Октябрь\12\17 ЧТ

Мы с Мэттом стояли у ворот школы Лейк-Вью, ожидая Веронику после уроков. Два часа дня — солнце окрашивало кирпичные стены школы в теплый янтарный свет. Осенний ветер кружил под ногами желтые и багряные листья, шуршащие по асфальту, как конфетти после какого-то невидимого парада. Я куталась в его просторную куртку — ту самую, цвета хакки, с потёртыми локтями, которую он накинул на меня ещё у метро со своим обычным «чтобы не замерзла, хрупкое создание». — Рановато мы пришли, — усмехнулась я, глядя на часы, болтающиеся на запястье. До конца уроков еще минут десять, а значит, ждать Веронику минимум двадцать. Мэтт лениво оперся о чугунную ограду, доставая сигарету. — Так значит, до шестнадцатого числа можно забыть про школу? — Да, папа позвонил, оформил все официально, — я потянулась к его зажигалке, но он ловко убрал её за спину, приподняв бровь. «Нельзя», — прочитала я в его взгляде. — Ну и ладно, — фыркнула я, скрестив руки на груди. — В общем, теперь у меня внеплановые каникулы. Сказал, что мне нужен отдых после всего этого… ада. Мэтт затянулся, выпуская дым в прохладный воздух. Его глаза, обычно такие живые, сейчас были прищурены, изучающие. — А как ты вообще? — спросил он наконец, голос тише обычного. — По-честному. Я прикусила губу, глядя куда-то в сторону футбольного поля, где пара учеников гоняла мяч, не обращая внимания на колокольчик, который вот-вот позовет их обратно в классы. — Тяжело, — призналась я. — Но я справляюсь. Иногда кажется, что все эти мысли… они просто разорвут меня изнутри. Но… — я взглянула на него, — когда ты рядом, как-то спокойнее. Будто все не так страшно. Мэтт молча кивнул, его пальцы сжимали сигарету чуть крепче. — Ты же знаешь, что можешь звонить в любое время, да? — он бросил окурок и раздавил его носом кроссовка. — Даже если просто… чтобы помолчать. Я улыбнулась. — Знаю. Спасибо. — Никаких «спасибо». — хмыкнул он, — Просто не замыкайся в себе, ладно? — Ладно, — кивнула я, пряча руки в карманы его куртки. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — А Итан? Ты с ним вообще общаешься сейчас? Я почувствовала, как по спине пробежали колкие иглы. Губы сами собой скривились в гримасе, которую я тут же попыталась сгладить. — В командировке с отцом. — голос звучал ровно, слишком ровно. — Пишет редко, да и… честно? Я даже рада. Мэтт поднял бровь, но промолчал, давая мне продолжить. Я глубоко вдохнула, стараясь подобрать правильные слова. — Не пришлось объяснять причины своего… — я замялась, — …своего говёного настроения. Да и вообще… — махнула рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи. — Надоело это его аристократичное окружение. Эти вечные ужины, светские разговоры… Как будто я должна постоянно соответствовать каким-то их… стандартам. Я замолчала, осознав, что сказала слишком много. Рука непроизвольно потянулась к сигаретам в кармане, но вспомнила, что свои оставила дома. Мэтт хмыкнул, доставая пачку: — Ну, зато теперь можешь отдохнуть и от школы, и от бойфренда. Полный релакс. — Именно. — Я попыталась улыбнуться, но улыбка получилась кривой. Кожа на лице будто одеревенела. Я чувствовала его взгляд на себе — этот пронзительный, рентгеновский взгляд, который видел все трещины в моем фасаде. Мэтт всегда знал, когда я вру. Всегда. — Ари… — он начал осторожно, и в его голосе я услышала ту самую нотку, от которой в горле вставал ком. — Всё в порядке, — выпалила я слишком быстро, перебивая его. — Просто устала. Столько всего навалилось за последнее время… Я отвернулась, делая вид, что разглядываю школьное здание. Где-то внутри клокотала ярость — не к Итану, нет. К себе. За то, что не могу сказать правду. За то, что скрываю, как на самом деле обстоят дела. Он не знал, как Итан кричал на меня в последний раз, когда узнал, что я встречалась с Мэттом. Не знал, как его «высокоинтеллектуальные» друзья смотрели на меня свысока, когда я путалась в названиях вин за ужином. Не знал, что я до сих пор не рассказала Итану о смерти бабушки — потому что он не спрашивал. Его интересовали только мои оценки, тренировки, внешний вид — всё, что можно было выставить напоказ. Но Мэтту я этого не скажу. Не могу. Потому что знаю — он тут же полезет в драку, даже если это будет драка с ветряными мельницами. А я… я не хочу быть обузой. — Просто иногда хочется побыть обычной, понимаешь? — прошептала я, глядя на свои кеды — Без всех этих… ожиданий. Мэтт молча кивнул, протягивая мне сигарету. На этот раз не стал прятать зажигалку. В его молчании было больше понимания, чем в тысячах слов. Мэтт всегда умел балансировать на грани — не давить, но и не отпускать совсем. — Ладно. Но если что… — он ткнул сигаретой в мою сторону, притворно-серьезный. — Знаю, — рассмеялась я. Из школы начали выходить ученики, и вскоре в толпе мелькнула светлая копна волос Вероники. Она махнула нам рукой, широко улыбаясь. Ви подбежала к нам, яркая, как вспышка в этот хмурый осенний день. Её светлые волосы развевались на ветру, а глаза сияли от радости. Она была такой… Вероникой. Моей любимой Вероникой. — Наконец-то! — воскликнула она, обнимая меня так крепко, что я едва не задохнулась. — Где ты пропадала? Три дня! Я уже начала думать, что ты перевелась в другую школу или, не дай бог, у тебя случилось что-то страшное! Её голос звенел, как колокольчик, а жесты были такими же стремительными, как всегда. Она отстранилась, держа меня за плечи, и пристально посмотрела в глаза. — Всё в порядке? — спросила она, и в её взгляде мелькнула тень беспокойства. — Всё нормально, — улыбнулась я, стараясь звучать максимально непринуждённо. — Просто… небольшие семейные обстоятельства. Расскажу позже. — Окей, — Вероника кивнула, но я знала, что она не оставит это просто так. Позже она обязательно вытянет из меня всю правду. — Кстати, — она повернулась к Мэтту, — ты тоже тут? Как мило, что вы меня встречаете! Я будто королева какая-то! Мэтт фыркнул, но в уголках его губ дрогнула улыбка. — Ну да, королева, — проворчал он. — Только без короны. — Зато с почестями! — рассмеялась Вероника и тут же схватила нас обоих за руки. — Ладно, хватит стоять тут. Пойдём в Старбакс! Там тепло, есть кофе, и мы сможем нормально пообщаться. Мы двинулись в сторону знакомого места — Старбакса на 3954 Ашленд Авеню. По пути Вероника без остановки болтала, рассказывая обо всём, что произошло за эти три дня. — Представляешь, Эшли сильно заболела, — говорила она, размахивая руками. — Без неё на чирлидинге просто катастрофа! Никто не может толком собраться, все валяют дурака. Тренировки сейчас — сплошное мучение. Я слушала её, улыбаясь. Вероника приносила с собой лёгкость, которой так не хватало в последнее время. Её энергия была заразительной, и даже Мэтт, обычно такой сдержанный, периодически вставлял свои саркастичные комментарии, от которых мы все смеялись. — А ещё мистер Джонсон задал кучу домашнего задания по правоведенью, — продолжала Вероника, — но я, конечно, ничего не сделала. Зато теперь у меня есть отличное оправдание — я ждала тебя, чтобы списать! — Классно, — закатила я глаза, но внутри радовалась её беспечности. Когда мы подошли к Старбаксу, я на секунду задержала взгляд на знакомой вывеске. Здесь раньше проходили собрания анонимных наркоманов. Ирония ситуации не ускользнула от меня: теперь я снова здесь, с теми же людьми, но уже по другой причине. — Ну что, заходим? — Вероника распахнула дверь, пропуская нас вперёд. — Всем кофе за мой счёт! — Ты что ограбила банкомат? — съязвила я. — Конечно! — её ответ был похож на самую чистую правду, — Вот если бы не пропускала школу или хотя бы почаще писала, знала бы правду. «Старбакс» встретил нас непривычной тишиной. Обычно шумное кафе сейчас казалось почти безлюдным: пара студентов с ноутбуками у окна, бармен, лениво протирающий блендер, и тихая джазовая мелодия, едва слышная под мерное жужжание кофе машины. Осенний свет пробивался сквозь высокие окна, оставляя на столе длинные тени от чашек. Мы забрали заказ — капучино для Вероники, крепкий эспрессо для Мэтта и мой любимый холодный американо — и устроились в самом дальнем углу… Вероника первая нарушила тишину. Она положила ладонь на мою руку, её пальцы слегка сжали мои — тёплые, но неуверенные. — Ну… рассказывай, — сказала она, и в её голосе прозвучало что-то непривычное: не та беспечная легкость, а тихая настороженность. Она уже догадывалась, что дело не просто в «семейных обстоятельствах». Я сделала глоток американо чувствуя, лёгкую прохладную горечью. Говорить было проще, чем я ожидала. Возможно, потому что я уже проговорила это вслух Мэтту. Возможно, потому что смерть бабушки за эти несколько дней перестала быть чем-то нереальным — она стала фактом, тяжёлым, но необратимым. — Бабушка умерла, — сказала я, и голос не дрогнул. Вероника замерла. Её глаза расширились, губы слегка приоткрылись, но слова застряли где-то внутри. Она не заплакала, не бросилась обнимать меня — она просто сидела, сжимая мою руку всё крепче, будто боялась, что, если отпустит, я рассыплюсь. — Ари… — наконец выдохнула она. — Я… не знала. Я кивнула. — Да. Поэтому меня не было. Вероника всегда была эмоциональной, но сейчас её обычная яркость испарилась. Она не знала, как выразить то, что чувствовала — это читалось в её взгляде, в том, как она беспомощно сжимала и разжимала пальцы. Она хотела сказать что-то правильное, что-то важное, но слова казались ей слишком неподходящими. — Мне жаль, — пробормотала она, сквозь еле заметную улыбку. — Она была… классной. Я улыбнулась. Бабушка действительно была «классной» — именно так, простыми словами, её бы и описала Вероника. — Да. Была. — Ты… как? — спросила она, и в её голосе прозвучала редкая для неё неуверенность. Я пожала плечами. — Пока не знаю. Иногда кажется, что всё нормально, а потом… — я провела пальцем по краю чашки, — потом вспоминаю что-то глупое. Как она ругала меня за то, что я не доедала её пасту. Или как смеялась над моими дурацкими шутками. И тогда… Голос дрогнул, но я не заплакала. Слёз больше не было — только пустота, которая то сжимала горло, то отпускала. Вероника молчала. Она не знала, как поддержать, и это было… нормально. Потому что никакие слова всё равно не помогли бы. Но она была здесь — и этого хватало. — Ладно, — вдруг сказала она, резко выдыхая. — Это полная жесть. Но… — она подняла на меня взгляд, и в её глазах мелькнуло что-то твёрдое, почти злое, — если тебе понадобится… ну, чтобы отвлечься, или наоборот — выговориться, или просто чтобы кто-то рядом был… — Я знаю, — перебила я её. — Спасибо. — Да забей, — она махнула рукой, и в её голосе снова появились нотки привычной Вероники. — Просто…знай, что мы с Мэтти всегда рядом, ладно? — Ладно, — я улыбнулась. Мэтт, который до этого молча наблюдал за нами, вдруг бросил: — Кстати, насчёт отвлечься… — он достал из кармана смятый листок. — В субботу в клубе будет концерт какой-то новой группы. Ты идёшь? Вероника тут же оживилась. — О, да! Я уже билеты взяла! Ари, ты должна пойти с нами! Я посмотрела на них обоих — на Мэтта с его показным безразличием, но безумно тревожными глазами и на Веронику, которая уже начала планировать, в чём мы пойдём. И поняла: они не дадут мне утонуть в себе. — Ладно, — согласилась я. — Только если вы оба обещаете не орать под песни как сумасшедшие. — Никаких обещаний! — засмеялась Вероника. И в этот момент, несмотря на всё, что случилось, я почувствовала — что-то внутри меня потихоньку отпускает. Мне не хотелось вновь погружаться в этот мрак. Чтобы отвлечься, я перевела разговор на что-то более простое, обыденное — то, что не требовало эмоциональных усилий. — Что ещё было в школе? — спросила я у Ви, притворно спокойным голосом, но мне действительно было интересно, что я пропустила. — Ой, да это вообще полный пиздец! — Ви тут же включилась, её глаза загорелись азартом, будто она только и ждала момента, чтобы выложить все школьные сплетни. — Сью и Лорейн поругались на прошлой тренировке из-за какой-то фигни, и теперь они не разговаривают. — Не может быть! — удивилась я, нарочито широко раскрыв глаза. — Они же сестры! — Да-да! И я о том! — Ви размахивала руками, словно пытаясь визуально передать весь масштаб драмы. — Они чуть не подрались прямо в раздевалке! Представляешь? Я фыркнула, и даже Мэтт не смог сдержать ухмылки. — О, Мэтт! — Вероника вдруг резко переключилась на него, — А мы не рассказывали тебе, как прошла игра по баскетболу в Линкольнской школе? — Что? Нет, — он подвинулся ближе, явно заинтригованный. — Впервые слышу. — Ой, да не было там ничего особенного, — протараторила я, отводя взгляд, но Ви тут же перехватила инициативу. — Ну конечно! — она усмехнулась, подмигивая мне. — Мы порвали их в пух и прах! Какой там был счёт? — 82:54, — напомнила я, невольно улыбаясь. — Да, точно-точно! — Ви захлебнулась от восторга и принялась с жаром рассказывать Мэтту, как мы буквально уничтожили соперников. — Их чирлидеры даже рядом с нами не стояли! Ты бы видел, как они позеленели, когда мы выкатили нашу новую программу! Мэтт слушал, то поддакивая, то вставляя саркастичные комментарии, от которых мы все покатывались со смеху. Он мастерски подыгрывал Веронике, то притворно возмущаясь «Не может быть, чтобы они были настолько плохи!», то подначивая её «Да ладно, ты наверняка преувеличиваешь!», что только раззадоривало её ещё больше. Атмосфера вокруг нас постепенно выровнялась, стала легче, почти беззаботной. Даже воздух в кафе казался теплее, а джазовая мелодия на фоне звучала чуть ритмичнее. Я ловила себя на том, что смеюсь по-настоящему — не из вежливости, не потому что надо, а просто потому что было смешно. И в этот момент, среди всех этих глупых историй и дурацких шуток, я вдруг осознала: вот оно. То самое чувство, которое я боялась потерять. Обычная жизнь — с её мелкими драмами, смехом и бессмысленными разговорами — всё ещё была здесь. И, кажется, она потихоньку возвращала меня к себе. Мы просидели в кофейне до самого вечера — часы на стене уже показывали пять, когда Мэтт потянулся и объявил, что пора бы двигаться в клуб. — Я сегодня на смену, — сказал он, разминая плечи. — А вы, дамочки, готовы составить мне компанию? — Конечно! — Ви тут же подхватила, а я кивнула, хотя мыслями уже была где-то далеко. — Вероника, может, переночуешь у меня? — спросила я, пока они собирали вещи. — Чтобы не ехать одной потом. Она улыбнулась: — Да, отлично! Мы встали, расплатились и направились к выходу. У самого порога Ви и Мэтт вдруг синхронно замялись. — Нам бы… э-э-э… в уборную, — Ви застенчиво подмигнула. — Подождешь нас на улице? — Конечно, — я махнула рукой. — Только не задерживайтесь. Дверь кофейни захлопнулась за моей спиной. Вечерний Чикаго обдал меня порывистым ветром — он стал сильнее, резче, срывал с деревьев пожухлые листья и гнал их по тротуару. Небо налилось тёмными тучами — пахло дождём. Я прижалась к стене под узким козырьком, прячась от холода, и тут… Вдруг мой взгляд упал на байк, припаркованный у входа. Чёрный, с синими молниями вдоль бензобака — брутальный, слегка потрёпанный, но ухоженный. Точь-в-точь как тот, что Стив как-то упоминал. Сердце ёкнуло. Я сделала шаг вперёд, потом ещё один — ветер трепал волосы, но я уже не обращала внимания. Интерес взял вверх. Блеск хромированных деталей, резкие линии — машина была красивой, даже опасной. Я протянула руку, но не успела дотронуться, как за спиной раздался знакомый голос: — Ну как, скажи, хорош? Я резко обернулась — Стив стоял так близко, что мне пришлось отступить на шаг. Его спокойный, ласковый тон заставил мурашкам пробежать по ногам. — Почему-то я так и подумала, что он твой, — выдавила я, стараясь звучать непринуждённо. Он ехидно улыбнулся, будто мои слова его обрадовали. — У тебя что-то произошло? — вдруг спросил он, изучая моё лицо. — Что? — Ну, тебя не было на уроках несколько дней. Да и в школе я тебя не видел. — А ты искал? — сорвалось у меня прежде, чем я успела подумать. — Конечно, — он склонил голову набок. — Мне же интересно узнать, где прогуливает моя ученица. В его глазах читалась не просто вежливая забота — что-то глубже. Я опустила взгляд. — Ну, в общем, да. Кое-что произошло. Моя бабушка… — Мне жаль, — он тихо вздохнул, и мне даже не пришлось договаривать. Его взгляд стал мягче, почти печальным. Мы стояли в тишине, и в этой паузе было что-то невысказанное, что висело между нами, как обещание или предупреждение. — Пойдем покурим? — Стив достал пачку сигарет, слегка встряхнул её, и одна выскользнула наружу, будто сама, предлагая себя. Мы отошли чуть в сторону, туда, где ветер не рвал дым клочьями, а стены здания прикрывали нас от прохожих. Он присел на низкий бордюр, вытянув длинные ноги, и я опустилась рядом — так близко, что наши плечи почти соприкасались. — Как ты? — он протянул мне зажигалку, и в его глазах читалось что-то большее, чем просто вежливость. Пламя осветило мои пальцы на секунду — они дрожали. Я сделала глубокую затяжку, пытаясь собрать мысли в кучу. — Как кусок разбитого стекла, — призналась я наконец, выпуская дым в темнеющее небо. — Вроде целое, но, если тронешь — порежешься. Стив слушал молча, не перебивая, пока я говорила о пустоте внутри, о страхах, о том, как тяжело бывает просыпаться по утрам. Упустила только Итана и всю грязь с наркотиками — эти раны были ещё слишком свежими, да и ему знать об этом не нужно. — А как с твоим парнем? — спросил он вдруг, прищурившись от дыма. — Почему он не рядом сейчас? — Улетел. И я… ничего ему не сказала. Он покачал головой, но не стал читать нотаций. Просто вздохнул: — Разве можно назвать отношения хорошими, если ты не можешь поделиться с ним самым важным? — Если бы всё было так просто… — я нервно провела рукой по волосам. — Так не усложняй, — он усмехнулся, и в уголках его глаз собрались лучики мелких морщинок. Тишина повисла между нами, но она не была неловкой. Мы сидели плечом к плечу, и странное спокойствие разливалось по груди — будто кто-то наконец-то видел меня. Настоящую. — Ты знаешь, что ты ужасно упрямая? — Стив вдруг повернулся ко мне, и его колено слегка коснулось моего. — Это комплимент? — я подняла бровь, чувствуя, как по спине пробежал тёплый трепет. — Наблюдение, — он ухмыльнулся, но взгляд его был тёплым. — Но если хочешь, могу назвать это стойкостью. Я фыркнула, отводя глаза, но не смогла сдержать улыбки. Он наблюдал за мной — я чувствовала этот взгляд на своей коже. — Когда-нибудь ты расскажешь мне всё, — сказал он тихо. — Не потому что должен кто-то знать. А потому что тебе станет легче. В его словах не было давления, только уверенность — будто он знал, что так и будет. — Может быть, — я сделала последнюю затяжку, прежде чем потушить окурок. — Но не сегодня. — Ладно, — он легко вскочил на ноги и протянул мне руку. — Тогда пошли — твои друзья наверняка уже ищут тебя. Его пальцы были тёплыми, а хватка — твёрдой. И когда он потянул меня вверх, на миг показалось, что земля уходит из-под ног. Не сегодня, — повторила я про себя. Но где-то в глубине души уже знала — когда-нибудь придётся. И, возможно, именно он станет тем, кто выслушает. Дверь кофейни распахнулась, и на улицу высыпали Ви с Мэттом. Увидев Стива, Мэтт широко улыбнулся: — О, здорово, Стивен! Думал, никогда больше не встретимся. Они крепко пожали руки, и по тому, как легко они общались, казалось, что они давние друзья. — Никогда не говори «никогда», — усмехнулся Стив. — А мы уже виделись сегодня, — добавила Вероника, игриво подмигнув. — Какими судьбами тут? — поинтересовался Мэтт, закидывая руки в карманы. — Да вот, решил закинуться кофейком, прежде чем отправляться по делам, — ответил Стив, слегка кивнув в сторону своего байка. Мэтт тут же перевёл взгляд на мотоцикл, и его глаза загорелись: — О, это твой зверь? Ну ничего себе! Они сразу же отошли к байку, погрузившись в оживлённое обсуждение: Мэтт восхищённо обходил его кругом, а Стив с лёгкой ухмылкой объяснял что-то про двигатель и доработки. Ви осталась рядом со мной, наблюдая за ними. — Тебе холодно? — Ви заметила мои движения. — Немного, — призналась я. Она улыбнулась и приобняла меня за плечи. — Скоро поедем. Мэтт, как всегда, увлёкся, но его смена начинается через час, так что он сам всех погонит. Я кивнула, но взгляд мой снова потянулся к Стиву. Он стоял, слегка опершись на байк, и что-то объяснял Мэтту, жестикулируя. В свете уличных фонарей его профиль казался ещё более выразительным — резкие скулы, тёмные волосы, чуть растрёпанные ветром. Он вдруг поднял глаза и поймал мой взгляд. Я тут же отвела глаза, но было уже поздно — он заметил. — Всё ещё будешь отрицать, что между вами нет ничего? — Вероника оттянула меня за локоть в сторону, подальше от ушей Мэтта и Стива. — Прекрати, — зашипела я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Конечно нет. — Ага, и у тебя ещё парень, — колко бросила она, сверля меня взглядом. — Ну неужели ты не замечаешь, как он смотрит на тебя? Неужели ты не видишь, как ты сама на него смотришь! Ария! Я резко выдернула руку. — Вероника, отстань, прошу. Мне совершенно не до этого… — Да-да-да, — она закатила глаза, — ведь лучше твой ублюдок Итан, весь такой из себя. Я резко обернулась к ней, сжав кулаки. В глазах потемнело от ярости. — Ри-ри, даже не отрицай, — она не отступала, понизив голос до шёпота, но каждое слово било точно в цель. — Оглянись на себя. В кого он превращает тебя? Мои ноздри расширились, в ушах застучало. Я хотела закричать, хотела врезать ей, хотела исчезнуть. Но вместо этого только прошептала: — Ты ничего не понимаешь. Вероника вдруг смягчилась. Она положила руку мне на плечо, и в её глазах появилось что-то похожее на боль. — Именно потому что понимаю, и говорю. Ты заслуживаешь большего, чем быть тенью того парня. За спиной раздался смех Мэтта — он оживлённо обсуждал со Стивом гонки, совершенно не замечая нашей перепалки. Стив… Я украдкой глянула в его сторону. Он был вовлечён в разговор с Мэтти, но в уголке его рта играла та самая улыбка — лёгкая, чуть насмешливая, которая заставляла сердце биться чаще. Вероника заметила мой взгляд и тяжело вздохнула. — Ладно, — она сдалась. — Но запомни: когда всё пойдёт под откос, я первая скажу «я же говорила». — Я переспала с Итаном. — проговорила я сквозь зубы. Вероника замерла, будто получила удар. Её пальцы непроизвольно сжали край моего рукава, когда она медленно, слишком медленно повернулась ко мне. — Что? — Я. Переспала. С Итаном, — повторила я, разделяя слоги, будто это могло сделать признание менее чудовищным. Вероника резко зашагала из стороны в сторону, сжимая виски. — Пиздец… Ну, это конечно ожидаемо, вы же в отношениях, всякая такая чепуха… — её голос дрогнул, — но, Ари! — А что мне оставалось делать? — я резко подняла голову, и голос сорвался на хрип. — Каждый раз я отказывала. Каждый раз пыталась отвлечь, перевести тему. Каждый раз находила причины… Но он больше не хотел ждать — Пиздец, — Вероника выдохнула, будто её ударили в живот. — Я была под кетамином. — выдала я очередное признание Её глаза стали огромными, зрачки расширились, поглощая радужку. — Что?! — она схватила меня за плечи, — и этот ублюдок… он даже не заметил, что ты не в себе? Моя рука автоматически потянулась к запястью, где под рукавом скрывался желтеющий синяк — отпечаток его пальцев той ночью. — Ему было… всё равно. Вероника опустилась на бордюр, будто ноги отказали. Её пальцы впились в мою руку, притягивая к себе. — Слушай меня, — её голос стал низким и хриплым, — ты должна завязать с этим. Иначе… — она сглотнула, — иначе я не знаю, что с тобой будет. — Я, наверное, люблю его, — вырвалось у меня, но даже мне это прозвучало как оправдание. Вероника резко встряхнула меня. — Или он просто вбил тебе это в голову? Я замерла. Горло сжало так, что невозможно было сделать вдох. — Я не знаю… — Если ты не знаешь, — Вероника пристально посмотрела на меня, — то ответ очевиден. Где-то за спиной Стив украдкой посматривал в нашу сторону, его брови были нахмурены. Мэтт что-то оживлённо рассказывал, но его взгляд блуждал между нами — он чувствовал напряжение, но не понимал его причин. А Вероника… Вероника смотрела на меня так, будто видела сквозь все мои лживые оправдания. Как единственный человек, который осмеливался говорить мне правду. И самое отвратительно — я знала, что она права. Но признать это значило признать, что последние месяцы моей жизни были ложью. А я… я ещё не была готова к такому падению. Я вскочила, спина моментально покрылась липким потом. — Хватит! Я не хочу об этом! Мои ноги сами понесли меня прочь — к Мэтту и Стиву, к нормальности, к чему-то, что не вызывало этой жуткой пустоты в груди. Но даже отойдя, я чувствовала её взгляд на спине. И синяк на запястье, который вдруг начал гореть. Как и осознание: Я попала в ловушку. И даже не заметила, когда он захлопнул дверь. Мы вернулись к парням, стараясь выглядеть непринуждённо. Вероника первая влилась в их разговор, игриво подмигнув Стиву: — Ну что, как тебе игра с «Линкольн Хай»? Стив слегка замялся — он явно не ожидал вопроса, но быстро взял себя в руки: — Отличная, наша команда молодцы. Хотя… — его взгляд скользнул в мою сторону, — кое-кому не хватает дисциплины. — А мы? — Вероника нарочито надула губки. — Ты видел, как мы выступали? Линкольнцы по сравнению с нами — полный отстой. Её слова заставили рассмеяться всех — даже Мэтт фыркнул, а Стив не смог сдержать улыбки. — Да это точно, — он покачал головой, пальцы невольно постукивали по бензобаку байка, — им до вас, как до луны. Особенно той чирлидерше с рыжими кудрями — она все время путала движения. — Да! — довольно прикрикнула Ви, — Хоть кто-то это заметил! Я не удержалась и встряла: — Ты не говорил, что придёшь на игру. Наши взгляды встретились, и в воздухе будто пробежала искра. Стив слегка наклонил голову, уголки его губ дрогнули: — А ты спрашивала? — Могла бы и догадаться, — я скрестила руки, чувствуя, как тепло разливается по щекам. — Раз уж так внимательно следил за неуклюжей чирлидершей. — Я следил за всей командой. Хотя… — он прикусил губу, чтобы не рассмеяться, его голос стал тише, — кто-то выделялся особенно. Мэтт насторожился — его взгляд метнулся между нами, оценивая ситуацию. Вероника же просто скрестила руки на груди, наблюдая за нами с любопытством и едва заметной ухмылкой. — Ну что, — вмешалась Вероника, закатывая глаза, — может, хватит уже переглядываться, как два котёнка в корзинке? У нас клуб ждёт. Стив рассмеялся, снимая шлем с седла, и в этот момент ветер растрепал его чёрные волосы, придавая ему вид небрежной бунтарской харизмы. — Завтра снова не ждать вас на уроках, прогульщицы? Я фыркнула, стараясь сохранить равнодушное выражение лица, но предательская улыбка всё равно вырвалась наружу. — Ну конечно, нет. Мэтт, стоявший чуть в стороне, нетерпеливо переминался с ноги на ногу. — Не хочу перебивать вас, ребятки, — вмешался он, — но мне на работе надо быть через час. Стив взглянул на часы и слегка поморщился. — Да и мне уже пора. — Что ж, не будем отвлекать, — Мэтт протянул ему руку. — Спасибо за подробный рассказ. — Да не за что, — Стив широко улыбнулся, и от этого у меня в груди что-то ёкнуло. — Покатаемся как-нибудь. — Ага, буду рад, — кивнул Мэтт. Он вновь перевёл взгляд на меня, и его выражение стало чуть мягче. — Ладно, ребята, был рад вас увидеть. — он сделал паузу, будто подбирал слова. — Держись, Ария. Всё наладится. Я еле улыбнулась, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. — Спасибо. — До встречи, — его взгляд задерживался на мне дольше, чем нужно. Попрощавшись со всеми, Стив ловко запрыгнул на свой байк. Двигатель рыкнул, и через мгновение он уже исчезал в вечерних огнях, оставив после себя лишь лёгкий запах бензина и странное чувство… будто что-то важное только что прошло мимо. Как же ему идёт этот чёртов байк. Сердце бешено колотилось, а живот сводило так, будто я проглотила раскалённый уголь. Вот бы просто сесть рядом, обнять его за талию и прижаться к спине, чувствуя, как ветер бьёт в лицо… Но это никогда не случится. Потому что он — Стив. А я — просто Ария. Я глубоко вздохнула и повернулась к Мэтту и Ви. — Ну что, пойдём? — Клуб ждёт! — радостно заликовала Вероника. И мы зашагали в сторону метро, оставляя позади дорогу, по которой только что умчался тот, кто даже не догадывался, что творится у меня в голове. «Всё наладится» — его слова эхом отзывались в голове. Хотелось верить. Но пока что мир вокруг казался таким же нестабильным, как отблески фонарей на мокром асфальте — ярким, но размытым, чётким, но неуловимым. Как и всё в моей жизни в последнее время.