Декабрь\19\17 ВТ

— Да, да, всё хорошо, пап, — твердила я в трубку, прижимая телефон к уху. Голос звучал слишком бодро, даже для меня. — Будь осторожна и присылай мне фото, — просил отец. Его голос был тёплым, но в нём дрожала та самая нота — та, что появлялась, когда он знал, что я вру. — Конечно, папуль. — Какие планы на день? — спросил он. Я закусила губу, глядя на свою тень на асфальте. Итан стоял в двух шагах, его пальцы барабанили по рулю машины. Он не смотрел на меня, но я знала — он слушает. — Ой, папуль, я пока не знаю. Итан сказал, это сюрприз. Ложь. Всё было спланировано до мелочей. — Ну хорошо, солнышко. У меня сейчас важная встреча с Томом. Наберу позже. — Хорошо, удачи вам там. —я заставила себя улыбнуться, будто он мог это увидеть. Как только звонок оборвался, я резко сунула телефон в сумку, будто пряча улику. Итан всё ещё не смотрел на меня. Его профиль был идеальным — холодным, как мрамор. «Беги» — шепнул какой-то голосок в голове. Но я уже залезала в машину.       Всё началось в понедельник утром, 18-го числа. Отец уже уехал на работу, а я сидела на кухне, уткнувшись в телефон, пытаясь не думать о том, что происходит в моей жизни. Потом — щелчок ключа в замке. Я даже не успела испугаться. Он вошёл, как хозяин. Без стука, без «привет», без извинений. Его взгляд скользнул по мне, будто проверяя, на месте ли я. — Собирай рюкзак. У тебя пять минут, — сказал он. — Что? Куда?.. — мой голос дрогнул. — Не задавай вопросов. Он не повысил тон. Не надо. Я уже вскакивала со стула, роняя телефон на пол. Через четыре минуты я стояла в прихожей с наполовину застёгнутым рюкзаком. Итан взял его из моих рук, проверил содержимое, затем кивнул: — Садись в машину. И вот так я оказалась в Милуоки. Далеко от дома. Далеко от Мэтта, от Ви, от всего, что могло бы напомнить мне, что когда-то я умела дышать без его разрешения.       Я сжала пальцы на коленях, глядя в окно. Городские пейзажи сменялись шоссе, но внутри было одно и то же: тихий ужас и странное облегчение. Потому что, хотя бы теперь он снова смотрел на меня. Хотя бы теперь я снова была нужна. — Куда мы едем? — тихо спросила я у Итана, стараясь не отвлекать его от дороги. — По работе. Мне нужно посмотреть один район. — Ого, открываешь новый офис? — Нет, не я, — огрызнулся он. — Отец. — Понятно… А потом что? — Ария, ты что, ребёнок? Не умеешь ждать? Его голос был резким, как лезвие, но я привыкла к этим перепадам. Вчера он был другим.       Вчера мы приехали в Милуоки поздно вечером. Холодный воздух впился в кожу, как иголки, но Итан даже не заметил. Он просто взял наш чемодан и повёл меня в отель — шикарный, с мраморным полом и люстрами, от которых рябило в глазах. — Нравится? — спросил он, когда лифт плавно поднялся на наш этаж. Я кивнула, хотя мне было всё равно. Главное, что он снова рядом. После заселения мы отправились ужинать в крошечное кафе с видом на заснеженный парк. Итан заказал мне горячий шоколад с зефиром, как будто ничего не произошло. Как будто он не исчезал без объяснений. Как будто я не рыдала в подушку, думая, что он бросил меня. — Ты сегодня красивая, — сказал он, отодвигая тарелку с блинами. — Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как тепло разливается по груди. Он улыбнулся, и на мгновение я забыла. Забыла про обиду, про страх, про то, что его любовь — это игра, в которой правила пишет только он. Потом он провёл пальцем по моей ладони, и мир сузился до этого касания. До нас двоих. — Всё будет хорошо, — прошептал он. И я поверила.       Теперь же мы ехали по незнакомым улицам, и я не знала, что ждёт впереди. Но это не имело значения. Потому что, пока он рядом, я готова на всё. Даже на новую ложь. Он снова смотрел на меня. Хотя бы теперь я снова была нужна. Машина остановилась возле симпатичного комьюнити на 120 E National Ave. Декабрьский воздух был колючим, снег хрустел под ногами, а фонари отбрасывали жёлтые пятна на заснеженные тротуары. Район выглядел ухоженным, но бездушным — аккуратные здания, подстриженные кусты, припорошенные снегом, и ни души вокруг. Кроме них. Логан и Бриттани уже стояли у входа, будто ждали нас специально. Логан, в своём чёрном пальто с поднятым воротником, курил, выпуская дым колечками в морозный воздух. Его голубые глаза сразу нашли меня, и в них мелькнуло что-то знакомое — наслаждение. Бриттани, в меховой дублёнке и с сияющей улыбкой, махала нам, как будто мы были подругами. Я так и знала. Знала, что они будут тут. Итан вышел первым, его движения стали резче, увереннее. Он словно переключился на другой режим — холодный, расчётливый. И я поняла: это не просто встреча. Это демонстрация силы. И меня он взял с собой не для поддержки. Он взял меня, чтобы похвастаться. Чтобы Логан видел, как я дрожу. Логан бросил окурок под ноги и раздавил его ботинком. — Ну наконец-то, — протянул он, ухмыляясь. — А я уж думал, вы передумали. Итан хлопнул его по плечу, но в этом жесте не было дружелюбия — только расчёт. — Кто-то сомневался в моём слове? — спросил он, и голос его звучал как лезвие. Логан рассмеялся, но глаза оставались пустыми. — Никогда. Я стояла, стиснув зубы, чувствуя, как страх сковывает меня. Логан стал появляться в моей жизни слишком часто. И каждый раз — благодаря Итану. Как будто судьба издевалась, сталкивая меня с ним снова и снова. — Ари, — Бриттани подбежала ко мне, сияя. — Как же здорово, что ты здесь! Давно не виделись! Её голос был сладким, как яд. Я чуть не фыркнула. Давно не виделись? Да мы никогда и не дружили, как это показала жизнь. Она всегда была ядовитой змеёй, притворяющейся невинной девочкой. — Бри, — сквозь зубы выдавила я. Итан повернулся ко мне, положив руку мне на плечо. — Ари, почему бы вам с Бриттани не пройтись по магазинам? — сказал он, и в его тоне не было вопроса. — Нам с Логаном нужно обсудить кое-что по работе. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Я не хочу… — начала я, но Итан сжал моё плечо чуть сильнее. — Ты же не хочешь мешать мужчинам работать, да? — его глаза стали тёмными, словно дремучее болото. Я замолчала. Это не просьба. Это приказ. Логан усмехнулся, наблюдая за моей реакцией. — Да ладно тебе, Арья, — сказал он, растягивая моё имя, как будто пробуя его на вкус. — Разве тебе не интересно, какие тут магазины? Я ненавидела его. Ненавидела его голос, его взгляд, его уверенность в том, что он может играть мной, как ему вздумается. Но больше всего я ненавидела то, что он имел надо мной власть, пусть даже и через Итана. Бриттани схватила меня за руку. — Пойдём! — воскликнула она, будто мы действительно лучшие подруги. Я позволила ей увести себя, но внутри всё сжималось от ярости. Зачем? Зачем Итан делает это? Зачем он ставит меня в такие ситуации? Я украдкой оглянулась. Итан и Логан уже отошли в сторону, их лица стали серьёзными, жесты — деловыми. Они говорили о чём-то важном, и я была уверена: это не просто бизнес. Это игра. А я — всего лишь пешка. И самое страшное — я даже не знала, на чьей стороне.       Мы бродили по торговому центру, и каждая витрина, каждая вешалка с одеждой напоминала мне, как сильно я ненавижу эти прогулки с Бриттани. Особенно теперь, когда знаю её настоящую. Она щебетала о новых коллекциях, перебирая платья с таким энтузиазмом, будто от этого зависела её жизнь. — Ари, посмотри! Это же идеально для весеннего бала! — она прижала к себе платье с кричащим вырезом, и я едва сдержала гримасу. — Если хочешь выглядеть как рекламный щит, то да, идеально. Бри фыркнула, но ухмыльнулась, щёлкая жвачкой так громко, будто хотела, чтобы весь мир услышал её презрение. — Хоть у меня есть вкус. В отличие от некоторых. — она закатила глаза, медленно оглядывая мой наряд с ног до головы. — Ах да! Ты же теперь одеваешься как манекен. Мило. Итан, видимо, одобряет? Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Это мой стиль, — резко ответила я, но голос дрогнул. — О, конечно, — Бри склонила голову набок, её губы растянулись в ядовитой улыбке. — Просто случайность, что твой «стиль» поменялся ровно тогда, когда в твоей жизни появился он. Ты даже волосы перестала красить в синий, потому что ему не нравится, да? Ой, и стала краситься чаще, потому что он сказал? Я ведь права? Я сжала кулаки. Так и было всегда — её колкости, мои попытки не реагировать. Но сегодня что-то щёлкнуло. — Он не контролирует меня, — прошипела я. — Ага, конечно, — Бри засмеялась, будто я сказала что-то смешное. — Ты даже теперь ходишь в то же кафе, что и он. Заказываешь тот же, что и он. Слушаешь ту же музыку. Ты вообще ещё хоть что-то делаешь сама? — Заткнись! — мои ногти впились в ладони. — Ой, тронула за живое? — Она сделала шаг ближе, её дыхание пахло мятой жвачки. — Он тебя использует, Ария. Ты для него просто кукла, которую можно переодевать и ставить на полку, когда надоест. — Ты ничего не понимаешь! — я чуть не крикнула, но голос сорвался. — Понимаю больше, чем ты думаешь. — Бри скрестила руки. — Ты даже не замечаешь, как он тобой вертит. «Ария, это платье слишком короткое». «Ария, не дружи с этим парнем». «Ария, ты слишком громко смеёшься». Ты вообще ещё дышишь без его разрешения? Я хотела ответить. Хотела сказать, что она ошибается, что всё не так. Но слова застряли в горле. Потому что где-то в глубине я знала — она права. Бри увидела мою растерянность и ухмыльнулась ещё шире. — Ну что, марионетка? Побежишь к нему жаловаться, что я тебя обидела? — она повернулась, чтобы уйти, но бросила напоследок: — Хотя нет, он же сам тебе скажет, что чувствовать по этому поводу, да? Я осталась стоять, сжав зубы так сильно, что аж заболела челюсть. А в голове уже звучал его голос: «Она просто завидует, детка. Ты же лучше её. Ты — моя». И я верила ему. — Как ты вообще могла повестись на бабки Логана? — вырвалось у меня. Она замедлила шаг, брови взлетели вверх. — О, начинается. А чем ты отличаешься от меня? Разве не ведёшься на деньги этого Бэйли? Все эти дорогие подарки, поездки… — Это не одно и то же. — Конечно, — она закатила глаза. — Ты святая, а все вокруг грешники. Мы свернули в магазин аксессуаров, и Бри тут же ухватила сумку с ценником, от которого у меня зашевелились волосы. — Ты вообще слышала себя? — я не выдержала, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Логан! После всего, что он… — Он красивый, успешный, богатый, — она пожала плечами, примеряя солнцезащитные очки с таким безразличием, будто обсуждала погоду. — И мы оба получаем выгоду. — Это смешно. — Нет, это жизнь. А ты всё ещё витаешь в облаках. Ты получаешь своё за то, что прислуживаешь тому, кто лучше тебя. Я замолчала, глядя, как она крутится перед зеркалом, будто её слова не оставляли синяков на моей душе. Ирония ситуации давила на грудь. Мы снова здесь, как в старые времена, но всё изменилось. Бриттани — нет. Она всё та же: яркая, ядовитая, уверенная, что мир крутится вокруг неё. А я? Я просто тень, которая боится сказать «нет». — Кстати, — Бри бросила очки на полку и повернулась ко мне, — Логан спрашивал про тебя, говорил, что вы часто видитесь в последнее время. Кровь застыла в жилах. — Зачем ему это знать? — Ну, знаешь… — она улыбнулась, и в её глазах мелькнуло что-то хищное. — Он просто интересуется. — Передай ему, что пусть залезет в свои дела, а не в мои. Бри рассмеялась, будто я сказала что-то невероятно забавное. — Ох, Ари, ты такая предсказуемая. — она наклонилась ближе, и её шёпот обжёг мне кожу. — А что? Разве твой Итан не стоит того, чтобы терпеть? — Терпеть что? — голос дрогнул. — Бриттани, о чём ты… — Не строй из себя дурочку. Я говорю про секс. Он хорош? Меня будто ударили. — Прекрати. Но она не останавливалась. — Да? — её пальцы скользнули по моему рукаву, и я дёрнулась, будто от огня. — Или тебе больно даже от одной этой мысли? В глазах потемнело. Он хорош? Я помню его руки. Помню, как они сжимали мои запястья, как оставляли синяки на бёдрах. Как я потом отмывалась в ванной часами, скребла кожу, пока она не становилась красной. Как пряталась под одеждой с высоким воротом, под толстыми свитерами даже летом. "Ты получаешь своё за то, что прислуживаешь тому, кто лучше тебя." Моё тело превратилось в трофей. Для наказаний. Для награждений. Для того, чтобы напомнить мне, кто я и кому принадлежу. — Погоди, — Бри внезапно замерла, уставившись на меня. — Вы что, не трахаетесь? — Что? — я отпрянула. — Не говори мне, что ты ни разу не дала ему за все эти месяцы. — Он не спрашивал… — прошептала я. Бри закатила глаза. — Ох, милая, ты ещё так наивна. — она ткнула меня пальцем в грудь. — Неужели ты не понимаешь, что только так ты сможешь управлять парнем? Управлять? Я посмотрела на своё отражение в зеркале. На бледное лицо, на тени под глазами. Я не хочу управлять. Я хочу, чтобы меня перестали ломать. Но вслух я ничего не сказала. Просто взяла первую попавшуюся вещь с полки и подала Бри. — Примерь это. Тебе пойдёт. Она улыбнулась, довольная, будто мы говорили о чём-то приятном. А я стояла и думала о том, как легко ей даётся этот мир. Как легко — пользоваться людьми. — Кстати, — Бри бросила мне искоса взгляд, — как там твой Мэтти? — Не твоё дело. — Ой, да ладно. Он же всё ещё тайно влюблён в меня, да? Меня передёрнуло. — Он тебя ненавидит. — Потому что я его бросила? — Она рассмеялась. — А что мне мог дать обшарпанный дилер? — Он любил тебя, Бри. — Любил, не любил — мне плевать. Я смотрела на неё и думала: как мы вообще дружили? Всё это время я была для неё просто фоном, способом подчеркнуть свою «крутость». А теперь, когда правда всплыла, она даже не пытается извиняться. — Ты не меняешься, — прошептала я. — А зачем? — Она потянулась за блузкой. — Мир любит таких, как я. Я отвернулась, ловя своё отражение в зеркале. Раньше я верила, что Бри — моя подруга. Теперь вижу: она просто играла роль, а я была частью декораций. И самое противное то, что я всё ещё здесь. Всё ещё позволяю ей втягивать себя в эти игры. Потому что боюсь. Боюсь остаться одной, боюсь, что если скажу «хватит», — всё рухнет. Но, может, оно того стоит?       Через час наших хождений по магазинам мы уже сидели в «Allie Boy’s Bagelry & Luncheonette» — уютной кофейне с пастельными стенами, деревянными столами и запахом свежей выпечки, который витал в воздухе, словно обещая, что здесь всё будет хорошо. За окном мерцали проезжающие машины, не спеша шли люди, а внутри царила тёплая, почти домашняя атмосфера. Бри выбрала столик у окна, чтобы наблюдать за прохожими, и теперь разглядывала их с ленивым интересом, попивая свой «пафосный дорогой напиток» — лавандовый латте с золотой пыльцой. Я же сжимала в руках простой американо, чувствуя, как его горечь переплетается с горечью моих мыслей. — Видела бы нас сейчас Элис… — пробормотала я, уставившись вдаль. — А эта сумасшедшая? Да она бы уписалась от счастья, — фыркнула Бри, но в её голосе не было прежней язвительности. — Бри, тебе не кажется, что ты слишком злая? Она медленно повернулась ко мне, её губы растянулись в ухмылке: — Милочка, это не я злая. Это мир такой. Я хотела огрызнуться, но вдруг заметила, как её взгляд смягчился. На мгновение показалось, что передо мной не холодная, расчётливая Бри, а та самая девочка, с которой мы когда-то делились секретами на задней парте. — Помнишь, как мы впервые пошли с ней в кафешку у школы? — неожиданно спросила она, вертя в пальцах соломинку. — Да… Ты тогда устроила истерику, потому что в твоём капучино было недостаточно пенки. Она рассмеялась, и звук этот был таким знакомым, таким нашим, что лёд внутри меня дрогнул. — А потом Элис вылила на тебя свой горячий шоколад, и ты орала, что она «психованная корова». — Ну а что, так и было! Мы переглянулись, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на ностальгию. — Раньше всё было проще, да? — прошептала я. Бри вздохнула, откинувшись на спинку стула: — Раньше мы были глупее. Но в её тоне не было злости. Была усталость. И, кажется, даже сожаление. В этот момент дверь кофейни распахнулась, и вошли Итан с Логаном. Они что-то оживлённо обсуждали, но замолчали, увидев нас. Логан ухмыльнулся, помахивая ключами от машины: — Ну что, поедете смотреть на наш сюрприз? Бри мгновенно преобразилась, снова став той самой «королевой», которой привыкла быть. Но теперь я знала: под этой маской скрывается кто-то другой. И, возможно, мне стоит дать ей шанс.       Мы прибыли на огромный стадион в Милуоки, и первое, что бросилось в глаза, — это ослепительный блеск. Блеск дорогих машин у входа, блеск золотых часов на запястьях мужчин, блеск улыбок, за которыми скрывалось столько же расчета, сколько и в глазах Бри. Мальчики устроили нам «сюрприз» — скачки. Никогда не хотела наблюдать, как животных заставляют страдать ради азарта богатых, но здесь мое мнение явно никого не интересовало. Стадион напоминал гигантскую чашу, заполненную людьми в безупречных костюмах и платьях, которые стоили больше, чем год аренды нашей квартиры. Наши места — отдельная ложа с бархатными креслами, откуда открывался «идеальный» вид на трек. Официанты в белых перчатках то и дело подносили шампанское и закуски, которые я даже не решалась трогать. Всё здесь кричало о деньгах, власти и полном безразличии ко всему, что не приносило удовольствия их обладателям. Логан, конечно, был в своей стихии. Он щедро ставил на лошадей, называя их номера с холодной уверенностью, будто уже знал исход. Бри висела на его руке, смеясь громче, чем нужно, и бросая на меня взгляды, полные фальшивого восторга. — Ты же тоже в восторге, да, Ария? — словно говорили ее глаза. Но я видела, как ее пальцы сжимают его рукав чуть сильнее, когда он отвлекался. Она играла свою роль безупречно: влюбленная дурочка, которая живет лишь его вниманием. Итан притянул меня к себе, его губы коснулись моего уха: — Расслабься. Ты выглядишь так, будто на похоронах. Его дыхание было теплым, но слова — ледяными. — Я просто… никогда не была на скачках, — соврала я, заставляя уголки губ дрогнуть в подобии улыбки. — Тогда научись получать удовольствие, — он провел пальцем по моей шее. — Бри же нравится. «Бри нравится всё, что повышает ее шансы выйти замуж за деньги», — пронеслось у меня в голове. Она была мастером перевоплощения: сегодня — невинная девушка, завтра — роковая соблазнительница. Но за этим блеском скрывалось лишь ненасытное желание урвать кусок побольше. Громкий звонок возвестил о начале заезда. Лошади рванули вперед, а толпа взорвалась криками. Я сжала руки в кулаки, глядя, как их шпоры впиваются в бока животных, как их глаза белеют от ужаса. Но вокруг только смеялись, ставили новые ставки, поднимали бокалы. — Выиграл! — Логан хлопнул Итана по плечу, а тот улыбнулся, доставая пачку купюр. — Твоя очередь выбирать лошадь, — он сунул деньги мне в руки. Все взгляды устремились на меня. Бри хихикнула: — Ой, да она же даже не знает, как это делается! Итан сжал мою талию, и я почувствовала, как его ноготь впивается в кожу сквозь ткань. — Просто выбери ту, что тебе нравится, — прошептал он. Но в его голосе не было места ошибке. Я ткнула пальцем в первую попавшуюся цифру в программе. «Прости», — мысленно сказала лошади, которая теперь обречена была бежать, пока не упадет. Когда заезд начался, я притворилась, что мне не терпится увидеть финал. Притворилась, что разделяю их азарт. Притворилась, будто не замечаю, как Бри целует Логана в щеку, а он смотрит на меня через ее плечо. Но больше всего я притворялась, что не понимаю: в этой игре ставки — не только деньги. Здесь все мы скачем по кругу, загнанные в клетку их правил. И проигрыш — единственный возможный исход. Логан протянул мне бокал с той же сладкой улыбкой, с которой когда-то прижимал мое лицо к стене. — Ну что, сестрёнка, давай без прошлых обид? Ты же теперь «исправляешься»… Неужели откажешься? Я взяла бокал. Пальцы сами сжали хрусталь так, что побелели костяшки. — Ты мне не брат. И если ты думаешь, что я забуду, что ты сделал, — ошибаешься. Он рассмеялся, и от этого звука по спине пробежали мурашки. В голове всплыли обрывки: его кулак, рассекающий губу. Ремень, свистящий в воздухе. «Ты сама виновата», — его голос в темноте. — О, я и не надеюсь. Мне куда интереснее, как ты будешь помнить это сегодня. — О чём ты? — голос дрогнул, хотя я клялась себе не давать ему этого удовольствия. — Да так, мысли вслух. Я отхлебнула коктейль, чтобы скрыть дрожь в руках. Логан пугал меня. По-настоящему. Не его сила — а то, как легко он переключался между жестокостью и этой… театральной нежностью. Как будто бил не он, а кто-то другой, а сейчас просто шутит. Но колени знали правду. Они подкашивались, едва он приближался. Я украдкой взглянула на Итана. Он стоял у барьера, счастливый, сияющий. Выигрыш ослепил его, как всегда. Он ловил этот кайф — не от денег, а от власти. От того, что судьба подчинилась его желанию. И я… я не могла сбежать. Не потому, что он держал. А потому, что даже мысль о том, чтобы уйти, заставляла меня задыхаться. Итан был как наркотик. Первый глоток — эйфория. Когда он смотрел на меня так, будто я единственная во всей вселенной. Когда шептал «Ты особенная», и я верила. Но потом — ломка. «Ты перепутала, я такого не говорил». «Тебе показалось». «Ты слишком эмоциональна, это нездорово». Он переписывал мою реальность, стирал границы, пока я не начала сомневаться в собственном разуме. — Ты должна быть как Бри, — он обнял меня за талию, указывая на нее взглядом. — Видишь, как она радуется? Бри визжала от восторга, цепляясь за Логана. Но я-то знала: за ее блестящими глазами — холодный расчет. Она играла в ту же игру, что и мы все. Только лучше. — Я стараюсь, — прошептала я. Итан улыбнулся. Это была не улыбка — оскал. — Старайся сильнее. Его рука опустилась ниже, сжимая бедро так, что останутся синяки. Но на людях это выглядело просто… нежностью. Голова закружилась внезапно, будто кто-то резко выдернул пробку, и весь мир поплыл перед глазами. Я моргнула, пытаясь поймать фокус, но веки стали тяжелыми, как будто налитыми свинцом. — Ты в порядке? — Итан приподнял бровь, его пальцы все еще впивались в мое бедро. Я кивнула, слишком быстро, слишком нервно. «Не сейчас. Только не сейчас.» Но тело не слушалось. Ладони вспотели, в висках застучало, а в горле пересохло так, будто я неделю не пила воды. Я знала эти ощущения. Слишком хорошо знала. «Но ведь я ничего не принимала. Не могла.» Четыре дня. Четыре дня чистоты, четыре дня попыток быть достаточно хорошей для него. — Просто… жарко, — прошептала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Итан изучающе провел пальцем по моей щеке. — Бледная какая-то. Я прикусила губу, затем резко потянулась к нему, целуя так, как он любил — нежно, покорно, давая ему взять верх. Его губы были холодными, как всегда. Когда он углубил поцелуй, я едва не застонала — не от удовольствия, а от того, как голова раскалывалась на части. — Можно в туалет? — оторвавшись, я сделала глаза чуть шире, немного жалобнее. Он отпустил мою талию, снисходительно кивнув. Бри была права. Если играть по его правилам — если быть идеальной — он иногда давал чуть больше свободы. Но какой ценой? — Только быстро.       Я едва не побежала, едва не споткнулась о ковер, который внезапно стал неровным. Запершись в кабинке, я схватилась за раковину, глядя в зеркало. Что со мной? Зрачки расширены. Кожа покрылась испариной. Руки дрожали так, что я не могла даже снять помаду с губ. Логан. Его коктейль. Его улыбка. «Как ты будешь помнить это сегодня.» Я сглотнула ком в горле и набрала в ладони ледяной воды, плеснула в лицо. Капли стекали по шее, смешиваясь со слезами, которых не должно было быть. Я посмотрела в зеркало, но отражение не подчинялось мне. Там стояла другая я. Растрепанные волосы, словно их рвали. Глаза — два кровавых пятна. Пижама, которую я не носила с февраля. Шорты с разорванным краем, футболка, растянутая на груди — точь-в-точь как в тот вечер. Я медленно наклонила голову влево. Девочка в зеркале повторила движение. Но ее губы дернулись в улыбку. Мои губы оставались сжатыми. Я взглянула на свои руки — они дрожали, но были чистыми. В зеркале же пальцы были испачканы чем-то темным, липким… Кровью? Нет… Я рванулась назад, спина ударилась о стену. Зеркало заколебалось, исказилось, и вдруг: Хруст. Треснуло. Прямо между моих глаз. Я рухнула на пол, обхватив колени. Тело выкручивало, будто кто-то играл с моими суставами, как с проволокой. Каждый мускул жил своей жизнью, дергался, сводился. А когда я закрыла глаза — тьма ожила. Она пульсировала. Дышала. Наваливалась на меня тяжелыми, горячими волнами. — Это не реально, это не реально… — я бормотала, впиваясь ногтями в голени. Но боль была настоящей. Как и голос, просочившийся сквозь дверь: — Арья? Я замерла. Его шаги приближались. Медленные. Расчетливые. Голос Логана за дверью слился с другими, но пробирало до мурашек. — Что случилось, сестрёнка? Перед глазами поплыли пятна, и вдруг я увидела его. Логан. Ему было 18 лет. Кухня нашего дома. Я сижу на диване, всхлипывая в подушку. Сегодня Кевин Марс снова назвал маму шлюхой, а я разбила ему нос. — Что случилось? — Логан присаживается рядом, такой взрослый, такой заботливый. Его пальцы мягко отодвигают волосы с моего лица. Я доверяюсь. Рассказываю. — Он плохой мальчик, — шепчет Логан, гладя мою щёку. — Но… Хлоп! Первый удар оглушает. Второй — припечатывает к спинке дивана. — Девочкам не прилично драться. — его дыхание пахнет мятной жвачкой. — Открой дверь, Арья. Реальность дёрнулась, как плохая плёнка. Я сидела на полу туалета, но чувствовала ту подушку под собой. Где граница? Что настоящее? Пальцы впились в виски. — Дыши. Просто дыши. — твердила я, но лёгкие не слушались. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться через горло. Каждый вдох обжигал, как будто я глотала битое стекло. — Последний раз говорю… Дверь дёрнулась под ударом плеча, и я вжалась в угол, обхватив колени так сильно, что кости хрустели. — Арья, открывай, — голос Логана звучал сладко, как сироп. Мои пальцы дрожали, когда я потянулась к замку. Предательское тело. Он вошёл, закрыв за собой дверь с лёгким щелчком. Кабинка внезапно стала тесной, воздух — густым, пропитанным его дорогим парфюмом и чем-то ещё… чем-то химическим. — Тебе плохо, милая Арья? — он наклонился, и его губы растянулись в улыбке. Настоящей. Той, что появлялась только тогда, когда он видел чью-то боль. — Что… что ты подсыпал?! — голос сорвался на шёпот. Логан присел передо мной на корточки, его пальцы мягко провели по моей щеке. — Просто напоминание: ты никогда не выберешься. Ты — грязь, Ария. И даже твой отец однажды это поймёт. — Чего ты добиваешься? — прошептала я. Он наслаждался этим. Каждой моей дрожью, каждым прерывистым вдохом. Это был азарт — тот же, с которым он ставил на скачках. Только ставка теперь — я. — Не беспокойся, Итан ни о чём не догадывается. Я не расскажу ему, что ты ещё употребляешь. — Но откуда ты… — Арья, — он покачал головой, делая обиженное лицо, — ты меня совсем не знаешь? Я думал, мы близки. Его пальцы впились в мой подбородок, заставляя поднять голову. А затем… Прикосновение. Ладонь скользнула к горлу. — Отпусти, — прошипела я, но он только сжал сильнее. Глаза потемнели. — Какая же ты противная, Арья. — Ария, — поправила я, и он рассмеялся, прежде чем ослабить хватку. — Прости, совсем забыл, что это твой парень перекрывает тебе кислород. Хотел напомнить. Я судорожно глотнула воздух, и он… исчез. Словно и не было этой жуткой близости, этого удушья. — Итан просил проверить, где ты застряла. Вот я и тут, — он встал, отряхнул рукав и направился к двери. — Ублюдок, — выдохнула я, всё ещё пытаясь выровнять дыхание. Логан остановился, обернулся. — Ну, не так уж я и плох. Его глаза скользнули по мне — с ног до головы. — Твоя паническая атака ведь прекратилась? И он был прав. Остался страх. Жуткий, леденящий. Но тело… тело больше не тряслось. — До встречи, сестрёнка. — сумочка ударилась о кафель с глухим стуком. Я подняла её дрожащими руками, будто это была не кожаная безделушка, а разорвавшаяся граната. — Приведи себя в порядок. Дверь закрылась. Зеркало. Нужно посмотреть в зеркало. И увидела себя — маленькую, испуганную, которая до сих пор ищет ответ: За что? Но ответа не было. Ни тогда. Ни сейчас. Тени под глазами, как синяки. Губы бледные, почти белые. Волосы — растрёпанные, будто кто-то таскал меня за них. Но самое страшное — глаза. Пустые. Мёртвые. Это не я. Это не я. Это не… Я судорожно схватила помаду, накрасила губы. Пальцы скользили, оставляя кроваво-красные мазки за пределами контура. — Сотри. Переделай. — я проговаривала каждый свой шаг что бы собрать мысли в кучу. Тушь. Румяна. Пудра. Маска накладывалась слоями, как штукатурка на трещины в стене. — Дыши. Улыбайся. Иди. Я вышла из туалета. Шаги были неровными, будто пол под ногами качался. — Не упади. Не упади. Не. — Арья! Голос Бриттани. Она махала мне с ложи, сияя, как новогодняя гирлянда. Рядом — Логан, развалившийся в кресле с бокалом шампанского. И он. Итан. Его взгляд ударил меня, как плеть. — Ты на пять минут? — он подчеркнул цифру, будто я украла у него часы жизни. — Прости, — я заставила губы растянуться. — Что-то голова закружилась. Логан фыркнул. — Надо меньше пить, сестрёнка. Его нога толкнула мне стул. Я села. Тело не слушалось — казалось, я падала даже сидя. — Ставь, — Итан сунул мне программу заездов. Буквы плясали перед глазами. «Какой-то номер… любой номер…» — Тринадцать, — прошептала я. — Серьёзно? — Бриттани закатила глаза. — Это же неудачница, она все время… — Тринадцать, — перебил её Итан, не сводя с меня глаз. — Интересный выбор. Его пальцы сжали моё колено под столом. Больно. Но я улыбалась. Потому что Логан наблюдал. Потому что Бриттани хихикала. Потому что так надо. Громкоговоритель рявкнул: — На старт! Через минуту, на первом же повороте трека лошадь сломала ногу. Толпа ахнула, но уже через секунду зааплодировала победителю. Животное уводили за барьеры — тихо, чтобы не портить настроение гостям. Я сжала бокал. Мы все были той лошадью. Бежим по кругу, пока не сломаемся. А они — ставят на нас и пьют шампанское. — Твой выигрыш, принцесса, — Итан сунул мне пачку купюр. — Теперь ты должна мне вечер. Его пальцы вцепились в мое запястье. Сильно так, чтобы я поняла: это не просьба. Я кивнула. И позволила увести себя прочь — в очередной круг этого ада.