузу, подбирая слова. — Но, Ари, ты должна понять и меня. Я не он. Я люблю тебя. Слово «люблю» прозвучало как удар под дых. Я не ответила. — Просто… давай попробуем медленно, ладно?. В ответ я лишь слабо кивнула. Его рука потянулась к моему лицу, но я инстинктивно отпрянула. В глазах Итана мелькнуло что-то тёмное, но он тут же заставил себя улыбнуться: — Ладно-ладно. Иди, отдыхай. — он разжал свою руку, выпуская меня. — Всё будет хорошо. Я исправлюсь. Я выскочила из машины, не решаясь добавить ничего. Дверь захлопнулась за мной, и его машина рванула прочь, оставив меня стоять на тротуаре. Внутри всё дрожало. От злости. От страха. От стыда. Потому что он был прав — я действительно не могла подпускать его ближе. Но не потому, что не хотела. А потому, что боялась. И даже если Итан казался идеальным, даже если он иногда смотрел на меня так, будто я — целый мир… Я не могла забыть, прошлое. Как будто оно стало не просто воспоминанием, а тенью, которая настигает в самые неподходящие моменты. Я медленно пошла к подъезду, чувствуя, как слезы наконец прорываются наружу.