Январь\19\18 ПТ

— С тобой всё в порядке? — Крис наклонился ко мне, брови сведены в угрюмой полоске. — Что? — я резко оторвалась от созерцания трещины в асфальте. — А, да, всё нормально. — Выглядишь бледной. Точно всё в ок? — Да, да, да, — закивала я, толкая его в сторону площадки. — Иди уже… Крис фыркнул, но послушно побежал к парням, оставив меня наедине с Джией. Опять с Джией. Середина игры, солнце палит так, будто решило проверить, кто из нас первый растает. Чирлидеры рассредоточились по площадке, занимая позиции. Я автоматически поправила бант на запястье, ощущая, как под ним липнет пот. Джиа стояла в паре со мной — улыбчивая, веснушчатая, с вечно потерянным взглядом. Раньше Вероника была моей напарницей. Вероника, которая знала каждое движение наизусть, чувствовала ритм так же, как собственное дыхание. А теперь — Джиа. Джиа, которая путала лево и право, забывала счет и вчера умудрилась зацепить меня локтем так, что синяк до сих пор не сошел. — Эй, Ари, — шепнула она, подпрыгивая на месте. — Ты помнишь, после третьего чира у нас поворот или шаг? — Поворот, — сквозь зубы. — Мы репетировали это утром. — Ой, правда? — она засмеялась, как будто это было забавно. Музыка грянула, и площадка ожила. Крис с Джейком подкидывали Стеллу, Сэм прорвался вперёд, делая сальто, а мы — мы должны были быть идеальными. Четкие линии, синхронные прыжки, улыбки, приклеенные к лицам. — Раз, два! — Джиа взмахнула помпонами на счет раньше. Я подавила стон. — Три, четыре, шаг! — Элайза с Розой синхронно подняли руки. Джиа шагнула не туда. — Пять, шесть, поворот! Она развернулась в противоположную сторону и врезалась в Лолу. — Ой, прости! — шепнула Джиа. Лола едва удержала равновесие, лицо её исказилось. Я сжала помпоны от вспышки гнева. — Соберись, — прошипела я, хватая Джию за локоть. — Или ты хочешь, чтобы нас всех выгнали? Её глаза округлились. — Я стараюсь! — Старайся тише. Музыка нарастала, громче, резче, била в виски, как пульс перед падением. Мы рванули в финальную связку — пирамида. Стелла взлетела вверх, легкая, невесомая, будто её и не было. Я держала основание, чувствуя, как дрожат мышцы, как каждая клетка кричит от напряжения. Я могла бы быть на её месте. Мысль пронеслась, как всегда — быстро и безболезненно. В начале января я отказалась от позиции флаера. Тогда это казалось концом света, крахом всех амбиций. А теперь? Теперь я даже не жалела. Какой смысл летать, если земля под ногами все равно кажется гнилой? Чирлидинг больше не приносил той дикой, пьянящей радости. Победы школы? Просто строчки в таблице. Тренировки? Рутина, от которой сводит скулы. Я механически улыбалась, ловила ритм, бросала Стеллу вверх — но внутри было тихо. Пусто. Зрители орали, команда ликовала — мы сделали всё идеально. Но их восторг словно доносился через толстое стекло. Я видела, как баскетболисты машут руками, как девчонки обнимаются, как соперники кусают губы от досады. И мне было… всё равно. Как только музыка стихла, я первой сорвалась с места. Быстро, резко, будто убегая. Не до аплодисментов, не до разборов, не до этих бесконечных «Мы молодцы!». — Ария, куда? — кто-то крикнул мне вслед. Я даже не обернулась.       Рюкзак — на плечо, кроссовки — в руки, дверь — распахнута. Холодный воздух ударил в лицо, и я задышала глубже, будто впервые за весь день. Школа осталась за спиной, а вместе с ней — крики, улыбки, этот вечный маскарад. Интересно, они вообще заметят, что я ушла? Я закурила на ходу, затягиваясь так глубоко, что в глазах потемнело. Пепел осыпался на асфальт, смешиваясь с серой слякотью. Чирлидинг был когда-то мечтой. А теперь — просто ещё одна страница, которую можно захлопнуть без сожалений.       Я шла быстрее, почти бежала, когда рядом притормозила белая машина — Порш с тонированными стеклами.        Сердце упало в живот. Он ехал медленно, вровень со мной, будто хищник, выслеживающий добычу. Окно опустилось, и в щель мелькнуло знакомое лицо — острые скулы, холодные глаза, улыбка, от которой кровь стынет в жилах. Логан. Я ускорила шаг, сжала кулаки, ногти впились в ладони. Не смотри. Иди. Просто иди. — Арья, — его голос скользнул по спине, как лезвие. — Сестричка, так я трачу бензин. Я стиснула зубы, продолжая идти. — Что тебе нужно? — бросила я, не поворачивая головы. — Садись. Нам нужно кое-что обсудить. — Нам нечего обсуждать. Тишина. Потом — резкий звук открывающейся двери. — Не заставляй меня выходить и заталкивать тебя силой. Я замерла. Дыхание перехватило. Он сделает это — я знала. Логан никогда не блефовал. Обернулась. Он стоял, опершись о дверцу, в идеально сидящем пальто, с тем же мертвым взглядом, что и всегда. Будто я — насекомое, которое он вот-вот раздавит. — Зачем? — голос дрогнул, и я тут же возненавидела себя за это. — Мне кажется, у нас нет тем для разговора. — Ох, прошу тебя, — он усмехнулся, медленно, словно растягивая удовольствие. — Ещё как есть… Например, твой дорогой друг. Ледяная волна прокатилась по спине. — Что? — Садись уже. Он кивнул на пассажирское сиденье. Взгляд — как у змеи перед броском. Я сделала шаг назад. — Не тяни время, Арья. — голос стал тише, опаснее. — Или тебе интересно, что будет, если я лично расскажу твоему папочке, с кем и как именно его дочь на самом деле проводит время? Кровь ударила в виски. Мэтт. Он знает. Рука сама потянулась к ручке двери. Я ненавидела себя за это, за то, что снова подчиняюсь. Но страх был сильнее.        Дверцы захлопнулась с глухим звуком, отрезая путь к отступлению. В салоне пахло дорогой кожей и его одеколоном — холодным, металлическим, как хирургический инструмент. — ужасающим, как он сам. Я вжалась в сиденье, пальцы впились в подлокотник. — Ну вот и славно, — Логан запустил двигатель. — А теперь давай поговорим. Как выступления? Уже не приносят былой радости? — он плавно тронул с места, его пальцы легко перебирали руль. — Тебе-то какое дело? — я стиснула зубы, глядя в боковое окно. Он рассмеялся — сухо, без тепла. — Всегда такая колючая. Как ёжик. — пауза, он слегка повернулся в мою сторону, — Знаешь, что происходит с ёжиками, которые слишком долго показывают иголки? Машина резко ускорилась, и мое сердце сделало сальто в груди. — Предпочитаю не знать. — Их бросают под колеса. — он бросил на меня быстрый взгляд, от которого по спине побежали мурашки. — Кстати, как твой… как его… Мэттью? Кровь застыла в жилах. — Он не имеет к этому никакого отношения. — О-о, имеет, сестрёнка. — Логан достал из кармана маленький пакетик с красными кристаллами, подбросил его на ладони. — Знакомо? Я почувствовала, как пересыхает во рту. — Откуда это у тебя? — Да так, общий знакомый подарил. Хуго, кажется… — он ухмыльнулся, видя мой шок. — Мир тесен, не находишь? — Я не понимаю, чего ты от меня хочешь… — мой пальцы дрожали, но я пыталась не подавать виду. — На самом деле, я хочу помочь. — его голос внезапно стал сладким, как сироп. — Молодец, что послушалась моего совета и сбежала от Итана. Он же, знаешь ли… ненормальный. — При чем тут это? — я резко повернулась к нему. — Ну, Ария, не прикидывайся тупой. — он снизил скорость, плавно вписываясь в поворот. — Он же мой лучший друг. А ты… ты его просто бросила, как последнюю шлюху. — Ты совсем ебнулся? — голос сорвался на визг. — Какого чёрта ты несёшь? То я видите ли молодец, что бросила его, то из-за этого же я плохая. Логан резко затормозил у тротуара. Когда он повернулся ко мне, в его глазах было что-то, от чего мне захотелось открыть дверь и бежать. — Ты слишком глупа, чтобы понять, — прошептал он, доставая телефон. — Но я дам тебе шанс исправиться. Завтра вечеринка у Итана. Ты придешь. — Я не… — Ты ПРИДЕШЬ. — он ударил ладонью по рулю, и я вздрогнула. — Или я расскажу всему Чикаго, кто на самом деле твой драгоценный Мэттью. И твоему папочке заодно. — Ты думаешь, Итан такой милый мальчик? Спроси у него, кто его настоящий босс. Мой рот открылся, но слова застряли в горле. Логан улыбнулся — медленно, как палач, любующийся своей жертвой. Он достал телефон, пальцы скользнули по экрану с хищной грацией. — Давай-ка освежим твою память. Экран вспыхнул перед моим лицом. Первое видео — я, пятнадцатилетняя, с расширенными зрачками, дрожащими руками размазываю белый порошок по экрану телефона в грязном туалете заправки. Камера трясется от смеха оператора — его смеха. — Ну же, сучка, вдохни глубже, — раздался его голос с записи. Я зажмурилась, но он грубо схватил меня за подбородок, заставляя смотреть. — Видишь? Это же ты. Все та же грязная наркоманка. И вдруг — провал. Я помню только обрывки. Я сидела в подъезде нашего дома, дрожащими пальцами размазывая порошок по экрану. Голова кружилась, сердце колотилось, но я уже не могла остановиться. И вдруг — тень. — Ну и ну, сестренка, что это у нас тут? Его голос.Я даже не успела вдохнуть, как он схватил меня за шкирку и потащил к машине. Его пальцы впились в кожу, оставляя синяки, которые потом придется скрывать. — Логан, отпусти! Он не ответил. Просто швырнул меня на сиденье, завел двигатель, и мы понеслись куда-то в ночь. Я не знала, куда он везет. Знакомые улицы мелькали за окном, потом сменились чужими. В голове — туман, страх, и только одно ясное понимание: я в ловушке. Остановились у какой-то заброшенной заправки на окраине. Внутри — пусто. Только кассирша, которая бросила на нас равнодушный взгляд и тут же отвела глаза. — Иди сюда. Он схватил меня за руку и потащил в туалет. Туалет. Маленькая кабинка. Вонь хлорки, мочи и чего-то сладковато-гнилого. Стены исписаны похабными надписями, кое-где прилеплены жвачки. Зеркало разбито. Я попыталась вырваться, но он ударил меня. Резко. Точно. По лицу. Голова дернулась назад, ударилась о стену. В глазах помутнело. — Открывай сумку. Я не понимала, чего он хочет. Руки дрожали, пальцы не слушались. Он выхватил у меня рюкзак, высыпал все содержимое на пол. Он поднял пакетик с порошком, встряхнул его перед моим лицом. — Это что? Он рассмеялся, достал телефон, включил камеру. — Ну же, покажи всем, какая ты грязная наркоманка. Я попыталась закрыть лицо, но он схватил меня за волосы, притянул ближе. — Вдохни. Или я сделаю так, что ты пожалеешь. Его глаза были пустые. Как у акулы. Я вдохнула. Потом еще раз. Камера фиксировала каждую секунду. Провал. Дальше — ничего.       Логан выключил видео. В салоне воцарилась тишина. — Ну что, вспомнила? Я не ответила. Не могла. Потому что вдруг поняла одну страшную вещь. Он делал это не один раз. И я просто… забыла. Следующее фото — мои синяки под глазами, запекшаяся кровь под носом. Я не помнила этого. Совсем. Как будто кто-то вырвал страницы из моей памяти. — Ох, как ты рыдала тогда, — он сладострастно растягивал слова, — Помнишь, что я тебе сказал? Что сделаю с твоим лицом, если хоть слово кому-то проболтаешься? — Стой! — я закричала, пытаясь вырвать телефон. Он легко отвел мою руку, продолжая листать. — Ты думала, я просто так отпущу тебя? Нет-нет, сестренка. У меня целый архив. —палец коснулся экрана. — Вот, например, твои милые переписки о покупке. Или это… — он развернул телефон, показывая фото меня в полубессознательном состоянии в ванной комнате.       Камера тряслась, показывая потрескавшийся кафель, мои голые окровавленные колени. Дрожащие руки, цепляющиеся за край ванной. — Ну же, покажи нам свое милое личико, — его голос с записи звучал слащаво-ласково. Камера поднялась выше. Мое лицо — мокрое от слез, с размазанной тушью. Губы дрожали, произнося что-то беззвучное.        Я резко отвернулась, но он схватил меня за волосы, притягивая обратно к экрану. —Смотри. Это важно. На записи его рука входила в кадр, расстегивая пряжку ремня с привычной ловкостью. Мое тело сжалось в машине, как будто пытаясь защититься от воспоминаний, которых… не было. Вернее, только ощущения. Резкая боль между ног.Запах дешевого мыла и его пота. Звук молнии на его джинсах. И все. Как будто кто-то вырвал страницы из книги, оставив только кровавые разводы на обрывках. — Ты всегда так забавно хныкала, — Логан переключил на другое видео. На этот раз я лежала на спине на заднем сиденье машины, юбка задрана, глаза стеклянные. —Особенно когда понимала, что сопротивляться бесполезно. Мой желудок сжался в тугой узел. Я помнила эту машину. Помнила, как он вез меня куда-то, а я, одурманенная, не могла даже кричать. Помнила, как утром проснулась в своей постели с дикой болью во всем теле. — Я… я не помню этого, — прошептала я, но голос звучал как чужой. Он усмехнулся, проводя пальцем по экрану. — Конечно не помнишь. Я ведь научился правильно подбирать дозировки. — его палец остановился на кадре, где моя голова беспомощно болталась. — Ты даже благодарила меня потом. Говорила, что никто не умеет так… утешать. В горле встал ком. Я вдруг вспомнила его руки на моей шее. Вспомнила, как он шептал: «Если скажешь кому-то — скажу, что ты сама напросилась. Кто поверит маленькой наркоманке?» — Ты… ты… — слова застряли где-то между сердцем и горлом. — Я что? — он наклонился ближе, его дыхание обожгло щеку. — Я позаботился о тебе? Научил всему, что знал? Давал то, в чем ты так нуждалась? — его рука легла мне на бедро, и все тело пронзила электрическая волна ужаса. — Признайся, иногда ты по мне скучала. Я резко отпрянула к двери, хватая ртом воздух. Его смех заполнил салон, густой и липкий, как патока — я задыхалась в нём, как в сиропе. — Не переживай, сестренка. Если будешь вести себя хорошо… — он сделал паузу, наслаждаясь моментом, — …может, я даже удалю эти видео. После завтрашней вечеринки, конечно. Сердце заколотилось так, что, казалось, вырвется из груди. Я сжала кулаки, чтобы они не дрожали. — Я не пойду. Логан медленно улыбнулся — будто давал мне время осознать свою ошибку. — Ох, Ари, — он протянул руку, и я невольно отпрянула. Его пальцы скользнули по моей щеке, как лезвие по горлу. — Ты же помнишь, что бывает, когда ты не слушаешься? В глазах потемнело. Воспоминания накатили волной: его руки, его голос, его наказания. Но сейчас было хуже — потому что теперь у него был Мэтт. — Ты тронешь его — я убью тебя, — прошипела я. Он рассмеялся — мягко, почти ласково. — Милая, ты и мухи не обидишь. Я смотрела на него, не понимая. В животе сковало ледяной спазм. — Зачем ты это хранишь?! — Страховка, — он убрал телефон, вдруг став серьезным. — Ты же знаешь, я люблю быть уверенным. — его пальцы нежно коснулись моей щеки, заставив меня задрожать. —Так что завтра. Вечеринка. Ты приходишь, мило улыбаешься Итану, и мы все забудем. —пауза. — Или эти фото получат твой отец, твой директор… и, скажем, местные копы. Как думаешь, долго продержится твой реабилитационный подвиг? В ушах зазвенело. Я вспомнила его пьяные вторжения в мою комнату, шепот: «Крикнешь — убью. И твою мамашу заодно.» Вспомнила, как он бил меня по животу, по бедрам — местам, где не оставалось следов. Как однажды засунул мне в рот тряпку, чтобы заглушить крики. — Ты… ты не имеешь права, — прошептала я, но голос предательски дрожал. Он рассмеялся, вдруг оживившись. — О, милая, у меня есть все права! Он протянул руку, и тот самый пакетик с красными кристаллами, упал мне на ноги. — Зачем мне это? — голос сорвался на хрип. Его губы растянулись в улыбке, но глаза оставались пустыми. Как у змеи перед ударом. — Брось. Считай это подарком. Делай с ним что хочешь. Развлекайся. Или не развлекайся. — он пожал плечами. — Просто знай: если завтра тебя не будет на вечеринке, твой милый Мэттью получит кое-что похуже. Лёд пробежал по спине. — Что ты задумал? Логан не ответил. Он нажал кнопку, и дверь со скрипом открылась, впуская внутрь ледяное чикагское дыхание. — Ты не изменился, — прошептала я. — Все тот же ублюдок. Логан рассмеялся — низко, хрипло.       Я вывалилась на тротуар, едва успевая схватить свою сумку. Порш рванул с места, обдав меня гравием и запахом бензина. Красные кристаллы сверкали на солнце, как осколки разбитого зеркала. В них отражалась моя искажённая гримаса — точь-в-точь как на его фотографиях. Где-то вдали завыла сирена. Я сжала пакет в кулаке, чувствуя, как острые грани впиваются в ладонь. Логан знал. Он всегда знал. Он оставил мне только два выхода — сдаться или сгореть. А я ненавидела оба. Я резко подняла голову. Ветер рвал волосы, забирался под куртку, обжигал щёки. Машина уже исчезла за поворотом, но я всё ещё чувствовала на себе его взгляд — холодный, как январское небо. Где я? Оглядевшись, я поняла: Логан просто объехал школу по кругу и высадил меня у парковки Lakeview. Значит, он хотел, чтобы меня увидели. Чтобы кто-то заметил, как я выхожу из его машины. — Привет, хорошо выступила сегодня? Голос заставил меня вздрогнуть. Я резко обернулась. Стив. Он стоял в паре шагов, закинув руки в карманы джинсов. Ветер трепал его тёмные волосы, а солнце золотило скулы, подчёркивая лёгкую небритость. Его глаза — тёплые, как осенний дуб — изучали меня с тихим беспокойством. — Эй, всё в порядке? — он оглядел меня с ног до головы, и я судорожно запихнула пакетик в карман. — Я… э… да, всё хорошо. — Уверена? Я кивнула, слишком резко. Стив замер на секунду, будто взвешивая, стоит ли давить. Потом расслабил плечи, и в его взгляде появилось что-то мягкое. Понимающее. — Ладно… — он слегка наклонился, пытаясь поймать мой взгляд. — Куда едешь? Голос у него был спокойный, без нажима. Как будто ничего не случилось. Как будто мы просто случайно встретились после уроков. — К Мэтту, — выдохнула я и наконец смогла связать слова в предложение. — Прости, я просто… задумалась. Мои губы дрогнули в натянутой улыбке. — А ты меня слегка напугал. — Извини, даже не думал о таком. — он улыбнулся, но во взгляде оставалась лёгкая тень. Он знает. Чувствует? Но не лезет. Не требует объяснений. Просто… даёт передохнуть. — Всё в порядке, — усмехнулась я, постукивая пальцами по куртке. — Тебе не за что извиняться… Ой, да! — я резко вспомнила. — Я забыла вернуть твою куртку. Оставила в прихожей, утром спешила… Стив рассмеялся, и солнце снова упало на его лицо, подчеркнув чарующие ямочки. — Не нужно. У меня есть ещё. — Ещё бы, — фыркнула я, невольно залипая на его скулы. — Ты же давно гоняешь. Наверняка у тебя их целый гардероб. — Ага. И я дарю их каждой девушке, которую возил на гонки, — ответил он с сарказмом. — И какая я по счёту? — подколола я. Стив задумался, преувеличенно серьёзно, потом начал считать на пальцах: — Так… одна, две… Я закатила глаза. — Ой, да ладно! — Всё посчитал. Первая. Я рассмеялась — неожиданно, искренне, до слёз. И он тоже засмеялся, тихо, как будто радуясь, что смог меня развеселить. — Ха-ха-ха, прости… — я схватилась за живот. — Спасибо, что рассмешил. — Я говорил правду, — подмигнул он. — Что ж… это приятно. — На счёт куртки. — он вдруг стал серьёзнее. — Но я правда хочу, чтобы она теперь была твоей. Она тёплая. И тебе идёт. Я засмущалась, почувствовав, как тепло разливается по щекам. — Спасибо… она правда классная. Ветер снова рванул между нами, заставляя меня ёжиться. Стив посмотрел куда-то за мою спину, будто проверяя, нет ли там чего-то важного. Потом вернул взгляд на меня. — Так… тебя подвести? — Нет, не нужно. — я отвела глаза. — Мы договорились встретиться недалеко. Пойдём гулять. — Ну, хорошо. — он улыбнулся, но в уголках губ промелькнула тень разочарования. — Передавай привет Мэтти. — Обязательно передам. Я заулыбалась, и он кивнул, медленно отступая к своей машине. — До встречи, Ария. — До встречи, Стив.       Я развернулась и пошла к метро, чувствуя, как его взгляд ещё секунду держится на мне. А в кармане жгло пальцы. От пережитых последних минут этого сумасшедшего дня. Не кристаллы — нет. Просто моя собственная кожа, будто прожжённая до кости всем, что произошло за эти последние минуты. Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и ускорила шаг. Ветер бил в лицо, швырял под ноги клочья грязного снега, лез под куртку и вырывал из груди короткие, прерывистые вздохи. Я почти бежала, спотыкаясь о трещины в асфальте, не замечая людей, которые косились на меня, когда я резко протискивалась между ними. Не думай. Не думай. Не думай. Но мысли бились в черепе, как пойманные птицы: Логан. Видео. Итан. Вечеринка. Мэттью.       Я свернула за угол и наконец увидела вход на станцию. Спустилась по ступеням, почти не чувствуя ног, проскользнула через турникет — карточку едва не уронила, пальцы не слушались. Платформа была полупустой. Я прошла до самого конца, подальше от редких пассажиров, и уткнулась в стену, прижав ладони к холодной плитке. Дыши. Просто дыши. Но лёгкие не слушались. Я нацепила наушники, включила первую попавшуюся песню — громко, чтобы заглушить всё, — и плюхнулась на скамейку, прижимая рюкзак к животу, как щит. Музыка гремела в ушах, но сквозь неё всё равно пробивался голос Логана: «Не вздумай рассказывать своему Мэттью. Иначе я покажу ему, какая ты на самом деле…» Я зажмурилась. Нет. Нет. Нет. Поезд подъехал с грохотом, вырвав меня из этого кошмара. Я вскочила и втиснулась в вагон, протиснувшись к окну. Прижала лоб к холодному стеклу и закрыла глаза. Hyatt Place Chicago. 40 минут. 40 минут тишины. Но тишины не было. Только голоса. Я сглотнула ком в горле и уткнулась в телефон, бессмысленно листая ленту, лишь бы занять руки. Лишь бы не думать. Но мысли возвращались, как прилив: Что делать? Сказать Мэттью? Но тогда Логан… Пойти на вечеринку? Но тогда… А если…       Поезд выплюнул меня в самом центре Чикаго, где неоновые огни отражались в лужах, а ветер гулял между небоскрёбами, сбивая с ног. Я шла, автоматически сворачивая в знакомые переулки, пока передо мной не вырос «Hyatt Place» — огромный, холодный, сверкающий. Лифт поднял меня на нужный этаж беззвучно, словно боясь нарушить тишину, в которой я утонула. И вот я стою перед дверью. Делаю вдох. Стучу. Дверь распахивается мгновенно — будто он ждал, прислушивался к шагам. — Принцесса! — Мэтти-и-и — радостно протянула я. Его руки обхватили меня, прижали к груди так крепко, что на секунду перехватило дыхание. Его пальцы впились в мои плечи, отстранил, чтобы рассмотреть моё лицо. — Всё в порядке? — прошептал он. Я кивнула, прижимаясь щекой к его ладони. — Просто устала. Он не отпустил сразу — будто проверял, не соврала ли. Потом провёл рукой по моим волосам и отступил, пропуская внутрь. — Заходи. Скоро начнём. Номер был слишком роскошным для такого дела: хрустальные люстры, кожаные кресла, огромный стол из тёмного дерева. Всё кричало о деньгах, власти, контроле. Ирония била по нервам: здесь, среди блеска и гламура, сейчас будут делить грязные деньги. — Присядь, — Мэтт указал на диван рядом с собой. — Ребята уже в пути. Я опустилась на мягкую кожу, сжимая руки на коленях. — Что будет происходить? Он налил мне воды из хрустального графина, поставил стакан передо мной. — Обычный отчёт. Заберу выручку, раздам процент, выдам новый товар. Ничего сложного. Его голос был спокоен, деловит. Будто речь шла о легальном бизнесе. — Ты уверена, что хочешь здесь быть? — вдруг спросил он, пристально глядя на меня. Я кивнула, делая глоток воды. — Да. Я хочу понимать, как всё устроено. Он улыбнулся, провёл пальцем по моей щеке. — Моя храбрая девочка. Раздался стук в дверь. Мэттью встал, поправил рукава свитера. — Поехали. Один за другим вошли пятеро. Кролик — тощий, с быстрыми глазами и нервной ухмылкой. Харлей — здоровяк с татуировками на шее и медвежьей походкой. 13 — молчаливый, с капюшоном на голове и руками в карманах. Зик — щеголь в кожаной куртке, с дорогими часами на запястье. И Арчибальт — единственный, кто не смотрел мне в глаза. Они расселись вокруг стола, как акционеры на совете директоров. Мэттью открыл чемодан. Пачки денег. Аккуратные, перетянутые лентами. — Ну что, господа, — он улыбнулся, — как продажи? Кролик первым выложил свою пачку. — На моих точках всё чисто. Копы даже не смотрят в нашу сторону. Харлей хмыкнул: — У меня пару раз были проблемы. Разобрался. — Надеюсь, навсегда? — Мэтт поднял бровь. — Навсегда, — Харлей показал зубы в ухмылке. Один за другим они отчитывались, клали деньги на стол. Мэтти слушал, кивал, иногда задавал вопросы. Потом начал раздавать проценты — аккуратно, по конвертам. — Зик, твоя точка в районе университета приносит меньше, чем могла бы. — Там конкуренция, — пожал плечами Зик. — Значит, надо убрать конкуренцию, — Мэтт улыбнулся. Он говорил спокойно, почти дружелюбно. Но в воздухе висело нечто тяжёлое. Потом он открыл второй чемодан. Пакетики. Разные. Белый порошок. Кристаллы. Таблетки. — У вас неделя, чтобы распродать это. — он раздавал товар, как учитель — домашнее задание.       Тишина в номере была обманчивой — под слоем деловых отчетов и сухих цифр скрывалось напряжение, густое, как смог. Я сидела, притворяясь спокойной, но мои глаза неосознанно выхватывали каждую деталь, каждый жест. Особенно — Арчибальта. Он нервно постукивал пальцами по столу, слишком быстро моргал, его взгляд постоянно скользил к двери, к окну, к телефону, лежащему рядом. Когда Мэттью раздавал конверты с деньгами, Арчибальт резко наклонился вперед: — А где ты хранишь основной запас? На старой точке? Мэтт даже не поднял глаз, продолжая считать купюры: — Тебя это не касается. — Просто интересно, — Арчи фальшиво усмехнулся, откинувшись на спинку кресла. — На всякий случай. На всякий случай. Мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Потом, когда Мэтт начал раскладывать товар по пакетам, Арч снова встрял: — А поставщик тот же? Или сменился? Харлей нахмурился. Зик перестал крутить в руках зажигалку. Даже 13, обычно безучастный, медленно повернул голову в его сторону. Мэттью замер. — Ты сегодня очень любопытный. — Просто хочу быть в курсе, — он сделал глоток воды — уже третий за последние десять минут. Но самое странное — его взгляд на меня. Каждый раз, когда я случайно ловила его глаза, он резко отворачивался, будто обжегся. А когда Мэттью положил руку мне на плечо, Арчибальт сжал челюсти так, что стали видны желваки. — Зачем она здесь? — вдруг вырвалось у него. Тишина повисла, как нож на нитке. — Это не твое дело, — спокойно ответил Мэтт, но в его голосе появилась сталь. — Мы же договаривались — только свои. — Она своя. Арчи замер, но его пальцы снова потянулись к телефону. И тогда я все поняла. Он не просто нервничал. Он боялся. Боялся, что я замечу то, чего не видят остальные. Мэттью продолжил раздавать товар, но я уже не слушала. Мой взгляд прилип к Арчибальту. Он провел пальцем по экрану телефона — слишком быстро, будто торопился что-то стереть. Он знал детали, о которых Мэтт еще не говорил. Он слишком интересовался точками хранения. И он словно ненавидел меня за то, что я здесь. Я наклонилась к Мэтти, касаясь губами его уха: — Этот парень — крыса. Проверь его телефон. Мэтт не дрогнул. Только слегка кивнул, как будто я сказала что-то обыденное. — Арчи, — вдруг произнес он, улыбаясь. — Дай-ка свой телефон. — Зачем? — Арчибальт резко поднял голову. — Хочу скинуть тебе новые координаты. — Я запомню. — Дай телефон, — голос Мэтта стал тише. Опаснее. Арчибальт замер. Его глаза метнулись к двери. — Ты что-то скрываешь? — мягко спросил Мэтт. — Нет, просто… — Дай. Телефон. В комнате стало тихо. Арчибальт медленно потянулся к столу, но вдруг рванулся к двери. Он даже не успел сделать двух шагов. Харлей встал на пути, словно стена. 13 перекрыл окно. Зик и Кролик блокировали выход. Мэттью спокойно подошел к Арчи и вынул телефон из его дрожащих рук. — Давай проверим, — улыбнулся он, поднося палец крысы к экрану. Первое же сообщение было открыто: «Он здесь. Hyatt Place. Сейчас раздает товар.» Мэтт медленно поднял глаза. — Ну что, Арчи… — он покачал головой, и его голос стал тише, опаснее. — Кажется, ты только что подписал себе приговор. Моё сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из грудной клетки. Я видела это раньше — тот самый момент, когда Мэтт переставал быть просто парнем с улыбкой до ушей. Когда в его взгляде просыпался хищник. Арчи, бледный, с дрожащими руками, попытался сделать шаг назад, но было уже поздно. Харлей и 13-й — схватили его за руки, впиваясь пальцами в предплечья так, что тот скрючился. — Кому ты сливаешь данные? — Мэтт не повышал голос, но каждое слово било, как молот. — Сколько времени? Предатель заерзал, глаза метались, как у загнанного зверя. — Я… я не… ты ошибаешься! Ложь висела в воздухе густым, удушливым запахом. — Врешь. — я не сдержалась. Голос сорвался, но внутри что-то щелкнуло — будто сломался замок, сдерживающий страх. — Ты даже не пытаешься. Мэтт бросил на меня быстрый взгляд — и впервые за этот вечер в его глазах мелькнуло что-то, кроме гнева. Доверие. Уверенность. — Отстаньте от меня! — закричал Арч, голос срывался на визг. — Я вызову копов! Вы все сядете! Угроза прозвучала жалко, но мой живот сжался в узел. Полиция слишком рисково. Всё могло рухнуть в секунду. Но Мэтт лишь усмехнулся — беззвучно, одними губами. — Попробуй. — он шагнул ближе, и Арчи вжался в стену. — Но сначала подумай, кто приедет быстрее — они… или твои новые друзья. Предатель затрясся. Я чувствовала, как адреналин заливает вены, делает мир четче, ярче. Каждый звук — хриплое дыхание Арчи, скрип ботинок по паркету, далекий гул машин за окном — резал слух, как нож. Мэтт достал телефон, набрал номер. — Чип. Нашли крота. Везут к тебе. Коротко. Без эмоций. Но я видела, как напряглась его челюсть. Арчи вдруг разошёлся в кашле — или это были подавленные рыдания. — Пожалуйста… — он захлебнулся. — Я… я все расскажу! — Поздно. — Мэтт кивнул ребятам. — Уводите. Парни потащили его к выходу из номера, он упирался, но его движения были уже слабыми, бессмысленными. Дверь захлопнулась. И вдруг — тишина. Тишина после отъезда фургона давила на уши, как вакуум. Я стояла, сжимая кулаки, пока ногти не впились в ладони — адреналин ещё пульсировал в висках, а дрожь наконец накрывает меня с головой. — Ты в порядке? — Мэтт повернулся ко мне, и его голос снова стал мягким, теплым. Я кивнула, но слова застряли в горле. Потому что впервые за долгие месяцы я не чувствовала себя беспомощной. Я чувствовала ярость. И это было… — Освобождающе, — прошептала я. Мэтт молча взял мою руку, его пальцы сцепились с моими — крепко, как обещание. Его глаза — обычно такие живые, с хитринкой — сейчас были тёмными, неузноваемыми. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. — Ты… чертовски наблюдательна, — голос его был низким, с легкой хрипотцой. — Как ты это сделала? Я пожала плечами, стараясь казаться спокойнее, чем была. — Я просто видела, как он на тебя смотрел. Как будто ждал, что ты ошибёшься. Мэтт медленно кивнул, словно собирал в голове пазл. Потом резко провел рукой по лицу — жест усталости, который он себе редко позволял. — Блять. — это прозвучало не как ругательство, а как констатация факта. — Если бы не ты… Он не договорил. Не нужно было. — Что будет с ним? — спросила я тише. Мэтт замер на секунду, его взгляд скользнул куда-то за мою спину, словно в темноту переулка, а не на выход. — Чип допросит. Жестко. — он стиснул зубы. — Выясним, на кого работает. Я не спросила, что значит «жестко». По тому, как напряглись его плечи, я уже поняла: Арчи не просто исчезнет. Он испарится. Мэтт вдруг резко встряхнулся, будто сбрасывая с себя тяжесть. — Ладно, хватит. — он схватил рюкзак и взглянул в окно, проверяя обстановку на улице. — Давай завалимся ко мне. Возьмем тако, текилы, устроим детокс от всей этой херни. Я хотела возразить — сказать, что не в настроении, рассказать про Логане, о завтрашней вечеринке, о красных кристаллах в моем кармане… Но Мэтт уже тащил меня к черному выходу отеля, его движения были резкими, почти нервными. — Мэтти, подожди… — Нет. — он обернулся, и в его глазах горело что-то дикое. — Мы сейчас уезжаем. Потому что через полчаса сюда могут нагрянуть копы, или люди Арчи, или ещё какая-то хуйня. А я тебя не потеряю. Последние слова он выдохнул так тихо, что я едва расслышала. Но они врезались в грудь, как нож. Я молча кивнула. Через минуту мы уже мчались по Чикаго, как бешеные псы, ветер рвал волосы и смешивался с грохотом улиц. Мэтт курил одной рукой, другой сжимая банку колы — он резко отхлебнул, потом сунул её мне. — Пей. — Это же… — С ромом. Да, — он криво ухмыльнулся. — Не текила, но сойдет для старта. Я сделала глоток. Сладковато-горькая жидкость обожгла горло, но тепло сразу разлилось по животу, смягчив дрожь в руках. Мэтт наблюдал за мной краем глаза. — Лучше? — Лучше, — соврала я. Он знал, что вру. Но кивнул, будто принимая правила игры.       Мы ворвались в закусочную у Дэлвер Плейс запыхавшиеся, с тенью пережитого кошмара в глазах. Запах жареного мяса, перца и свежей тортильи ударил в нос, заставив желудок предательски урчать. — Четыре порции тако аль пастор, два буррито с острым соусом, — Мэтт тыкал пальцем в меню, даже не глядя. — И… да блять, всё, что есть острого. Кассирша подняла бровь, но промолчала. Видимо, наш вид — взъерошенные, с трясущимися руками — говорил сам за себя.       В «Волмарте» схватили бутылку «Хосен», пакет лаймов и соль крупного помола. Мэтт швырнул на кассу купюру, даже не дожидаясь сдачи. — Поехали.       Его квартира встретила нас тишиной и прохладой. Пока Мэтти отвлёкся на звонок, я направилась в гостиную, включила телек дабы хоть какой-то шум был на фоне, и села на край дивана, наконец позволив себе отдышаться. Все произошло так быстро. От разоблачения Арчи до этой комнаты — как будто кто-то перемотал пленку, вырезав все лишнее. Руки задрожали так, что я сжала их в кулаки, стараясь не думать о том, как легко могла потерять его сегодня. Мэтт закончил звонок и вернулся ко мне, замерев в проходе. — Бля, — прошептал он. — Ты вся трясешься. Я не ответила. Просто посмотрела на него. — Черт… — Мэтт подошёл ко мне и провел рукой по лицу. — Ты вся… блядь, ты ледяная. — он вскочил с места, взяв плед с кресла, накинул мне на плечи, а затем рухнул передо мной на колени, схватил мои руки, прижал их к своей груди. — Слушай мое дыхание. Давай. Вдох-выдох. Я попыталась синхронизироваться с ним. Его сердце билось так же часто, как мое. — Вот так, — он провел большими пальцами по моим костяшкам. — Ты в безопасности. Я никому не дам тебя тронуть. Я хотела верить. Отчаянно. А если бы Арчи выхватил оружие… Я попыталась дышать в такт, но воздух застревал в горле, как будто кто-то сжимал его тисками. — Давно начались? — его голос стал тише, но в нем была сталь. — Нет… не то чтобы… месяц, может… — Враньё Я вздрогнула. — Мэтти… — Ты задыхаешься, у тебя судороги в пальцах, — он стиснул мои ладони. — Это явно не «месяц». Я закрыла глаза. — Всё хорошо, правда. Мне уже лучше. Он не поверил. Но позволил мне притвориться — поднялся с колен, сел рядом — Эй. — Мэтт поставил передо мной стакан, налил воды до краёв. — Вот, давай, пей. Я залпом проглотила безвкусную жидкость. — Тащи лаймы, будем «успокаиваться», — я фальшиво хихикнула, пытаясь сбить напряжение. Мэтт не улыбнулся. — Уверена, что можно? — Нужно, — я потянулась за бутылкой.       Текила обожгла горло, оставив после себя тепло, которое медленно растекалось по телу. Я прикрыла глаза, чувствуя, как мышцы наконец-то расслабляются. — Эта твоя паничка не начнётся снова? — Мэтт пристально смотрел на меня, его пальцы все ещё сжимали мой стакан, будто он был готов в любой момент вырвать его у меня из рук. — Нет, всё прошло. — я заставила себя улыбнуться, хотя губы дрожали. — Обещаю, всё в порядке. Он не выглядел убеждённым, но кивнул и откинулся на спинку дивана, потягивая текилу маленькими глотками. Его взгляд скользнул по комнате, задержался на окне, где за стеклом мерцали огни ночного Чикаго. Тишина между нами была странно комфортной. Неловкой, но нашей. Я ловила себя на мысли, что мне нравится быть рядом с ним. Нравится это чувство — будто мы стоим на краю пропасти, но вместе. Он втянул меня в этот рискованный мир, но я… не хотела убегать. И это пугало. Потому что чем глубже я погружалась, тем сильнее понимала — назад дороги нет. — Насколько… плохо то, что произошло? — мой голос звучал чужим, будто доносился издалека. Мэтт оторвался от созерцания города и повернулся ко мне. Его пальцы нервно барабанили по подлокотнику, выстукивая какой-то бессознательный ритм. — Пока всё нормально. Не знаем, сколько он успел слить и кому. Так что… — он резко выдохнул, провёл рукой по лицу. — Не могу сказать, что всё ужасно. — Но и не хорошо, да? — Нет. — его глаза стали жестче, в них мелькнуло что-то холодное — Не хорошо. Я потянулась за лаймом, выдавила сок в стакан, стараясь не думать о том, что могло бы случиться, если бы я не заметила Арчи. Если бы он успел… Мэтт вдруг резко встал, подошёл к окну, уперся ладонями в подоконник. — Чёрт. — Это прозвучало тихо, но с такой яростью, что я невольно вздрогнула. — Мэтти… — Если бы тебя там не было… — он обернулся, и в его взгляде читалось что-то дикое, неконтролируемое. Я встала, подошла к нему. Не знала, что сказать. Поэтому просто прикоснулась к его спине. Он вздрогнул, но не отстранился. — Всё уже позади, — прошептала я. Он рассмеялся — коротко, беззвучно. — Ничего не позади, Ари. Это только начало. Мы стояли так, в тишине, слушая, как за окном гудит город. Потом он вдруг развернулся, схватил бутылку текилы и налил нам по новому стакану. — Выпьем. За то, что сегодня мы ещё живы. Мы чокнулись снова, и на этот раз текила уже не жгла так сильно — только приятное тепло разливалось по телу, смывая остатки напряжения. — Ария. — Мэтт вернулся на диван, его голос стал чуть хрипловатым от алкоголя. — Ты бы действительно схватилась за оружие? — Конечно, — ответила я, даже не задумываясь. — Ты забыл, я ведь отличный стрелок. — Такое не забывается, — он усмехнулся, но в его глазах промелькнуло что-то тёплое, почти гордое. — Глок, который я тебе подарил, надёжно спрятан? — Да, очень надёжно, — я ухмыльнулась, делая глоток. — Спрятан так же хорошо, как и… ну, ты знаешь. Так что кроме меня никто не найдёт. Мэтт рассмеялся — громко, искренне, и я невольно присоединилась. Но потом его смех стих, и на секунду в его взгляде снова мелькнула тень. Он думал о предателе. О том, что могло бы случиться. Я протянула руку, коснулась его плеча. — Эй. Мы справились. Он вздохнул, потянулся за лаймом, выдавил сок в свой стакан. — Да, справились. Благодаря тебе. — О, так теперь я герой? — я подмигнула ему, стараясь разрядить обстановку. — Всегда была, — он ухмыльнулся, но в его голосе не было шутки. Мы выпили ещё, и постепенно атмосфера снова стала лёгкой. Мы смеялись, вспоминали, как я впервые попробовала стрелять — и чуть не продырявила мишень соседа. — А вот из лука я бы точно перестрелял их всех, — заявил Мэтт, разливая последние капли текилы. — Ха! Да я даже тетиву натянуть не смогу, — закатила глаза я. — Ну, глок-то у тебя есть. — Подарок лучшего брата на свете, — я фыркнула. Он замер на секунду, потом рассмеялся, но в его взгляде было что-то непривычное за этот вечер. Что-то, от чего у меня ёкнуло внутри. — Лучшего? — переспросил он, приподнимая бровь. — Не зазнавайся, — я швырнула в него долькой лайма. Он поймал её на лету, ухмыльнулся — и вдруг всё стало проще. Предатель, Логан, завтрашняя вечеринка — всё это было где-то там, за пределами этой квартиры. А здесь… Здесь было тепло.