Январь\28\18 ВС

— Ты выглядишь… приемлемо. Его голос, как всегда, скользнул по мне — будто оценивая, одобряя, но тут же оставляя место для сомнения. Приемлемо. Не «красиво», не «прекрасно». Просто — достаточно. Я подняла глаза и встретила его взгляд. Итан сидел напротив в безупречном темно-синем костюме, его пальцы медленно вращали бокал вина. Алый оттенок мерцал в свете хрустальных люстр, будто капля крови в кристально чистой воде.       Ресторан «Alinea» был пуст — кроме нас, официантов и джаз-бэнда, игравшего «My Funny Valentine» где-то за декоративной ширмой. Весь зал забронирован. Цветы, свечи, шелковые скатерти — все продумано до мелочей. Как будто он хотел не просто извиниться, а показать: «Вот что ты теряешь». — Ну? — Итан наклонился вперед, его губы дрогнули в почти-улыбке. — Хоть слово скажи. Или я так пугаю теперь? Я провела пальцем по краю бокала, чувствуя холод стекла. — Ты не пугаешь. Ты просто… предсказуем. Его брови чуть приподнялись. — Предсказуем? — он произнес это слово так, будто я назвала его обычным. Оскорбление. — Да. — я взяла вилку, ковыряя изысканную закуску из трюфелей и утиной печени. — Роскошный ужин. Дорогой ресторан. Музыка, цветы… Всё, как ты любишь. Точнее, как ты любишь производить впечатление. Тишина. Официант замер в двух шагах, будто почувствовал напряжение. Итан медленно поставил бокал. — Я пытаюсь исправиться, Ария. — его голос стал мягче, но в глазах — тот же холод. — Ты же сама сказала, что люди меняются. — Люди — да. — я отодвинула тарелку. — Но ты не изменился. Ты просто сменил тактику. Он рассмеялся — коротко, без тепла. — Боже, какой ты стала циничной. Это Мэтт так на тебя повлиял? Или… — он намеренно замедлил речь, — твой учитель? Мое сердце пропустило удар. Откуда он знает? Конечно, не обошлось без его друга. — О, не делай такие глаза, — он усмехнулся. — Я же забочусь о тебе. Просто интересно, кто теперь помогает тебе… забываться. Я впилась ногтями в колени под столом. Не поддавайся. — Я не нуждаюсь в том, чтобы «забываться». Особенно с тобой. — Правда? — он наклонился ближе. — Тогда почему согласилась прийти? Потому что я абсолютная дура.       Ещё 20 января в особняке на берегу озера. Я вошла туда, как на эшафот — в платье, которое выбирала не я, с подведенными глазами, будто готовясь к собственным похоронам. Высокие потолки давили. Диско-шары бросали блики на лица, которые смеялись слишком громко, пили слишком много, касались друг друга слишком бесстыдно. Дети в костюмах от кутюр, чьи отцы покупали целые суды, а матери прятали любовников в шкафу. Они швыряли деньги, как конфетти, и смотрели на меня, будто я экспонат в их кунсткамере — посмотрите, Логан привел живую игрушку! Всё кричало о деньгах, власти и полном отсутствии души. Они пили шампанское, которое стоило больше, чем аренда целого дома за полгода, и бросали окурки в антикварные вазы, словно это были пепельницы Я пришла, потому что Логан мягко напомнил: «Мэтт так увлечен своей работой… жаль, если вдруг финансирование свернут». Его голос был сладким, как яд. Но там… он был другим. Не тем хищником, что ломал мне жизнь. Ни угроз, ни привычных попыток задеть, унизить. Он улыбался, шутил, да, колко, но без привычной жестокости. Он поднес мне бокал, когда я прижалась к стене, будто она могла меня спасти. — Расслабься, — прошептал он, и его пальцы едва коснулись моей талии. — Ты здесь не для того, чтобы страдать. Ложь. Всё здесь было построено на страдании — от блеска бриллиантов в ушах девушек до криков пьяного мажора, разбивающего бутылку об портрет своего отца. Потом — комната. Логан «случайно» захлопнул дверь. — Ой, ключ затерялся.       Бархатные стены поглощали звук, как губка. Воздух был густ от духов Итана — зелёный чай и что-то химическое, будто он пытался скрыть свой настоящий запах. — Всё, что он тебе сказал… — Итан шагнул вперед, и я отступила, пока не уперлась в стену. — Это неправда. За дверью — шорох. Хриплый смешок Логана: — Давай, Итан, признайся, как скучал! Итан не покраснел. Не смутился. Его руки уперлись в стену по бокам от моей головы, превращая меня в пленницу. — Я люблю тебя. — Это любовь? — я дернула ручку двери. Заперто. — Запереть меня, как животное? Логан подслушивал. — О, начинается! — донеслось сквозь дубовую преграду. Итан стиснул зубы, но не отступил. — Я люблю тебя, Ария. — Ты не выпустишь меня, пока я не соглашусь, да? — спросила я, и голос мой дрогнул. Он не ответил. Но в его молчании было всё. Я сказала «да». Не потому что хотела. А потому что боялась, что, если откажусь, эта комната станет моей тюрьмой навсегда.       Теперь мы сидим в этом грёбанном ресторане, и Итан улыбается, будто ничего не случилось. Будто не было этой вечеринки, этого подлого спектакля, этой ловушки. — Ты так задумалась, — говорит он спокойно, наслаждаясь этим моментом. — Любопытство, — лгу я. — Вот почему я тут. Потому что правда звучала бы так: «Я здесь только потому, что вы с Логаном решили поиграть в кукловодов». — Врешь. — его рука вдруг легла на мою — слишком тяжело, чтобы это было просто так. — Ты скучаешь. По мне. По нам. Я резко одернула ладонь. — Нет. — Ты просто не понимаешь, что без меня ты — никто, Ария. — его голос стал тише, опаснее. — Ты бродишь по жизни, как тень. Ни целей, ни будущего. Чирлидинг? Забросила. Учеба? Ты скатываешься. Даже отец твой... Он разочарован, Ария. Горло сжалось. Он следил. Конечно. — Я стала собой, — прошептала я. — Настоящей. Не той куклой, которую ты пытался вылепить. — Настоящей? — он фыркнул. — Ты называешь это настоящей? Пропуски, наркотики, тусовки с отбросами? — Лучше, чем… — Лучше, чем я. — прервал он меня, — Да, да, да. Я всё это уже слышал. — его лицо исказилось. На секунду я увидела того Итана — того, что бил меня, душил, заставлял плакать. Но тут же маска вернулась. — Ты разрушаешь себя, — сказал он, будто констатируя факт. — А я… я мог бы снова сделать тебя счастливой. — Счастливой? — я засмеялась, но звук вышел горьким. — Ты называешь это счастьем? Когда ты решаешь, что мне носить, с кем общаться, как дышать? — Я защищал тебя! — Ты ломал меня! Тишина. Даже музыканты перестали играть. Итан медленно откинулся на спинку стула, его пальцы постукивали по столу. — Ладно, — наконец сказал он. — Допустим, я был… резок. Но ты сама не идеальна, Ария. Ты вспыльчивая, неблагодарная, эгоистичная… — Ты использовал меня как тебе вздумается и когда тебе вздумалось! — вырвалось у меня. Глаза Итана сузились, но губы дрогнули в саркастической полуулыбке. — Я думал, тебе нравится, милая. Холодный укол пронзил живот. Он знал, что говорит. Знакомые слова — те самые, что звучали тогда, в темноте, когда я не могла дышать, не могла крикнуть… — Ты… — голос предательски дрогнул. — Я? — он наклонился вперед, будто ловил мое замешательство, как хищник. — Ты поступаешь, как… — я запнулась. Как Логан. Как он. Но имя застряло в горле, будто острый осколок. Итан замер. На секунду в его глазах мелькнуло что-то — понимание? Злорадство? — Как кто, Ария? — спросил он спокойно, — О ком ты, Ария? Газлайтинг. Чистой воды. «Это не я виноват — это ты сама провоцировала». Я вскочила. Скатерть рванулась, бокал рухнул, и алое вино разлилось по белоснежной скатерти, как старая рана. — Всё в порядке? Не поранилась? — Итан мгновенно встал, его пальцы обхватили моё запястье с показной заботой. Тот самый жест. Тон. Тот самый парень, в которого я когда-то поверила. Я вырвалась. — Хватит. Но он не отпускал. — Подожди. — его голос стал мягким, почти ранимым. — Я… хочу показать тебе кое-что. Он не спрашивал. Приказывал. И прежде чем я успела отказаться, его ладонь легла на мою спину, направляя к выходу на террасу.       Холодный воздух ударил в лицо. Терраса Alinea висела над самым озером Мичиган, и вечерний город мерцал внизу, как рассыпанные бриллианты. — Смотри, — прошептал Итан. Первая ракета взмыла в небо с глухим хлопком. Затем вторая. Третья. Фейерверк. Не просто искры — золотые водопады, алые спирали, сияющие кольца, будто кто-то рисовал светом по чёрному бархату неба. Я застыла. — Нравится? — Итан стоял так близко, что его дыхание обжигало шею. — Это… слишком, — пробормотала я. Но он не услышал. Или не захотел. — Я заказал его только для тебя. Его рука скользнула к моей, пальцы переплелись с моими — слишком плотно, чтобы просто держать. — Прости. Я повернулась, ожидая насмешку. Но его лицо было… странно открытым. — Я был мудаком. Но ты… ты всегда видела во мне больше. Дай мне шанс доказать, что я могу быть достоин тебя. Ложь. Всё ложь. Но фейерверк грохотал, и его глаза отражали эти вспышки — будто в них действительно горело что-то настоящее. — Я хочу, чтобы ты видела мир с высоты — так же, как я вижу тебя. Он притянул меня ближе. И я… Я колебалась. Потому что это был Итан. Тот, кто бил. Тот, кто душил. Тот, кто лгал. Но в эту секунду, под огненным дождём, он смотрел на меня так, словно я была единственной звездой в его небе. — Один шанс, Ария. Я закрыла глаза. И сделала шаг назад. — Ты в курсе какой сегодня день? — спокойно, размеренным тоном спросила я, не ожидая правильного ответа. — Двадцать восьмое января, воскресенье, — отчеканил он, как будто сдавал экзамен. — Просто воскресенье? Просто двадцать восьмое января? — мой взгляд скользил мимо него, в небо, где догорали последние искры фейерверка. — Что за чушь ты несёшь? — его брови сдвинулись, в глазах мелькнуло раздражение. — Если бы я действительно была дорога тебе… — голос мой стал тише, но каждое слово падало, как камень. — Если бы ты действительно любил меня так, как говоришь… — Что? — он резко шагнул вперёд, но я не отступила. — Ты бы знал, какой сегодня день. Тишина. Даже озеро будто замерло. — Ты бы знал, как я терпеть не могу розы, — я кивнула в сторону стола, где стоял ненавистный букет. — Как меня тошнит от этих напыщенных ресторанов и всей этой ванильной чепухи. Итан застыл. Я видела, как сжимаются его кулаки — не от злости, а от того, что я ткнула ему. — Ты бы знал, что мне не нужны твои деньги, связи, власть… — не заканчиваю я. — Боже, да я терпеть не могу всех этих морских гадов, — внезапно вырвалось у меня, глядя на блюдо с устрицами, — а на лаванду у меня жуткая аллергия! — Что за бред? — он фыркнул, но в его голосе впервые за вечер прозвучала неуверенность. — Как эта чушь может отражать мои чувства? — Ты так зациклен на себе, Итан… — я рассмеялась, и смех звенел, как разбитое стекло. — Что даже не можешь понять очевидного. Его лицо исказилось. Я задела его достоинство. — Мне жаль, Итан… — я откинула голову назад, чувствуя, как копившаяся горечь наконец вырывается наружу. — Мне так тебя жаль! Он попятился, будто от удара. — Ты потратил кучу денег, чтобы произвести впечатление, — я развела руками, указывая на пустой ресторан, на джаз-бэнд, на фейерверк. — Но даже не спросил, нравится ли мне всё это. — Я… — он попытался перебить, но я не дала. — Ты купил себе этот вечер, Итан. Не мне. Потому что ты никогда не видел меня. Только ту куклу, которую хотел. Последние искры фейерверка угасли. Внезапно стало тихо — слишком тихо. — Ты конченый нарцисс, — выдохнула я. Я достала из сумочки пачку сигарет, медленно, нарочито небрежно вытащила одну и закурила, не отрывая взгляда от Итана. Пламя зажигалки осветило его лицо — он смотрел на меня, будто видел впервые. — Ты куришь? — его голос звучал так, словно я только что плюнула ему в лицо. — Да, — я сделала глубокую затяжку, выпуская дым в сторону. — И знаешь что? Мне нравится. Его пальцы сжались в кулаки, но он не двинулся с места. — Сегодня 40 дней, как моей близкой подруги не стало, — сказала я, глядя на тлеющий кончик сигареты. — 40 дней, как Ви нет в этом мире. Итан молчал. — Знаешь, я даже сначала винила тебя за то, что ты тогда увез меня… — я подняла глаза, встретив его взгляд. — Но потом поняла, что тебе просто наплевать на всех, кроме себя. — Какая ты умная девочка, — прошипел он, и в его голосе сквозила ярость, но что-то ещё — растерянность. Я рассмеялась, коротко и резко. — Но я до сих пор не пойму… — я сделала шаг ближе, выдыхая дым ему в лицо. — Зачем тебе вообще была нужна я? Уверена, за тобой бегает куча девушек, жаждущих твоего внимания… или того, что ты называешь вниманием. — Ария, я… — он запнулся, и это было ново. Он никогда не запинался. — М? — я снова затянулась, наслаждаясь его реакцией. — Кто-то помог тебе, ведь так? В голове всплыли бесчисленные намёки Логана: «Спроси, кто его босс», «Он ведь ненормальный», «Беги от него», «Действительно ли он любит тебя?». — Что? — он притворился, будто не понимает, но я видела — в его глазах мелькнуло что-то другое… страх? — Ну же, Итан, — я улыбнулась, но в улыбке не было тепла. — Ты же любишь меня, да? Ты ведь сам это говоришь? Я тысячу грёбенных раз слышала о твоей любви. Он замер. — Любовь? — я рассмеялась снова, но голос дрогнул. — Ты даже не знаешь, что это слово значит. Итан вдруг резко шагнул вперёд, его рука схватила мою — так же, как тогда, когда он заставлял меня молчать. — Ты не понимаешь, с чем играешь, — прошипел он. Но в этот раз я не отпрянула. Не испугалась. Я улыбнулась. — Блять! — он ударил кулаком по мраморной колонне, и эхо разнеслось по пустому ресторану. — Черт тебя побери, Ария, ты стала слишком умной. Я почувствовала, как что-то внутри меня ломается — но не от боли. От освобождения. — Я всегда такой была, просто ты не замечал. Моя улыбка стала шире, острее. — А теперь, когда я раскрыла тебя с потрохами… — я сделала шаг ближе, — В чём же причина всего этого торжества? Для чего ТАКОЙ, как ты, парень встретил такую вот девушку, как я? Итан замер. Его дыхание участилось, пальцы сжались, но он колебался — впервые за всё время. — Это был лишь спор. — наконец выдохнул он. — Спор? — я повторила, и мой голос звучал слишком спокойно, учитывая, что внутри меня рушился мир. Он кивнул, его глаза бегали по моему лицу, будто искали слабое место. — Я знаю, что Логан был твоим сводным братом, да. Я неожиданно рассмеялась. Громко, резко, почти истерично. — Продолжай, это мы все и так знаем. — Ты же знаешь, что мы лучшие друзья. Напились… и поспорили на тебя. Я почувствовала, как что-то внутри меня схлопывается. — И какова ставка? — я склонила голову набок, играя с ним, как он играл со мной. — Дай угадаю… деньги? Он отрицательно покачал головой. — Много денег? — Нет. — Компания? — даже я удивилась. Итан кивнул. Мир вокруг замедлился. — Как мило, Итан… — я закатила глаза, нервный смех вырывался из горла. — Боже, как же это… как же это было очевидно! Ха-ха! Люблю! Ха-ха! Боже! Какой же ты… Я резко замолчала, впиваясь в него взглядом. — Ария, я… — он запнулся. — Какой же ты ублюдок, Итан. Мои слова повисли в воздухе, тяжелые, как свинец. А внутри меня… Внутри меня бушевал ураган. Я знала. Все это время знала, что-то тут не так. Но услышать это вслух… Это было хуже, чем я могла представить. — Ты…— он попытался что-то сказать, но я уже развернулась. — Что-то ещё хочешь мне рассказать? — обмолвила я. — Логан сам предложил мне твою кандидатуру… Его слова вонзились в спину, как ледяной нож. Я замерла, чувствуя, как по телу растекается странное онемение. — Что? — мой голос прозвучал чужим, слишком тихим. Итан ухмыльнулся, наслаждаясь моментом. — Он поставил мне срок, за который должен был совратить тебя, — его пальцы небрежно поиграли запонкой. — Помнишь нашу первую встречу в магазине? Всё было подстроено. Твой номер, твои маршруты… Он даже подсказывал, как тебя «одурить». Последнее слово он произнес с отвратительным придыханием. Я ощутила вкус крови — прикусила щеку, чтобы не закричать. Губы дрожали, но не от холода. От злости. От предательства. — И ты выиграл? — спросила я ровно, хотя внутри всё горело. — Если бы не Рождество — да. Его голос звучал так, будто он обсуждал погоду. Будто не только что признался, что всё это время был пешкой в игре Логана. Будто не называл меня «ставкой». — Что ж, извини, что испортила твой маленький спектакль, — я повернулась к выходу, но его голос снова остановил меня. — Ария, я… Он вдруг схватил мою руку, его пальцы сжали запястье слишком плотно. Больно. Но не так больно, как осознание, что я снова поверила не тому человеку — Прости, что всё так вскрылось. Я фыркнула. — Как трогательно. Боишься, что расскажу всем, какой ты милый и пушистый на самом деле? — Не стоит, — он усмехнулся. — У Логана есть на тебя кое-что… интересное. Меня будто окатило кипятком. — Тогда зачем извиняешься? — Потому что мне… жаль тебя. — его губы искривились в фальшивой гримасе. — Ты могла бы стать кем-то. А теперь? — он окинул меня презрительным взглядом. — Просто сломанная кукла. Я вырвала руку. — А кто, по-твоему, «достойный человек»? — мой голос дрожал, но не от страха. От ярости. — Ты? Логан? Те, кто плетёт нитки из людей? — Поверь, мне плевать на тебя и твоих убогих дружков… — Заткнись! — я впервые за вечер повысила голос. — Ты проиграл, Итан. Не Логану. Не ставке. МНЕ. И знаешь что? Я шагнула ближе, так близко, что почувствовала его дыхание. — Ты никогда не был больше, чем жалкой попыткой Логана сломать меня. Но вот незадача… Я улыбнулась. По-настоящему. — Я оказалась бессмертной. И ушла. На этот раз он не пытался меня остановить. А я… Я больше не боялась его. Потому что теперь знала врага в лицо.       Ноги сами понесли меня к Мэтту. После этого «удачного» свидания мне не хотелось видеть никого, кроме него. Не хотелось идти домой, смотреть в лицо отцу и делать вид, что всё в порядке. Оправдываться, что снова задержалась, придумывать очередную ложь. Я написала ему короткое смс: « Ночую не дома.» и направилась в свой второй дом. Мэтт всегда рад меня видеть. Он не задаст лишних вопросов, если я попрошу. Он просто пошутит свою чудную шутку и улыбнётся так, что мир озарится теплом. Я шла по темным улицам, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Как я могла быть такой глупой? Итан — ещё одно орудие Логана. Ещё один способ дотянуться до меня, даже когда я думала, что вырвалась. Логан. Его имя звучало в голове, как проклятие. Он отравлял мою жизнь даже на расстоянии, даже не собственноручно. Как тень, которая не исчезает, сколько бы ты ни бежал. Боль сжимала грудь, как тиски. Не от его слов. От того, что я снова поверила. Снова надеялась, что кто-то может быть настоящим.       Я свернула за угол, и вдали показался знакомый подъезд. Квартира Мэтта. Моё убежище. Ему нельзя рассказывать обо всём произошедшем. Только не сегодня. Не сейчас, когда всё это дерьмо вылили на меня, а я ещё не остыла. Сейчас мне нужно только одно — его дружеские объятия, мимолётный кайф и игры на приставке до рассвета. Бегство от этой никчёмной реальности, где существуют только боль и ложь. Я влетела в подъезд, не сбавляя шага. — Мэтти! — ворвалась в квартиру. Тишина. — Мэтти, что ты делаешь?! — завопила я, швыряя сумку в угол. Из спальни выскочил он сам — босиком, в растянутой футболке и с наушником в одной руке. Взгляд — растерянный, почти испуганный. — Что случилось?! — схватил меня за плечи, вглядываясь в лицо. Я фальшиво рассмеялась: — Ни-че-го! — растянула слово, будто это была шутка. — Просто соскучилась! Он прищурился: — Так мы же вчера виделись утром… — О, ты снова побрился? — перебила я, тыча пальцем в его стрижку «под шестёрку». Гладко, почти по-военному. — Ага, — он машинально провёл рукой по щеке и тут же снова уставился на меня. — Так всё нормально? — Да, успокойся уже! — фыркнула я, скидывая пальто прямо на пол. Он поднял бровь, но промолчал. Хороший мальчик. — У тебя ещё остались те голубенькие? — кокетливо склонила голову набок, делая вид, что рыщу взглядом по комнате. — Обижаешь, — потянулся он. — А тебе не поздно? — Не-а, — я уже плюхнулась на диван, утыкаясь лицом в подушку. — Я ночую у тебя! — Опа! — его лицо наконец расплылось в ухмылке. — Чего-то ты разгулялась… — Подумала, что не хочу оставаться одна, — мой голос дрогнул, но я быстро перевела тему, копаясь в его вещах. — Сегодня сорок дней… посидим вместе? Тень пробежала по его лицу. — Да… — он потёр затылок. — Я рад, что ты пришла. — О-о-о, — я потянулась к нему, как котёнок, и уткнулась лбом в плечо. — Мне тоже без тебя грустно и скучно… Так что! — резко отпрянула, хлопнув в ладоши. — Давай делай свои профессиональные движения и организуй мне две дороги! — Тебе не много ли будет, дамочка?! — засмеялся он, но уже копался в ящике. — В самый раз!       И вот мы сидим на полу, обложившись подушками, с геймпадами в руках. На экране мелькают пиксельные монстры, которых мы лупим вместе уже третий час подряд. Дым от травки клубится в воздухе, сладкий и густой. Я закинула ноги ему на колени, а он периодически тыкает мне в бок пультом, когда я проигрываю. — Ты играешь, как слепая старуха, — бросает он, а я бью его подушкой. — Зато я симпатичная! — Спорно! Мы хохочем, и на секунду кажется, что ничего плохого в мире просто не существует. Я украдкой смотрю на Мэтта. На его смеющиеся глаза, на то, как он улыбается по-настоящему — широко, будто весь его внутренний свет вырывается наружу. И вдруг — ТОП-ТОП-ТОП — стремительный топот крохотных лап по паркету. — АААА, ЭТО ЧТО?! — верещу я, вскакивая на диван с грацией испуганной кошки. Из темноты коридора вылетает маленькое черное кудрявое чудо. Напоминает оживший плюшевый комок с горящими глазами-бусинками. Мэтти смеётся таким громким хохотом, что у меня звенит в ушах. Собачонка, будто чувствуя ритм, начинает отчаянно гавкать и подпрыгивать, как мячик. — Мэтти! Это кто?! — визжу я, прижимаясь к спинке дивана. — Это что, леший?! Откуда он тут взялся?! — О, черт, я совсем забыл! — он, всё ещё давясь от смеха, опускается на колени и раскрывает руки. Черный комочек тут же запрыгивает к нему на ладони, виляя всем телом от восторга. — Собака?! — глаза у меня становятся круглыми. — Это… собака?! — Ага-а, — Мэтт сияет, как ребенок на Рождество, и подносит к моему лицу это трясущееся от возбуждения создание. — Божечки, какой он мимимишный!!! — я уже забываю про страх и осторожно беру теплый пушистый комочек в руки. Он тут же тычется мокрым носом мне в шею. — Откуда он вообще?! — Да так… Приятелю нужно было его пристроить, — Мэтт гладит собачонку по спинке, и его пальцы слегка дрожат — видно, что он сам еще не привык к этому счастью. — Ну и… я не смог отказаться. Я усаживаю щенка себе на колени. Он моментально сворачивается калачиком, будто всегда здесь жил. Мои пальцы тонут в его кудряшках — мягких, как пух. — Смотри-ка, ты ему нравишься, — Мэтт ухмыляется, наблюдая, как песик тычется мордой мне в ладонь. — Как его зовут? — шепчу я, будто боюсь спугнуть это волшебство. — Пока никак… — Мэтт задумчиво почесывает за ухом черный комочек. — Может, придумаешь? Я склоняюсь над собачкой, вдыхая его теплый, сладковатый запах щенка. — Тайлер? — неуверенно предлагаю. — Типа как Тайлер Дёрден? — Мэтт фыркает, и мы оба начинаем истерично хихикать — травка делает свое дело. — Ну типо… — я смущенно морщу нос. — Хотя нет, он слишком милый для Тайлера… Может, Сэмюэл? Сэмми? Мэтт замирает, изучая собаку. В его глазах — та самая нежность, которую он обычно прячет. — Эй, малыш… — он берет крохотную мордочку в ладони. — Тебя теперь зовут Сэмми. Пес, будто понимая, резко виляет хвостом и лижет Мэтту нос. — Это нужно отметить! — объявляю я, протягивая руку к оставшемуся косяку. И вот мы уже втроем — два дурака под кайфом и один восторженный лабродудль — валяемся на полу, обсыпанном крошками чипсов. Сэмми гоняется за лазерной точкой, мы кричим под гитарные риффы в телевизоре, а где-то там, за стенами этой квартиры, весь остальной мир перестает существовать.